Потерянный нулевой

– Привет. Ты выглядишь просто сногсшибательно – сказал ей я, смотря в её глаза.

– Ого, спасибо – и мы с ней обнялись. Я сразу почувствовал, как немного трясётся моя душа, но не настолько, как это было раньше.

– Пойдём внутрь. Выберем, что будем кушать там.

– Хорошо, пошли.

Мы там были минут двадцать. Взяли батоны, колбасы, чипсы, газировку и тому подобную вредную пищу. Нам, парням, дали по пакету, потому что мы сильные, и мы пошли в парк. По дороге мы слушали разную музыку, уговаривали друга включить нашу любимую, но он, почему то отказывался. Разговаривали на самые разные темы: кто-то звал на дачу, кто говорил о вреде и пользе алкоголя. Я тоже разговаривал со своим другом, только об видеоиграх, но я ещё мельком поглядывал на А. Она и вправду стала выглядеть более взрослой, но её манеры остались. Она так же иногда подпрыгивала, а на месте спокойно устоять не могла и постоянно пританцовывала. Я даже ухватил её эту привычку. Она начала использовать яркий макияж, яркую помаду, тени, рисовать стрелки. На ней это не выглядело вульгарно, а прибавляло зрелости и привлекательной яркости. Всё-таки у меня осталось внутри что-то с того времени, когда она была ближе ко мне.

И вот мы дошли. Наш отряд недоумков, тунеядцев прошёл к полю в парке, где сидело кучу людей: от маленьких до больших, от просто скучающих на солнце до бегающих в подвижных играх или занимающихся йогой. Вот и мы нашли своё место под солнцем возле горки. Кто чем только занимался: кто танцевал, кто уплетал бутерброды, кто играл с футбольным старым мячом, который я принёс из дома. Мы же, в лице А., её трёх подруг, моего одноклассника Даниила и, собственно говоря, меня, играли в карты. Я играл хорошо в них и проигрывал только тогда, когда карта ложится плохо или когда раздающий подмешивает их. Первой вышла А., потом её подруги. И вот я остался один на один с Даниилом. Предвкушал себе эту долгую битву, потому что у нас были огромные веера. Но он откровенно сдался и брал все мои карты, когда мог их побить и устранить меня. Я бы так не сделал, потому что победить пытался всегда.

Позже к танцам присоединился и я. Вообще почти все присоединились, кроме трёх человек. Я двигался как в конвульсиях и пытался всячески привлечь внимание. Зачем? Да я сам не знаю. Захотелось. И мы так проели, протанцевали, два или чуть меньше часа. В конце классный руководитель предложил сыграть в игру, где нужно иносказательно передать смысл загаданного слова, чтобы другая команда поняла нас. Мы поделились на команду девочек под названием «ЭНЕРГИЯ» и на команду мальчиков с командой «СВЕРХТЯЖЁЛЫЙ ЭЛЕКТРОФОРЕЗ». Никто не мог нормально выговорить название, кроме меня. Мы играли ещё полтора часа в это безумие. Девочки пытались угадать слова, которые мы не могли нормально объяснить в силу своего мышления и плохой скорости подбора слов. А они объясняли хорошо и мы быстро угадывали слова. Но к концу вместо громадного разрыва по очкам был минимальный.

После этой увлекательной игры мы начали собирать сумки, доедать остатки. Погода к вечеру довольно испортилась, и на небе были огромные тучи, в которых спряталось солнце. Ещё и ветер поднялся невыносимый.

– Давайте, собирайтесь быстрее – говорил классный руководитель, забирая в сумку остатки еды.

Мы всё забрали, и мы подошли к ней:

– Мы пойдём погулять, хорошо? Там будем все мы – сказала А., указывая на меня, подружек и Даниила.

– Идите, только напишите, когда придёте домой.

Двинулись мы к речке, которая была недалеко отсюда. К нам ещё присоединились два одноклассника. Все шли впереди, а я с А. чуть отстали от остальных.

– Как тебе сегодняшний пикничок? – спросил я, перепрыгивая ямки на пыльной дороге.

– Крутой! – немного даже прокричав, сказала она на улыбке с полными радости глазами.

– Рад, что тебе он сегодня понравился – отвечал я ей явно повеселев. – Но сейчас будет кое-что ещё!

– Что же? – посмотрела она на меня, немного наклонив голову на правый бог.

– А вот! – и я достал из рюкзака жидкость для розжига и полотенце. – Сегодня открываем купальный сезон!

– Так сейчас же холодно.

– А вот я пойду. Как раз закалюсь.

– Давай спустимся хотя бы, закаливатель – с усмешкой добавила она темп и присоединилась к подругам.

Ветер всё усиливался. Деревья яростно шуршали листьями под сильнейшими порывами. Путь к пляжу проходил под автомобильным мостом, где каждую секунду проезжало несколько десятков, если не сотен, выбрасывателей вредных веществ в атмосферу. Велосипедисты проезжали иногда между нами. Иногда такие же радостные юноши и девушки проходили нам навстречу из парка, который напротив пляжа. Мы как раз дошли до парка и повернули направо. Через две минуты, пройдя через дебри, мы стояли на грязном от стекла, фантиков и упаковок песке.

