- -
- 100%
- +
– Ни-че-го… Как бы… У вас что-то…
– Нет… Ну… Да, но… Не то, что ты подумала… В общем, это на один раз, – выдаёт он излишне равнодушно, но у самой горят щёки.
– Мне не стоит говорить об этом, да? Интересно ведь…
– Я сейчас не лучший собеседник, смотри, – показывает мне тремор своих конечностей и ржёт. – Я есть хочу…
– Я уже поела… Больше не будем так пить…
– Не будем, конечно… Что Ник? Говорили?
– Он не вернулся даже… Машины нет, – вздыхаю я, а она цокает.
– Придурок… Как же бесит, а… Только не грусти, – приобнимает она меня.
– Я не знаю, как буду с ним общаться, я…
– Я тоже не знаю, малыш… Я вообще поскорее сбежать отсюда планирую, – шепчет она в ответ, и я хватаю её за руку.
– Что?! Нееет! Как я без тебя, Таша?!
У неё бегают глаза, и она вздыхает.
– Не смогу тоже… С ним… Мне проще сбежать, Жень…
– Я… Ну как же…
– Вот так… Я сейчас быстренько такси вызову и слиняю… Прости меня, прошу тебя… Но я не могу…
– Ладно…
Господи, что же между ними такого ночью случилось, что она берёт и уезжает на сутки раньше, при чём даже не поговорив с ним.
В глубине души я понимаю, что это не моё дело. Просто переживаю за них обоих. Особенно за неё, конечно.
Она быстрее пули собирает свою сумку и говорит, что за ней уже приехала машина… Мне приходится проводить её.
И я очень не рада, что она так скоро оставляет меня, но Наташа говорит, что всегда со мной на связи… Я это понимаю. Мы можем переписываться… Только мне было бы лучше будь она рядом со мной…
Трагедия происходит тогда, когда в коридоре я встречаю заспанного довольного Лёху…
– А где? Доброе утро…
– Она уехала… – сообщаю ему, вызвав недоумение.
– В смысле? Уехала… Не понял…
– Ну вот так… Просто она что-то… В общем ей нужно было и…
– Пиздец… А Ник чё?
– Он не вернулся…
– Охуенно просто, – выдаёт он, и мы оба с ним стоим как брошенки в коридоре, после чего он идёт ко мне и обнимает меня. – Ты чё плакала? У тебя глаза такие красные…
– Угу… Немного…
– Расскажешь, что случилось?
– Нет… Не смогу…
– Ладно, я под шкуру лезть не буду… Но… Ты же скажешь мне, как мне найти её, да?
– Ты уверен, что хочешь этого? Она ведь уехала… Сама…
– Я в курсе. И чё теперь? Мне сдаться?
– Я не знаю… А что у вас?
– Хер знает… Что-то странное… – выдыхает он со смехом. – Она на всю голову у тебя стрельнутая…
– И?
– И я буду не я, если потеряю такой экземпляр, – ржёт он, похлопывая меня по плечам, а потом мы слышим звуки входной двери… И наши глаза встречаются…
Господи, это Ник… Он вернулся.
Слышу тяжёлые шаги вверх по лестнице и тут же убегаю в свою комнату, заперевшись на замок. Я не смогу видеть его глаза…
Лучше убейте меня после всего…
Глава 27.
Никита Хорольский
– Просыпайся, дорогой… Уже одиннадцать…
Слышу, как мама раскрывает шторы и солнечный свет сразу же проникает в комнату. А у меня чувство, словно я сгораю из-за этого прямо на месте. Будто получаю ожоги, несовместимые с жизнью. Она мне всю ночь снилась. Точнее, ту часть, когда я всё же спал, а всё остальное время я просто думал о ней. Не переставая. О том, что натворил. О том, как чуть не трахнул, и всё внутри меня сжалось до размеров одной маленькой точки, которая хоть и крошечная, зато способная разорвать меня к хуям в клочья. У меня нет шансов. Потому что я даже не смог ночь продержаться… Я, блядь, только и делал, что задерживал дыхание, чтобы не чувствовать её запах и тело под собой. А она всё равно лежала и отзывалась. Во сне… Что за залупа, вообще?! Было ощущение острой фазы какого-то ранее неизвестного мне заболевания… Смертельного, сука!
