- -
- 100%
- +
А вишенкой на торте является её сумка. Gucci с культовым двойным G, лежит рядом на лавке. На запястье серебристый браслет Michael Kors. Вся какая-то другая. Чё они с ним эти два месяца делали? В свадебное путешествие гоняли? И закупались в Мюнхене?
Да похуй мне… Должно быть похуй!
Я – собственник. Всегда таким был. В этом и соль…
Девки вновь маячат на горизонте, как цветное конфетти. А у меня всё по-старому. Вдобавок ещё и злоба, гнев, даже ярость внутри… Так болит, нахрен. Ужасно болит… Я её просто презираю за всё.
Хочу трахнуть всех, кто её окружает. Вообще, сука, всех. Чтобы неповадно было. Хотя, судя по всему, срать ей на это с высокой колокольни.
Когда листок передавал, ещё что-то почувствовал. Но там буквально секунда была… И та из меня все ресурсы выжала. Словно на месте подбросила пушечным залпом. Я не знаю, как она так влияет на меня. Как до сих пор реагирует организм. Наверное, что-то на химическом уровне… Но это что-то такое неправильное и ненавистное мне отныне.
Сейчас после лекции иду подымить на улицу и позвонить матери. Она как-то сразу просекла, что со мной что-то творится. Поговорили…
И она сказала мне, что такое бывает. Что жизнь не делится на чёрное и белое, как обычно… И снова намекнула мне о том, что я всегда любил недосягаемое и сложное…
Я бы, конечно, справился и без этого умозаключения. Если бы оно столь больно не ударило в самую суть. Я действительно полюбил сложное. То, что было не для меня. То, что никогда моим бы и не стало… Я с самого начала ощущал это где-то в глубине души. Наверное, поэтому и брать её тогда не стал.
Сейчас уже думаю, что зря. И не потому что мы были бы ближе, а потом что я хотел бы забрать у неё всё до единой капли и оставить ни с чем. Как она меня…
Я мстительный по натуре. Обидчивый и жестокий. Я это знаю и отрицать не собираюсь. Если мне причиняют боль, я хочу причинить вдвойне… Так всегда было – прощать я не умел. Но то, что испытываю к ней пугает меня намного сильнее… Мне кажется, я тупо подыхаю и гнию изнутри.
Выкурив три сигареты подряд, слушаю, как мама рассказывал об очередном своём отдыхе в Анталии.
– Назар… Дорогой, прекрати себя мучить… Ну… Переведись. Так всем будет проще. Отец вообще был против этой дыры, ты знаешь…
– Если переведусь, – делаю очередную затяжку. – Это то, чего она добивалась… То, чему будет рада, мам… Выиграет.
– Жизнь – не игра, дорогой. Ты же знаешь…
– О… Для неё, кажись, всё игра… На сраном футбольном поле!
Мама вздыхает, а потом просто пытается перевести тему.
– Как тебе машина? Нравится?
– Такое же ведро, если честно, – смотрю на свой новенький GT со стороны и усмехаюсь. Возле него толпится куча народа, и все фоткаются. В том числе и тёлки, которые…
– Так, жопы на него свои не толкайте! – ору издалека. – Я перезвоню, мам… – сбрасываю и иду туда, пока эти курицы трутся возле и не желают отходить. – Сука… – касаюсь корпуса ладонью… И понимаю, что ей готов был простить даже вмятину на своей тачке, а им даже за царапину башку бы оторвал. Вот где грёбанная справедливость, а?! – Пошли отсюда! – гоню их, а сам прыгаю внутрь. Мне кажется, я тупо не смогу там торчать. Смотрю на какую-то девчонку, которая уходит последней и присвистываю. – Эй, ты!
– Я? – оборачивается она в коротенькой юбчонке.
– Ты, да, сюда иди, – подзываю, и она смотрит на меня двумя своими блюдцами. – Каталась на таком когда-нибудь?
