Королева у власти
- -
- 100%
- +
При упоминании Фейт Ник нервно заерзал, но молча ждал, пока король продолжит.
Орлон прошел и встал во главе стола, положив руку на спинку трона и нахмурив лоб, размышляя о чем-то своем.
– Если она, как обычно, будет стоять в форме рядом с другими стражниками, то не сможет вовлечься в происходящее и завоевать доверие придворных. И у нее будет всего несколько встреч, чтобы что-то выведать, – продолжил король, бесцельно теребя перстень на пальце.
– Что же вы для нее приготовили? – спросил Ник, нервничая от ожидания.
Глаза короля снова встретились с его глазами, совершенно черные, более века назад утратившие все оттенки коричневого. Поначалу Ник не придавал этому значения, списав на игру света. Но наряду с цветом глаз он заметил в отце гораздо более глубокие перемены. Он не всегда был таким суровым, непреклонным и безжалостным в своих планах. Но уже так давно нарастил толстую броню из жестокости, что Ник мог объяснить это только последствиями Великих битв, а затем потерей королевы, матери Ника.
– Я хотел узнать, что ты думаешь о том, чтобы вместо этого представить ее как придворную даму.
Действуя инстинктивно, Ник едва не рассмеялся, окрестив идею нелепой, но это было бы крайне неуместно, учитывая то, перед кем он стоял, поэтому он продолжал сохранять невозмутимое выражение лица.
– Она отужинает с нами в первый вечер и очарует придворных, что даст ей возможность общаться с ними вне заседаний и получать дополнительную информацию.
План был хорош, за исключением одной проблемы: Фейт совершенно не умела скрывать свои чувства и мысли. И он вовсе не ожидал от нее «очарования» в присутствии знатных фейри. Одно дело, когда она молча стояла и получала необходимую королю информацию, и совсем другое просить ее лгать и любезничать, одновременно проникая в ничего не подозревающие умы иностранных придворных.
– Прекрасная идея, но боюсь, она недостаточно образована для светской жизни. И она человек. Будет непросто всех обмануть, – осторожно заметил Ник.
– Ты ее обучишь, – ответил король с большим воодушевлением, чем он ожидал, явно наслаждаясь своим блестящим планом. – Это идеальное прикрытие. И мне не нужно напоминать тебе и ей, что ее положение может измениться в любой день, если я так решу.
От Ника не ускользнул намек на угрозу, и ему показалось, что слова адресованы не только главной шпионке. Это зародило в душе легкую тревогу. Знал ли король об их отношениях с Фейт больше, чем показывал?
– Разумеется. Я прослежу, чтобы ее подготовили, а если она что-нибудь задумает, то лично приведу ее к вам в кандалах, – сказал он со всей возможной уверенностью.
Должно быть, это прозвучало убедительно, так как на лице короля расплылась жестокая улыбка:
– Превосходно. Знаю, ты меня не разочаруешь.
Вдруг дверь со скрипом отворилась, и сердце принца замерло, когда на пороге показалась главная шпионка. За ней тянулся сиренево-белый подол изящного платья, пока она с уверенным видом шла вперед, чтобы обратиться к королю. Ник, как обычно, восхитился бы ее красотой в изысканных шелках, если бы не ужас от осознания цели ее визита.
– Мне нужно поговорить с вами, Ваше Величество, – заявила она, и нервы Ника натянулись до предела. Фейт стояла прямо, даже не поклонившись.
Это не осталось незамеченным. Глаза короля сверкнули от знака неуважения.
– Так говори, – произнес он низким голосом, от которого у большинства фейри задрожали бы поджилки.
Ник наблюдал, как поднимается грудь Фейт, когда она сделала глубокий вдох, и приготовился к худшему.
– Я хочу свободно посещать внешний город.
Не вопрос. Не просьба. Да сжалятся над ними духи. Ник осмелился бросить взгляд на отца и заметил, как дернулись его прищуренные глаза.
– Твои желания меня не волнуют, – просто сказал он. – Я не стану рисковать, чтобы ты использовала уловки разума и сбежала от стражи.
– Я провела здесь уже несколько месяцев, выполняла все ваши приказы. И если бы хотела сбежать, то уже давным-давно бы это сделала, – возразила Фейт, и он знал ее достаточно хорошо, чтобы распознать в голосе нотки гнева.
Да помогут им боги.