– Встаю…
– Я там завтрак сделала. Ну, как ты? – садится мама рядом и смотрит на меня тревожным взглядом, а я с трудом могу рассмотреть её лицо, потому что открыл только один глаз...
– Спать хочу.
– Я вижу – да. Но мы должны поговорить…
– Да, я помню, ща я… Душ приму…
– Давай, дорогой, жду тебя на кухне, – говорит мама и уходит, пока я смотрю ей вслед, мельком оценивая помещение при свете дня. Когда-то эта комната казалась мне больше. Важнее, что ли… Сейчас же всё обросло паутиной в сознании. Вообще не помню время, когда был тут мелким… Когда смотрел на мир без злобы и ненависти. Словно и не было… Не знаю, в какой момент всё стало не так. Тогда или же сейчас? Я порой самого себя понять не могу… Не то, что оценить всю катастрофичность ситуации вокруг меня…
Быстро моюсь, пытаясь привести себя в порядок. В первую очередь мысли… Потому что она их не покидает. Вцепилась как клещ и никак не хочет выходить. Знаю, что сам виноват. Не её заслуга… Она ведь даже не предпринимала прямых действий, это я всё… У меня сорвало внутри. Она ни при чём. Но, сука, я продолжаю её ненавидеть. Просто за то, что к ней ощущаю. За то, что сидит внутри меня и никак оттуда не вылезает.
Смотрю на себя в зеркало и ощущение, что глаза горят. Покрасневшие, но… Дело будто не в этом. Как ширнулся, честное слово. Пиздец…
То ли меня с неё так вынесло, то ли я просто уже начал сходить с ума. Никогда ещё не ощущал настолько губительной связи к человеку. Даже с Кирой у меня не так было. Одно дело – симбиоз, совсем другое – паразитизм. Я не верю в то, что она способна дать мне что-то. Только брать… Да не просто брать, а вырывать с корнями. Ведь уже половину души, нахуй, вынула… Лишила сна. Вырезала кусок меня… Заставила хотеть. Но хуже то, что я начал её защищать. Что посчитал, будто она достойна моей защиты. Моего внимания и мне из-за этого так хреново… Словно хомяк начала менять структуру моего ДНК. А вот хуй ей! Не впущу, сука… Даже после душа мысли о ней не пропадают, а только усиливаются.
К матери на кухню прихожу уже более-менее бодрым, хоть и всё ещё несчастным.
– Вот. Твой кофе…
– Спасибо… Как ты здесь?
– Я звонила… Ты не отвечал…
– Я знаю… Я был… Немного занят… – виновато смотрю на маму, а она усмехается. Знаю, что дерьмово себя повёл, с учётом того, сколько она натерпелась от отца. Я так не хочу её подводить. Мне больше даже смотреть на её уставшее измученное лицо не кажется возможным.
– Знаю-знаю, чем мой сын бывает занят… Ты, как и твой отец, отличаетесь исключительной важностью своих дел…
– Я не как отец… Не говори так, – хмурюсь, на что мама вздыхает и садится напротив, протянув мне тарелку с завтраком. А у меня даже ведь не похмелье… Но боль такая, что не пойму, где курсирует. Бродит по организму, словно айсберг в океане и ждёт, кого бы отправить на дно… Жаль, что это в любом случае буду я.
– Вчера я узнала, что мой любимый муж, ещё будучи в браке, закрыл огромный кредит Эльвиры… С нашего общего счёта… Даже не спросив у меня, представляешь?
Я молчу, проглатывая ком, и мне теперь кусок в горло не лезет.
– Насколько огромный?
– Гигантский, Ник… Не знаю уж на что она там брала… Но этот факт меня сильно ранил, – говорит мама сдавленно. – Ощущение, что те годы, что я посвятила твоему отцу я была лишь пешкой на поле… А сколько я вложила… Будто ничего. Пустой звук… Столь подло с общего счёта…
У меня теперь внутри всё мечется от тревоги.
– Значит… Он даже не звонил тебе? Не общаетесь?
– Нет, он очень давно не спрашивал, как я… Ну ещё бы. Ему ведь некогда. Он занят Эльвирой и её долговыми обязательствами… А ещё… – выдыхает мама медленно.
– Что?
– А ещё он открыл счёт на её имя… Целый счёт, Ник…
– Откуда… Ты знаешь?
– Земля круглая. У нас общие связи… Не знаю, что эта вертихвостка задумала, но… Мне крайне неприятно говорить об этом…
Пиздец. Меня сейчас будто поезд переехал… Добейте, пожалуйста. Не могу это дерьмо слушать.