– Нет…
– Сосать умеешь? – спрашиваю прямо, ибо посрать мне, что она там подумает.
Девчонка неспешно и неловко кивает, и я бросаю взгляд на соседнее сиденье, а она с радостью бежит ко мне, как по команде, пока другие наблюдают за этим со стороны…
Похер мне. Я туда не вернусь, пока не спущу пар так, чтобы вообще о ней не думать. Чтобы Амелия Андреева стала для меня лишь маленькой точкой в огромном мире противоречий…
Пусть буду сволочью и беспринципным гадом, зато влюбленным дураком больше никогда в этой жизни не стану… И пошло всё к чёрту! Я уже нахлебался этой дичи больше, чем кто-либо другой!
Глава 3.
Амелия Андер
Чёрт меня дёрнул на перерыве взглянуть в окно… Увидеть толпу его фанаток и то, как он уезжает куда-то с очередной невинной овечкой. Так больно внутри, что тошно. И я не знаю, смогу ли перешагнуть. Переступить, видя его с другими и зная, что всё было ложью…
«Мир, дорогой. Сегодня ты сможешь? Я бы встретила тебя после школы».
«Мама встречает, как обычно. Не отпускает теперь никуда, кроме футбольной коробки. И там из окна проверяет постоянно».
«Блин. Никак?».
«Только если сбежать».
«А ты уверен, что тебе от учителя не прилетит за это?».
«Не прилетит… Я тебя почти два месяца не видел!».
«Давай тогда я тоже свалю. Мне подходит вполне», – отправляю ему последнее сообщение, и тоже собираюсь угнать с последних двух пар, раз уж на то пошло. Тем более, душа плачет внутри.
Так хотя бы любимого брата увидеть… Иначе удавлюсь просто, думая о том, чем занимается мой так называемый бывший парень. Мы ведь и встречались-то всего ничего. Я даже уже забыла, как он пахнет…
Нет. Вру я всё. Не забыла…
Но и это не важно. У меня есть отец, есть братик, есть своя съемная квартира. Работы пока нет, ведь я уволилась, но и это не страшно. Ведь я вполне могу жить пока на те деньги, что перевёл мне отец… А перевёл он очень много. Даже более чем. Просто мне стыдно…
В том числе за кучу одежды, которую он купил, аргументировав это тем, что столько лет мечтал сделать мне подарки, которые до меня просто не доходили… И теперь я вся якобы при параде. Дорогие брендовые вещи, украшения, что ни разу раньше не носила, но не хотелось бы быть неблагодарной… Крайне бы не хотелось…
Сбегаю с пар, как и договорилась. Ворую Мира прямо из школы, обнимаю и мы тащимся до соседнего двора, чтобы спрятаться от чужих глаз.
– Я так скучал по тебе! Так сильно!
– Я тоже, малыш. Поехали ко мне, а? Я тебе покажу, как живу… Закажем пиццу, побалдеем…
– Давай!
– Блин, как я рада, – прижимаю его к себе и достаю телефон, заказывая такси до своей квартиры.
– Значит, твой папа крутой мужик, да? Мне жаль, что мама так поступила, но я ничего не знал… Иначе я бы рассказал, Мела, клянусь.
– Я знаю, ты что? Он… Он замечательный, как дядя Петя… Я просто в шоке от того, как мне повезло, – улыбаюсь, пока едем до места.
– А я рад, что ты наконец свободная…
– Наверное, ты прав… Сейчас я себя так ощущаю… Ну а… Как там Ника? Если не хочешь – не рассказывай…
– Она вроде как ничего. Живот небольшой появился… Совсем маленький…
– Да? Здорово… Хотелось бы увидеть.
– Я бы позвал в гости, но сомневаюсь, что ты хочешь… – улыбается Мир, и я качаю головой, вздыхая.
– Нет, не хочу… Но подарок от меня ты всё-таки передай ей потом, хорошо?