От такой дерзости у короля приоткрылся рот.
– Может, между собраниями стоит заковать тебя в цепи, девчонка. – Его властность заполняла пространство, когда король и главная шпионка сошлись в смертельной схватке.
Ник не знал, восхищаться ли человеческой девушкой, настолько храброй, чтобы противостоять королю фейри, или отчитать ее за глупость и полное пренебрежение к собственной жизни.
– Вы с самого начала могли заковать меня в цепи, но мое сотрудничество облегчает вам жизнь.
Ник едва устоял на ногах от такого вызова. Даже стражники слегка поежились. И он не был уверен, кто пугает их больше.
Король оставил стул, на который опирался, и медленно направился к ней. Надо отдать ей должное, Фейт не отшатнулась от этой надвигающейся темной силы, а осталась стоять прямо, вздернув подбородок.
Ник не шевелился и затаил дыхание, боясь, что любое вторжение станет катализатором к взрыву этой пары.
– Ты забыла, что жива только благодаря моей милости, девочка. Ты не так уж незаменима, – низко и угрожающе прогремел голос короля.
Фейт шагнула к отцу Ника, и он слегка дернулся, увидев, как ягненок приближается к хищнику, способному покончить с ней одним ударом.
– Разве? – дерзко бросила она, и Ник понял, что если она проживет хотя бы половину своей земной жизни с таким умом – или его отсутствием, – это окажется чудом.
Он заметил, как дрогнула рука отца, когда тот удержался и не схватил свой могучий меч, легендарный Фэрроувский клинок с выгравированным на рукояти грифоном, чтобы прямо здесь покончить с человеком.
– У меня достаточно одаренных Ночных странников, не сильно уступающих тебе. Может, информация и будет поступать медленнее, но не заблуждайся, я без промедлений положу конец твоему жалкому существованию.
Фейт сделала еще один шаг к королю, и, будь прокляты духи, Нику пришлось опереться рукой о стол перед собой, чтобы не броситься через него и не встать между ними.
– Да, знаю. Ваш собственный сын прекрасное тому доказательство, – сказала она, но не отвела глаз от короля. – Но могут ли ваши Странники поставить врагов на колени, даже не коснувшись их? Могут ли одним взглядом сковать их волю? – Она наклонила голову, словно давая королю возможность опровергнуть ее заявления. Боги, у этой женщины были самые крепкие нервы из всех, кого он знал.
Когда король не ответил, она продолжила:
– Возможно, вы нуждаетесь в демонстрации. Капитан свободен для очередного шоу? – Фейт оглядела комнату, и стражники начали переминаться с ноги на ногу, избегая ее взгляда.
– Я убью тебя за одну только наглость, девочка. Не переоценивай свою пользу для меня.
Ник не сомневался, что отец выполнит угрозу. Ему хотелось воззвать к благоразумию Фейт. Было невероятно глупо с ее стороны бросать вызов королю Хай-Фэрроу.
– Мне и так суждено умереть в ваших руках. В конце пожизненного заключения в качестве вашей марионетки или от вашего меча – для меня все едино.
Они стояли лицом к лицу еще долгое время, и тяжесть нарастающего напряжения становилась невыносимой.
К полному потрясению Ника, король уступил первым, хотя ярость все еще кипела в нем, проявляясь в морщинках на лице, когда он отвернулся от главной шпионки и зашагал обратно во главу стола. Некоторое время король молчал, и Нику был знаком этот остекленевший взгляд, словно он мог видеть вертящиеся в голове отца шестеренки.
– Очень хорошо, – спокойным тоном произнес он, отчего Ник задрожал. – Тебе будет позволено выходить за стену.
Фейт слегка расслабилась, явно удивленная.
– Но… в форме и в составе охранного патруля.
При этих словах Ник резко повернул голову к отцу. Король кивнул, довольный своим хитроумным планом:
– Да, это может сработать нам на руку. Ты получишь свободу, а люди будут рады видеть, что одной из них даровали такое великодушное положение в замке. Они станут благодарить своего короля и решат, что их слышат. Ты будешь их голосом. Якобы, – закончил он с лукавой улыбкой.
На лице Фейт читалась ярость от такой цены за маленький глоток свободы. Ей придется лгать своим людям. Король не собирался выслушивать горести и страдания подданных-людей, но ее присутствие там, в королевской униформе, принесет ему благосклонность, в которой он нуждался, чтобы держать их в покое и еще большем послушании.
