Особенная

Глава 6. Света.

Когда же это закончится, а?! Что с ним, блин, не так? Может его в детстве уронили? Да нет вроде, это же легенда школы. Футболист, боксер, отличник, мажор. Так что вцепился в меня, в обыкновенную, блин, нищенку с окраины?! Задолбал уже!

Вот что значит разок отшить и показать себе цену. Даже Женя Зорин поплыл. Но я вообще никогда не поведусь на это. Цирк уехал – клоуны остались.

Иду в комнату принять душ. Потом на завтрак. Матвей этот в госпитале будет лежать дней пять сказали. А то ведь я хотела извиниться перед ним и сказать, что я к этому Жене вообще никаким боком не отношусь. Пусть свои личные конфликты между собой решают, а меня не втягивают. Мне дурная слава не нужна.

Завтракаю и иду в сторону медпункта. Проведать мне его, как ни странно, разрешают, и я направляюсь туда с гордо поднятой головой и сжатыми кулаками. Потому что боюсь, но в обиду себя не дам.

– Привет, – удивленно смотрит он, нахмурившись. – Ты как здесь?

– Да я…Привет. Слушай, не знаю, что там у вас произошло, но я здесь ни при чём…

– Я и не винил тебя. Просто этот пацан странный какой-то. Видимо привык, что ему с небес всё достается…Решил присвоить тебя себе. А я просто говорил, что нравишься ты мне, – бормочет он, и я хмурюсь.

Мне сказали совсем не это. Но это не имеет никакого значения.

– Не знаю, что происходит, но просто знай, что между нами с Женей ничего нет и быть не может. Так же, как и с другими. Мне пятнадцать. У меня строгий отец. И он придушит и засадит любого, кто ко мне прикоснется. Так что…Всего доброго, Матвей, – обрубаю всё сразу же. На корню. Чтоб не было вопросов. И выхожу оттуда, не дав Матвею и слова сказать после. Но не успеваю покинуть здание, как меня уже Зорин ждёт, будто ему здесь мёдом намазано.

– Ты на хер сюда приходила?! – идёт он за мной, пытаясь, видимо, прижучить, что очевидно вряд ли ему удастся. Ещё чего?! – Блин, Света, я с тобой разговариваю. – грубо добавляет он, и я уже не выдерживаю.

– Знаешь что, Зорин?! Иди ты к чёрту со своими замашками Бога! Просто иди, блин, в задницу, окей?! – смотрю на него с бешенством, и он хмурит брови, но внезапно его улыбка кривится. Так, будто он сорвал джек-пот.

– Ебать ты горячая. Пиздец просто…

Я стою перед ним как вкопанная, сжимая кулаки, и меня просто трясёт от его наглости. Ноздри раздуваются. Готова убить этого чёртового…

– Насчёт в задницу…Я подумаю, малыш, – улыбается он, уходя оттуда, а я показываю ему средний палец на прощание. Вали, вали. Кретин, блин.

Иду к девочкам, чтобы потом вместе пойти в столовую. И там выискиваю его, потому что опасаюсь, что он снова что-то выкинет. Но на моё счастье, его вообще нет. Видимо, пошёл приставать к кому-то вместо того, чтобы обедать. Потому что там в голове здравыми мыслями и не пахнет.

Девочки странно поглядывают на меня. Кажется, они реально подумали, что между нами что-то есть, и мне это совсем не нравится. Я не желаю быть частью игры Зорина младшего.

После обеда прихожу в комнату и первое на что натыкаюсь – огромный такой букет из розовых пионов. Лежит себе на кровати, никого не трогает. Вообще никого…Кроме меня конечно же. Я даже дар речи теряю. Потому что…ну, не дарили мне никогда ничего подобного. Никогда не дарили. А тут сразу вот так. Я его в охапку-то сгрести не могу. Он просто огромный. И девочки тут же охают да ахают сзади.

– Ой ну капец…Светаааа…Ну похвали ты его уже, – улыбается Дина, глядя на меня со стороны, а я не знаю, что ответить. – Смотри как старается. Цветы где-то в лагере загородом раздобыл.