– Угу…
– Мы, кстати, почти приехали…
– Дааа? Вот здесь… Блиииин… Круто, какая тут коробка! Офигеть!
– Да, коробка тут бомбезная… Это даже стадик небольшой… Ещё можно к универу, но там занято обычно. Парнями из нашей типа сборной…
– Да мне и эта очень нравится! – в восторге говорит Мир, когда подъезжаем к дому. Она, конечно, лучше нашей. Намного больше и освещение потрясающее… Но не могу же я переманивать детей сюда. Это далеко от дома. Опасно.
– Пошли в квартиру, – зову его, пока он уже роняет слюни по ней, и я его понимаю. Что ребёнку нужно для счастья? – У меня, кстати, для тебя сюрприз…
– Да, ладно, серьёзно?
– Ага… Тебе понравится… Заходи, я только отрою. Не знала, что сегодня встретимся, – улыбаюсь и смотрю на него, предвкушая момент его радости. Я купила ему новую форму, бутсы, кожаный мяч и подписала его у Ника Вольтемаде – нападающего «Штутгарта» через отцовские связи. Он с ума сойдёт от счастья.
– Вау, как тут круто…
– Да, мне тоже нравится. Здесь всё есть… Для комфортной жизни…
– Теперь я понимаю, почему тебе нравится твой отец, – смеётся он, а я даю ему по жопе.
– Ещё слово, козявка!
– Сама ты козявка! – ржём с ним, как два дурака, и я понимаю, насколько мне его не хватало… из всех моих родственников. Только его одного.
– Пошли… – веду его в спальню, а там начинаю копаться в шкафу, и когда достаю, смотрю на то, как он интересуется моими полками. Изучает всё и пристально наблюдает. Увидев рисунки с Назаром, тут же берёт в руки планшет, а у меня снова колет в груди.
– Это же…
– Не надо… Я удалю их…
Мир хмурится и садится рядом на стул.
– Между нами говоря… Вы хорошо смотрелись… и я виню себя порой…
– Что? Почему?
– Потому что я вроде как хвалил его в твоих глазах… А оказалось..
– Малыш, ты ни при чём. Я ведь взрослый человек… У меня свои решения и голова на плечах тоже… – встаю я с футболкой и мячом в руках. – Вот…
– Что это?! Мела?! Офигеть!!! О-фи-геть! – орёт на весь дом и выхватывает у меня из рук.
– Да, да, это оно… А ещё мой отец договорился с Вольтемаде, представляешь… Вот.
– Я сейчас описаюсь! – верещит он, схватив этот мяч и прыгает возле меня от счастья.
– Я сказала то же самое папе, он смеялся надо мной… Мы встретили Ника в ресторане… Он совсем другой вне поля… Но такой приветливый… Я, правда, просто улыбалась. Пыталась говорить по-английски, он-то хорошо говорит, а я тяп-ляп, немецкий вообще не знаю… Дурдом, – смеюсь, рассказывая ему…
Мы, наверное, час обо всём разговариваем. Я показываю ему фото. Рассказываю о стране, о папе… Мне становится легче…
А ещё вдруг говорю, как мне больно видеть Назара сейчас. Сама не знаю зачем и почему делюсь этим с младшим братом, ведь он вообще пока ещё не знает, что это такое…,
– Извини, что так говорю, но раз он не поговорил с тобой после всего, какой же он мужчина?
– Не знаю, Мир… Наверное, никакой…
– Вот именно! Мужчина ищет в себе ресурсы, чтобы делать! Так говорит папа!
– И правильно… Он правильно говорит, Мир… – соглашаюсь я с улыбкой. Мне нравится, как он его воспитал. Эти суждения очень правильные. Мужские. И как бы я не злилась на тётю Люду, Мир вырос очень хорошим человеком… Это делает меня счастливой.
