- -
- 100%
- +
Боже, придурок. Отряхиваюсь и просто невозможно трясусь до сих пор. Потому что он касался меня. Давил своим предплечьем, и я ощущала, как тело прилипает к двери от этого давления.
Долго не могу прийти в себя. Как будто ни ног, ни рук до сих пор не чувствую. И голова как не родная. Кружится, да ещё и болит теперь. Наверное, от стресса.
Телефон разрывается на кровати, и я наконец иду туда, чтобы взять трубку.
– Таш… – отвечаю на звонок.
– Ты чего, блин?! Куда пропала-то?! Я только ей драму выложила, а она…
– Прости… Господи, прости меня… Тут такое было… Что ты там говорила?
– А что было? – тут же прерывает она мой вопрос удивлённо.
– Нет, ты первая!
– Нет ты! – спорит она в ответ, и я немного смеюсь, хотя у самой по телу до сих пор бежит дрожь. Вот это у него аура. Тёмная, агрессивная, пугающая. Я с такими ещё никогда не сталкивалась. Мне кажется, он на всё готов пойти, лишь бы выгнать нас с мамой из этого дома.
– Я вылила ему воду на рожу, потому что он трындел за глаза с кем-то по телефону и обзывал нас с мамой! – выпаливаю на одном дыхании.
– О-о-о… Офигеть… И?
– И он меня… Он хотел запугать в общем. Угрожал. Придавил к двери. Ужас какой-то. До сих пор мурашки…
– Да… Пипец. Твоя история душещипательнее моей…
– У тебя что? – спрашиваю, и мне уже неловко, блин, что не дослушала. Обычно я всегда вникаю, а тут он всё внимание на себя перетянул.
– У меня Коля… Я написала ему сегодня. Что поступила туда же, куда и он. И знаешь что?
– Что?!
– Ок… Просто ок!
– О, Боже мой… – зависаю я, ведь она ждала его реакции. Это парень, с которым они танцевали на выпускном. Он её пригласил, и она думала, что что-то есть, а тут такое.
– Что не так с этими парнями?! Они какие-то тупые или злые. Одно или другое…
– Лучше бы он был тупым, Таша, – начинаю скулить и прячу лицо в подушку, а она ржёт.
– Ну да… Лучше тупым, ты права… – вздыхает подруга, и мы вместе страдаем от того, какой несправедливой бывает жизнь. Я не хочу проводить с ним время. И учиться вместе. И завтракать… Блин, как это вывезти?
– Слушай, хома, ты должна завтра капец блеснуть перед всеми…
– То есть?
– Оденься круто. Чтобы парни постарше заметили. Желательно самые крутые парни! Он тогда точно обосрётся… А у тебя будут заступники…
– Таша-Таша… Опять ты мыслишь не в том направлении…
– Я-то как раз в том мыслю! Это ты! Не тупи, хомыч! Жопу в руки и вперёд выбирать свой лучший наряд! А ещё стрелки сделай! Ты же у нас красотка! Ну дай ему там жару!
– Ой, всё… Ты насоветуешь… Я проблем только найду на эту самую жопу, уверена!
– Я опять очень обижена твоим недоверием… Коза!
Смеюсь, услышав это, а затем слышу стук в дверь.
– Да? – испуганно спрашиваю, и снова шепчу Наташке, что перезвоню. Знаю, что уже достала, но игнорировать такое себе дороже… Вдруг что-то важное? Я же не в своём доме в конце концов.
И ко мне вдруг заходит Сергей Николаевич, заставив меня спрыгнуть с кровати и вытянуться струной перед ним.
– Ой…
– Жень, я часть вещей принёс, остальные ещё несут. Куда? Сюда? – спрашивает, подняв мой чемодан.
– Да, сюда, спасибо…
Он ставит сумки и смотрит на меня.
– Жень, я… Хочу заранее извиниться, если мой сын что-то тебе сказал или сделал…
– Нет, нет… Ничего, правда, – тут же встреваю, чтобы исправить ситуацию. Мне неловко, что ему приходится извиняться за этого изверга, блин. Он же не виноват, что сыночек вырос таким придурком… Наверное.
– Слушай, у него просто период тяжёлый. Он маму очень любит. А у нас с ней… Давно конфликтная ситуация, Ник не знал… Я уже подал документы на развод и собираюсь… Сделать твоей маме предложение. Ты не против? – спрашивает, и у меня прямо-таки голос дрожит.
