- -
- 100%
- +
Добро пожаловать в продолжение. Первая часть «Ты – мой капкан» находится тут - https://litnet.com/shrt/Quf3
Амелия Андер
Германия встретила меня пасмурным утром, где серое небо сливается с холодным воздухом, пронизывающим до костей. Первые шаги по земле чужой, незнакомой и в то же время такой близкой, словно я искала её всю жизнь, приносили неописуемое волнение. В аэропорту шум и спешка людей, но внутри меня царила тишина, будто время остановилось, и каждое дыхание было наполнено ожиданием.
Город казался ледяным и строгим, словно отражал то, что происходит внутри меня – смесь тревоги и надежды, страха и решимости. Здесь, среди чужих лиц и вывесок на незнакомом языке, я шла навстречу тому, кого никогда не знала, но чья тень всегда жила в моём сердце. Это стало началом моего пути, вызовом, который я приняла, несмотря ни на что.
Назар больше не писал и не звонил… Но я всё время думала о нём. Думала о том, что могло бы быть, если бы нам с ним повезло чуть больше, и мы встретились раньше них с Никой. Всё же я в него влюбилась. Влюбилась сильно и безвозвратно. Поэтому в другой стране мне было чуточку легче, ведь это значило, что я точно не увижу объект своих страданий здесь… И старые раны не будут кровоточить. Тем более, у меня в жизни было и много других болезненных нерешенных вопросов.
Каждый шаг приближал меня к правде, к человеку, имя которого я произносила впервые вслух. Алекс – мой отец. И пусть холодный ветер играл с моими волосами, я чувствовала, что внутри меня загорается что-то новое, что-то живое… Надежда, что теперь всё будет иначе.
Что я не просто сирота. Никому не нужная девочка из семьи Андреевых… Тех, кого я даже не знаю. Единственная в своём роде.
Я – Андер. Настоящая…
Я никогда не думала о своей фамилии как о чем-то большем, чем просто набор звуков, которым меня называли всю жизнь. Но тогда, словно вдруг вынырнув из глубокой тьмы, пришла правда…
Глубоко внутри щемило чувство нового открытия и одновременно смятения. Всё то, что казалось привычным, теперь обрело иную форму – фамилия стала ключом к моему прошлому, к тому, кем я была и кем могу стать.
Я – Андер... В этом слове живут поколения, забытые истории и тайны, которые теперь зовут меня узнать их.
Первое впечатление об отце было таким, каким я его и рисовала…
Незнакомым, но близким. Безумно волнующим, но приятным. Одним из самых важных в моей жизни. Тогда он притянул меня среди толпы людей, узнав за секунды… И я узнала его по одному только взгляду.
– С ума сойти, как ты на неё похожа… – прошептал он болезненно. Настолько, что и у меня внутри всё затрепетало…
Мне кажется, это была та связь, которая либо была дана с рождения, либо образовалась прямо там… На том самом месте. Неразрывная и такая невероятная. Высокий, сильный с каштановыми волосами и карими глазами, отец сразу же перенял у меня сумку и крепко взял за руку, потянув за собой в сторону машины… Которая, естественно, оказалась люксовой. Я даже немного растерялась.
Потому что единственный человек, который до этого ассоциировался у меня с подобной роскошью, по иронии судьбы оказался и тем, кто воткнул мне нож прямо в сердце.
Пока мы с отцом ехали до дома, он спрашивал меня о том, как я долетела, не замёрзла ли и хочу ли поспать после перелёта… И я чувствовала в этом всём совершенно непривычную, такую давно забытую заботу, которая раньше исходила лишь от моей любимой мамочки…
Никаких команд, упрёков и грубости. Никакого осуждающего взгляда, которым меня каждый день награждала тётка. Ничего из этого… Я будто в момент сбросила с себя оковы…
А сейчас, спустя почти два месяца связи с отцом, я стою у окна того самого дома в Германии, в котором я, оказывается, была уже будучи в животе у мамы… Совсем крошечной. Наблюдая, как город медленно просыпается в серых утренних сумерках. В каждом звуке улицы я ищу отражение себя, пытаюсь понять, как одно имя может изменить взгляд на мир и на ту, кто я есть на самом деле. Андер – теперь это не просто фамилия. Это мой мост к тому, что было скрыто, и началу того, что ещё предстоит открыть.
