- -
- 100%
- +
Я ощущаю это напряжение, скопившееся вокруг. Что за талант такой? Это, наверняка, что-то врожденное. Кажется, что он окружает. Ломает… Хотя ничего толком и не делает.
– Яр… – не выдерживаю и спрашиваю, и он тут же отзывается. – Я могу так тебя называть? Или Яромир… Или Мир… Не знаю…
Впервые слышу такое имя, если честно. Реально не подумала даже о том, как сокращенно звучит…
– Можно и так, и так. Не важно. Что?
– Я хотела спросить у тебя, зачем ты подходил там… В коридоре?
– Потому что ты растяпа, – заявляет он со всем имеющимся высокомерием и кладёт передо мной на стол мои наушники.
– Ой…
– Вот тебе и ой.
– Спасибо, – убираю их в рюкзак. Видимо, на столе их забыла просто, когда быстро засобиралась. И зря я на него гоню. Он ведь вроде бы абсолютно нормальный, в отличие от меня. Это я мешок со странностями. – Слушай, я не хотела на тебя наезжать. Наверное, слишком запарилась эти дни… У меня дома что-то происходит… – хмурюсь, и от своих же слов у меня по всему телу скользят мурашки. Вот как так? Уже же вроде свыклась… А стоило вслух сказать, как снова стало страшно, блин…
– Что происходит? – спрашивает он спокойным тоном.
– Не знаю… Будто кто-то кормит за меня кота и отключает утюг, когда я забываю… Оставляет деньги, – бормочу я сбивчиво. Но, конечно, осознаю, что звучит максимально тупо. Боже, я просто идиотка массового масштаба.
– М-м-м… Полтергейст – ангел-хранитель, что-то новенькое. Был уверен, что ты не только наушники забываешь, но и подвергаешь всех опасности…
– Блин… – опускаю я взгляд. – Зря я тебе сказала…
Теперь он будет считать меня сумасшедшей. Да ещё и дурой, которая забывает выключать утюг. Прекрасно…
– Да ладно, ничего страшного. Поставь ловушку на это своё привидение… – звучит, будто с сарказмом, но я выдыхаю растерянно:
– Ага. Я бы с радостью. Но не знаю, кого я ловлю… А если человека?
Это ведь действительно звучит уже не так безобидно. И совсем не по-сумасшедшему…
– Всё настолько интересно, да? – ухмыляется, и я вздыхаю.
– Вряд ли… Скорее всего, у меня просто едет крыша.
– Не исключено…
– Вот уж спасибо… – задумчиво произношу, опасаясь за то, что это реально может оказаться правдой. Что если на фоне одиночества я окончательно съехала с катушек? Бывает ли так быстро, а? Мне же только восемнадцать… И не так уж давно я живу одна. С котом говорю – да… Но я читала, что многие так делают. Это же совсем не значит, что у тебя обязательно психическое расстройство… Правда? А вдруг у меня что-то вроде ОКР? Наверное, не стоит ставить самой себе диагнозы, но я уже хочу погуглить синдромы, чтобы окончательно забиться в угол и истончить все свои нервные волокна, как и всегда…
– Попроси родных, поживи у них временно…
– О… Нет, не могу, – мотаю головой в ответ на это предложение.
– Почему?
– Да… Долгая история. Я из деревни, – зачем-то рассказываю. Понятия не имею нафига ему эта информация. Просто разговорились. Хотя он, наверное, по мне и так понял, что я из деревни. По моим вещам хотя бы… Я же не Катерина Панина… Это у той одна кофточка дороже всего моего гардероба. Да и не так много у меня одежды на самом деле…
– Ну… Тогда поживи у меня, – предлагает, чем просто вводит меня в какой-то шок. Мало того, что я зависаю, так ещё и смотрю на него, не моргая. Так, словно призрака в нём увидела. – Это шутка была, Алексия…
Нервно усмехаюсь в ответ, чуть ли не выплюнув лёгкие.
– Блин… Извини, я совсем уже…
– Но если хочешь…
– Нет, нет, конечно! Не хочу, – хмурюсь в ответ и отворачиваюсь. Капец, блин. Кто так шутит вообще?! Я чуть в обморок не завалилась сидя… А он так и смеётся. Ему, видимо, очень весело. Хотя ещё недели две назад я бы сама над собой посмеялась… У меня в жизни происходит сплошная дичь. Любой бы уже сбрендил.
