- -
- 100%
- +
Глава
– Двадцать девять, – через силу, медленно, на выдохе.
– Тридцать, – отчуждённо, складывая цифры в числа, отсчитывает знакомый, но уже почти неузнаваемый голос в голове.
Всё, остановился.
Следующий шаг уже немыслим. Теперь можно, захлёбываясь, но сдерживая волевым усилием жадное желание дышать, сделать тридцать вдохов.
Остановился, опершись ледорубом на склон, разглядываю небо, снежные надувы и туманную даль. Далеко внизу всё затянуто облаками, следы, мои предыдущие тридцать шагов, размывает позёмок, скрывая пройденный путь. Идти и стоять на склоне под сорок пять градусов наклона, та ещё затея. Там, где ботинок с кошкой проваливается в фирн, можно устроиться на наклонной поверхности почти надёжно.
Дышу, сознание проясняется, вдохи уже медленнее и полнее.
Мухи, мелькающие перед глазами, преображаются в крупинки снега, летящие прямо в лицо. Поворачиваюсь щекой к ветру- так легче дышать. Вслушиваюсь в усталость всего тела целую вечность и, с неудовольствием, слышу в голове свой счёт: «Двадцать девять, тридцать…». Голос возвращает в реальность.
Хочется сделать ещё один вдох, но теперь обязательно нужно напрячь вялую ногу и сделать первый шаг- первый шаг из тридцати последующих.
Иду.
Сколько шагов ещё нужно сделать - неизвестно. Каждый раз после привала, вприсядку или стоя на склоне, нога откликается к шагу вперёд всё не охотнее. Ну и чёрт с ней, боли нет и ладно.
Была ещё печаль прислушиваться к её мнению: «Шагай, говорю!». Да и куда она денется с тропы от меня? Шагнёт, милая! А за ней и вторая подтянется.
Надо идти.
Первый шаг… второй… третий...
Дыхание сразу сбивается с ускорением, как будто не было привала на склоне, как будто лёгкие не провентилированы основательно, в глаза набегает мутность.
Всё так. На склоне, на высоте пяти километров, для полного восстановления дыхания нужно очень долго лежать. Но мне обязательно нужно идти туда, где почти невидимый в позёмке призрак тропы, огибая склон высящейся справа восточной вершины, выведет меня на «седловину». А значит нужно продолжать передвигать ноги и, покоящееся на них тело, сильно потяжелевшее за пять последних часов. Двигаться вперёд, со ставшим очень неудобным и тяжёлым рюкзаком с массой в два с чем-то килограмма.
На часах девять утра.
Конечная цель маршрута должна быть достигнута до полудня, в противном случае с любого места минутная стрелка неумолимо повернёт меня назад, в лагерь. Корректировке это не подлежит, решение принято там, где сознание полновесно и ясно.
Где весь массив по тактике и стратегии движения продуман до этой минуты; там, где тепло и кислород в человеческой норме не нужно выгрызать по капле из ветра. Здесь и далее принимать решения на эту тему запрещено себе жёстко. Какие-никакие мелочи ещё можно обдумать, но этот принципиальный рубеж изменён быть не может.
Рассчитывать только на себя - привычка с детства и она не предполагает надеяться на помощь и участие. И уже, в случае чего, честно, никого не жду.
Так было всегда и теперь всё будет как будет.
Ветер всё усиливается, выдувая из меня остатки тепла, ноги мёрзнут сильнее и сильнее. Особенно стопы и пальцы. Снаряжение, собранное с миру по нитке, как оказалось, имеет ценность суконной тряпки, и понижения температуры ещё ниже может не выдержать. Тогда тот же резкий разворот, как и «по контрольному времени», на сто восемьдесят градусов вокруг висящего на плечах рюкзака, и в путь назад, что тоже было решено жёстко внизу, в относительном тепле и сытости. Изменению не подлежит.
С сознанием в условиях кислородного голодания шутки плохи, тем более угасающего. Да, плюсом ещё и нахождение здесь без надлежащей для этой местности акклиматизации, впервые в жизни перешагнув рубеж в три тысячи метров. Именно с этого рубежа в данной местности приходит в гости, не выгонишь, липкая, душная и неумолимая горная болезнь. Выше трёх километров я уже сутки, после бессонной ночи, в пути уже семь часов. Сколько идти ещё неизвестно, но рассчитываю идти вперёд не больше трёх часов, до рубежа возврата, установленного на выходе на склон моим рационализмом в компании с просчитанным авантюризмом, пропитанными всем багажом знаний. Осталось идти вперёд всего три часа и потом неизвестно сколько назад, в лагерь, где есть тёплое питьё, нет ветра, сильного холода и есть много кислорода в составе воздуха, а не несколько молекул, норовящих пролететь мимо рта, как тут.
Сюда, где ветер выматывает душу и холод проникает в каждую клетку, нужно прийти уже замёрзшим, уставшим и голодным с различными по «красоте» и интенсивности болями. Только тогда все неудобства уже не станут сильно мешать… ты ведь их уже все испытываешь и успел к ним приспособиться.
С этим было всё в порядке- я замёрз ещё на равнине, но кое что появилось впервые и приходится входить во вкус. Прислушиваться, ощупывать и привыкать жить и идти с этим к цели.
Отдышался положенное. Даю команду ноге. Диспута между ними, какая сделает первый шаг, не слышу, видать заранее договорились - мы дружная команда!
Иду.
– И что же ты тут делаешь, задыхаясь и с трудом переставляя ноги? - закономерно спрашиваю я себя. И вы, ухмыляясь, повторите вопрос, уточняя, взглянете на календарь, где флажок стоит против августа и на дворе знойное лето, по лбу стекает бисерина пота и шорты овевает тёплый, ласковый ветерок, вдогонку приправив в вопрос: «Что ты там забыл, придурок?»
Характеристика точна, как никогда и это бесспорно.
Но, позвольте пару слов, тех слов, которыми сам себе объясняю своё не столь умное, если глядеть со стороны, поведение - я отвечаю себе и вам: «Что же я здесь делаю?»
– Я здесь живу жизнь. Именно такая моя жизнь - такая, какая есть здесь, и другой сейчас мне не нужно.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.