Целитель Императора. Переселение душ и запретная магия

Глава 3. Мастер по ядам

Сяо Мин ушёл, и его шаги затихли где-то за поворотом. Сяо Фэнь проводила его взглядом, потом развернулась и направилась в свои покои.

— Минь Ра, подойди, пожалуйста!

В комнату тут же впорхнула невысокая девушка лет семнадцати — быстрая и бесшумная, как тень.

— Да, Ваше Величество! Чего изволите?

— Попроси евнуха По срочно передать это письмо императору. Скажи, что оно от меня. — Она вложила сложенный листок в руки служанки. — Немедленно.

— Будет сделано!

Девушка исчезла так же стремительно, как появилась. Сяо Фэнь задула светильник и легла спать.

* * *

Тем временем в резиденции императора было неожиданно людно для столь позднего часа.

Королева-мать Шэнь Су сидела напротив Ван Лао за столом, накрытым с подчёркнутой щедростью — горячие блюда, фрукты, холодный травяной напиток со льдом, поданный в отдельном кувшине. Всё это великолепие предназначалось ей, и она прекрасно это знала.

Шэнь Су была женщиной, умевшей носить своё положение как украшение — с достоинством, которое не требовало доказательств. Когда-то наложница, теперь вдовствующая императрица. Путь был непростым, и каждый его шаг оставил след в её взгляде — внимательном, чуть прохладном, никогда не расслабленном до конца. Рядом с ней, в этом самом дворце, рос её сын — Ван Мо, двадцати двух лет, на год моложе самого императора. Тот факт, что между братьями пролегала всего лишь одна зима, при дворе предпочитали не обсуждать вслух.

— Прошу вас составить мне компанию, королева-мать, — произнёс Ван Лао с учтивым поклоном.

— Не нужно церемоний. — Она окинула стол взглядом. — Зачем ты позвал меня в такой час?

— До меня дошли слухи, что королева-мать отказывается принимать пищу — в знак несогласия с моим браком. Якобы этот союз слишком явно укрепляет моё положение в глазах народа. — Он наполнил её кубок. — Осмелюсь спросить: чем вам не угоден этот брак?

Шэнь Су неторопливо расправила рукав.

— Вы пошли на этот шаг от безысходности — опираясь на талант девушки и влияние её семьи. — Голос её был ровен, почти любезен. — Вы понимаете, что теперь у вас не осталось козырей? Если с ней что-нибудь случится — народ ополчится против вас с удвоенной яростью. Вы сами надели себе петлю на шею, назвав её своей защитой.

— Вы мне угрожаете?

— Как я посмею. — Лёгкая улыбка. — Я лишь говорю то, что вижу. Этот поступок не прибавляет вам величия. Вы так и останетесь императором, правящим из страха, а не из силы.

Ван Лао позволил тени гнева промелькнуть на лице — ровно столько, сколько нужно — и тут же убрал её. Улыбнулся.

— Я вас услышал. А теперь прошу к столу.

В этот момент дверь распахнулась и в комнату стремительно вошёл евнух По. Он поклонился, рассыпался в извинениях и протянул императору сложенный листок.

— Что же такого стряслось, что тебя отвлекают в неурочный час? — с лёгким сарказмом осведомилась Шэнь Су, уже протянув руку к палочкам для еды.

Ван Лао развернул письмо. Прочёл. Лицо его не изменилось — почти. Только что-то в глазах стало острее.

Он поднялся. Одним движением убрал палочки из руки королевы — прежде чем та успела удивиться.

— Прошу меня извинить, королева-мать. Наш ужин откладывается. До меня дошли сведения, что еда отравлена. Кто-то желал вам зла.

— Что за вздор! — Она отдёрнула руку. — Слухи? Им можно верить?

— Стража! — Ван Лао повернулся к евнуху. — Немедленно позовите мастера по ядам.

Он ещё раз перечитал письмо и добавил тише, почти себе:

— Это от моей жены. Думаю, её словами пренебрегать не стоит.

Шэнь Су молчала. Впервые за вечер в её взгляде мелькнула не холодная уверенность, а что-то другое.

— Кому же понадобилась моя смерть? — спросила она.

— Тому, кто хочет возложить её на меня, — ответил Ван Лао просто.

Вскоре явился мастер по ядам — пожилой мужчина лет пятидесяти, с натруженными руками и взглядом человека, которого давно уже ничем не удивить. Осмотрев стол, он задержался над кубком с колотым льдом для напитка королевы. Молчал. Потом огласил вердикт: в кубиках льда обнаружен смертельный яд.

Той же ночью Ван Лао отдал приказ министерству безопасности начать расследование. К утру выяснилось, что служанка, накрывавшая стол, найдена мёртвой — в подсобке дворцовой кухни.