Стыдливо молчу и глаза в пол. Как девочка-припевочка, ей Богу! Записка там ещё лежит и неловко мне просто ужасно от всего этого спектакля.

– Что написал-то хоть? – спрашивает Катя, мечтательно вздохнув, и я хмурюсь, вынимая маленький белоснежный листочек.

«Я настырный. Не говоришь – сам додумаю».

– Ничего, – отвечаю, скомкав её в руке, и иду к урне. Не знаю, как смогу выбросить букет. Рука не поднимется. Жаль цветы. Они очень красивые.

– Давай в вазу поставим…Не выбрасывай, – жалобно просит меня Дина, и я сама мотаю головой.

– Я и не стала бы…Тоже не хочу выбрасывать…

Глава 7. Женя.

Хвала яйцам, Митька у меня всегда на подхвате. Только попросил его купить, он за полтора часа доставил. Красавчик вообще. Жму руку, а там лыба до ушей. Кажись, травля только начинается.

– Ебать ты жених, конечно, – ржёт он, заставляя меня растянуть губы.

– Да бля…Ну не трави меня, а…Пиздец какой-то. Бегает от меня как от волка нахуй, – жалуюсь, на что он у виска крутит.

– Ты это…Слышь. Завязывай. Волк, нахер, нашелся. Присядешь потом, там и мамка моя не отмажет, – говорит он, протягивая мне флягу.

– Да не…Не буду я. Сегодня на спорте, – отвечаю, вздохнув. – Там на хромой кобыле не подъедешь. Вообще никак. Без вариантов…

– М-да…Закешь её хоть. Интересно ж…

– Чё тебе там интересно? Интересуйся там в другой стороне, ага? – говорю и кулаки чешутся. Да ну нахуй. Это же Митяй. Чё за херня вообще? Веду себя просто как отчаявшийся кусок говна.

Он аж реально ржет надо мной без остановки. Хотя ему и жаль походу меня.

– Лан, спасиб тебе, брат. Пойду, пока они на обеде, в комнате оставлю, – прощаюсь с ним и шурую к ней. Захожу и понимаю, что даже в воздухе пахнет её запахом. Особенным таким. Сажусь на подушку и как маньяк прям вдыхаю его повсюду. На тумбочке рамочка стоит с фотографией, где она с мамой со своей. Вдвоем почему-то. Бати рядом нет, хотя она регулярно меня им пугает. Может он там вообще оборотень нахуй. Загрызет и не заметит.

Вздыхаю. И как её, блядь, к себе расположить…Цветы – херня. Не поведется она. Девочка-то умная. Книги вон читает. Небось ещё и отличница, но я и сам – не промах. Вообще у меня в аттестате сто процентов ни одной четверки не будет. Если Митяй пропускает часто, я – нет. Только из-за травмы головы полгода назад. Но это меня нехило так приложили в переулке. Так что…Я ни при чём. Хотя и у Димаса с мозгами проблем нет. Там вообще наоборот клондайк.

Пишу ей записку её же ручкой, которую нахожу в тумбочке и кладу в букет, уходя оттуда прочь. Где наша пропадала?

Пиздую к себе и жду вечера. На реакцию её хоть немного посмотреть. Беру книгу в руки и жадно начинаю читать «Тайное окно» в третий, сука, раз…А там заметочки такие ещё забавные на краях. Карандашом аккуратно. Интересно даже это. Что она там для себя подчеркнула, пока читала. Засыпаю за чтением и охуеваю от того, что мне снится. Нет…Светке лучше в мои сны не заглядывать. Там пиздец какой-то. Надеюсь в штаны во сне не кончу, потому что вид её груди в купальнике сжимает мои яйца по самые «не хочу».

Просыпаюсь от того, что дверь громко хлопает из-за сквозняка. На часах шесть вечера и пацаны говорят, что тренировка в семь начнется. Отлично. Как раз хоть что-то, чтобы отвлечься от этих мыслей, блядь.