Мне нужно возвращаться обратно, чтобы доучиться. Но вместе с тем, я точно знаю, что у меня есть отец. Родной человек, готовый всегда помочь. Которому я действительно нужна… Именно я, а не бумажки, которые за меня причитались…
– Ещё прилетай обязательно… Я очень буду рад, дочь…
– Спасибо, что… Так принял и вообще. За всё, – обнимаю отца искренне. Ощущаю от него что-то большее, чем поддержка и забота. Или же даже любовь.
Я многое узнала, когда прилетела сюда к нему.
Отец – это слово, которое звучит во мне словно эхо чужой памяти. Я не знала его настоящего лица, не держала никогда за руку, не слышала его голоса прежде. Всё, что я знала, это рассказы тётки о том, что он бросил маму и сказал, что я не нужна ему. Эта правда казалась непреложной, а боль была постоянным спутником моей жизни.
Но сейчас, когда я думаю о нём, перед глазами мелькает образ мужчины строгого и закрытого, будто вырезанного из камня. Он работает в службе безопасности другой страны. Человек, чья жизнь покрыта тайнами и загадками, чьё лицо скрыто за маской долга и риска. Может, именно поэтому его мир – всегда прочерченная грань между близостью и отчуждённостью, где чувства прячутся за строгими приказами и молчанием.
Я пытаюсь понять его, пытаюсь найти во всём этом холоде отблеск того, кто мог бы быть отцом. Не просто тенью прошлого, а живым человеком с ошибками и мечтами. Но пока что остаюсь здесь, на грани между правдой и вымыслом, между близким незнакомцем и тем, кого так долго мне запрещали знать.
Он ведь даже не мог выехать отсюда, чтобы просто попытаться. И это больно. Если бы я знала раньше, я бы всё отдала, чтобы найти его самостоятельно…
Этот дом, как уверяет отец, обитель воспоминаний о маме. И здесь, зная всю правду о их расставании, о том, как подло и болезненно их разлучили тогда… Восемнадцать с лишним лет назад, я с горечью впитываю атмосферу тоски и безнадёжности.
Он стоит немного в стороне от шумной улицы, словно выцветшая фотография из забытых альбомов. Его серые стены плотно обнимает густой плющ, который ловит последние лучи осеннего солнца. Вокруг царит тишина – редкая и непривычная, будто пространство сдерживает дыхание, готовясь выдать все тайны…
Здесь нет той самой военной чёткости, присущей характеру моего отца. Потому что так постаралась мама. И он ничего не трогал в тех пор, потому что любил её, несмотря ни на что…
Хотя тепла здесь я тоже не чувствую, к сожалению. Ведь когда она уходила, она забрала его с собой. А он посвятил всё своё время карьере, даже не догадываясь о том, что у него появилась я…
Теперь он провождает меня обратно в аэропорт.
С личной картой, на которой сейчас лежит моё так называемое наследство. С перспективами, которые виднеются на горизонте. И с чётким осознанием, что я не брошена. Не забыта… И не оставлена своими корнями. Напротив… Они всегда ждут меня здесь.
Я уже не плачу. Знаю, что мне придётся встретиться с Назаром снова. И контактировать. Знаю, что моя жизнь так или иначе будет пересекаться с ними. Надеюсь, у них всё хорошо. Надеюсь, он всё же будет принимать участие в жизни своего ребёнка – моего племянника, потому что, если нет, то я очень огорчусь этому факту…
Единственный человек, с которым я всё это время общалась – Мир. Конечно, он очень скучает по мне. Переживает и волнуется. Как и я за него. Но выбора у меня не было, впрочем, как и сейчас…
Я сажусь в кресло самолёта, сердце стучит ровно и тяжело одновременно. За иллюминатором мир постепенно уходит прочь – грани между прошлым и будущим размываются, оставляя лишь ожидание неизведанного. Возвращение домой – это не просто путь, это новый рассвет, новый лист, на котором ещё не написана ни одна строка моей жизни. Моей новой жизни… Той, которая ещё только начинается.
Не той, в которой я была официанткой, удобной племянницей или просто нищенкой. А той, в которой я смогу проявить себя настоящую и живую.