От самого себя теперь тошно. И, естественно, я меняюсь в лице, отставив тарелку в сторону.
– Что такое, Ник? Перехотел есть?
– Я виноват перед тобой…
Она молчит и изучает меня нахмуренно и испуганно. А у меня внутри всё переворачивается и, кажется, словно я самый дерьмовый сын на свете. Недостойный человек. Гнида просто какая-то. Прямо как отец… Она права.
– Я… Проявил несдержанность в отношении её дочери… И мы с ней… Мы вчера поцеловались… – смотрю куда угодно только не матери в глаза, пока её взгляд напротив – направлен только на меня.
– И… Ты что-то чувствуешь к ней? – дрожит её голос, и внутри меня тоже землетрясение после этих признаний, блин.
– Нет. Совсем нет… Кроме ненависти, злости… Возможно… Что-то чисто физическое… Телесное… – даже слов подобрать не могу, потому что не скажешь же матери, что я просто хотел её трахнуть, но мама всё равно осуждающе на меня смотрит.
– Значит, телесное?
– На один раз только, я… Этого больше не повторится…
Мама выдыхает и скрещивает на столе руки.
– Да нет же, напротив… Возможно, вам стоит подружиться…
– В смысле?
– В смысле… Ну, знаешь… Может, стоит быть немного более открытыми друг с другом… Ты же знаешь, как девочки её возраста легко влюбляются… Особенно в таких мальчиков, как ты… Где-то понежнее, где-то осознать свои ошибки… Для вида, Ник… Просто показать ей, что ты бываешь другим, да? Тем более, ты свободен теперь…
– Зачем, я не понимаю…
– Это ведь козырь в рукаве, сынок… – касается она моего лица. – Мы поступим вот как…
Глава 27.
Никита Хорольский
– Просыпайся, дорогой… Уже одиннадцать…
Слышу, как мама раскрывает шторы и солнечный свет сразу же проникает в комнату. А у меня чувство, словно я сгораю из-за этого прямо на месте. Будто получаю ожоги, несовместимые с жизнью. Она мне всю ночь снилась. Точнее, ту часть, когда я всё же спал, а всё остальное время я просто думал о ней. Не переставая. О том, что натворил. О том, как чуть не трахнул, и всё внутри меня сжалось до размеров одной маленькой точки, которая хоть и крошечная, зато способная разорвать меня к хуям в клочья. У меня нет шансов. Потому что я даже не смог ночь продержаться… Я, блядь, только и делал, что задерживал дыхание, чтобы не чувствовать её запах и тело под собой. А она всё равно лежала и отзывалась. Во сне… Что за залупа, вообще?! Было ощущение острой фазы какого-то ранее неизвестного мне заболевания… Смертельного, сука!
– Встаю…
– Я там завтрак сделала. Ну, как ты? – садится мама рядом и смотрит на меня тревожным взглядом, а я с трудом могу рассмотреть её лицо, потому что открыл только один глаз...
– Спать хочу.
– Я вижу – да. Но мы должны поговорить…
– Да, я помню, ща я… Душ приму…
– Давай, дорогой, жду тебя на кухне, – говорит мама и уходит, пока я смотрю ей вслед, мельком оценивая помещение при свете дня. Когда-то эта комната казалась мне больше. Важнее, что ли… Сейчас же всё обросло паутиной в сознании. Вообще не помню время, когда был тут мелким… Когда смотрел на мир без злобы и ненависти. Словно и не было… Не знаю, в какой момент всё стало не так. Тогда или же сейчас? Я порой самого себя понять не могу… Не то, что оценить всю катастрофичность ситуации вокруг меня…
Быстро моюсь, пытаясь привести себя в порядок. В первую очередь мысли… Потому что она их не покидает. Вцепилась как клещ и никак не хочет выходить. Знаю, что сам виноват. Не её заслуга… Она ведь даже не предпринимала прямых действий, это я всё… У меня сорвало внутри. Она ни при чём. Но, сука, я продолжаю её ненавидеть. Просто за то, что к ней ощущаю. За то, что сидит внутри меня и никак оттуда не вылезает.