Неожиданно его телефон начинает звонить, и я тут же напрягаюсь. Не хочу ему проблем.
– Ой… Мама…
– Возьми, скажи, что всё ок. Ждёшь её, я вызову такси…
– Угу… – соглашается он и отвечает. И мне плохо из-за того, что приходится врать, но ничего не поделаешь. Иначе нам не дадут общаться.
Когда я провожаю Мира до машины вниз с подарками и мячом, он улыбается и обнимает меня на прощание. Моё настроение стало лучше, благодаря нашей встрече. И я рада, что сделала ему приятно своим вниманием. Мне кажется, это то, чего я всегда хотела. Иметь ресурсы радовать его… Покупать крутые подарки. Быть хорошей сестрой. Той, которую любят. Даже если суть и не в подарках вовсе. А в самом понятии «забота».
– Мел… Давай дерби сюда перенесём… На это поле…
Мы ведь успели обговорить, что совсем скоро оно состоится. Грубо говоря, через четыре дня. Парни тренировались без меня, а я уж как-нибудь подстроюсь. Кроме того, они в полном составе. У всех всё зажило наконец-то. Все травмы и прочее.
– Ну… Не знаю… – смотрю туда и думаю, а почему нет? – Парни точно согласятся?
– Да, они только за будут! Кстати… Некрасов про тебя спрашивал… – подходит он к такси, и я выпучиваю глаза.
– Что?! Зачем?
– Ну как ты… Хотел извиниться за тот случай.
– Ага… Конечно…
– Ага… И я сказал, что ты рассталась с Назаром…
– Мир! – выпучиваю я глаза в ответ, потому что вообще этого не ожидала. Нафига, блин?!
– Всё, пока, – садится в машину и закрывает за собой дверь, пока я показываю ему кулак в окно. Ещё чего не хватало… Тупого Некрасова и очередных проблем с мужским полом…
От автора: Сегодня скидки на 1) "Гори со мной" - 20%. Читать - https://litnet.com/shrt/e7lN
2) Контакт. Твой личный монстр онлайн - 35%. Читать - https://litnet.com/shrt/gp55
3) Научи меня любить - 35%. читать - https://litnet.com/shrt/cpbF Первая ачсть находится в бесплатном доступе - https://litnet.com/shrt/e8Ka
Глава 4.
Назар Грек
Выгулял, покормил. А перед глазами одно зарево…
Смотрю на то, как расстёгивает мой ремень возле своего дома своими тоненькими наманикюренными пальчиками, и мне тошно. И не потому что не хочу. А потому что не могу. Душа не лежит. Ни к ней, ни к этому городу. Словно всё не так, как должно быть. Просто в определенный момент выбрал не ту дорогу, если можно так сказать.
Обхватываю её руки своими и нервно, практически сипло выдавливаю.
– Не надо, иди домой…
Она растерянно смотрит на меня и не моргает.
– А… Хочешь ко мне зайдём? – предлагает, замерев с моей ширинкой в руках.
– Нет, не хочу… Иди…
– Я тебе не понравилась? – спрашивает и смотрит так, словно сейчас разревётся, блин. Этого мне не хватало. Вроде бы сидели в ресторане –нормально всё было. Ни намёка на то, что она себя не любит. Я просто не могу смириться с таким. Глядя на то, как они сами себя унижают. На то, как готовы пресмыкаться. Ну, не моё это. Тупо не моё… Я такую никогда бы полюбить не смог. Понятное дело. Мне же была нужна та, которая сама об меня ноги вытрет. Вот и нашёл себе, к несчастью…
– Не в этом дело. Иди просто, Настя… – отправляю её равнодушным тоном.
– Я – Надя…
– Надя, тем более… Иди, Надежда, до завтра, – добавляю, дёрнув за ручку двери, и она медленно испуганно выходит, словно боится травмировать мою машину… Дверью не хлопает. Аккуратно закрывает, что говорит о том, что ей уже хорошенько прилетало за это, судя по всему.
