- -
- 100%
- +
Выдыхаю, пытаясь успокоиться… Но сердце всё ещё неистово носится от переживаний, наматывая круги по грудной клетке.
Открываю рюкзак и прокручиваю в голове мысли.
Нам ведь с ним не обязательно общаться. Даже если мы в одном доме живём или одном универе учимся. Тем более, он на втором курсе, я на первом. Да и тут так много места, что можем вообще не пересекаться. Потому что я не знаю, как с таким гадом контактировать…
Не успеваю додумать, как вижу звонок от Наташки. И тут же поднимаю трубку, желая вывалить на неё всё, что со мной только что случилось. Как раз вовремя. Мы же всем делимся… С самого первого класса.
– Я уже скучаю… Это капец какой-то… – выпаливает, стоит мне взять трубку.
– Я тоже… Разгружаю вещи. И мне здесь не нравится.
– Почему? Разве там не светская жизнь? Я думала… Басик, коктейли, дворецкий…
– Ага, и тупой сводный… – прерываю я её восторженность, и атмосфера тут же покрывается мраком.
– Тааааак… поподробнее, – встревает подружка. – Он тупой?
– Ну типа… Не в этом смысле. Просто наглый и грубый, вот и всё…
– М… Сочувствую. Что уже было?! – тут же выпаливает и ржёт. Знает меня, как облупленную. Я никогда не стану просто так наговаривать на человека. Вёл бы себя нормально, вообще бы о нём сейчас не говорили.
– Ты точно хочешь это знать?
– Ты сейчас меня очень обидела… – равнодушным голосом говорит, вызвав у меня улыбку, и я заваливаюсь на кровать, хоть и тут же вздрагиваю с опаской осматривая поверхность, потому что вспоминаю про этого огромного ужасного паука. Бррррр.
– Сначала он подсунул мне коробку с тарантулом в комнату, а потом обозвал меня всяческими мерзкими словами, угрожал и разлил мой сок на пол, – тараторю, прокурчивая в голове мысль о том, как уже его ненавижу. – Как-то так…
– Что?! Фу… Какой выродок.
– Ага… И мне уже совсем не весело…
– Прям настоящего тарантула?! – визжит она в трубку. И это она его ещё даже не видела. У меня же чуть сердце не остановилось. И бежала я, словно на ходулях. Ноги перестали сгибаться…
– Да… Я думаю, что да… Ну такого чёрного и пушистого…
– О, ужас! Я бы умерла на месте!
– Я почти умерла, – хихикаю я, вспоминая. – Ещё и врезалась в него, блин… Позор просто.
– Врезалась? Вот ты дурочка, ахахахахах, – слышу заливистый смех подружки.
– Представляешь, у меня кулаки от страха на его толстовке сжались…
– О-о-о… Мощно, хома… – возмущенно добавляет в ответ.
– Он назвал меня хомяком… Прикинь… Хомяком, Наташ…
– Пипец… Вот он скотина, а… Всё. Ред флаг, подруга. Нет слов. Урод тот ещё… Насри ему под подушку!
Я тут же начинаю ржать и хрюкать, прикрывая рот рукой.
– А, может, так и сделаю, да!
Только разговор с Наташей способен вернуть мне позитивные мысли и настрой… Завтра уже первый день в универе, а я совсем не готова. Вроде как и не панировала сильно наряжаться или типа того, но… Всё равно мне страшно. Предвкушение новых знакомств, да даже страх перед стенами образовательного учреждения. Я с трудом всё это принимаю. Но справлюсь…
Буду стараться.
Иду открыть форточку, потому что тут слишком душно и ещё мне кажется, что пахнет духами его матери. Надеюсь, это не её дополнительная спальня, блин… Слишком тяжёлый шипровый аромат. Но сразу чувствуется, что дорогой.
– Что сейчас будешь делать? – спрашивает Наташа и только я хочу ответить, как слышу маты, звучащие с улицы. Прямо под окном.
– Я говорю тебе, блядь, такие деревенщины, я ебал… Аж тошнит…
Прислушиваюсь и у меня внутри всё загорается. Настолько, что хочется подпалить ему волосы.
– Да ты бы её видел. Дно она, нахер, а не тёлочка. С-с-сука… Я бешусь… Кира? Да о ней тоже не стоит, чувак… Да, из-за него… Ага. Сука, он мне уже столько должен. Вот и я о том же… Ещё и эти присосались к отцовскому карману… – слышу я и всё… Тут же щетинюсь, пока Наташка что-то рассказывает на фоне.