Облака под крылом словно барьеры, которые я пересекаю, чтобы встретиться с самой собой, с теми возможностями, которые ждут впереди. И внутри меня тихая уверенность, что теперь всё будет иначе.
Жизнь сама несёт меня к перспективам, которые давно зреют в глубине души, к мечтам, которые наконец обретают форму. И когда земля под нами становится всё ближе, я чувствую, как вместе с ней приближается моё настоящее. То, что готово принять меня такой, какая я есть, и подарить мне шанс стать самой собой…
***
Вернувшись, первым делом я снимаю хорошую двухкомнатную квартиру прямо возле своего университета, где я заранее уведомила о почти двухмесячном отсутствии в связи с семейными обстоятельствами. Теперь и у меня такие имеются.
Дом, который я выбрала, стоит на границе молодого студенческого района, словно укрытый от суеты узким позолоченным двором, как я люблю. Свет льётся сюда через большое окно, заливая мягким сиянием просторную комнату, где каждая деталь будто дышит уютом и вниманием. Белые стены, почти прозрачные на рассвете, отражают мечты и планы, которые ещё только начинают проявляться…
В углу располагается небольшой письменный стол, ухоженный и организованный, словно приглашает меня сесть и погрузиться в учёбу после длительного перерыва. Или скорее схватить в руки графический планшет, рисовать на котором уже становится моей отдушиной. Столько изображений мальчика с золотыми волосами и девочки, играющих вместе в футбол. Так глупо… И так болезненно осознавать это… Пол под ногами покрыт тёплым паркетом, на котором играют солнечные лучи, освещая каждый мой шаг. Кухня компактна, но аккуратна, с керамической плитой и полками, где уже стоят свои первые баночки с приправами и ароматами.
Здесь, в этой квартире, пересекаются прошлое и будущее – пространство, где я могу быть собой, строить планы и встречать рассветы с надеждой в сердце. Это мой маленький оплот в море перемен, тихая гавань, в которой начинается новая глава… И я уверена в том, что справлюсь… Пусть не сразу и не без труда, но всё же смогу отыскать в себе силы жить заново…
Очень боюсь встретиться и оказаться лицом к лицу с тем, кто стал болью и любовью в одном флаконе, но очень надеюсь на то, что у меня внутри хоть немного к нему остыло. Всё-таки столько времени прошло… Наверняка, я смогу передавить это в себе.
Первый день в университете, словно погружение под воду, если честно… В том случае, когда не умеешь плавать и плохо задерживаешь дыхание. Мне страшно… Я не хочу видеть ни Федченко, ни Русанову. Никого из них… Признаюсь, кроме преподавателей я вообще не хочу никого знать. Пусть это и звучит очень асоциально.
Когда прихожу туда, все пялятся, как и раньше. Но к этому я уже привыкла. Так же, как и к их вечным шушуканьям за спиной и нелесным отзывам обо мне, но потом я вхожу в аудиторию, замечая с облегчением, что Назара нет. Выдыхаю…
Когда Татьяна Алексеевна заходит и видит меня за первым столом, сразу же щёлкает пальцами, привлекая внимание.
– Наконец-то! Андреева… Вы меня до инфаркта все доведёте. Возьмите список вопросов по конференции. Надеюсь, готовились…
Не хочу говорить ей при всех, что сменила фамилию. Потом сообщу. Наедине. Или она сама увидит в новой ведомости.
– Ну… Немного, – бормочу я, ведь думала, что она уже забыла и поставила кого-то другого вместо меня. Только она так убийственно на меня смотрит, поправляя свои очки, что кажется, сейчас спалит дотла. И меня, и всех, кто посмел её расстроить.
– Немного? Думала, что Вы более ответственно отнесётесь к данному…
– Я буду готова, – отрезаю тут же, перебив, и дверь вдруг распахивается вновь… У меня моментально сердце уплывает в пятки. Я дышать перестаю, мазнув его взглядом и сжавшись на месте, словно маленький котёнок.