До пол девятого как ебанутый по полю ношусь, обучая этих додиков нормальной игре. Да уж…Пиздец они конечно тупорылые. Анатолий Викторович бы им ноги оторвал нахуй.

Ладно, молчу. Для меня вообще не это сейчас важно. Ой, не это…А важно то, как Светка на букет отреагировала. Понравился ли? Хз…Если на дискач не выйдет – притащу её туда сам.

Время ближе к девяти, музыка какая-то начинается, я как порядочная скотина даже рубашку на себя надеваю. А хули бы и нет? Красиво же. На мне всегда рубашки заебись смотрятся.

Спускаюсь вниз, стою пизжу в вожатым. Он, кстати, норм поц. Всего-то на три года меня старше. Пиздим значит и тут откуда не возьмись Никитина ко мне пакли свои тянет. Да так настойчиво, и я начинаю понимать, что либо она ужралась, либо Светка где-то на горизонте. Ну…План же это. Стерва-то Анжелка добрая. Собственница. Уверен, она уже всем тут рассказала, что у нас было и сколько раз. Застолбила ещё по-любому, потому что девчонки остальные молча облизываются и подходить даже боятся. Оборачиваюсь и смотрю на неё недобрым взглядом.

– Чё надо?

– Ничё…Жень…Ну пойдем в комнату, а… – просит она, уставившись на меня своими огромными глазами. Красивая она конечно, я спорить не стану. Но чё-т как-то не…Не вставляет сейчас. Косметика эта, шмотки развратные, губы ещё чуть себе накачала. Нахуя спрашивается? Алкоголем от неё не несёт, а это значит только одно – где-то девочка моя тут ходит и бесит её – кошку драную. Взгляд мой мечется в поиске, и я едва успеваю взглядом Светкину золотую копну зацепить на выходе на улицу…

Глава 8. Света

Вечер наступает быстро. Спускаюсь вниз лишь на секунду, чтобы проветриться на улице, пока другие скачут, как приматы, и всё равно вижу его спину в белой рубашке. Широкую красивую спину, которую обвивают Анжелкины руки. Взгляд уже автоматически ищет его в толпе. Видимо, так бывает. Вот и нашла коса на камень. Свинья везде грязь найдет. И ещё тысяча поговорок, которые и не хочется вспоминать, но они идеально подходят ко всей этой ситуации. Слава Богу, что отстал от меня…Но…в груди неприятно жжёт. Он трогал меня, а теперь трогает её и от этого всё тело иголками покрывается. Мерзость. Ещё и букет этот оставил…Сегодня же выброшу его к чёртовой матери.

Толкаю наушники в уши и иду по вечерней улице, рассматривая корпуса. Напеваю песню себе под нос, думая о своём.

When you were here before

Couldn't look you in the eye

You're just like an angel

Your skin makes me cry

You float like a feather

In a beautiful world

And I wish I was special

You're so fuckin' special

Когда ты была здесь раньше,

Я не мог смотреть тебе в глаза.

Ты подобна ангелу.

Созерцая твой образ, я плáчу.

Ты паришь, как перышко,

В этом прекрасном мире.

Жаль, что я не особенный,

Ты же чертовски особенная.

(с) Radiohead – Creep

В следующем году я хочу пойти на курсы гитары. Просто хочу. Потому что обожаю музыку и всё что с ней связано, в частности старый рок, любой гранж, альтернативу. Я немного умею конечно, но не так, чтобы профессионально, а хотелось бы. Воздух свежий бьёт в лицо, сажусь на лавочку возле медпункта и смотрю куда-то вдаль, пока не слышу скрип наверху.

– Гуляешь? – спрашивает меня Матвей со второго этажа корпуса, и я включаю на «паузу».

– Ага.

– Сильно в нос говорю?

– Да нет…Хотяяя, – задумываюсь и смеюсь, и он тоже улыбается.

– Капец здесь скука смертная. У вас там хоть движняк какой-никакой…

– А тебя что не отпускают?