– Нет, – отвечаю, будто не своим. Вот что мне сказать? Да, я против и мечтаю, чтобы Ваш сын остался где-нибудь за тридевять земель от меня? – Я не против…
– Хорошо тогда. Я очень рад слышать… А Ник, он… Мальчик достаточно своеобразный. Хороший, любящий, но бывает дерзким. Просто нужно время…
– Всё хорошо, правда.
– Ладно. Ни пуха, ни пера завтра. И давайте там учитесь хорошо. Приглядывайте друг за другом… И главное, если что-то… то сразу говори, не молчи, идёт? – подставляет мне кулак и улыбается, и мне ничего не остаётся как сделать так же. – Вечером ждём внизу на ужин… Чтобы объявить…
– Хорошо…
Он уходит, а я смотрю на свою сумку.
Быть может, Таша всё же права, а? Может мне стоит по-особенному выглядеть завтра? Чтобы понравиться всем… И чтобы он не наезжал на меня больше?
Психую и иду к своему багажу. Неторопливо вынимаю оттуда всё, что перевезла. Вещей у меня не так много, но… Прилично в принципе.
Однако мне почти всё не нравится, блин…
Копошась в обилии шмотья, что мы когда-то покупали с подругой на распродажах в дорогих бутиках с хорошими скидками, я только сильнее теряюсь и расстраиваюсь…
Но в итоге через час примерок на связи с Ташей через наш общий чат, нам вроде как удаётся одеть меня…
Стою перед зеркалом, в раздумье, маленькая, почти хрупкая, словно созданная из света и тени. Чувствую внутри лёгкое трепетание, смешанное с предвкушением нового мира, в котором мне, кажется, совсем не рады. Моё отражение показывает миниатюрную фигуру, а выбранный наряд вроде как подчеркивает мою нежность и женственность. Я ведь сама по себе такая. Хрупкая, низкая и, как Таша говорит, худющая… На самом деле, мне кажется, не такая уж худая. Особенно в этом наряде. Кажусь себе достаточно фигуристой. Не сравнить с тем, что было в девятом – ни груди, ни задницы… Сейчас вроде как всё появилось…
Лёгкая, сшитая из мягкой ткани юбка чуть выше колена как раз демонстрирует то, что ниже пояса. Она струится по ногам при каждом движении. Её насыщенный цвет – глубокий оттенок сливового, будто играющий на солнце. В сочетании с изящной блузкой тонкой, белой, полупрозрачной с кружевными вставками на воротнике и рукавах смотрится очень даже изящно. А под низ я надела свой любимый белый топ.
Аккуратно поправляю воротник и делаю очередную фотографию в зеркало.
«Ну как?».
«Офигенно. Ещё лодочки напяль для шика!».
«Чтобы что, блин? Упасть там перед всеми? Я надену кеды, как всегда!».
«Лаааадно, зануда… И так круто будет. У тебя ноги от ушей!».
Я совсем не согласна с ней. Нет у меня таких данных… Просто она любитель приукрасить.
– Женя, ужинать! – слышу мамин голос и вздыхаю.
«Таш… Мне нужно будет идти… А я уже боюсь. Кажется, этот придурок будет сидеть с нами… Он не уехал».
«Сочувствую, малыш. Внимания поменьше! Словно он призрак, вот и всё!», – советует она, и я вроде как согласна с ней, но что-то мне подсказывает, что с ним так не получится… Наоборот.
И когда я переодеваюсь в домашнее и всё же спускаюсь вниз, чувствую, насколько подогретая атмосфера сейчас в гостиной, где накрыт огромный стол… Камин горит, но сильнее, конечно, жар исходит от его внешнего вида.
Он сидит, вальяжно развалившись на стуле и с кем-то переписывается, а я стараюсь на него не смотреть, усевшись с самого края, как бедный родственник. Лишь бы вообще с ним не пересекаться…
Но разве это возможно? Его отец уже сразу говорит мне:
– Жень, ну ты чего так далеко от нас? Иди к матери поближе…
– М… Ладно… – начинаю двигаться, и конечно же сталкиваюсь с тёмными зловещими омутами своего недовольного братца… Мне кажется, в них отражается вся чернота его испорченной души. Но если струшу, то саму себя буду потом гнобить.
Приходится отбросить страхи и усесться прямо напротив…
Пусть даже не думает, что я его боюсь!
Глава 7.