– Он тоже вернулся, интересно, где они были, – звучит шелест голосов позади меня, и стараюсь не смотреть. Стараюсь не обращать внимания. Хоть и слышу его шаги впереди. Уже рисую то, как он выглядит. Волосы стали короче, но в целом он всё такой же…
– Грек. Надеюсь, там, где Вы прохлаждались, были курсы по юриспруденции, – бросает Татьяна Алексеевна ему с предъявой, и даже не видя его лица, по одному только голосу, уткнувшись глазами в свою тетрадь, я понимаю, что ничего не остыло. Ни на секунду не прошло… А стало только хуже. Ведь грудь разрывает от эмоций…
– Если считать курсами тесную связь с делегацией европейских судебных исполнителей в номере отеля, то… – плюхается он на заднюю парту и усмехается, пока все вокруг хихикают.
– Достаточно… подобные шуточки за стенами аудитории, а восемнадцатого прошу Вас быть готовыми к конференции… Не подведите меня. Всех касается…
Моё сердце вновь разбивается на части…
От автора: Очень жду поддержку) отзывы и звёздочки для вдохновения) Обнимаю!
Глава 1.
Амелия Андер
Столько мыслей и все они беспорядочно скачут по черепной коробке… Он тоже уезжал? А куда? Для чего? Отдыхать и спать с кем-то, ну, конечно… Ответил ведь ясно, хоть и в привычной манере озабоченного ублюдка. А я ищу причины, чтобы думать, что это связано со мной. Дура.
Ему кажется, вообще наплевать… Как и было до этого, раз он так подло со мной поступил.
Господи, как же сердце рядом с ним неспокойно.
И как больно внутри…
Сидеть в одной аудитории с ним – как шагать по осколкам разбитого стекла, каждое движение режет глубже, чем я могу вынести. Воздух вокруг сгущается, становится тяжёлым и липким, словно каждая молчаливая секунда переносит груз несказанных слов и забытых чувств. Его присутствие, как рана, которая не заживает, пульсирует тупой ноющей болью внутри меня.
Сердце бьётся так громко, что кажется, слышу его топот в каждом вздохе. Внутри меня буря эмоций, противостоящих ощущению пустоты и холода, которая проникает в каждую клетку.
Каждый миг рядом с ним – испытание, которое я вынуждена пройти, чтобы наконец отпустить и идти дальше. В этом помещении, наполненном гомоном одногруппников, между нами безмолвно растёт стена, которую так трудно разрушить – стена боли, умершей надежды и забвения.
Наверное, он так и не написал Нике. Наверное, прислал ей денег и всё на этом. Я знаю, что нужно связаться с ней, но пока у меня не хватает моральных ресурсов. Зная, что у них был секс… И будет общий малыш. Мне становится дурно. Наверное, потому что я думала, что особенная для него, а стала лишь одной из многих. Да ещё и дурой набитой, ко всему…
Пока Татьяна Алексеевна читает лекцию, я витаю в облаках, вспоминая мгновения, проведенные вместе и тот самый, что разрушил меня до основания. Момент, когда все мечты стали пылью… Когда я взглянула правде в глаза и сопоставила всё. Ну он ведь не мог не понимать о ком идёт речь, верно? Он всё знал, точно… Ещё и написал ей сразу после нашего разговора об отцах. Да даже если бы и не знал, что именно она моя сестра… Даже если так, Мела… Вы бы никогда не смогли быть вместе после всего. Прими это. И живи с этим.
Мне вновь становится тошно. До того, что хочется прополоскать рот или набить его мятной жвачкой. Потому что терпеть выше моих сил.
Украдкой я поглядываю на него порой, делая вид, что смотрю мимо или на других ребят, которые отвечают на вопросы преподавателя, но потом отворачиваюсь с новой порцией жгучей боли. Всё те же изгибы губ, случайные взгляды, знакомые жесты – и каждая мелочь напоминает о том, что было и что уже нельзя вернуть.
После первой лекции вижу, как он стремительно покидает аудиторию. А потом и вовсе наблюдаю за тем, как девчонки по-новой облепляют его со всех сторон, спрашивая свободен ли он вечером.
А в ответ звучит, конечно же, свободен…
– Теперь я всегда свободен, так что если хотите прокатиться, то…
Дальше не слушаю. Прохожу мимо и направлюсь в женскую уборную. Не знаю, чем я думала, когда решила, что смогу с ним учиться. Он даже вины за собой не чувствует. Даже хоть какой-то… А у меня столько желчи внутри.