Перед сном Ван Лао велел узнать, можно ли навестить императрицу. Слуга вернулся с ответом: госпожа давно уже спит. Он решил поговорить с ней утром.

Но сон в эту ночь не шёл. Он лежал в темноте и смотрел в потолок, и мысли упрямо возвращались к одному.

Я думал — шарлатанка. Думал, это просто слова. Пауза. Тогда почему я ей поверил?

Ответа не было. Ближе к рассвету он всё же уснул.

* * *

Утро Ван Лао начал без промедлений.

Он вошёл в покои Сяо Фэнь без предупреждения — уверенно, как человек, привыкший к тому, что двери перед ним открываются сами. Она сидела у зеркала и расчёсывала волосы. Не вздрогнула. Даже не обернулась.

— Доброе утро, госпожа Фэнь. Прошу простить за ранний визит.

— Так не терпится узнать, кто за этим стоит? — спросила она, на миг скользнув по нему взглядом в зеркале.

— Полагаю, вам известно.

— Хмм. — Она неспешно провела гребнем от корней до кончиков. — Вместо того чтобы справиться о моём самочувствии после той ночи, ты явился сюда лишь тогда, когда я тебя прикрыла. Хорошо хоть, что мой братец остался рядом и залечил синяки, которые ты же мне и оставил.

Ван Лао стоял. Что ответить — не знал. Что-то похожее на стыд шевельнулось внутри, но наружу он его не выпустил.

— Можешь не стараться, — продолжила она, не меняя ни тона, ни темпа. — Я не знаю, кто это устроил. Я видела лишь служанку и человека в чёрном с закрытым лицом.

Она воткнула последнюю шпильку, поднялась и двинулась к выходу. Проходя мимо него, бросила через плечо:

— Мой дар несовершенен. Я вижу события — как представление на сцене. Слышу слова. Но я не вижу, что скрывается за масками. Не знаю истинных намерений.

— Благодарю тебя, — сказал вдруг Ван Лао. Негромко. Он отвесил ей глубокий поклон — без сарказма, без оговорок. — Искренне.

Она остановилась в дверях.

— Не рассчитывай на это постоянно. Выживай в своём дворце сам.

— Могу ли я как-нибудь отблагодарить тебя?

Внутри у неё что-то щёлкнуло — как замок, которого давно ждали. Она обернулась, и на губах её появилась улыбка — спокойная, чуть лукавая, улыбка человека, который знает, чем закончится разговор.

— Через пару недель организуй нашу тайную вылазку в город. Вдвоём. Мне нужно тебе кое-что показать.

— Но… — начал было Ван Лао.

Она подняла руку — коротким, исчерпывающим жестом.

Он замолчал.

— Хорошо, — сказал он.

Когда он покинул её покои и оказался в пустом коридоре, в голове у него было непривычно тихо — и эта тишина почему-то беспокоила больше, чем любой шум.

Никому ещё не удавалось вот так управлять мной. Он шёл и думал. В день свадьбы она казалась другим человеком. Словно там был кто-то другой.

От этой мысли по спине прошёл едва уловимый холодок.

Итак. Нужно созвать совет.

Он прибавил шаг.

* * *

Дворцовый сад просыпался медленно. Утренний туман ещё не успел рассеяться, и очертания деревьев казались нарисованными тушью на промокшей бумаге. Сяо Фэнь шла вдоль дорожки, не торопясь, позволяя прохладе касаться лица.

Сад располагался в километре от её покоев. Здесь было тихо — только ручей говорил сам с собой под небольшим изогнутым мостом, а лотосы на воде ещё не открылись. На мосту стоял юноша. Он глядел на воду с видом человека, который пришёл сюда не за красотой пейзажа, а за возможностью побыть наедине с какой-то тяжёлой мыслью.

Сяо Фэнь остановилась рядом.

— Хороший день, ты не находишь?

Юноша обернулся. Мысли, что держали его, нехотя отступили. Он поклонился.

— Госпожа императрица. Приветствую вас.

Лицо его было молодым — открытым, почти мальчишеским, — но в линии плеч угадывалось что-то напряжённое, как у человека, привыкшего чуть больше, чем нужно, доказывать своё право стоять там, где он стоит.

— Я — Ван Мо. Сын королевы-матери Шэнь Су. — Он снова поклонился, на этот раз глубже. — Позвольте выразить вам мою глубокую признательность за спасение матери.

Ван Мо. Сяо Фэнь мысленно отметила это. Сын наложницы, возведённой в ранг вдовствующей императрицы. Моложе Ван Лао на год — один год, одна зима, — а сколько всего умещается в этом промежутке: другая мать, другой статус, другое будущее. Он смотрел на неё открыто и, пожалуй, слишком внимательно для юноши, который только что познакомился с собеседником.