– Не-а…Ну, вылезти конечно можно, только всё равно вожатые спалят и скажут сюда идти.

– Понятно…Да мне там тоже делать нечего. Скучно, так что я здесь вот хожу…

– Может спуститься к тебе? – спрашивает он, заставив меня впасть в небольшой ступор, пока я голос со стороны не слышу в эту же самую секунду. Грубый такой звонкий и наглый. Отвечает за меня. Я сразу же вздрагиваю, а по телу мурашки табуном скачут.

– Я тебе нахуй спущусь. Ноги все переломаю, блядь, – Женя выходит из тени и смотрит на меня без зазрения совести каким-то злым и в то же время собственническим взглядом. Вообще не понимаю, что у него в голове. С чего он возомнил, что может вот так решать с кем мне общаться, а с кем нет?!

– Ты что следишь за мной? Вообще что ли псих ненормальный?! Иди вон к Анжеле и обнимайся с ней дальше! – истерически выплёвываю, услышав, как Матвей исчезает за створкой окна. Наверное, вообще подумал, что мы оба конченные. И решил не связываться.

– Ай–яй-яй…Это кто ещё следит, Светик… Ревнивая какая, – улыбается Зорин своей гадкой улыбкой и меня тут же в жар бросает. Вот ведь козел, а!

Разворачиваюсь и пытаюсь уйти, но он меня нагоняет естественно, а меня всю трясет от его присутствия.

– Ты не беги, а то упадешь, пупсик, я ж могу и не успеть поймать, – веселится он, перегораживая мне путь, пока я ищу пути отступления.

– Не смешно, Зорин. Отвали от меня!

– Да я и не пытался с тобой шутить, детка. Чё ты смурная такая? Ты к этому дебилу не ходи больше. Я отвечаю, что пробью ему нахуй снова, если ещё раз с тобой увижу.

Глава 9. Женя.

– А ты не командуй! Не следи! Не ходи за мной! И не указывай мне с кем…!

Да ну нахуй. Заебало уже это слушать. Тут же перехватываю красотку свою на ходу и затыкаю рот поцелуем прямо возле какой-то избушки на курьих ножках по пути в главный корпус. Она меня ручками своими в грудину толкает, а мне приходится изощриться, свернувшись перед ней в три погибели, потому что разница между нами аж сорок три, блин, сантиметра, как между Машей и медведем. Толкаю язык между сжатыми губами, а руками заплетаюсь в её золотые волосы, надавливая на затылок чуть сильнее, и чувствую какая она, блядь, вкусная вся. Как торт шоколадно-банановый! И вообще не знаю, почему у меня ассоциации с ней такие вспыхивают. Через минуту уже сдается мне и языком своим водит по моему. Гладко так, нежно. Аккуратно, словно впервые это делает, изучает меня. Глаза закрыты, а ресницы дрожат от удовольствия. Сердце отстукивает в моём. Врала ещё…Не чувствует она ничего. Отстань, Женька, дурень ты эдакий! А сама ручки ещё свои сжимает на моих плечах. Мёд, чес слово! Не могу остановиться целовать её. Хочется ещё и ещё, что аж колени подкашиваются как у сопливой девчонки. Блядь, это же надо так утонуть в человеке, а…Словно я вообще никого не целовал никогда по-настоящему. А вот сейчас страсть мои глаза опаляет. Настолько всё эмоционально рядом с ней. Будто выжимаю на мотике своём по трассе двести сорок. С катушек совсем слетел.

Застываю, уткнувшись в её лоб своим. Дышим оба как ненормальные. Она глаза свои открывает, а там реально мысли не одной. Совсем как заведенная стоит и обмякает в моих руках. Будто я ключик наконец нужный подобрал. Но через несколько секунд я чувствую жесткий шлепок по своему лицу. Горит всё, а приятно пиздец. Одыбала, малышка. Я тут же запястье её перехватываю и на плечо её забрасываю через себя, пока она орать не начинает и бить меня по заднице, по спине, да по всему причитающемуся.