Решаюсь достать тетрадь, пока все болтают, и краем глаза улавливаю взгляды Катерины и её горячо любимого придурка Демьяна. Сладкая парочка, блин… И чего так пялятся? Ощущение, словно оба-два меня ненавидят. Или же они на него так смотрят? Боже…
– Я вызвал диссонанс, да? – замечает он мой взгляд. И, видимо, их озлобленные тоже. Налету подхватывает, однако…
– Определённо, – отвечаю ему, кивая.
– Почему?
Бросаю на него свой скептический взгляд и хочется, конечно, спросить, видел ли он себя в зеркало, но, как правило, красивые люди, не считают себя такими… Насколько я знаю. Хотя у мужчин и женщин тоже есть свои особенности восприятия. Такова суть. Мужчины редко когда видят в себе недостатки… А женщины… Ээээх… Женщины найдут их даже тогда, когда их вообще нет, к сожалению.
– Потому что новенький, – отвечаю смазанно. Не желаю делать ему комплименты. Кто бы мне самооценку поднял… – И Катерина на тебя запала.
Он молчит и ухмыляется.
– Думаю, ты рад…
– Что это значит?
– Ну что тебе приятен этот факт, что же ещё…
– Да мне как-то по болту, – отрезает он нахально. Конечно, блин. Ещё и цену себе набивает.
– Ага. Я вчера заметила…
– И опять ты про то, что подвозил её… Но смотри, – неожиданно берёт он мою тетрадь и двигает к себе, прочерчивая линию сбоку. – Видишь прямую? А вот это вектор. – дорисовывает в стрелочку.
– Ну и…
Чертит второй. В том же направлении.
– Это мы с тобой, – заявляет смело. – А это третий – противоположный. – меняет направление. – Доходчиво?
Отбираю у него тетрадь.
– Вовсе нет. Это не мы с тобой, – зачёркиваю, услышав его смешок.
– Как скажешь… Объективно говоря, мы не палки, а люди…
– Спасибо за доходчивое пояснение.
– Всегда, пожалуйста…
Меня бесит его язвительность и высокомерие. Он типа всегда такой?
Решаю в тетради задание и думаю о своём, стараясь отвлечься. Интересно, как там Алёна. Вчера на ночь я написала ей, но она мне пока ещё не ответила… Да и я была фиг пойми в каком состоянии… И не проконтролировала.
Сейчас хоть немного легче.
Пара заканчивается и Яромир поднимается с места, глядя на меня выразительным взглядом.
– Что?
– Прежде чем делать какие-то выводы… Не забывай, что сегодня я подвозил тебя, окей? Ну, на случай, если ты всё же решишь, что Катерина моя девушка.
Он резко спускается, а я недоумеваю, подвиснув на пару секунд, после чего кричу ему вслед.
– Погоди… Что…
Пытаюсь догнать, но меня вдруг перехватывает Алинка.
– Что это было вообще?
– Сама не знаю…
– Ну, он определенно на тебя запал, раз таскается…
– Да он за всеми таскается. Мне кажется, выбирает место потеплее, – выдаю я, пока она ржёт надо мной.
– Ты всегда такая недоверчивая. Ощущение, что тебя когда-то сильно обидел парень…
Смотрю на неё и хмурюсь. Что правда, что ли? Считается ли тот случай в деревне? Наверное, да… Господи, я даже не задумывалась, но со стороны, наверное, виднее… Мне вообще бы, судя по всему, к психологу надо. Я же не просто недоверчивая. Я прям параноик.
– Не знаю, нет, или… – бормочу беспорядочно. – И вообще, уверена, что скоро он подсядет к тебе…
– Ну-ну, я бы свой шанс не упустила, – играет она бровями и ржёт надо мной, а я закатываю глаза и хватаю её под локоть. Интересно, что бы я почувствовала, если бы он подсел к Алине и начал встречаться с ней? Наверное, пустоту и обиду… Но, с другой стороны, я была бы рада, потому что она в отличие от Катерины умная и хорошая. Ну, я не скажу, конечно, что Катерина прям тупая, нет. Просто она шумная, наглая и эксцентричная. А ещё очень меркантильная. Но это и так понятно, судя по тому, как быстро она заприметила машину новенького… У неё прям дар. Да и с Демьяном она точно была только из-за денег, потому что он, ну максимально дерьмовый вариант из всех. У него вообще нет ни грамма за душой. Пустота…
– Пошли, кароче, на пару… – тяну её, и мы вместе заходим на лекцию, однако, Яромира я уже нигде не вижу…
Но и Катерину, кстати, тоже.