– Погоди секундочку, дорогая, я перезвоню, – тут же сбрасываю и иду прямиком в ванную. Впопыхах нахожу какой-то небольшой ковшик и набираю туда ледяной воды. Скотина, а…
Да кто он такой, чтобы так говорить о нас с мамой!?
Ладно обо мне – пофиг! Я бы стерпела! Ведь мнение одного бездушного козла в состоянии пережить! Но о моей мамочке!
Прибегаю обратно и полностью открываю окно, глядя на то, как он курит там и всё ещё пиздит с кем-то по телефону. Сердце продолжает свою истерику, но я не отступлю. Пошёл он нафиг!
Как раз, когда его фигура мечется внизу от психоза, дожидаюсь, чтобы оказался поближе.
– Эй, придурок! – зову его, и как только он поднимает свою морду вверх, тут же выливаю на него полный ковш воды, заранее решив, что это объявление войны ублюдку…
Глава 5.
Никита Хорольский
– Сука, твою мать! – в этот же момент роняю телефон из рук и резко вытираю лицо, увидев, как эта сучка быстренько закрывает своё окно и показывает мне в него средний палец, окончательно скрывшись из виду.
Вот ведь падла, а…
Смотрю на экран, когда поднимаю телефон с земли, и вижу на нём трещину. Тупая стерва…
За неё она точно поплатится жизнью… Волна внутри меня моментально нарастает. Скрип внутренних конструкций, кажется, можно услышать на другой планете.
Только начинаю идти туда, чтобы задушить её собственными руками, как вижу её мать, которая заметив мой взбешенный, даже разъяренный внешний вид смотрит на меня в ужасе и стопорится на крыльце дома.
– Никита, всё хорошо? Твой отец звонил только что…
Тут же сам зависаю. Чувствую, как горит рожа… Весь покрываюсь багровыми пятнами. Злой так сильно, что повсюду лезут иголки… Еле себя сдерживаю, потому что палиться перед этой, значит, нажить врага в отцовском лице. И тогда всему точно конец. Я их не помирю никогда… И эти две будут счастливы. Я не могу этого допустить.
– И?
– Он едет домой уже. Отменилось что-то… У тебя всё в порядке? Вид такой…
– Нормально, – отрезаю и иду в сторону ванной, чтобы умыться. Надеюсь, это была не её моча. Мало ли что у неё в башке. Судя по всему, она та ещё сука и только притворялась ангелочком.
Ещё раз проверяю свой телефон. Меня Кира звала, но я с другом перетирал, потому что не хотел к ней ехать. Из-за недавнего инцидента с её братом. А теперь я мечтаю оторвать голову мелкой сучке… Позабыв всё остальное, потому что на меня ещё никто не смел вот так поднимать руку.
Мелкая возомнила себя войном в юбке? Серьёзно?
Да я её на раз разнесу. И повешу над универом флаг в виде её трусов, чтобы неповадно было.
Стаскиваю с себя весь верх, потому что на футболку попала вода, умываюсь в ванной и собираюсь пойти к себе переодеться, как вдруг снова натыкаюсь на эту бессмертную тварь, которая стоит и не дышит, заметив меня на пороге ванной с ковшиком в руках. Бежать уже поздно – она это понимает. Сама, блядь, пришла ко мне, как в мышеловку.
– Тебя сразу убить или на колени встанешь?
– Что?! – возмущается она, округлив свои глаза. – Да пошёл ты!
Секунды не проходит, как я обхватываю её за запястье и резко дёргаю на себя, после чего предплечьем придавливаю к двери, надавив на грудную клетку и нависнув над ней. У неё аж дыхание от страха перехватывает, а глаза тут же становятся неестественно огромными. Мы слишком близко друг к другу. И от её волос воняет каким-то дешманским приторным шампунем. Кажись, у меня аллергия. Потому что нос начинает чесаться и в горле першит. Возможно, аллергия на неё саму и их присутствие в моём доме.
– Я сейчас маму позову, – рычит она на меня, задрав вверх свою противную морду. Пытается меня мамкой напугать, серьёзно, блин?!
– Зови, сучка… Зови… Понравился же тебе мой паук? – хриплю прямо в лицо. – Ночью… – склоняюсь к её уху. – Я положу его прямо на твою подушку… Возле головы… – ухмыляюсь, изучая заслезившиеся глаза и дрожащий подбородок. А она что думала? Будет такую дичь творить и ответки не последует? Да я только начал. И хочу изощрённее. Медленно и мучительно.