И да, имя я реально не запомнил. Потому что она не Амелия, вот и всё. Я не знаю, что со мной не так и когда этот недуг пройдёт. Только сейчас мне хочется побыть в тишине.
– Мы завтра поговорим? – спрашивает меня, но я тупо уезжаю молча. Потому что нихера теперь не хочу. Только уйти из этого долбанного универа. Мама права… Мне, сука, больно и мучительно там находиться. И глупо. В чём сакральный смысл резать самому себе нервы и перекрывать доступ к кислороду?
В итоге…
В отчаянии и из последних сил я еду в тот самый двор к той самой коробке, где мы когда-то гоняли в футбол. Вряд ли она там сейчас, ну а если так, тогда просто проеду мимо. Не думаю, что они там на пару с Максимкой гоняют. Он вообще деревянный. Ещё хуже меня в этом плане…
Когда приезжаю, понимаю, что пусто… Фонари горят. Детворы нет.
И мне так даже лучше, потому что ностальгия – не плохо… Ностальгия – то, что заставляет меня периодически ощущать, что я когда-то чувствовал… Пусть больно, зато справедливо, и доказывает, что я тоже не робот. Умею любить, оказывается… Как бы там ни было.
Ветер проносится, когда я открываю окно салона и просто дышу полной грудью. Казалось бы – относительно чистый воздух, но мне ощущается как смок. В горле – ком, в глазах – туман. Девочка-бомбардир, которая распинала мне половину души… вторая половина была уже уничтожена. До неё. Отцом. А сейчас вообще ни хрена от меня не осталось.
Не знаю даже, сколько я тут провожу… Час, два, три?
Уезжаю только когда окончательно темнеет…
К себе на квартиру, где мне и находиться-то тошно. Каждый день встречают воспоминания о нас. И боль бьёт с новой силой. Будто целится в самую середину… Червоточину моего бытия… Подсознание, где я рисую её образы.
Смех, голос, тело… Нежность и грубость в одном флаконе. Способность чувствовать и видеть сквозь золотую обёртку или бумажки. Мне этого не хватает… В один момент мне казалось, будто она ценит. Будто другая. Что она всё это ощущает нутром. Моё к себе отношение. То, что как бы не отрицала, видно невооруженным глазом. Оно же сочится, как песок сквозь пальцы… А в другой момент – всё стёрло… Тем самым мгновением, которое я не могу развидеть.
Сплю я теперь на диване. Место, где не пахнет ей отчего-то, хотя тут она тоже спала. В спальне почему-то сложнее находиться… Да оно и понятно, почему… Не стану притворяться.
Я там, блядь, с ума начинаю сходить. Два раза пытался. Даже шлюху сюда приводил какую-то в объёбанном состоянии. А потом выгнал всю в слезах, потому что не смог ей даже присунуть тут. Нет, за пределами ебал ещё как. И в Европе, кажись, всё стёр себе к херам, потому что иначе было не вытравить из организма… Но здесь. Нет, не могу.
То самое платье валяется в спальне в дальнем ящике… Я даже отдать его никому не смог. Рука не повернулась. А цепочка… Цепочка с футбольным мячом, которую должен был подарить, висит на светильнике в прихожей, чтобы с порога напоминать мне какой я долбоёб.
И напоминает. Постоянно…
Так и проходит каждый мой одинокий вечер, если я здесь… Достаю пиво из холодильника, сажусь на диван, выключаю свет и смотрю куда-то вдаль в приоткрытое окно, думая о том, что всё пошло по пизде в одночасье. Мне не нужно было тогда следить за ней. Не нужно было поступать в это место. Не нужно было доёбываться до неё. Просто жить… И мы бы никогда не притянулись, а теперь внутри дыра размером с грёбанный Титаник. И я не знаю, как её залатать. Бесполезно. Слишком кровоточит…
А потом, после трёх бутылок, я как обычно, засыпаю…
***
Утро от поганого будильника. Ненавижу… Всю ночь опять она. Всю сраную ночь, и я не знаю, когда это закончится… Пью – не пью… Толку ровно ноль. Одно и тоже… Кое-как отрываю башку от подушки. Уже не кровит, а было бы круто. Была бы причина, хотя бы для самого себя, там больше не появляться… Хоть вешайся, сука.