И если честно, это капец как задевает, я понять не могу почему. Потому что он соврал, да? Зачем же тогда говорил, что они смотрят в разные направления… И вообще оправдывался. Нафига так делать? Ну, сказал бы, что она ему нравится, да и всё. Я бы приняла этот факт с достоинством…
Пока все рассаживаются и преподаватель ещё не пришёл, я осматриваюсь и ещё раз в этом убеждаюсь.
– Он с Паниной, да, уехал? Я же говорила, – шепчу Алинке, и она хихикает.
– Он что как в теннис играет, да?
Звучит ужасно, конечно, и я выдыхаю с грустью.
– Мне кажется, да…
– Привет, девчонки, – слышу голос Демьяна за нашими спинами и вздрагиваю.
– Эм… Привет…
– Ты же с новеньким, да, тусуешься?
– В каком это смысле? – спрашиваю, уставившись на него в шоке. – Я с ним не тусуюсь.
Никогда со мной вообще толком не общался. Только списывал и на тебе…
– Ну он трётся возле тебя.
– Что?
– Он возле твоей подружки трётся, – улыбается Алинка, и он смотрит на неё волком. Буквально задушить, кажется, готов. Ну и взгляд у него. Противный до чёртиков. Избалованный мудень…
– Слышь. Завали… – грубит ей в ответ.
– Ага… Мудак, – отворачивается она, а он скалится ей в затылок ещё сильнее.
– Не знаю о чём ты вообще. Но он мне не друг. Так что…
– Так что насчёт сходить со мной в кино? – предлагает он, вызвав у меня порцию истеричного смеха. Я аж хрюкаю и Алинка тоже. – Я что-то смешное сказал?
– Извини, Демьян. Но я никуда с тобой не пойду. Не знаю, что у вас за игры такие. Но ты явно ошибся адресом…
Он приподнимает брови и рассматривает меня сверху. Прям павлин, который распушил свой хвост. Вот это подача. Но оскал так и остаётся неизменным спутником его мерзкой морды.
– Ты себя кем возомнила?
– Я? Да никем.
– Вот именно, – рявкает он с насмешкой. – Сидит ещё выёбывается, лохушка беспонтовая…
– А вот это ты зря сказал, друг, – звучит со стороны голос… Его голос, от которого у меня по всему телу волосы дыбом встают…
И я вижу, как та самая ручка, которой я ещё вчера подписывала свой листок с заданиями, входит в ладонь Демьяна насквозь, заливая стол кровью…
Глава 7.
Яромир Томский
Сука… Я бы лучше выткнул ему его противный голубой глаз, конечно. Но боюсь, что после этого она бы меня к себе вообще не допустила. Ни на метр. Уж больно впечатлительная, а мне больно похуй на остальных. Вот и весь расклад.
Стою, удерживая ручку в его руке, пока он орёт и пытается её выдернуть, а Алексия просто вся побледнела, осунулась и слилась с цветом стен на фоне. Как и её подружка. Я знал, что она подобным образом отреагирует. Но порой выбора нет. Хотелось сделать что-то эдакое. Просто ударить в морду было бы мало… Чертовски мало. Он заслужил показательной казни.
– О, Боже, меня сейчас вырвет! – заявляет Алинка, а Алекс смотрит на меня так, словно теперь я в её глазах монстр номер один. Но… Никто, сука, не смеет её оскорблять. Никто, блядь. Ни одна живая душа на свете. Я бы всем им вырвал языки, если бы пришлось, только бы они её ранимую добрую душу не трогали. Не касались моей девочки даже взглядами.
– Вынь это, сука, пидор! Вынь! – кричит этот выблядок, пока я наблюдаю за тем, как кровь льётся по столешнице и искренне невозможно кайфую. Не знаю даже когда это стало приносить мне такое удовольствие. Сейчас или раньше. Обычно я менее чувствителен. А сейчас прям-таки эйфория какая-то захлёстывает, накрывая с головой. Вот это эффект, конечно. Вау…
Секунда, и Алекс тут же собирает свои вещи, начав убегать из аудитории, и только я хочу броситься за ней следом, как внутрь вбегают ошеломленные происходящим преподы и в срочном порядке стремятся спасти этого тупого хуесоса, пока он не сдох от потери крови. Будто это возможно… Нет, конечно. Я же артерию не трогал.