Казалось, Фейт собиралась возразить, но к счастью, поняла, что не сможет добиться от короля большего, и лишь кивнула.
Отец победоносно ухмыльнулся, но улыбка исчезла, когда он сказал:
– Отлично. А теперь проваливай с моих глаз, пока я не решил, что твои способности не перевешивают высокомерие.
Главная шпионка не медлила и даже не взглянула на Ника, резко повернувшись, и стражники открыли дверь, выпуская ее. Он не принял это близко к сердцу. Как только она исчезла из виду, его тело обмякло, и Ник осознал, что стоял, застыв до боли в мышцах от страха и настороженности с тех пор, как Фейт шагнула в зал.
– Ты должен проинформировать ее о новой роли на предстоящую неделю.
Услышав голос, Ник посмотрел в черные глаза короля.
– Она не заговорит, пока к ней не обратятся. Будет держать язык за зубами и не получит шанса снова подорвать мою репутацию среди придворных, – слова прозвучали как смертельная угроза, и Ник знал, что они относились не только к Фейт, но и к нему. Она станет его проблемой и если переступит черту, наказание понесет он.
Наследный принц с трудом сглотнул, но ответил отцу уверенным понимающим кивком. Хотя знал, что сами духи не смогли бы укротить огонь, который вечно горел в душе Фейт.
Глава 4
Фейт
На следующий день после напряженной встречи с королем Хай-Фэрроу Фейт наслаждалась прогулкой по садам замка в компании Тории, чувствуя, что ее маленькая победа хоть немного облегчила давящий на нее груз. Но условия короля сковывали новыми цепями. Он не шел навстречу без собственной выгоды. Платой за возможность видеть друзей во внешнем городе стало участие в патруле, лживое представление, чтобы заставить людей поверить, что король щедр и заботится об их жизнях, тогда как скорее позволит им всем погибнуть у стен, чем предложит убежище в случае нападения.
Было опасной авантюрой противостоять королю – настолько опасной, что она не была уверена, выберется ли живой. Но все же сорвалась в порыве чистого безрассудства, проклиная последствия, чтобы вернуть себе частичку утраченного голоса.
Морозный воздух пощипывал щеки, пока она медленно шагала по нетронутым каменным дорожкам рядом с девушкой. Хотя прекрасные ухоженные сады не шли ни в какое сравнение с Вечным лесом. Теперь, любуясь природой, Фейт невольно замечала, что трава была более тусклой, цветы не такими пышными, а вода мутной.
Она обнаружила, что скучает по месту, в котором так часто бывала с Ником. Больше всего она скучала по безопасному убежищу, свободному от наблюдателей, где она обретала полную свободу быть собой. Сердце ныло от желания снова пережить те мгновения. Она машинально потянулась под плащ и коснулась золотой подвески в виде звезды.
– От принца, я полагаю? – мелодичный голос Тории вырвал ее из раздумий.
Потребовалось пару секунд, прежде чем Фейт осознала, что та говорит об ожерелье, и покраснела. Отдернув руку, она кивнула:
– Подарок на день рождения.
Подопечная короля тепло улыбнулась.
– Ты ведь знаешь, что владеешь его сердцем? – небрежно произнесла она.
Фейт заметила легкую грусть на нежном смуглом лице Тории, хотя фейри настояла, что между ней и Ником никогда не было романтических отношений, когда Фейт поинтересовалась, чтобы утолить любопытство и обуздать ревность.
– Между нами определенно что-то есть, – согласилась Фейт.
Жизнь при дворе научила Торию мастерски скрывать свои истинные чувства в присутствии высокородных фейри, но Фейт уловила легкие подергивания, выдававшие ее наравне с глазами, которые она отводила в сторону, когда слышала что-то неприятное.
Она добавила:
– Но это те же узы, которые связывают меня с Джейконом и Марлоу.
Губы Тории слегка изогнулись, но не от радости.
– Тебе повезло иметь друзей, которым можно доверять. Жизнь при дворе полна одиночества. Я никогда не знаю, кто из лордов и дам интересуется мной, а не статусом подопечной короля. – На идеальном лбу пролегла морщинка печали.