И что бы для меня изменила его вина? Да ровным счётом ничего. Я просто накручиваю… Между нами всё кончено и нужно жить дальше. Быть умнее…
Умываю щёки прохладной водой и в уборную входит Федченко в окружении своей свиты. Смотрит на меня так, будто спросить что-то хочет. Так и есть…
– Смотрю, твой защитник вернулся и полностью свободен… Как так? Откупорил и бросил, что ли? – усмехается она, пока я отряхиваю руки от воды и беру бумажные полотенца.
– Мой защитник? Тебе напомнить, кто подправил тебе нос, Оксана? Может мне ещё раз это сделать? – делаю шаг вперёд, и они тут же вздрагивают всей толпой.
– До чего же ты агрессивная, а…
– Вот и не подходи ко мне. А Грека своего хоть на части порвите. Мне похер, – отрезаю и выхожу оттуда с безумно колотящимся сердцем. Сказать, что меня бомбит – ничего не сказать. Я с трудом дохожу до следующей аудитории, а потом вдруг вспоминаю, что забыла в прошлой свой жакет.
– Чёрт! – бросаюсь туда впопыхах и только захожу, как вижу, что Назар и Татьяна Алексеевна там. Стоят так близко друг к другу, что у меня кипяток по коже проносится. Словно ошпарили… – Извините… – прохожу мимо, хватаю с лавки свою вещь и пулей вылетаю оттуда в расстроенных чувствах. Если оценивать его взгляд сейчас, то это было пренебрежение и осуждение.
Так посмотрел, словно я не человек, а грязь из-под ногтей. Самой противно стало…
Настолько, что очень захотелось поговорить с кем-нибудь…
И я решаюсь позвонить отцу по пути в аудиторию.
– Привет, красавица… Проблемы какие-то?
– Нет… Привет! Просто очень хотела тебя услышать. Я не отвлекаю?
– Я собираюсь на работу. Ты не отвлекаешь… Всё в порядке. Как квартира?
– Чудесная… И всё благодаря тебе…
– Не правда… – смеётся он в ответ. – Если нужно что-то ещё…
– Нет, всё в порядке. Я очень… Скучаю по тебе.
– Я тоже, Мела… Очень сильно. Даже больше, чем сильно… – закашливается он, потому что много курит. Я ругала его за это. Как и мама раньше… Но он всё равно уже не может бросить.
– Ты там снова куришь?
– Нет… – врёт, а потом хмыкает. – Ну… Немного, да…
– Прекращай! Ты мне живым нужен!
– Буду… Буду живым… – отвечает он.
– Ладно, я уже к аудитории подхожу… – начинаю прощаться и меня резко толкают плечом, опережая и заходя внутрь раньше меня. Угадайте кто? – Совсем уже?! Долбанутый… – ворчу себе под нос, чуть не выронив телефон.
– Всё в порядке? Случилось что-то?
– Нет, всё нормально… Извини, что отвлекала. Хорошего тебе дня. Обнимаю, – бросаю на прощание папе и сбрасываю, проходя на своё место. И между делом встречаюсь с Назаром взглядами.
Там за секунды вспыхивает противостояние. Злость такая, что может накрыть целый город. Да, я поцеловала другого у тебя на глазах, потому что ты спал с моей сестрой и врал мне, заделав ей ребёнка! Да, я так поступила. И не нужно пилить меня своим наглым взглядом!
Отвожу свой первой, потому что вообще бы по-хорошему не нужно было на него смотреть. Ещё и толкается. Придурок, блин, набитый. Пусть идёт и дальше флиртует со своей Татьяной Алексеевной…
Ловлю себя на мысли, что опять ревную… Но понимаю, что это бессмысленно. Само по себе рано или поздно пройдёт, потому что иначе не бывает. А боль рассосётся, словно экссудат.
На «Гражданском праве» всё тихо. Я немного переписываюсь с отцом. Он находит время даже по пути на службу.
А я ощущаю жжение в области лопаток, словно…
Оборачиваюсь и понимаю, что непроста. Он продолжает смотреть на меня так, словно я – его главный враг. И что я такого сделала? Помешала ему разложить преподавателя на столе или что?