Смотрю на себя в зеркало и ощущение, что глаза горят. Покрасневшие, но… Дело будто не в этом. Как ширнулся, честное слово. Пиздец…
То ли меня с неё так вынесло, то ли я просто уже начал сходить с ума. Никогда ещё не ощущал настолько губительной связи к человеку. Даже с Кирой у меня не так было. Одно дело – симбиоз, совсем другое – паразитизм. Я не верю в то, что она способна дать мне что-то. Только брать… Да не просто брать, а вырывать с корнями. Ведь уже половину души, нахуй, вынула… Лишила сна. Вырезала кусок меня… Заставила хотеть. Но хуже то, что я начал её защищать. Что посчитал, будто она достойна моей защиты. Моего внимания и мне из-за этого так хреново… Словно хомяк начала менять структуру моего ДНК. А вот хуй ей! Не впущу, сука… Даже после душа мысли о ней не пропадают, а только усиливаются.
К матери на кухню прихожу уже более-менее бодрым, хоть и всё ещё несчастным.
– Вот. Твой кофе…
– Спасибо… Как ты здесь?
– Я звонила… Ты не отвечал…
– Я знаю… Я был… Немного занят… – виновато смотрю на маму, а она усмехается. Знаю, что дерьмово себя повёл, с учётом того, сколько она натерпелась от отца. Я так не хочу её подводить. Мне больше даже смотреть на её уставшее измученное лицо не кажется возможным.
– Знаю-знаю, чем мой сын бывает занят… Ты, как и твой отец, отличаетесь исключительной важностью своих дел…
– Я не как отец… Не говори так, – хмурюсь, на что мама вздыхает и садится напротив, протянув мне тарелку с завтраком. А у меня даже ведь не похмелье… Но боль такая, что не пойму, где курсирует. Бродит по организму, словно айсберг в океане и ждёт, кого бы отправить на дно… Жаль, что это в любом случае буду я.
– Вчера я узнала, что мой любимый муж, ещё будучи в браке, закрыл огромный кредит Эльвиры… С нашего общего счёта… Даже не спросив у меня, представляешь?
Я молчу, проглатывая ком, и мне теперь кусок в горло не лезет.
– Насколько огромный?
– Гигантский, Ник… Не знаю уж на что она там брала… Но этот факт меня сильно ранил, – говорит мама сдавленно. – Ощущение, что те годы, что я посвятила твоему отцу я была лишь пешкой на поле… А сколько я вложила… Будто ничего. Пустой звук… Столь подло с общего счёта…
У меня теперь внутри всё мечется от тревоги.
– Значит… Он даже не звонил тебе? Не общаетесь?
– Нет, он очень давно не спрашивал, как я… Ну ещё бы. Ему ведь некогда. Он занят Эльвирой и её долговыми обязательствами… А ещё… – выдыхает мама медленно.
– Что?
– А ещё он открыл счёт на её имя… Целый счёт, Ник…
– Откуда… Ты знаешь?
– Земля круглая. У нас общие связи… Не знаю, что эта вертихвостка задумала, но… Мне крайне неприятно говорить об этом…
Пиздец. Меня сейчас будто поезд переехал… Добейте, пожалуйста. Не могу это дерьмо слушать.
От самого себя теперь тошно. И, естественно, я меняюсь в лице, отставив тарелку в сторону.
– Что такое, Ник? Перехотел есть?
– Я виноват перед тобой…
Она молчит и изучает меня нахмуренно и испуганно. А у меня внутри всё переворачивается и, кажется, словно я самый дерьмовый сын на свете. Недостойный человек. Гнида просто какая-то. Прямо как отец… Она права.
– Я… Проявил несдержанность в отношении её дочери… И мы с ней… Мы вчера поцеловались… – смотрю куда угодно только не матери в глаза, пока её взгляд напротив – направлен только на меня.
– И… Ты что-то чувствуешь к ней? – дрожит её голос, и внутри меня тоже землетрясение после этих признаний, блин.
– Нет. Совсем нет… Кроме ненависти, злости… Возможно… Что-то чисто физическое… Телесное… – даже слов подобрать не могу, потому что не скажешь же матери, что я просто хотел её трахнуть, но мама всё равно осуждающе на меня смотрит.
– Значит, телесное?
– На один раз только, я… Этого больше не повторится…
Мама выдыхает и скрещивает на столе руки.
– Да нет же, напротив… Возможно, вам стоит подружиться…
– В смысле?