– Только попробуй…
– Попробую… Я легко к тебе зайду, даже не сомневайся… – зловеще посмеиваюсь, вызвав новую драму на её лице.
– Что тебе от меня нужно?! – скулит она, состроив жалостливую гримасу. Реально думает, что у неё что-то есть? Для меня? Ага… Конечно.
– Ничего… Только чтобы вы собрали вещи и свалили отсюда навсегда туда, откуда вы с мамашей, нахрен, выползли, ты всё поняла?! – давлю её ещё сильнее, и она взвизгивает, а потом вдруг слышу голос отца.
– А что здесь происходит? Ник? – выныривает он из-за угла.
Я тут же отпускаю её, но сам ощущаю, что ещё не отошёл. Как сидела злость на поверхности, так и остаётся. Никуда не делась. И никакого удовлетворения от такой маленькой стычки я не получил.
– Жень… Он что-то тебе сделал?
Пиздец. Как будто меня здесь нет реально. Типа моё слово не в счёт, правильно я понял? По всем фронтам дерьмовый сын. Только суть в том, что дерьмовый он. Дерьмовый муж и отец. И не нужно перекладывать ответственность за свои поступки на меня. Это всего лишь последствия.
– Нет, Сергей Николаевич, – тут же шепчет она, поправляя свою кофту. Опять превратилась в одувана. Ну надо же… Бедняжка. Снова не стала сдавать. – Я пойду… – исчезает буквально за секунды, оставив нас втроём.
– А ты почему в таком виде?! – отец недовольно смотрит на меня полураздетого в шоке. А её мамаша ещё и прячется за его плечом, словно боится влезать в наш разговор. Дешёвка, блин.
– Облился, – резко отрезаю и иду к себе тяжёлыми шагами. И хорошо, что он мне ничего не говорит, потому что я мог бы и снова сорваться. Только на этот раз было бы хуже. Ибо я сильно зол и раздражён. Ещё и мама написала сообщение, чтобы оставался жить здесь. Потому что я предлагал бросить всё к херам и переехать к ней. Но ей этот вариант не показался хорошим.
Моя спальня находится через две двери от той, куда в итоге влезла хомячиха. И я уже её не вижу. Спряталась, ссыкуха.
Но ничего… Она всё равно ответит за всё. Не сегодня, так завтра… Или послезавтра. В любой другой день.
Ещё и выбрала ту, в которой мама порой ночевала при ссорах с отцом. Не сказать, что часто, но бывало, конечно. Я всё, сука, помню… Интересно как скоро с этой барби начнутся разногласия.
Едва скрываюсь за порогом своей обители, как громко выдыхаю и опираюсь на дверную поверхность, думая о том, как мне тяжело находиться рядом с ним. Как тяжело видеть всё это… А он ещё хочет, чтобы я якобы с ними общался? Пересекался… Ужинал и прочее…
Ну на хрен! Лучше сгореть на костре инквизиции!
Отталкиваясь от двери, тащусь к кровати и достаю свой телефон, ныряя в чат с парнями. Это единственный вариант по-быстрому что-то придумать. Любые способы отмщения. Чтобы все заранее знали о ней и были предупреждены.
Компания у нас дружная и шумная. И не самая простая. Каждый чего-то стоит. А вместе мы как взрывная волна. Особенно у себя на потоке и с первачами.
Nick09: «Пацаны, у нас новая проблема, нужно срочно решать».
HalenTox: «Чё каво… где?».
Vano4: «Опять Константин и его демоны?».
Nick09: «Хуже».
Vano4: «Что может быть хуже? У Киры ПМС?».
Nick09: «Сестра».
Vano4: «Чё сестра?».
Alex: «Ты тупой? У него теперь сводная сестра, дебил!».
Vano4: «Сам дебил! Я не видел нихуя. Когда писал?».
В такие моменты мне хочется их всех пристрелить, блин…
Nick09: «Вчера».
Vano4: «Пиздец… И чё она? Крокодилица?».
Начинаю ржать. Но самое обидное, что я не могу сказать, что она крокодилица. Потому что объективно говоря… Есть там что-то от ведьмовского. Я даже думать в ту сторону не буду.
Nick09: «Нет, просто охуевшая морда. Вылила мне на рожу ковш воды».
Alex: «Ахахахахахахах. Бля, завтра пожму ей руку».