Тащусь в ванную. Принимаю душ с открытыми глазами, потому что стоит только закрыть и… Везде этот образ. Голая, готовая. Своя. Родная. Которая с потрохами съедает. С жилами вырывает всё нутро…
А на это уже не хватает сил. Чувствовать – больно.
На ходу жру, психованно хлопаю дверью, предварительно бросив взгляд на цепочку.
Ещё раз мысленно себя матерю. Точно долбоёб.
Подъезжаю к универу более-менее спокойный и всё начинается по-новой. Толпа девок, липкие взгляды. Пацаны здороваются. Те, кого я вообще не знаю. В душе не ебу кто это. Но это «дарова, Назар» вызывает яркое убеждение в том, что у меня полно друзей в этих стенах… Ага… И так в каждом клубе или рестике, куда бы я не заявился. Ни имён не знаю, ни фамилий, ни лиц. Для меня все – серая масса. Только я дли них почему-то свой. Хер проссыт, как так получается. Дар у меня, что ли? Но нет, конечно, я не дурак. Знаю этот дар… Грек же. На лбу написано.
Делаю шаг на крыльцо, закуриваю. А потом опять вижу её в толпе вдалеке, и сердце – падла, отзывается ноющими спазмами в каждой клетке. Даже в кончиках пальцев, отчего сигарета тут же выпадает из рук, и я моментально размазываю её подошвой о бетонное покрытие крыльца.
Дёргаю какую-то симпотную девку за руку и начинаю засасывать у неё на глазах. Зачем? Хер знает. Всегда так буду делать. Защитная реакция… Будто бронь какая-то появляется, а на деле иголки, да ещё и шипами внутрь. Она проходит мимо, будто даже не взглянув, и я отпускаю, в то время как девчонка смотрит на меня ошарашенным взглядом и касается своих губ пальцами. Только хочет сказать, как я перебиваю. Пусть и не думает, что это что-то значит для меня.
– Не парься, – отрезаю ей и иду внутрь в аудиторию. Только вот, как только прохожу холл, путь мне преграждают орехово-зелёные. Не просто смотрят, а впиваются в мои жадным простреливающим до основания перекрёстным огнём.
– Ты специально всё это делаешь? – бросает с предъявой, заставляя меня ещё сильнее закипеть от ненависти… Никогда не прощу. Ненавижу.
Сегодня снова есть скидки до 35%. Выбрать можно здесь - https://litnet.com/shrt/jDpi
Глава 5.
Амелия Андер
Я просто не вынесу столько времени терпеть его поведение. Не знаю, сколько он так делать собрался. Вот и решила сразу на берегу всё расставить, пока не зашло слишком далеко. Что он вообще пытается доказать? То, что пострел везде поспел? Так мы в курсе! Нам не надо демонстрировать больше! Мне и обрюхаченной сестры, нафиг, хватило…
Но и говорить с ним, оказывается, очень сложно, потому что я еле выдавила фразу, а он смотрит так, словно удушить меня на месте готов. Хотя я всегда знала, что он эгоист. Буквально всегда. С первой нашей встречи. Так чему удивляюсь? Вот его карие глаза и полны разочарования и злости ко мне.