— Не стоит благодарностей. Я действую в своих интересах.

— И каковы же они — ваши интересы, госпожа?

— Я хочу видеть жизнь в глазах людей. — Она облокотилась на перила моста и посмотрела на воду. — Радость, смущение, страх, счастье. Я жажду их всех.

— Какая же эмоция вам дороже всего?

— Страсть и смущение. — Она чуть повернула голову. — А у тебя?

Он помолчал.

— Наверное, то ощущение, когда берёшь верх над сильным противником.

— Вот как. — Она смотрела на него без осуждения — просто смотрела. — Именно поэтому ты переманиваешь к себе всё больше людей? Хочешь победить императора?

Что-то в его лице дрогнуло — совсем немного.

— В этом я ему не уступаю, — сказал он ровно. — Но я хотел бы, чтобы он относился ко мне как к настоящему противнику. А не как к тому, кого можно не замечать.

Сяо Фэнь улыбнулась — не насмешливо, но с каким-то тихим знанием.

— Желаю тебе поскорее повзрослеть, господин Ван Мо.

Она отошла от перил и двинулась дальше по дорожке, оставив его стоять над ручьём с её словами и своими мыслями.

* * *

Тем временем Сяо Мин сидел на занятии по основам медицины с таким сосредоточенным видом, что его сосед Сань Хо не выдержал и прыснул в кулак.

— Ух, Сяо Мин! Ты что, собрался стать придворным лекарем прямо сегодня? Расслабься, брат, это не поединок.

Сяо Мин покосился на него и невольно улыбнулся.

— Итак! — объявил учитель, откладывая свитки в сторону. — Раз вам наскучила теория — проверим, чего она стоит. Немного практики.

Из-под стола он извлёк чашку с прозрачной жидкостью и пустил её по рядам. Задание было простым и при этом почти невыполнимым: определить состав.

Большинство учеников нахмурились, понюхали, пожали плечами. Когда очередь дошла до Сяо Мина, он взял чашку, поднёс к свету, долго смотрел — и сказал:

— На первый взгляд — обычная вода. Но если смотреть на просвет, можно различить мельчайшие взвешенные частицы. Это «яд ста демонов» — вещество, производимое в глубинах Санчуаньского леса на юго-востоке империи. Его получают путём смешивания ядов ста растений, которые в народе называют демонами того леса.

В классе стало тише. Учитель оживился.

— И как же его нейтрализовать?

— Полного исцеления на сегодняшний день не существует. Но есть способ замедлить его действие на несколько дней — если принять средство в первые два часа после отравления. После этого срока яд действует мгновенно.

Учитель помолчал, глядя на него с выражением, которое Сяо Мин не сразу сумел опознать как удовлетворение.

— Неплохо. Весьма неплохо. — Он сложил руки. — Сяо Мин, ты зачислен на особое направление, учреждённое недавно по указу императора: изучение ядов и методов их нейтрализации. Один день в неделю — с учётом твоей службы в войске. Тебя определят учеником к мастеру по ядам. Отличишься — получишь награду.

— Благодарю, учитель! — Сяо Мин поклонился, и что-то тёплое поднялось у него в груди.

— Ого! — Сань Хо толкнул его локтем, не скрывая восхищения, смешанного с лёгкой издёвкой. — Сяо Мин, а ты и вправду хорош. Не сможешь держать меч — просто всех отравишь. Беспроигрышная стратегия.

— Неужели всё настолько плохо у меня с мечом? — притворно обиделся Сяо Мин.

— Нуу… — Сань Хо покачал головой с видом человека, тщательно взвешивающего слова. — Разница есть. Хотя, возможно, это просто мои предрассудки — я в медицине не силён.

Сяо Мин повёл плечом, и они отправились в столовую.

Глава 4. Встреча

Утро в казарме начиналось одинаково: грохот деревянных ставней, недовольное бурчание Сы Чжуя и неизменно бодрый голос Тан Буна, который, судя по всему, просыпался раньше всех и считал своим долгом об этом сообщить.

Сяо Мин лежал на спине и смотрел в потолок, мысленно проговаривая технику, которую они с сестрой разбирали вчера по свитку. Тело ещё помнило вчерашние круги по плацу — ныло в плечах, тянуло в голенях — но голова была на удивление ясной.

— Сяо Мин, — позвал Тан Бун, присаживаясь на край своей циновки. Голос у него был такой, каким обычно предваряют новость не слишком приятную. — Ты слышал, что ночью нашли ещё одного?