– Отпусти меня! Отпусти, Зорин! Помогите!!!! – проходим мимо вожатых, а они косятся на неё. Она вся красная как помидор, а я так и тащу её хрупкое тельце на себе.

– Профилактические мероприятия. Чтобы старшим не хамила, – шучу я, на что они даже не шевелятся, хотя она уже и перестала кричать, просто послушно висит как спагеттина и ждет, когда я её до комнаты своей дотащу. Переваливаю девчушку обмякшую на свою кровать, и она заваливается на неё, пытаясь встать, но я успеваю сесть рядом и придавить её вплотную, чтобы не рыпалась.

– Значит так…Филиппова. Я тебе популярно скажу и один раз. Запоминай и не щелкай. Увижу тебя с кем-то другим – хана ему. Я серьёзно. Да и ты у меня поцелуем не отделаешься. Поэтому в твоих интересах ходить тихонько и не отсвечивать. Цветы понравились, нет? Говори по-хорошему. А то я могу и силой заставить. Ты просто выбора не оставляешь.

Ноздри её сейчас лопнут реально. Как и капилляры в глазах. Смотрит волком и просто с цепи срывается.

– Да пошёл ты на хер, Зорин! Ненавижу тебя, козёл ты сраный!!! Уро… – малышка не успевает договорить. А я уж думаю…Сама, блядь, доигралась. Злит, злит, да ещё так умело. Зажимаю её под себя и дышать перестает. Руки прибиваю над головой, пока она глаза свои голубые на меня таращит и бурчит что-то в мой полуоткрытый рот. Как пить дать, скоро кусаться начнет. Я во взгляде её читаю.

Губы её целую, удерживая за запястья, а потом сползаю к скулам и шее, отчего она совсем вся как лужица растекается. Слышу дрожь и жалобные всхлипы под собой. Такие, от которых член буквально сейчас дыру в штанах проделает.

– Тебе же нравится…Ты же вся растекаешься… – нежно кусаю за шейку, и она ещё сильнее дрожит и дышит часто-часто, как загнанный в угол зверёк, пока я не имитирую движение у неё между ног. И тут с ней паника какая-то происходит. Она тут же брыкаться начинает, в разные стороны елозит от меня, но как маленькая бабочка может сдвинуть камень? Правильно – никак. Я понимаю, что там, наверное, и поцелуя-то первого никогда не было. Естественно она не спроста вот так дёргается. Но я ничего такого и не собирался с ней делать. Так только…Помучить немного. В конце концов, чем чаще я буду показывать ей, что она моя, тем быстрее она ею и станет, свыкнется. – Тшшшш… Красота моя. Расслабься.

– Зорин, отпусти, – умоляюще смотрит она, но сцепив при этом зубы.

– Нет, пока не отпущу. Ты успокойся для начала. И Анжелку я не трогал. Она сама на мне повисла. Но то, что ты ревнуешь так, мне аж настроение подняло…

– Я тебя не ревную! Отпусти меня уже!

Меня аж смешит вся эта ситуация.

– Скажи мне, я у тебя первый, да? Ты же целуешь меня в ответ… – дышу её кожей и у меня, блядь, мурашки бегут. Пиздец. Приплыли. – Целуешь страстно и горячо, я это вижу. А понять не могу, что в голове твоей. Хочешь меня, но бежишь от меня куда-то с центробежной силой. Я же не кусаюсь, блин. Свет…Я вижу всё.

Она молчит и лишь смотрит на меня своим озёрами, а мне, блядь, утонуть в них просто хочется.

Глава 10. Света.

Что со мной вообще такое?! Этот самодовольный кретин прижимает меня, целует, ворует мои первые, чёрт возьми, поцелуи! А я терплю всё, как глупая овечка! Голос дрожит, руки трясутся в его присутствии. Почему рядом с ним я вся как на иголках, а когда ощущаю запах его тела и плавные движения языка, я вообще проваливаюсь куда-то. Растекаюсь от одного чёрного томного взгляда.