– В душе не ебу о чём ты говоришь, – выдаёт безэмоционально. Смотрю на его губы и невольно сравниваю, как он раньше со мной разговаривал. Как этими самыми устами и этим голосом называл «зайчонком», как целовал и говорил что-то непристойное, грязное, а мне нравилось. Потому что было сказано не со злости, а от манерности. Аж по всему телу проносится колючая боль. И золотые волосы уже не так привлекают мой взгляд, ведь всё внимание на мимике. Которая буквально кричит мне о том, как меня презирает.
– Слушай, тебе не обязательно со всеми целоваться, чтобы доказать мне что-то, – выпаливаю, отчего слышу нервный смешок из его уст. Самодовольный гордый индюк с завышенным самомнением. Каким всегда был… Точно такой, как в первый день нашего знакомства, только ещё и с гневливым взглядом. Потому что не привык, что кто-то даёт отпор или противится его решениям. Он ведь номер один в пищевой цепи. Для себя самого так точно. Других вариантов не рассматривает. Видать, здесь всех решил пометить своим особенным клеймом, чтобы я видела. Зная, что мне больно и тяжело на это смотреть. Он ведь не может не чувствовать мою обиду. Она как на ладони.
– Тебе не кажется, что ты дохуя на себя берёшь? Ты здесь вообще при чём?! Будешь указывать, с кем мне сосаться? Может, и кого ебать подскажешь? У тебя в данном деле точно уже опыт есть, – выдаёт он, резанув по моей оценке так сильно, что я даже физически ощущаю боль в грудной клетке. Это не просто унизительно, а реально гадко с его стороны.
– Да как ты смеешь вообще?! Моральный урод, блин! – шокированно выплёвываю и делаю шаг от него. Солнечное сплетение ноет. И теперь я считаю себя дурой, что вообще подошла. Он не заслуживает того, чтобы я обращала внимания на это. Хочет воевать? Так пусть воюет с самим собой до посинения! Пока СПИД не подцепит, нахрен!
– Всё? Драма на сегодня закончена? Ибо мне похуй на то, что у тебя это вызывает дискомфорт, – стискивает он зубы, а я чувствую, что сейчас расплачусь просто. Поэтому ещё до того, как он успеет ещё чем-то задеть, молча разворачиваюсь и ухожу, пока не поздно. Ещё и реветь перед ним не хватало после всего. У него же вообще совести нет. Никакой. Он об меня свои ноги вытер и потешается, будто не в курсе.
Вчера весь вечер мы общались по переписке с Мирославом. Он, наверное, ещё тысячу раз благодарил меня за новую форму и мяч. Уже успел отправить фотки Глебу и Лёше. Они тоже верещали от восторга. Сказали, что соскучились по мне. Он передал им про новый вариант. И оппонентам сегодня должны передать на коробке. Интересно, что они на это скажут. Хотя сейчас меня волнует совсем другое.
На пару иду в раздрае. Чувствую себя мерзко, словно меня грязью облили. Такой эффект Назара. А потом он ещё и добивает меня, усевшись рядом с Федченко. Наверное, в этот момент у меня вообще мир рушится на глазах, и земля уходит из-под ног. Внутри такое месиво, что охарактеризовать сложно. Всё горит и плачет. Я начинаю его люто ненавидеть. Хотя и после случая с сестрой сильно разочаровалась. Потому что верила, а он… Просто разбил меня на части, после чего делает вид, что я сама виновата.
Я, конечно, понимаю, что можно было иначе расстаться. Но на тот момент я вообще не думала… У меня мозг отключился. Было так плохо. И говорить с ним мне не хотелось. Хотелось сделать так, чтобы он уехал раз и навсегда и больше ко мне не подходил. Не знаю, на что я надеялась. Наверное, хотела, чтобы он бросил универ и укатил куда-нибудь в закат. Потому что ему тут вообще не место… Он и этот универ – как две противоположности. Он вообще сюда не вписывается. Ребёнок удачи, привыкший к роскоши, к блеску витрин и безупречной отделке. А вокруг тяжёлые двери с облезшей краской и громоздкие колонны, утратившие былую грандиозность.