– Ты! Живо к декану! Отпусти его! – чуть ли не за шкиряк оттаскивает меня от него какая-то тёлка лет эдак тридцати, пока я не встаю и не вытягиваюсь во весь рост, и тогда она уже не такая борзая, хотя смотрит всё ещё со злостью. – Что ты себе позволяешь?! Иди! – отправляет меня, и я на похуй иду вниз. Пусть хоть заяву теперь катает. Посрать. Надеюсь, у него кисть вообще отвалится…
Выбегаю в холл, ищу её глазами.
Так не нахожу, естественно. Достаю телефон и начинаю искать по геолокации. У неё давно скрытый контроль стоит. Так проще знать, где она и что сейчас делает. Вижу, что сваливает из здания. Блядь!
Нахер… Ну не буду я за ней сейчас бежать. Что случилось, то случилось. И она должна рано или поздно понять, почему я так сделал… Наверное. Ведь я из-за ней только…
Естественно, начинается разбирательство. В результате которого я оказываюсь в кабинете декана. Мама и так меня сюда с трудом затолкала. Очередные проблемы ей сейчас ни к чему. Кроме того, сейчас младшая сестра в больнице.
И они с моим отцом на ножах. Причём на конкретных. Но оно и понятно – мой отец самый большой мудень из всех, которые мне известны. Но проблема ещё и в том, что он самый богатый и властный мудень, можно сказать, поэтому они с матерью и расстались на той ноте, что она свалила от него со мной в животе. Долгое время была в бегах. Потом он, естественно, нашёл её. Грозился меня отобрать. Там буквально бразильские страсти и испанский стыд. Но мама с ним настрадалась нереально… Уж не знаю, как удалось договориться.
И я не хочу, чтобы она нервничала. Слишком уж много от меня неприятностей, как я понял. Всегда и во всём виноват. Но это можно стерпеть. Мальчишки всегда дерутся. Я так вообще с самого детства… Наверное, в папаню пошёл характером. Тот тоже вечно кулаками махал… И пистолетом, кстати, говоря…
– Ты хоть понимаешь, что воткнул ему в руку ручку, Яромир?!
– Да, я понимаю… И мне не жаль…
– Нет, это абсурд какой-то… Он ведь напишет на тебя заявление! – возмущенно копошится она в бумагах, разбросанных на столе, будто что-то ищет.
– Очень сомневаюсь. Но давайте подождём… – предлагаю, наплевательски сидя напротив, пока она вся пыхтит от негодования.
– Послушай, он сейчас в медпункте. Его шить будут. И твоя мама будет крайне расстроена…
У меня аж лицо вытягивается в волчий оскал. Я и ей сейчас загрызу тут, нахрен.
– Вы ей не скажете…
– Что? Да что ты себе вообще позволяешь…
– Если скажете, то я вынужден буду позвонить отцу. Своему отцу… Вы же понимаете, о чём я?
Она тут же напрягается и тяжело дышит, блефуя.
– И что? Здесь всё на лицо.
– Для кого как… Я Вам всё же предлагаю, Анна Васильевна, прислушаться к моим словам и не ругаться со мной лишний раз… Иначе, – угрожающе цежу и в дверь вдруг стучат.
Она сглатывает, но выглядит одновременно и озлобленно, и униженно, и виновато. А ещё оскорбленно, конечно же. Куда без этого…
– Да? Кто?!
– Можно?! – звучит её голос за моей спиной, и я улыбаюсь, прикрыв глаза. Радуясь тому, что не разочарован в ней. Как всегда… Пришла, чтобы внести свою лепту в случившееся.
Не могла же она просто так промолчать.
– Заходите. Что такое? У нас разбирательство.
– Я поэтому и пришла… Это всё ерунда какая-то. Просто Демьян оскорбил меня, вот и всё. Но я не хочу быть причастной к этому. Я не просила…
Давай, малыш… Закапывай меня поглужбе… Желательно ещё протоптаться после всего.
Молчу, оперев лоб в руку, пока деканша пыхтит.
– Ясно, но это не имеет никакого значения. Всё, выйдете отсюда, – выгоняет её и я оборачиваюсь, на секунду встречаясь с Алексией взглядами. Я бы её дотла всю сжёг, если бы мог, конечно. Но она сейчас будет брыкаться не на жизнь, а на смерть, блин. Такая вот по характеру. Давно уже знаю о ней… Давно наблюдаю. С первой секунды как увидел… Эти веснушки въелись в моё сердце маленькими крапинками – следами от дробовика. Мне кажется, там и остались. Засели, словно пули. Как и зелёные глаза. И светлые пшеничные волосы до плеч. Не знаю, что в ней особенного. Порой кажется, что ничего, и как раз за это я её так сильно…
Она уходит, тихонько прикрыв за собой дверь, а я оборачиваюсь обратно.