Мне так плохо еще никогда не было. И одновременно хорошо, будто я реально в самом деле хочу его целовать, а это уму непостижимо! Я же…Вообще не такая…Никогда такой не была.

– Я вижу всё, – хрипит он своим взрослым голосом. Почти что шепотом и задевает каждый сантиметр моего внутреннего «я».

Ну вот он, момент «икс». Когда стоит всё ему высказать. Всё, что я о нём знаю. И сделать выводы.

– Потому что я тебе на один раз! – выплевываю, вызвав у него ступор. Я, пожалуй, такую реакцию и не ожидала даже, как и он моих слов, видимо.

– В смысле? – он недоумевающе смотрит на меня, отпуская. – Поясни.

– Потому что такие как ты только и могут что в койку тащить всех подряд, а потом девушки из-за тебя в туалете плачут и соплями умываются, Зорин. Думаешь, мне нужна такая ерунда перед поступлением?!

– Но это вообще не мои проблемы, блин. У меня всё по обоюдке всегда было. И я никого ни к чему не принуждал, понятно? Ничего никому не обещал. А то что они слезы потом лили, к нам с тобой никак не относится. Это вообще, блин, другое, Света, ёпту!

– Что другое, Женя? Что здесь другого?! Ты хочешь то, что не получаешь. Вот и всё. Стоит дать, так ты тут же исчезнешь, как будто тебя и не было. В этом весь смысл!

Не знаю, что со мной, но я хочу правду сказать. И меня бесит, что он меня в это втягивает. Я не хочу стать очередной отметиной на его кровати. Мне это важно. Мне важен первый раз также, как и поцелуй, который он у меня просто-навсего украл!

– Ты меня лучше, чем я сам знаешь или что? – спрашивает он, слезая с меня полностью. – Я думал я доходчиво объяснил, что ты мне нравишься. А тут ты на меня ушат дерьма вылила. Я прямо исчадие ада какое-то в твоих глазах. Ну, покажи, кого я там обманул? Кому отношения обещал или что там еще? Блядь, пиздец. Я же даже трахаться не собирался с тобой. Понимаю, что тебе пятнадцать и всё такое. Я бы нахуй год тебя одну ждал. Только ощущение, что тебе это на хер не надо, да же? Пиздец, блядь, Филиппова. – Женька сползает на край кровати и тупо в ладони свои лбом утыкается. – Иди кароч с миром. Я тебя понял.

Встаю с кровати, а внутри что-то чертыхается. Нервы сейчас прямо как оголенные провода. Я, наверное, его обидела или что… но с другой стороны почему меня должно это беспокоить? Пытаюсь уйти, а ноги не идут. Но и что сказать я не знаю. Поэтому около трех минут мы просто смотрим друг на друга в темноте. И мне кажется, я слышу стук наших сердец. Как нечто монотонное, будто гул по комнате раздается. Звучат мальчишечьи голоса снаружи, и я тут же ухожу, наплевав на всё остальное. К черту. Нам нужно прекратить общение. Раз и навсегда.

Следующие три дня проходят в спокойствии. Нет, я вижу его конечно, но он совершенно не обращает на меня внимания, и я рада, что он перегорел. Потому что мне так комфортно. Я снова вернулась в своё привычное состояние одиночки и тихони. Только вот стоит увидеть, как он говорит с кем-то. Просто говорит с другой девушкой у меня внутри всё переворачивается. Хочется оттащить её за волосы и устроить истерику. И это жалко. Не достойно. Я не могу понять причины такой своей реакции.

Вот Даша из его отряда подходит к нему, вот кладёт ладонь ему на плечо. В глаза заглядывает, кокетничает, а у меня сейчас сердце из грудной клетки вылетит. Почему это происходит со мной из-за него?      ! Он совсем не ведётся на эти жесты. Я не вижу в нём никакого интереса к ним. Отторгает, отдёргивает руку, не смотрит даже. Только понять не могу, почему? Со мной он вёл себя иначе. Его как будто неожиданно переклинило, и он перестал быть тем самым Женей Зориным, которого я видела в школе.