Никита Хорольский
Каждый раз, когда её вижу, хочется раздавить как таракана. Ещё и уселась напротив, будто специально. Пялится так, что глаза сейчас из орбит точно выпадут. У неё они и обычно-то большие, а тут прям-таки реально выражают весь шквал эмоций, что таятся внутри. И я, как истинный хищник, чётко улавливаю страх, который она пытается скрыть за маской дружелюбия и покорности. Фальшивая дешёвая выскочка.
Пишу Кире сообщение о том, как люто бешенно хочу ебаться, а она жалуется, что когда звала я не приехал, зато теперь у неё якобы мама дома. Будто меня это вообще волнует. Отсосать можно и в тачке. Нихуя сложного. Рот открыла и вперёд. Тем более уж что-что, а сосать она умеет. Как пылесос, нахрен. У неё даже негласное погоняло между нами с пацанами – Дайсон, блядь.
Хули нет, когда да.
– Жень, ну ты как вообще, готова к первому дню? – спрашивает отец, выдирая меня из переписки, пока у меня внутри всё кипит. Я вообще не желаю слушать о планах этой деревенской сучки и уж тем более видеть, как он ей восхищается. Слюны во рту, ровно как и гнева внутри становится больше. Так и бы харкнул ему в рожу, если честно. За маму и всё, что ей приходится переживать, пока он тут кокетливо сюсюкается с совершенно чужими ему людьми.
Уже не могу нормально переписываться, потому что всё внимание на эту убогую. Жду, что такого скажет, чтобы тоже повосторгаться её умениями. Может там много скрытых талантов, а я и не в курсе… Как, например, у её мамаши. У той-то точно есть, раз отца моего из семьи увела. Ш…
– Да, готова, – пищит она в ответ, и её мамаша улыбается. Я от всей этой приторной сказки уже готов выйти из окна. Что за актёры погорелого театра? Им самим что ли это нравится?
– Женя всегда скромничает. А вообще она даже планирует стать старостой группы… У неё все задатки для этого имеются…
– Ну, конечно же, – подъёбываю я, ковыряясь в тарелке.
– Что, Ник? – тут же прерывает отец, и я поднимаю свой озлобленный взгляд.
– Говорю – задатки видны сразу же. Невооруженным глазом.
Все замолкают, и я тоже продолжаю молча есть. Хотя кусок в горло не лезет. Тошно с ними обеими. У меня аж челюсть сводит. И даже еда приобретает привкус разочарования и уныния от сегодняшнего вечера.
– Ну… – прерывает тишину её мама. – Почему сегодня сделку пришлось отменить?
Серьёзно, блядь? Ещё и в бизнес уже лезет…
– Да там… Не бери в расчёт. Ерунда. Главное, что я всё сделал по твоему вопросу.
– Что? Серёжа…
– Я ведь говорил, что сделаю…
– Ну не нужно было… Зачем?! – тут же возбухает она, а мне прям интересно о чём они там вещают.
Пока мелкая сидит и смотрит на меня исподлобья, я отправляю ей воздушные поцелуи. После чего она тут же стыдливо прячет взгляд и старается вообще не смотреть. Ибо нехуй. Всегда так буду делать. Так и знал, что целка. Сразу же по взгляду видно. Вся сжалась, как будто её пытают. Ещё один рычаг давления. От меня не сбежишь, нахрен.
– Потому что я так захотел. Я – мужчина, Эля… Разговор закрыт, – мягко заявляет отец, положив свою руку на её, и она тут же затихает, вжав голову в плечи. Нашёл себе покладистую пизду без мнения. Теперь радуется. Мама ведь никогда под ним не прогибалась. Аж бесит.
Смотреть на это не могу нормально. Сразу хочется наблевать и уйти.
– Я наелся, спасибо, – заявляю, отставив тарелку, и отодвигаю стул со скрипом, но отец прерывает мою попытку.
– Ник, посиди ради приличия. У нас не просто ужин. Важное объявление, – напрягается он, пока я смотрю на них всех волком. Что он там, блядь, объявить решил? – Я… Сделал Эле предложение… Она согласилась, а Женя благословила нас…
– Как неожиданно, – отвечаю я язвительно.
А у него такой взгляд сейчас. Уверен, он жалеет, что я его сын.
– Не поздравишь, даже?
– Поздравляю, – дроблю безэмоционально. Внутри всё полыхает. Сжёг бы эту гостиную до тлеющих углей. Вся их компашка мне противна. Будто черви завелись под кожей. Ненавижу.
– Поздравляю вас, мам… Сергей Николаевич, – тут же продолжает хомяк. – Я очень за вас рада, правда.