Лёха – козлина. Ещё и подъёбывает, хотя самому тошно теперь.
Vano4: «В смысле? Чё завтра туса у Ника?».
Alex: «Сук. Ты с какой планеты вообще, а? Перечитай чат. Его сестра теперь будет учиться с нами в универе. Родаки разводятся! Не тупи, Ваня, блин, чёрт, сука!».
Vano4: «От черта слышу… Нихуя себе, делишки. И чё… Чем помочь?».
Nick09: «Как обычно… Охота объявляется открытой. Никаких табу. Всё можно и желательно пожёстче, чтобы плакала».
Vano4: «Есссс, босс. А ты прям вошёл во вкус, да, я смотрю?».
Nick09: «Она и её мамаша посягнули на святое. На семью. А Ник Хорольский этого не прощает. Кидайте идеи. Кто вышлет самую лучшую, тому ящик вискаря лично от меня!»…
Глава 29.
Никита Хорольский
Мне с ней и находиться в одном помещении тяжело после всего, не то, что выдавливать эту милость, сука. На иголках весь. Не могу проявлять нежность к человеку, который её явно не заслуживает. Вообще…
Ещё и Лёха лезет, куда не просят. Догоняет меня внизу и смотрит своими ошарашенными глазами, словно уже что-то для себя тут подметил. И я не могу показать ему свои слабые стороны, мне нужно притворяться по уши влюблённым придурком.
– Ты чё где был, так и не скажешь?
– У матери. Всё нормально…
– Ясно… А чё у вас тут вчера было? – спрашивает, усаживаясь за стул, а я уже реально хочу уйти отсюда, потому что распространяться хоть о чём-либо не желаю. Но какой у меня есть выбор? Нужно же показать своё осознание, да? Иначе какой смысл? Он меня тупо сдаст…
А я типа внезапно ощутил такую тягу, что не могу ей противиться. Вот и посмотрим, какой из меня актёришка…
– Я её засосал… – отвечаю ему надсадно. Будто мне тяжело, но чувствую, что реально тяжело. Скорее оттого, что понимаю, как облажался, а не от эмоциональной привязки к хомяку. Совсем нет.
– Бля… Ну и долго ж до тебя доходило, – будто с радостью выпаливает он, ведь очевидно, что-то такого от меня ждал. Они все ждали. Только не на того напали, блядь. Хер они во мне эту любовь отыщут.
– Ага, – беру энергетик из холодильника и собираюсь уходить.
– Э! Ну ты куда, блин?! Я думал похаваешь со мной?!
– А чё Натаха с тобой не хавает?
– Она съебалась… Свалила от меня в закат. Кинула, кароч, – ржёт он, и я лыблюсь. Минус одна тупая курица у меня дома. Ессс.
– Ясно, хули. Ну, значит, мы с тобой оба кинутые тёлками…
– Жека чё… Не хочет или…?
У меня аж челюсть сводит. Не хочет она. Если я захочу, блядь, она за мной как хвост ходить будет.
– Я даю ей время. Мне самому нужно остыть. Поэтому прошу тебя немного её подуспокоить, лады? Я пока отъеду…
– Ладно, не вопрос… А это… Ты не против если я ещё немного перекантуюсь здесь? Хату пока не искал…
– Живи сколько хочешь, – отвечаю я, направившись к двери. А сам думаю, что мне это только на руку по сути. Если он её будет убеждать со мной мутить, так вообще заебись. Тем более, что мама попросила меня кое-что сделать.
Я пока займусь этим вопросом. А хомяк пускай там разговаривает со своими бабочками в животе и пялится на меня в окно, как привыкла. Я же всё замечаю, не тупой. Понимаю, что там помимо ненависти ещё дохуя эмоций. И если я был бы противен, она бы себя сосать никогда не дала. А тут поддавалась ровно до момента, когда я к запретному не полез. Она тупо не готова ещё. Но нихуя. Мы терпеливые.
Как там мама говорит? Хорольские не опускаются до того, чтобы проявлять злость… Я выжму из себя все ресурсы, чтобы эта злость плавно стала тем, что маленькая хомячика желает во мне видеть…
***
Домой возвращаюсь вечером, как обещал. Купил себе новый телефон. Восстановил всё, что мог. Сижу в тачке перед крыльцом и думаю о том, как не хочу идти внутрь. Сжимая руль, всё время вспоминаю о том, что плохо контролирую себя рядом с ней, хотя должен. Иначе эту войну я проиграю. А моя главная задача, чтобы они свалили из этого дома, раз и навсегда вместе с матерью. Отца и её мамашу сегодня не видел, да и признаться, видеть не хочу. Меня от него вообще тошнит после того, что мама рассказала. Но выбора нет.