– Мы друг друга поняли? – переспрашиваю у деканши, и та недовольно фыркает.
– Учти, что если будет заявление, то разговаривать с тобой уже никто не будет! Полетишь вон отсюда!
– Не бойтесь… Я ведь сказал… Никакого заявления не будет. Это всё? Я могу быть свободен? – спрашиваю, встав с кресла и нацепляю на плечо свой рюкзак…
– Свободен, иди, – отпускает меня, процедив. И я спокойным размеренным шагом отправляюсь вслед за своей ходящей маленькой проблемой… Чтобы разобраться на берегу о том, что можно делать, и о том, чего нельзя…
Глава 8.
Алексия Широва (Алекс)
Господи, да он точно псих. Я чуть сознание не потеряла, когда всё это увидела… Убежала сначала, потому что какая-то внутренняя паника началась.
Руки затряслись, запах крови въелся в носовые пазухи, и слизистую мгновенно зажгло. Так странно. Я не особо боюсь крови, но её, блин, было так много… И зрелище было настолько мерзким… Что оно ярким заревом отпечаталось у меня перед глазами, словно широкоформатная картинка. Алинку вообще вырвало после всего. А потом нас опрашивала куратор, сказав, что Яромира увели к декану.
Конечно, рассказав всё ей, я запереживала ещё сильнее, ведь она посоветовала сходить туда и изложить, что видела, но я его защищать не собиралась. Я не просила о таком изуверстве. Для меня это слишком. И теперь я чувствую себя просто ужасно. Ну, я думаю, что это ужасно…
Пока вдруг его высоченная фигура не нагоняет меня в коридоре. Тогда и вовсе чуть не отдаю Богу душу.
– О, Господи… – вжимаюсь в стену, пока он приподнимает одну бровь и смотрит на меня, замерев в метрах двух. Стоит напротив. Одной рукой держит лямку своего рюкзака. Вторая в кармане…
– Я не пугать хотел, если что…
– Зачем ты это сделал?! – выпаливаю на эмоциях.
– Как зачем? Ты серьёзно? Нравится, когда тебя унижают?
– Нет… – хмурюсь растерянно. – Дело не в этом… Можно ведь как-то по-другому… Это же… Ужасно. То, что ты сделал! Это увечья! Физический вред!
– Брось… Я привык бороться за справедливость. А такие, как Демьян не знают этого слова. И иначе они не понимают… Если я зря сделал, прошу прощения. Думал, что тебя его речь задела, но сейчас, кажется, что ты и не хотела, чтобы я вмешивался. Что ж… Этого больше не повторится, Алексия. До новых встреч, – бросает он напоследок и просто уходит, пока я стою и до сих пор дрожу.
У меня мысли бросаются вскачь. Сердце и без того безжалостно долбилось о рёбра, а теперь… С ним творится совсем странное. Ощущение, что оно опустилось куда-то в район желудка или ещё ниже… И теперь там пульсирует.
Но я всё-таки иду на следующую пару, где сажусь рядом с позеленевшей Алиной и наблюдаю за тем, как Яромир садится подальше от меня. Думала, девчонки помашут ему рукой после всего, но нет. Катя, как сидела рядом и лезла к нему, так и продолжает. Ей что вообще насрать на здоровье своего парня? Пусть и бывшего, но они ведь длительное время были вместе вроде как…
– Я беру свои слова назад… – шепчет Алина. – Я бы не вывезла рядом с таким… Не выношу насилие…
– Я тоже не очень, – хмурюсь и смотрю в одну точку.
– Но он за тебя, кстати, заступился…
– Я знаю… Но я же не просила его.
– Да я не об этом. А о том, что я, кажется, была права…
– Нет, – мотаю головой. – Он сказал, что ему просто не по себе от несправедливости… А ещё, кажется, он обиделся на меня…
Он реально не смотрит. Вообще не обращает внимания теперь. Общается с другими… И, если честно, я немного ощущаю за собой вину… Зря я туда вообще попёрлась. Была на эмоциях. А теперь мне стыдно. Обычно я не сдаю никого. Да и вообще это всё не про меня. Из меня свидетель никакой…
И теперь я из-за этого сильно нервничаю. Думать ни о чём не могу и даже грызу свои ногти от волнения. Хотя я давно переросла эту дурацкую привычку, но вот… Опять.