– Спасибо, Женя… Огромное, – делает акцент любимый папочка, чтобы обозначить, как ему не понравилось моё скупое поздравление. Но пусть не обольщается, мне тоже спектакль не зашёл. Так что обойдёмся без оваций.
– Всё? Представление закончилось? Можно мне идти? – спрашиваю и уже вижу, что он начинает закипать, как она вдруг кладёт руку ему на плечо и склоняется к уху.
– Не надо, дорогой. Прошу тебя…
Он стискивает зубы и смотрит на меня как на говно. И как я посмел его разгневать? Такого хорошего заботливого папочку? Урод Ник…
– Иди, – отрезает, и я тут же кланяюсь всему столу.
– Семья, – раздражительно произношу с улыбкой и ухожу к себе, пока сзади меня стоит неловкое молчание. Едва прячусь за стеной, как слышу отцовское:
– Не обращайте внимания. Извините за его поведение… Мне очень стыдно.
– Всё хорошо, дорогой, – тут же успокаивает его старшая.
– Я совсем не обижаюсь. Всё нормально, – поддакивает младшая.
Нихуя себе у них способности по обворожению. Типа такие хорошие. Слова лишнего против не скажут… Только деньги давай и нас всё устраивает… Правда же? Конечно…
– Я думаю, что ему просто тяжело. Такое бывает… – выплёвывает очередной свой вердикт старшая.
– Мам… А можно я тоже пойду к себе? Я просто хочу выспаться…
– Хорошо… конечно, дорогая. Точно всё нормально?
– Да, прекрасно… Спасибо за ужин, – слышу, как она встаёт и начинает греметь посудой.
– Женя, ты что? Поставь, – тут же звучит из уст отца. – У нас есть человек, который убирает. Всё в порядке… – объясняет следом. Мне кажется, он со мной так сроду не разговаривал.
Какая же она тупая, а…
– Поняла, спасибо, – начинает идти, а я караулю её за стенкой.
Как только вижу, что выныривает, тут же зажимаю ей рот и затаскиваю за угол, прижав к стене, пока она мычит в мою ладонь, словно истеричка и лягается.
– Я спрошу один раз. Или шею тебе сверну, – шепчу ей на ухо, пока она продолжает брыкаться. – О чём отец говорил? Что он там решил? Сейчас разожму, и только попробуй заорать. Поняла меня? – стряхиваю её на месте, и она тут же замолкает, кивая.
Отпускаю…
И буквально через секунду она отлетает в сторону, убегая от меня за кресло.
– Ты больной ублюдок! – цедит шёпотом, пока я усмехаюсь.
– Не зли меня, хомяк. Говори, нахрен! Живо!
Мама просила меня всё рассказывать. А я не понимаю, о чём они тут вообще пиздели. Про женитьбу-то хорошо понял, но она и так меня предупреждала… Заранее. Думал, что преувеличивает. А оказалось – чистая правда, блин…
– Вот тебе, – показывает мне средний палец.
– Я тебе его переломаю сейчас. Отвечай, шкура, – рычу на неё, наворачивая за ней круги возле кресла, и она тут же тычет пальцем куда-то за мою спину.
– Ой!
Понятия не имею, как мог купиться, но оборачиваюсь, думая, что увижу отца, а она драпает на лестницу, словно торпеда, и я лечу за ней.
– Дети, у вас всё в порядке? – слышится голос с гостиной, пока мы, словно два слона топаем наверх. Я за ней, будто молния Маккуин.
– Стой, сучка! – едва удаётся схватить её за шкиряк, как она толкает меня от себя и резко захлопывает перед моим носом свою дверь, закрыв ту на щеколду. – Блядь! – ударяю по поверхности, вслушиваясь в её дикое дыхание по ту сторону. – Хочешь поиграть, да? Поиграем тогда…
До встречи, хомяк. Надеюсь, тебе хватит ума закрыть окно на ночь…
Глава 8.
Евгения Хомова
Точно псих! Ненормальный! Шизанутый, блин!
Кое-как справляюсь с дыханием и слышу, как он скребёт мою дверь с той стороны, а потом расхаживает возле неё туда-сюда как настоящий маньячелло.
– Свали отсюда, придурок! Иди на фиг! – отправляю его и прислушиваюсь. Вроде как слышу, что уходит. Хотела помыться на ночь, но теперь явно не пойду. Или придётся ждать, когда пройдёт время.