Фейт почувствовала себя виноватой. Находясь в замке, она, не переставая, жаловалась на свои несчастья и никогда не задумывалась, насколько тяжело живется кому-то вроде Тории, постоянно страдающей от приказов короля. Подопечная, принцесса, у которой на первый взгляд было все: красота, роскошь, благосклонность короля. Фейт подозревала, что никто не осознает, что все это не стоит ничего без жизненных плодов – настоящих близких отношений, возникающих на пути.
– Знаешь, ты всегда найдешь во мне друга, – совершенно серьезно сказала Фейт.
Тория благодарно улыбнулась:
– В тебе что-то есть, Фейт. Не знаю, что именно, но это дает надежду всем нам.
Фейт чуть было не рассмеялась от нелепого комплимента, но один взгляд на решительное лицо Тории стер с губ нервную улыбку. Пытливые карие глаза почти ввели ее в транс, и она осознала, что они стоят на месте.
– Я всего лишь главный шпион деспотичного короля, – сказала Фейт, смущенно отводя взгляд.
– Нет. В тебе есть нечто большее. Не позволяй ему сломить тебя.
С момента их первого разговора на балконе, когда судьба Фейт оказалась в руках короля, она узнала, что Тория не была простой, любезной дамой, какой выставляла себя перед всеми остальными. Нет – за невинной красотой скрывалась свирепая воительница, которая не склонится ни перед кем и сделает все, чтобы вернуть свое королевство и отомстить за родителей. Ей еще предстояло рассказать Фейт о тех темных днях больше века назад, когда ее родное королевство завоевали, а семью жестоко убили, и о том, как ей удалось добраться до Хай-Фэрроу в поисках убежища. Сама Фейт не выпытывала историю, которая мучала девушку даже спустя столько лет.
Она прочистила горло и взяла Торию под руку, чтобы продолжить неспешную прогулку.
– Расскажи еще о Фенстеде, – попросила она, чтобы отвлечь разговор от себя.
Тория просияла при упоминании дома и начала захватывающее описание красивых земель и замечательных людей. Это было аграрное королевство с множеством холмов и лесов, что делало их эмблему оленя еще более подходящей. Лицо девушки озарилось светом и воодушевлением, когда она рассказывала о своем народе и родине.
– Надеюсь, однажды ты сможешь увидеть все это своими глазами, – энергично сказала она.
Фейт слабо улыбнулась, но даже в глазах Тории промелькнуло уныние, прогоняя иллюзии. Будучи смертной, она вряд ли доживет до того дня, когда принцесса вернет себе королевство и трон.
Прежде она никогда не мечтала о большем количестве лет, чем было отведено ее человеческому телу. Но сейчас, имея двух друзей, которые останутся молодыми, в то время как она поседеет и ослабнет, мысль о разлуке с ними наполняла душу ужасом. Она упустит столько всего из жизни Ника и Тории из-за жестокого течения времени.
Заметив ее огорчение, девушка толкнула ее в плечо:
– Посмотри на это.
Фейт проследила, как Тория скользнула к скинувшим листву унылым кустам и подняла к веткам изящную руку. Прямо под кончиками ее пальцев от изогнутых мертвых веток отделился светящийся зеленый стебель, на котором пышно расцвела безупречно белая роза. Тория сорвала ее с мрачного кустарника и протянула Фейт, которая с благоговением взяла цветок без шипов.
Тория обладала удивительной магией стихий и повелевала воздухом, а также унаследовала часть дара от мамы флоракинетика и могла легко управлять природой.
– Я поменялась бы с тобой способностями, даже не раздумывая, – призналась Фейт, восхищаясь совершенным цветком.
– На контроль разума? По рукам.
Фейт усмехнулась, и они снова взялись за руки, чтобы продолжить прогулку по саду.
Они медленно шагали, болтая о пустяках, пока солнце не начало садиться за белоснежное здание, бросая последние лучи с наступлением сумерек, приветствующих ночь. Воздух стал холодным, и Фейт удивилась, как много времени прошло. Она была рада отвлечься от повседневных забот. Именно этой беззаботности ей так не хватало вдали от своей светловолосой подруги, оставшейся за стеной.
Когда они вернулись внутрь и согрелись, Фейт объявила:
– Я должна идти, сегодня ночью выхожу за стену с патрулем.
Она не теряла времени и точно выяснила расписание дневных и ночных патрулей, пользуясь первой возможностью, чтобы снова увидеть дом. Она также отметила, кто именно состоял в патрулях. Некоторые стражники относились к ней дружелюбнее других, а у нее были планы отделиться и навестить друзей.