– Зорин, к игре-то готов? – спрашивает инструктор, а я грею уши в стороне. Как влюбленная фанатка.

– Обижаете, Сергей Анатольевич, – улыбается он как лис и на меня свой взгляд поворачивает. Я даже не знаю здороваться ли нам. Вообще не понимаю наши с ним отношения. Но он целовал мои губы. Был внутри моего рта, что уже делает его автоматически самым важным и особенным человеком в этом лагере. Это для меня и странно.

– Давайте мне там. Покажите, как надо, – наставляет он и уходит, а мы так и остаемся в опасной близости друг от друга.

– На игру придешь? – спрашивает он, глядя мне в глаза, и у меня рот от волнения приоткрывается.

– А зачем? Смысл?

– За меня болеть, – отвечает он, сложив руки по карманам. И я знаю, что любая другая от счастья бы из штанов выпрыгнула и была бы уже у него в койке, но это совсем не я.

– Не думаю, Женя, – отвечаю честно и ухожу оттуда. Пусть он лучше сукой меня считает. Пусть найдет себе кого-то, и я переживу это просто… Молча. С гордо поднятой головой.

Возвращаюсь в комнату, а там книжка моя на кровати лежит. Вернул. Уже первый шаг к тому, чтобы мы с ним всё забыли. Беру её в руки и понимаю, что новое что-то дописано везде. Наиболее напряженные моменты, какие-то заметки. Ну зачем мне всё это, Женя?! Зачем?! Знаю я, блин, что ты не тупой. И что с того?!

Сажусь на кровать в отчаянии и девчонки приходят, чтобы переодеться в тёплое на игру. Вечереет, а я просто сижу на кровати, поджав колени и не знаю, куда себя деть.

– Ты как? – спрашивает меня Дина и рядом садится, взяв за руку.

Вздыхаю вместо ответа. Не знаю вообще, что происходит со мной и моими мыслями. Внутри какой-то коллапс.

– Послушай… У меня парня никогда не было. Но нравится мне один из школы… Не знаю даже, я бы от счастья с ума сошла, если бы он внимание на меня обратил… – бормочет она, тяжелым взглядом на меня глядя.

– В том то и дело, Дина. Не хочу я с ума сходить по нему. Это как раз то, чего я до смерти боюсь. Потому что это Женя Зорин. А где Зорин, там слезы и боль. Я видела это, Дина. И не раз, – признаюсь, нахмурившись. Внутри словно черти скачут и трезубцами меня дербанят.

– Но может… Не нравились они ему по-настоящему. Не зря эта Никитина из первого желчью плюется. Да и Дашка, и Алинка. Они же сразу видно, пытаются, а им не удается.

– Потому что с Никитиной он уже спал, с остальными не знаю. Ему так неинтересно… В этом вся игра, Дина. Не хочу я страдать из-за него. Не хочу и не буду, – мотаю головой, сильнее поджимая ноги.

– Спокойно. Никто страдать не будет. Ты права. Не стоит того. Но мы с Катей всё же на игру пойдем… Это интересно, кроме того, там еще Лешка есть Волков. Он Катьке нравится, – улыбается Дина, и я одобрительно киваю. Всё равно одна побыть хочу.

– А я почитаю, – говорю вслед и остаюсь в своей комнате.

Когда время на часах уже около половины восьмого, в корпусе нет ни души. Все вожатые и воспитатели на стадионе, и я думаю, что одна, до тех пор, пока дверь в мою комнату наглым образом не открывается.

– Вы поглядите-ка. Сидит одна. Лохушка, блядь, – произносит своим мерзким голосом Никитина, и я тут же занимаю оборонительную позицию.

– Чего вам? – смотрю на троих девчонок из первого отряда, которые точно не по душам пришли поговорить и по коже холодок пробегает. Не люблю я разборки, как раз поэтому в стороне всегда держусь.