Наш контакт разрывает присевшая рядом с ним фанатка, которая начинает сладко ворковать ему что-то на ухо и гладить его руку, а он – улыбаться ей и что-то шептать на ухо. Конечно, я тут же отворачиваюсь. Так и знала, что он теперь будет вести себя именно так. То с одной мне глаза мозолить, то с другой. Чтобы побольнее…
Наверное, в глубине души я как раз этого и ожидала от такого как он…
Порой так бывает. И нужно просто справиться с истощением, которое прогрессирует внутри от таких потрясений…
Когда пара заканчивается, я уже хочу уйти, но меня вдруг резко хватают за плечо возле выхода, заставив обернуться и застыть. Карие глаза буквально приколачивают к полу.
– Просили передать, – сцепив зубы сообщает мне, чуть ли не толкнув листок с вопросами в мою грудную клетку, и я хватаю его в ответ, пошатнувшись, а сам Назар уходит прочь с таким видом, словно я – худшее, что было в его жизни.
Смотрю на лист с вопросами по ТГП и вздыхаю… Конференция…
Теперь в таком состоянии нужно ещё и готовиться к ней…
Глава 2.
Назар Грек
Никогда не думал, что смогу так сильно ненавидеть кого-то… Что просто наизнанку выворачивает рядом с ней. Как вспоминаю, что сосалась с ним. Ещё и эти сюсюканья по телефону. Пиздец…
У меня внутри жжётся. Больно так, что не продохнуть.
Поэтому и толкнул, ибо бесит. Нужно было вообще телефон её в окно выкинуть, чтобы не выёбывалась, гадина.
Сидеть рядом с ней в одной аудитории – словно тонуть в холодной воде, где каждый вдох отнимает силы, а сердце сжимается до боли. Её присутствие пронзает меня насквозь, заставляя забыть о времени и месте. Взгляд, случайно встретившийся с моим, обжигает, и в этот миг вся окружающая реальность растворяется, оставляя лишь тяжесть невыраженных слов и горечь утраченного.
Каждое её движение резонирует внутри, словно эхо былых дней, когда мы были вместе и мир казался проще, приветливее и даже живее. Теперь же это лишь напоминание о том, что именно потеряно. Я ловлю себя на том, что хочется произнести что-то – объясниться или просто сказать «жаль». Но слова вязнут в горле, предательски молчат, оставляя огромную пустоту между нами. Как я могу сказать это, если ненавижу? Как я могу сказать, если умираю рядом с ней? Я, блядь, представлял этот их сраный поцелуй на протяжении всего этого времени… Снова и снова… Он мне снился… Как клеймо на сердце зудил и мучал.
В этом маленьком помещении, полном чужих голосов и шума, между нами висит завеса боли и незаконченных историй.
Я готов признать, что знал с самого начала, что так будет. Что она вырвет мне сердце из груди, даже не моргнув… Но так и не понял, нахрен, за что…
Первым делом отправился к отцу. Решил, что не смогу смотреть ей в глаза и лучше бы вообще её не видеть… А она ни разу так и не позвонила, и не написала… Словно я вообще был пустым местом для неё. И это после того, сколько всего я делал. Как я, сука, старался для неё… Ни для одной другой так не старался. Ни на кого никогда так не смотрел. И никого не хотел видеть у себя дома. В своей постели. Только её одну… А она мне консервным ножом грудную клетку вскрыла, мразь.
На нервах и в полном раздрае полетел на ту самую сделку. Там только и делал, что бухал и ебался. Кажется, бесконечно… Но забыть ни запаха, ни поцелуев тупо не мог. Как бы тупо и сопливо не звучало. Но именно это врезалось в память острием и никак не выходило оттуда.
Сейчас же я просто смотреть на неё не могу, но взять и перевестить отсюда будет значить только то, что она выиграла. Что вытравила меня отсюда, а сама счастлива…
Смотрю вот на её шмотки и зубы скрипят. Потому что сама же плевалась от брендового, а теперь таскает с гордостью от своего грёбанного Максимки… Непроизвольно кулаки сжимаются под столом. Она, наверное, уже и замуж за него вышла, и трахаются вовсю. С-с-сука…
Чёрный лаконичный жакет с едва заметным логотипом Hugo Boss, идеально сидящий по фигуре, подчёркивает изящество её фигуры и силу одновременно. Белая рубашка от Max Mara выглядывает из-под него – безупречный крой, словно созданный специально для неё. Джинсы тёмно-синего оттенка с едва заметным эмблемным шевроном на кармане. Сто процентов люксовый Diesel. У меня аж глаз дёргается.