– Могу я пойти? – спросила Тория, засияв от предвкушения.
Фейт подняла брови при виде рвения девушки, не ожидая, что ей интересен мрачный город.
– Пожалуйста. Мне почти не удается выходить за стену.
Было абсурдным просить у нее разрешения. Фейт даже почувствовала себя глупо, не зная, что ответить, так как не имела права указывать принцессе, что делать.
Она возненавидела себя за эту мысль и поморщилась, когда сказала:
– Ты уверена, что король не будет против?
Подопечная только отмахнулась:
– Он не мой стражник. Да и едва ли интересуется тем, где я нахожусь.
Фейт не знала, какие именно отношения между подопечной и королем и почему такой бессердечный мужчина, как Орлон, не только предложил убежище чужой принцессе, но даровал ей статус воспитанницы, чтобы всегда держать рядом с собой. Возможно, король Хай-Фэрроу был не так прост, как она думала.
– Ну, мне нужно переодеться в форму, – неохотно согласилась она. – Встретимся в моих покоях через час?
Тория взвизгнула от радости, энергично кивнув, прежде чем резко развернулась и почти вприпрыжку помчалась в свои покои.
Фейт стояла в тишине коридора, пока девушка не скрылась из виду. Она слегка опасалась, что разрешение присоединиться к ней поставит под угрозу соглашение о свободе. Но кто она такая – и король, если уж на то пошло, – чтобы указывать взрослой девушке-фейри, королевской особе, куда можно и куда нельзя ходить?
Застегивая последнюю пуговицу на жакете униформы, Фейт была сама не своя от волнения и возбуждения при мысли о том, что снова увидит свою причудливую маленькую хижину. Покои в замке были роскошными, и она не жаловалась на простор и удобную мебель, но все же не сразу привыкла к большой мягкой кровати и странным образом скучала по тесному, неудобному деревянному домику, который прежде делила с Джейконом. Особенно по его успокаивающему дыханию по ночам и тихому похрапыванию, так что первые пару недель мучилась от бессонницы, привыкая к необычной тишине пустых комнат.
Посмотрев в большое зеркало на свою униформу королевских оттенков, Фейт почувствовала себя глупо, нервничая перед встречей с друзьями. Что они подумают о ней, марширующей в составе патруля, словно она гордится службой демону с короной?
Прежде чем она собралась с духом, чтобы уйти, раздался стук в дверь. Фейт откликнулась и удивилась, когда вместо одного гостя увидела в зеркале двоих входящих. Она резко развернулась, подняв брови при виде Ника, тоже одетого в форму королевской гвардии, и уже собиралась спросить, что он здесь делает, когда Тория начала.
– Мы встретились в коридоре, и я рассказала о сегодняшней ночи. Он настоял, что тоже пойдет, – смущенно пояснила она.
Фейт скрестила руки:
– Я думала, тебе нельзя показываться за стенами города? – Она изогнула бровь, вспоминая его оправдание их тайным встречам во внешнем городе. Если бы она только знала тогда, какова истинная причина его скрытности.
– Я пойду не как принц. Насколько известно моему отцу, Виксон все еще на патрулировании, а мне просто нездоровится. – Он озорно улыбнулся: – Не ты одна скучаешь по простоте внешнего города. От долгого пребывания в замке может развиться клаустрофобия.
Хоть он и шутил, Фейт знала, что Ник настаивал на своем присутствии, только чтобы присматривать за ней и Торией. Она заметила, что его излишняя заботливость распространялась и на принцессу. Иногда при взгляде на Торию, замечала девушка или нет, в глазах Ника появлялась особая глубина, отчего в душу Фейт закрадывалась печаль, но она всегда прогоняла это отвратительное щемящее чувство.
– Значит, ты заплатил Виксону за свое прикрытие, – подытожила она. Его ответной ухмылки было достаточно. Фейт фыркнула: – Ты определенно использовал этот трюк прежде. По крайней мере, теперь я знаю, как ты оказался у костров на летнем солнцестоянии. – Она бросила на него шутливый обвиняющий взгляд, тогда как губы Тории приоткрылись от удивления. Очевидно, принц оказался гораздо более хитрым и скрытным, чем думала его ближайшая подруга.