– В смысле… Ну, знаешь… Может, стоит быть немного более открытыми друг с другом… Ты же знаешь, как девочки её возраста легко влюбляются… Особенно в таких мальчиков, как ты… Где-то понежнее, где-то осознать свои ошибки… Для вида, Ник… Просто показать ей, что ты бываешь другим, да? Тем более, ты свободен теперь…
– Зачем, я не понимаю…
– Это ведь козырь в рукаве, сынок… – касается она моего лица. – Мы поступим вот как…
Глава 2.
Евгения Хомова
– Хотя бы пиши мне, ладно, хома?
– Ладно… Я буду писать, конечно, ты что, Таш? – улыбаюсь, обнимая свою подружку. Я совсем не рада тому, что мы переезжаем в другой город с мамой, но дело ведь не только в её отношениях с Сергеем Николаевичем, но и в моём поступлении в университет. Я мечтала об этом, хоть и понимаю, что за меня частично похлопотали. Просто мне так хотелось стать частью чего-то большего. Интересного… Я думаю, что буду делать всё для того, чтобы задержаться там.
Вроде как все вещи собрали, а на душе всё равно неурядица. У меня так всегда. Этот раз – не исключение.
Я очень тяжело привыкаю ко всему новому. Но пора двигаться дальше.
Тем более, что мама наконец решилась съехаться с тем, кого полюбила всем сердцем. После отца это было очень тяжело. Ужасно, я бы даже сказала. Я думала, что она никогда не отойдёт от этих тяжёлых отношений. Но я сама даже не желаю его знать теперь. Просто потому что там, где мой отец, всё только самое негативное. Ссоры, скандалы, эмоциональные качели, постоянный абьюз. Я вдоволь насмотрелась в своё время и больше не желаю.
А с Сергеем у них как-то сразу возникло. Я помню, как тогда загорелись её глаза. Она сильно переживала из-за того, что он был женат, и никак не соглашалась на близость. А потом…
Он расставил все точки над «i», как я поняла. Вот только теперь у мамы другая головная боль. Она волнуется из-за того правильно ли поступила. Мечется меж двух огней. Я ощущаю по её внутреннему состоянию. Ей плохо из-за того, что она является причиной их раздора. Хотя Сергей говорил, что всё давно пошло по наклонной… И не она то самое яблоко…
– Готовы, девочки? Наташ, ну ты прям вцепилась в неё… Ну, даёте! – уходит мама с очередной порцией вещей на улицу, чтобы загрузить их в багажник и смеётся над нами, а мы с подругой остаёмся в квартире вдвоём.
Быть может и глупо, что мы так обнимаемся. А что поделать, если сердце болит? Так не хочу прощаться…
– Я буду очень-очень скучать… Безумно.
– И я буду, Наташка… – беру последний свой цветочный горшок и книгу, запаковывая те в коробку, а она насмехается надо мной. Как обычно. Мне кажется, иначе уже быть не может. Мы постоянно друг друга подкалываем. Любя, разумеется.
– Думаешь, там таких нет? – издевается, хихикая.
– Думаю, что я люблю всё своё… А чужое – не очень… – отрезаю я с улыбкой.
– Ты как обычно. Тогда уж и туалетную бумагу с собой возьми! – ржёт она, пока я вздыхаю в ответ.
– Она у них там, наверное, из золота сделана… Точно надо взять свою…
– Ахахахахах ты неисправима, – продолжает она ржать надо мной.
– Принимайте такую, какая есть или нет…
– У него ведь есть сын, да? – спрашивает Наташка шёпотом, толкнув меня в плечо и играя своими бровями. Вот дурочка.
Она, кстати, знает моё отношение к парням. Я с ними дружу, но не встречаюсь. Точнее, ни разу не встречалась. Это для меня что-то запредельное.
– Даже если и есть, я навязываться не собираюсь, пытаться дружить или общаться… Мама говорила, что он может быть не особо приветлив… Так сказал ей Сергей.
– Капец… Расскажешь потом, – вздыхает она, ведь скорее всего даже не понимает с какой именно семейкой мне предстоит иметь дело. Нет, к Сергею у меня претензий нет, а вот про его жену я наслышана от мамы… Она не говорила плохого, но сразу объяснила, что они ещё не развелись и там всё очень-очень сложно. И я не сержусь на неё за отношения с женатым. Потому что они давно не любят друг друга, как я поняла. В чём же тогда смысл жить вместе, правда? Как и моим родителям тоже. Кстати, в любовь я верю. Очень даже… Но в более рассудительном возрасте. В моём же – это просто дурацкие гормоны, как правило. И я не ведусь на это.