Нужно скорее действовать. Куй железо, пока горячо. Пока она ещё ощущает нашу связь. А я уверен, что физически она её тоже нащупала…
Только хочу идти, как вижу, что она выходит на крыльцо. Волосы заплетены в какую-то шишку, сверху вязаная кофта, снизу безвкусные джинсы в три раза шире её ног. Но похер… Главное, что вышла. Стоит, обхватив свои плечи, и перебирает ноги на месте, глядя на тачку с опаской и тревожностью. Но потом всё же идёт ко мне. Открывая дверь, садится рядом.
Будет весело поиграть с такой… Игрушка сама бежит мне в руки. Даже делать ничего не пришлось…
– Значит, подумала?
– Я… Решила, что нам нужно немного узнать друг друга, наверное.
– М-м-м… Ладно. Поехали узнавать… – завожу машину, а она пристёгивается.
– Куда мы?
– Увидишь.
По иронии судьбы я собрался отвезти её в то самое место, где сам никогда не был. Априори не про меня, но… Прекрасно понимаю, что девчонки вроде неё от такого тащатся. Литературный паб, малоизвестный, но колоритный.
Людей тут не так много. Все свои. Осуждения самые разные, как я слышал. Едва моя машина останавливается возле вывески, она буквально сразу же смотрит на меня своим зелёными глазищами, будто недоумевает, почему мы именно сюда приехали. Но я же видел книги в её комнате. Раз с собой привезла, значит, они имеют для неё вес.
– Мы сюда?
– Да. Ты же читаешь, – обхожу машину и открываю для неё дверь.
– Но ты ведь… Нет… Или?
– Я бы мог отвезти тебя на завод нефтегазового оборудования, но там пропускная система как бы. Да и ты после такой попойки вряд ли могла бы нормально там передвигаться… А тут можно отдохнуть. И поговорить…
– Я не была пьяной, сколько можно повторять?! – ворчит она, пытаясь вылезти и, разумеется, заваливается. Прямо в мои руки. Роста не хватает.
– Осторожнее… – ловлю стыдливый блеск её глаз. – Слишком большая машина для тебя, да, хомяк?
– Не называй меня так… или я уйду, – хмурится она, а я…
Вскидываю руки кверху.
– Окей, я понял… Идём?
– Ну, пошли…
Мы заходим в это странное заведение. Естественно, я по взгляду её всё понимаю – ей нравится тут. Ещё бы. Я был уверен, что такое ей по душе. Она рассматривает декорированные стены, украшенные старыми плакатами и фотографиями известных писателей. В углах стоят стеллажи с книгами – старинными изданиями и современными бестселлерами, приглашая её присесть и погрузиться в разговоры о литературе. Но она от меня ни на шаг не отходит.
– Ты должно быть Ник? – спрашивает меня одна женщина, кажется, с ней я договаривался, и хомяк тут же напрягается, не понимая откуда меня тут знают. Но суть в том, что я позвонил и заранее. А она вроде как администратор. Что-то типа того.
– Так точно – Ник…
– Добро пожаловать… Если вам пока поговорить, это вон там… Если захотите присоединиться к дискуссиям, то сюда. Милости прошу…
– Ага, благодарю…
Все такие добренькие и интеллигентные, блин, аж тошно. Мы проходим дальше… По направлению, что она указала.
Тут мягкое освещение. Довольно уютная, чуть туманная атмосфера.
Она садится напротив меня. Небольшой закуток, покрытый тайнами и чем-то слишком приторным для такого как я, но… Я всё вывезу. Я уже с самим собой договорился.
Сбоку звучат разговоры о Толстом, Достоевском, о том, как важно сохранить в себе дух эпохи через книги, а я готов закатывать глаза от таких заявлений. Кроме того, половина людей здесь, очевидно, подшофе. Даже есть писатели… Сидят и работают за ноутбуками. Загруженные и напряженные. И чего им дома не сидится, не пойму? В тишине и одиночестве ведь намного легче работать.
– Будешь что-то?
– Что-то горячее… Чай…
– Лады. Замёрзла, что ли? Вот, – протягиваю ей плед, которые здесь как часть композиции, специально лежат на диванах и создают чисто домашний уют.