Начинается моя любимая «Теория вероятности». Моя и его, как оказалось…
Только я сейчас уже об этом не думаю. До сих пор все мысли о той злосчастной ручке.
И когда препод задаёт решить какой-то пример на скорость. Яромир, как ни странно, первым поднимает руку, буквально за пару минут, словно он и не парится за ту ситуацию. Спокойно думает и решает. Без каких-либо проблем.
– Да, молодой человек… Спросить что-то хотите?
– Нет, я уже посчитал. По формуле Байеса. Вышло 47, 6%...
– Ого, быстро ты… Фамилия?
– Томский…
– А… Да-да… Точно… – довольно улыбается преподаватель. – Тебе уже говорили про нашу олимпиаду?
Ну вот… Ещё чего не хватало… Господи, только не это.
– Да, я слышал, – отвечает Яромир равнодушно.
– Отлично. Едешь тоже. Лишнего светлого ума не бывает.
– Благодарю, – добавляет он всё так же отстранённо и присаживается обратно, бросив на меня один мажущий и осуждающий взгляд, а я сглатываю, ощущая на себя весь гнев его сущности. Он и на расстоянии умеет под кожу залезать. Очень неприятное чувство. Словно меня обнажили. Чувствую себя так, словно сквозняк через душу проносится.
Смотрю на Алину со всей имеющейся тревожностью.
– Блин… Что думаешь? – спрашиваю у неё, и она отвечает очевидное:
– Что он едет с нами…
– Печаль…
Оставшиеся пары мы так с ним и не разговариваем. И он рядом со мной не садится. Реально держится на расстоянии. Быть может, я перегнула палку всё-таки? Ну он ведь конкретно мне ничего плохого не делал, правда? Заступился, но по идее меня участной не делал. Он даже, кажется, не собирался сдавать меня той женщине. Потому что она удивилась сказанному мной…
Блин…
Когда время подходит к пяти часам вечера, я уже собираюсь подойти к нему после последней пары и поговорить, но вместо этого он быстро проскользает мимо меня, задев плечом…
– Яромир… – обращаюсь, однако он игнорит и исчезает за пределами аудитории.
Ну а я вздыхаю…
Похоже, что он всё-таки очень сильно на меня обиделся после этого…
Глава 9.
Алексия Широва (Алекс)
До олимпиады остаётся совсем ничего, а он со мной так и не разговаривал. Я как бы и сама больше не подхожу. Просто наблюдаю за ним со стороны. Он общительный, в принципе. Общий язык с остальными легко нашёл. Это я обычно в стороне ото всех.
Вечером мне позвонила Алёна и сказала, что с ней всё хорошо. Что просто реакция поджелудочной. А я так успела испугаться, потому что она достаточно долго не писала мне. Но теперь, когда я знаю, что она дома, хочу спросить её, не сможет ли она хотя бы раз приехать и покормить Генриха. Буквально один раз днём. Потом я уже вернусь. Ведь место, где будут проводить олимпиаду находится всего в пяти часах на автобусе отсюда. И мы едем на двое суток, не больше…
Демьян сейчас находится дома. На пары не ходит. Вроде как рукой шевелит. Ничего серьёзного не было задето по слухам. Но у меня до сих пор мурашки по коже, особенно в пятницу, когда я захожу в ту самую аудиторию и сглатываю, проходя мимо того стола…
– Брррр… Загадочный принц играет в молчанку, – смотрит на Яра Алинка и ржёт.
– Да и пусть. Так лучше…
– Я согласна. Ты вообще не виновата в том, что он психопат…
– Да он не психопат, наверное… вряд ли… – отвечаю я, вызвав у неё смех.
– Я образно… М-м-м… – издевательски подначивает. – Кто-то его защищает?
– Да иди ты… Сумку собрала?
– Ага, конечно… Ты?
– Вроде бы тоже… Но снова боюсь что-то забыть. Вот бы кто-то проверил меня.
Алинка заливается в хохоте, но у меня же правда проблемы с этим. Я вроде бы собираю всё по списку, а в самый ответственный момент какая-нибудь вещь оттуда просто исчезает. Не знаю, как это работает вообще…