Немного валяюсь на кровати, немного переписываюсь с Наташкой. Рассказывая ей всё. И она от него просто в шоке. Да я и сама. Никогда бы не подумала, что так можно ненавидеть.
Когда стрелка часов переваливает за двенадцать я подхожу к двери, а там стоит мёртвая тишина. Кажется, все уже почти спят.
Поэтому я тут же выхожу и иду в сторону ванной, закрывшись там на щеколду. Выдыхаю, поняв, что наконец здесь одна…
Начинаю мыться и приводить себя в порядок. Всё своё взяла с собой. Шампунь, щётку там… И прочее.
Моюсь я всегда долго. Минимум минут сорок. У меня много средств для волос и вообще я люблю подольше постоять под струями тёплой воды. Тем более, тут очень красивая душевая, которая вызывает у меня восторг.
Обратно в коридор выхожу с опаской. Оглядываюсь. Всё проверяю, но вокруг как была тишина, так и остаётся. И всё-таки он, наверное, уже спит…
Резко залетаю в комнату и включаю свет первым делом. Проверяя нет ли нигде того дурацкого паука. Мало ли…
Только убедившись, переодеваюсь в домашнюю пижаму и готовлюсь ко сну, предварительно расчесав и высушив свои длинные волосы. Кстати, это одно из немного во мне, чем я очень горжусь. Они у меня и впрямь ухоженные. Светлые, практически всегда прямые, но бывает, что вьются немного. К примеру, если лягу спать нерасчёсанной…
Ставлю телефон на зарядку и прикрываю глаза… Пока шуршу одеялом не сразу осознаю присутствие в комнате другого человека.
И лишь когда его ладонь вновь ложится на мой рот и затыкает его, я начинаю мычать и драться. Не на жизнь, а на смерть.
– Ну, привет, хомяк, чё поиграем?
Чувствую, как он залезает на меня и придавливает собой к матрацу, пока я пытаюсь бить его кулаками. А потом и вовсе кусаю его руку. Со всей силы стиснув зубы на его коже, отчего он озлобленно шипит на меня.
– Помо!!! – не успеваю докричать, как мне на голову приземляется подушка.
– Заткнулась быстро! – рычит он на меня, но я слышу лишь приглушённо, пока брыкаюсь под ним, сталкивая с лица подушку и жадно втягивая носом воздух. – Если не замолчишь, я отрежу их. – придавливая мои руки к кровати собственным весом, он держит ножницы прямо возле моих красивых волос, и я дышать перестаю, пытаясь справиться с эмоциональным шоком. – Всё? Замолкла?
– Не надо их трогать, пожалуйста…
– Чё боишься, что ли? А… староста группы? – издевается он, насмехаясь. – Хочешь на лысо тебя побрею? Всё внимание будет на тебя… Как ты любишь.
– Я тебе потом такое сделаю… – цежу сквозь зубы и жмурюсь, когда он пугающе сжимает их, но пока не режет. А только запугивает меня.
– Отвечай о чём шла речь внизу.
– Я не знаю! Я вообще ничего об их отношениях не знаю! С чего ты вообще взял, что я рада?!
– Ага. Так я тебе и поверил, деревенщина, блин. Откуда ты такая, нахрен, вылезла?
Раздуваю ноздри, лёжа под ним. И грудная клетка вздымается в истерике. Что у него за приколы такие?
– Тебе что доминировать нравится? Унижать? Ты в курсе, что у тебя психологические проблемы?!
– Рот свой закрой… А то психологические проблемы будут у тебя.
– Они и так уже есть из-за тебя, блин! Отпусти меня!
– А что если не отпущу… А, хомяк? Что сделаешь тогда? – склоняется он ближе и обжигает меня своим дыханием. Я вдруг начинаю осознавать, что переодевалась здесь при свете… Он меня видел? Видел в трусах, блин?! Полуголой?! О, Боже… Я умру тогда…
– Я правда ничего не знаю… Ник… Отпусти меня, а. По-хорошему…
– Угрозы бросаешь, блондиночка? – спрашивает, усмехаясь, и рассматривает моё лицо при свете огромной луны. Сегодня очень большая и глаза уже привыкли, так что я тоже его вижу, хоть и плохо, конечно. Только мне от этого хуже… Я не хочу чувствовать этот зловещий взгляд на себе. – Имей в виду, что я тебе нормальной жизни не дам. Ты пожалеешь, что сюда приехала.