– Расскажу. С кем мне ещё делиться? Жаль ты туда не поступила…
– Ага, туда берут только по блату. Вот, пожалуйста! – бросает она мне и снова ржёт.
– Мама с ним не из-за денег… – хмурюсь я, потому что не хочу, чтобы она так говорила. Уверена, полно будет желающих высказать мне подобное. И не раз. А тут лучшая и единственная подруга. И как бы мы там с ней не привыкли стебаться, это уже перебор.
– Да я шучу же… – обнимает меня снова. – Иди сюда…
– Наташ, мне правда страшно…
– Звони мне тогда. Как приспичит, сразу звони. Я на связи, ладно, хомыч? – смеётся надо мной и щелкает по носу. Уже по привычке. Мы ведь всегда так делаем. Дружим с детства. Вместе учились в школе. И вот наши пути разошлись… А это всегда так волнительно, не правда ли?
Мне кажется, я стою на пороге чего-то огромного… И очень-очень важного. Того, что в итоге приведёт меня к тому, чем я хочу заниматься в жизни.
– Ладно, Наташ… Пора тащить последние коробки. Идём…
Загружаемся мы достаточно быстро. Мама за рулём нашего старенького приуса. Я смотрю на наш дом с грустью и вспоминаю всё хорошее. Знаю, что пора отпустить и думать о будущем. Хотя бы ради мамы.
– Ну всё, пока, родная…
– Пока! – машет нам подружка, провожая нас, и кажется, ревёт… Да и я тоже.
Мама сразу же замечает и хмурится, когда садится за руль, а я пристёгиваюсь, глядя на Наташку в зеркало заднего вида.
– Малыш…
– Всё в порядке. Пора взрослеть, да? Я и так собиралась поступать в другой город…
– Этот расклад нравится мне больше. Тем более, что Серёжа всё решил… Мы приедем и всё будет хорошо, – говорит она, пока я смотрю на неё искоса.
– В смысле? Что решил?
– Ну… Ситуацию с Никитой…
– Это который его сын? – спрашиваю я равнодушно, делая вид, что не запомнила его имя. Мама уже говорила, что он может быть против. И на самом деле я даже немного успела пострессовать на этот счёт. Но сейчас она уверенно кивает и убеждает меня, что с его стороны в мой адрес нападок не будет. – Хорошо. Я рада…
Ехать до соседнего города три часа, и всю дорогу мы с мамой болтаем обо всём подряд. Конечно я переживаю из-за того, как мы будем дальше общаться с Ташей, но… Каждый раз напоминаю себе, что можно дружить и на расстоянии, не видя друг друга 24 на 7. Это ведь не главное…
Я наслышана про их дом. Уже заранее примерно понимаю, что увижу…
Ну, я так думаю.
До определенного момента, пока наша с мамой машина не пересекает черту их огромной обители… Гравиевая дорожка ведёт к массивной дверце из благородного тёмного дерева, украшенной бронзовой решёткой с узорами львов.
Это не просто особняк, блин. Это целая плантация. Господи, как же вычурно.
Словно ожившая сказка из старинных легенд, а не дом, блин. Я такое только в мультиках видела… Его мощные колонны устремляются ввысь, поддерживая огромный портик. Стены, выложенные из светлого мрамора, блестят под яркими лучами солнца, отражая золотистый свет, который сегодня никого не щадит. Даже жалит.
Огромные окна с изящными резными рамами, украшенными витиеватыми узорами, словно чьи-то глаза, пристально наблюдают за каждым моим движением. Меня передёргивает. Витражи переливаются всеми цветами радуги, создавая игру света и тени на каменной мостовой. Крыша, покрытая чёрной черепицей, гармонично контрастирует с белоснежными фасадами, придавая строению строгость, но и элегантность, должна признать. Что-то в этом есть… Но я бы так делать не стала.
По обеим сторонам главного входа растут величественные кипарисы. Перед особняком раскинулся идеально ухоженный сад: густая зелень изгородей плавно переходит в яркие клумбы с ароматными розами и пышными пионовидными цветами. Судя по всему, его мать всем этим занималась.
Вообще цветы я люблю…
Но обо всём этом могу сказать только одно – это место дышит роскошью или же задыхается в ней.