Ник многим рисковал, отправляясь в человеческий город и оставаясь незамеченным. Фейт понимала, что он скрывал свои вылазки от Тории, так как не хотел впутывать и ее на случай, если его поймают.
Фейт не смогла сдержать улыбку при виде выражения его лица.
– Это было особенно трудно. Пришлось придумать идеальное оправдание, чтобы пропустить бал солнцестояния здесь, во дворце, и отделаться от любой компании. – Он беззаботно ухмыльнулся девушке-фейри, щеки которой порозовели, и она быстро отвела взгляд.
– Там нет ничего интересного. Не знаю, почему вы двое так хотите пойти. – Фейт схватила свой темно-синий плащ с застежкой в виде королевского грифона на плече – дополнение к ее тюремной одежде.
– Приключение создаешь ты сам, Фейт, – съязвил Ник.
Закатив глаза, она ответила наигранным энтузиазмом, промаршировав мимо них к двери.
– Тогда нас ждет великое путешествие во внешний город.
Они встретились с еще двумя патрульными, Каясом и Тресом, у выхода для прислуги. При виде принца и воспитанницы короля оба стража побледнели.
– Не шумите. И вперед, – скомандовал Ник, не оставляя места возражениям.
Они оба помедлили, очевидно, обдумывая наказание, если королю станет известно о новых членах их патруля. Но, взглянув на суровое лицо принца, тут же кивнули.
Ник уже продумал, как они с Торией незаметно пройдут мимо других стражников: через подземные лабиринты. Фейт содрогнулась при воспоминании о темных, мрачных переходах, по которым однажды отважилась пройти – когда вместе с Джейконом неудачно попыталась проникнуть в замок и спасти жизнь Марлоу. Она хотела дать себе пощечину за дерзкий план, который привел ее на службу к владыке преисподней.
Ник и Тория накинули капюшоны и низко склонили головы, шагая немного позади патрульных. Как только патруль миновал боковые ворота, они вдвоем свернули с дороги, чтобы воспользоваться тайным маршрутом, договорившись встретиться в безопасном внешнем городе.
Фейт держалась ближе к Каясу, сворачивая на главную улицу, ведущую из города. Только сейчас она почувствовала неподдельную тревогу и машинально поправила застежку плаща, ни на секунду не забывая о форме королевского синего цвета. Учитывая ее округлые уши, она чувствовала себя так, словно белоснежные стены замка все еще давят на нее.
Они шагали по улицам внутреннего города, и Фейт была благодарна за молчание. В горле пересохло, когда она вытянула шею, чтобы оценить размеры устрашающе высоких зданий. Она всегда восхищалась сверкающим городом только издалека и никогда бы не подумала, что будет вот так непринужденно прогуливаться по гладким дорожкам. Благоговейный трепет на мгновение притупил нервы. В отличие от ухабистых, мощенных булыжником улиц человеческого города, дорога здесь была ровной и чистой. Ей даже показалось, что она скользит.
Время от времени ей приходилось ускорять шаг и догонять стражников, когда она останавливалась, чтобы полюбоваться изумительной красотой. Фейт старалась не обращать внимания на нескольких фейри, мимо которых они проходили, но любопытство взяло верх, и она чувствовала жуткую неуверенность всякий раз, когда ловила их хмурые взгляды, полные недоумения и отвращения. Она чувствовала себя ужасно неловко и хотела избавиться от синего наряда и провалиться сквозь землю.
Фейт заметила мерцающие лазурные огоньки, танцующие в богато украшенных белых чашах, парящих вдоль стен зданий, – именно их она нашла необъяснимо притягательными, когда впервые увидела неясный цвет огня несколько месяцев назад. Она повернула голову к Каясу:
– Почему огонь горит синим?
Он посмотрел на чаши.
– Мастера огня, – сказал он, словно это и так было очевидно. – Они создают пламя, которое греет, но не нуждается в дереве или угле. И не разгорается без их приказа.
Фейт с любопытством посмотрела на вечное пламя, призванное теми, кому даровано управление огнем. Она поражалась каждому новому дару, о котором узнавала, и задумалась, сколько еще на свете различных способностей. Она чувствовала себя чужой в этом городе магии и совершенной архитектуры. Краска не потускнела, не было ни выброшенных ящиков и вообще ничего лишнего на безукоризненно чистых дорожках. Вид был прекрасным… но неестественным.