– Спасибо, так лучше… – укрывается и смотрит на меня, когда я прошу приготовить нам по кружке горячего чая с имбирём. – И глубоко ты такой прячешься?
– О чём ты?
– Ну… Вот эта твоя сторона… Не колючая, как ты выразился…
– А, – ухмыляюсь я. – Весьма глубоко… Под запретом.
– Но мне отчего-то показываешь… Стоит опасаться?
Слышу её вопрос и непроизвольно внутри всё выворачивает. Глаза у неё, конечно, словно читают тебя изнутри. Хотя на деле, она же не догадывается ни о чём. Но просто смотрит так… За нитки дёргает.
– Ты боишься меня, что ли?
– Ну ты так вчера показал… Да, я испугалась, Ник… Сильно.
– Ясно… Я не этого добивался. Так вышло просто… Некоторые эмоции не поддаются контролю.
– А теперь ты хочешь дружить?
Из моих уст вдруг вылетает нервный неконтролируемый смешок. Дружить, блядь…
– Нет. Я не дружить с тобой хочу, – отвечаю честно, протянув ей руку, и она сглатывает, но в ответ не даёт. Только бросает взгляд и нервничает. Приходится убрать свою. Даже такой контакт для неё, видите ли, интимный… Так можно до старости за ручки ходить, блин. А мне оно не надо. Мне нужно быстрее.
– Тогда что? Ты же понимаешь, что я… Что мы с тобой… У нас даже нет ничего общего.
– Ты так не думаешь. Просто ищешь причины. Но я слушаю… Мне интересны аргументы, – тянусь к первой попавшейся книге на полочке рядом, чтобы занять руки, но она вдруг выпаливает.
– Давай сыграем…
– Сыграем…? – изгибаю я бровь в изумлении. – Что-то новенькое. Знал бы, что ты лудоман, отвёз бы тебя в казино.
– Дурак… Мы погадаем по этим страницам. Разве не веришь в пророчества?
Фыркаю и смотрю на обложку. «Мастер и Маргарита». В её глазах – вызов. В моих, очевидно, разочарование. Я, конечно, понимал, что она девчонка. Но вот это… Пиздец бред. В каком дебильном фильме она это подсмотрела? Хотя чему я удивлюсь. Её мамаша сидит на качели во дворе и часами любуется фонтаном, словно ей больше заняться нечем. От тоски прям умирает, когда отца дома нет. Это что-то с чем-то, конечно. Настолько нереализованная личность. Пустышка, блядь… Как и её дочура.
Я ведь знаю о чём говорю, да?
– Ну что, мне кажется, – начинает она, делая вид, будто гадание – это нечто сакральное. У меня же дёргается глаз. – Что, если я открою страницу, на которой будет половина предложений о любви, значит, я романтична, а если – о войне – я, значит, люблю бороться за свои идеи.
Я издаю какой-то рык в ответ. Меня уже заранее это бесит. И тут я притворяться не намерен. Сладко ворковать и слушать весь этот бред.
– Очевидно, что бы там ни было, это полная собачья хрень…
– Да ты просто неуч… Мы говорим о гадании, как у иствидских ведьм… Или, может, что-то подобное...
– Давай уже жги, ведьма, блин… Тридцать первая, пятая снизу.
Она резко вырывает у меня книгу, отыскивая нужную строку, и тычет мне в неё пальцем:
– Вот, смотри, – читает вслух с ехидной улыбкой. – «Мы говорим с тобой на разных языках, как всегда, но вещи, о которых мы говорим, от этого не меняются». Сильно…
– Чухня какая-то…
– Да нет же… Это о нас с тобой, – уверенно заявляет она, улыбнувшись, и я тут же ловлю это настроение, выворачивая его для себя в удобное русло.
– Нас с тобой… Так «мы» всё же есть, верно?
Она тут же краснеет и уводит взгляд в сторону, прячась в свою ракушку. Начинает мяться и подбирать слова.
– Нет… Я просто… Я не знаю, Ник…
– Ну ты пока посиди подумай, а я схожу нам за чаем…
Резко встаю и иду за стойку, пока она остаётся сидеть там и рассматривать помещение… И я думаю, как же просто она ведётся на любые подобные манипуляции… Уже у меня на крючке. Идеальная безропотная жертва…
Глава 6.
Евгения Хомова
Господи, вот псих, а. У меня чуть сердце из груди не вылетело!