Я молчу и просто хмурюсь в ответ. Потому что не знаю, как ещё до него донести, что я здесь ни при чём. И что ему придётся смириться с этим браком. С разводом родителей и прочим. И что я уже жалею, блин! Потому что сама не хочу ничего из этого! Кроме универа, конечно…
– У тебя точно с головой вава… Сходи к специалисту.
– Хах… Да я на нём уже сижу… Как тебе, кстати? Не сильно давит?
Пыхчу под ним, а он продолжает смеяться.
– Твоё привычное положение теперь… Всегда вот так будешь…
Как же я его призираю. Мало того, что он мне уже всё отдавил своим телом, так ещё и издевается.
– Слезь с меня!
– Давай так… Побреем тебя налысо и слезу…
– А давай просто треснем тебя по башке чем-нибудь тяжёлым и тогда может Бог смилостивится над тобой и там появятся хоть какие-то мозги!
– Сучка, – ржёт он, дёргая мои волосы в сторону.
– Ай! Сволочь!
Держит их в руке, зажав в кулак, и прям-таки весь кипит от злости и эйфории, блин. Глаза как у демона. Совсем долбанулся.
– Заведи себе девушку и её так дёргай! Отпусти, говорю!
– У меня в отличие от тебя и так есть отношения. Это ты у нас одинокая несчастная по жизни лохушка. У тебя на лбу написано, кстати… О! У меня хорошая идея. У тебя есть маркеры?! – спрашивает с энтузиазмом. – Желательно перманентные!
– Только попробуй! И тогда тебе точно придёт конец! Ты ничего мне не сделаешь! Потому что боишься своего папочки! – выпаливаю я, и у него аж зубы скрипят, когда он стискивает челюсть и сильнее сжимает мои волосы до жжения, но я ни звука не издаю. Лишь ответно сверлю его взглядом, а потом и вовсе чувствую, как он давит меня к подушке своим лбом. Бодает буквально, причиняя боль. А потом шепчет в сантиметре от моих губ своими, вызывая дрожь по всему телу и странные импульсы во всём теле…
– Запомни, мелкая дрянь… этот момент…
Не успеваю и сообразить, как он резко дёргается в сторону с меня, хватает какую-то коробку с пола, а потом вываливает её содержимое на подушку возле моей головы, и я начинаю орать, словно сумасшедшая, скидывая с себя паука, как думаю. А он быстро сваливает куда-то в сторону окна, исчезая за тюлью.
Мои визги оглушают весь дом. В комнату вдруг вбегают ошарашенные мама и его отец, сразу же зажигая свет и бросаясь ко мне, когда я в истерике пытаюсь достать из волос то, что он мне оставил. А потом мама пытается меня успокоить.
– Женя, ты что?! Тише… Успокойся!
– Паук там паук, уберите его!!!!
– Жень, это мармеладка, смотри… Простой мармелад… Ты что ела на ночь? – распутывает она его и достаёт с моей головы, пока меня колбасит так, что я не могу прийти в себя… Какой же он конченый идиот всё-таки… Ненавижу!
Глава 30.
Евгения Хомова
Сейчас он кажется мне совсем другим. Не таким ужасным… Наверное, он наконец раскрывается или…? Я, возможно, хочу это видеть. Только правда в том, что я его совсем не знаю. Для меня он – закрытая книга. Одна из тех, что лежат на полках. Многие я даже в глаза раньше не видела…
Он возвращается с чаем в руках и ставит кружки на стол, а мне настолько неудобно теперь, что я не знаю куда смотреть. Однако Ник плюхается обратно и сверлит меня своими тёмными омутами. Будто нарочно, блин. Суперспособности его коварной натуры… Раздевать, не касаясь… Залезать внутрь, не спрашивая разрешения…
– Женя… Ну, посмотри на меня… Чего ты боишься? – спрашивает, словно под кожу мне лезет, и тогда я собираю силу воли в кулак и смотрю… Как могу. Со всей своей естественной простотой… Чувствую, что тону в его взгляде. Ещё и назвал впервые «Женей»… И мне страшно, но… Ещё мне очень нравится видеть его перед собой таким спокойным и уравновешенным. Каким он вообще со мной почти не был. – Отлично. Продолжим?
– Тебе что гадать понравилось? – хихикаю в ответ, и он вздыхает.
– Я уже сказал, что это чушь, но если твоя душа желает… То…
– Вот, кстати… Веришь в человеческую душу? – спрашиваю, но не знаю зачем, потому что для него, кажется, это всё какая-то пытка… Наверное, он не привык о таком разговаривать. Хотя и не убегает от ответов. Скорее, задумывается.