– Вуаля! Мы пришли! – с радостью крикнул я, подняв руки наверх. – А теперь давайте расстелимся.

– Давайте идите, а мы всё сделаем – сказали девочки, доставая пледы.

– Окей.

Я разделся до нижнего белья, в виде трусов, и начал ждать, пока Айнур и одноклассник по имени Влас. Оказывается, без одежды было не так уж и тепло. Я весь трясся от холода. А ещё я заметил, что находился в хорошей физической форме, хотя и весил под центнер. Пресса не было, но плечи, руки, а особенно ноги были не маленьких размеров.

– Вы не всё?! – спросил я двух медлительных личностей, стуча зубами и перескакивая с одной ноги на другую.

– Всё-всё – ответил Айнур.

Мы встали в шеренгу, и я крикнул: «Бежим с криком «банзай!». Они согласились и мы рванули с ором: «Банза-а-а-ай!». И прыгнули в воду…какая же она была холодная. Ещё и сама вода была зелёная, противная. Мы поплескались в воде, потопали по грязному и по опасному дну, и вылезли. В это время Даниил уже разжёг костёр из прутиков, досок, сухой травы. И обильно всё заливал горящей жидкостью. И вот все снова копошились в делах и делах. А я тихо сел на плед перед костром, обмотался полотенцем, начав греться, погрузившись в свои мысли о том, какой это был замечательный день, если бы не холод и такая плохая вода. Но радовали весёлые крики одноклассников, теплый костёр, вкусная пища. А скоро этого всего не будет. Что делать эти три месяца? Как они пройдут? Знать бы мне, ведь всё зависит от злого случая и гнусной рулетки. Я буду или работать, или тренироваться. Но ещё я понял, что хочу запечатлеть этот пейзаж: костёр, горящий медовым цветом, сзади вода, зелёная от отходов и грязи вода, а за ней – город с высотками, стадионами, дворцами. Это красиво, очень. Надеюсь, что не я один вижу красоту в этом. Красоту в простых вещах, а не в роскоши и технологиях. В том, что называют «природой», ну или «природой среди людей».

– Чего ты сидишь тут?

– А? Кто?

Это была А. Она подсела рядом со мной и смотрела в то же направление, что и я.

– Чего ты сидишь тут один? – повторила она свой вопрос.

– Просто…смотри как красиво… – и я начал пересказывать ей свои мысли о красоте, о её природе и т.д. – …это просто прекрасно…

Пока я говорил, она положила свою голову на моё плечо. Но я этого не заметил и продолжал говорить, что самая простая вещь в мире мне красивее слитка золота, что красота в душе и действиях, в правде, а не в обещаниях, в красивом личике и предательстве. Она тихо поддакивала и кивала головой. А я продолжал, как заведённый продолжал, что даже начал задыхаться от напора мыслей. Потом она обняла мою руку и засопела. Только через пять минут я понял, что она спит и не слышит меня. Я положил на её голову свою и тоже заснул.

Через двадцать минут нас начала будить её подруга Салиха:

– Э-эй! Вставайте, голубки!

– М-м-м… – начал я еле-еле открывать глаза. Солнце уже почти село, А. тоже начала просыпаться.

– Зачем так рано? – она сильнее обняла руку и хотела продолжить спать, но я начал трепать её по голове.

– Давай-давай вставай, соня – приговаривал я.

– Хорошо-о-о – и она начала вставать и отряхиваться от песка.

– А я бы поспал ещё, если бы не она – вставая сказал я это и начал потягиваться.

– Нам, правда, надо уже уходить. Тем более, что дождь начнётся с минуты на минуту.

– Понял-понял я. И ты вставай уже, а то расселась.

– Какой вредный всё-таки. Встаю уже.

Все мы начали собирать сумки. Пледы уже все сложили, костёр потушили, все оделись и начали идти назад. Дождь уже начал накрапывать. Деревья уже не так ломались под ветром. Но птицы…птицы летали совсем низко над землёй, что совсем чуть-чуть и они бы начали своими грудками копать землю. Я устал, просто устал от этой беготни и постоянного мучения от того, что не знаю, куда катится весь мир и что мне делать в нём. Но сейчас…хотя бы сейчас был счастлив и горел маленькой надеждой, что появился тот, кто меня поймёт. Да, я не знаю, что у неё за душой, чем она живёт, какое у неё…прошлое. Но зачем мне это сейчас? Сейчас, когда надо просто жить. Жить ради себя, а не за кого-то другого. Надо хоть иногда рисковать! Я тоже хочу жить! Не для кого-то, а только для себя.

В это время дождь начал капать ещё сильнее и мы со всех ног побежали куда-нибудь, чтобы не промокнуть, хотя мы только что купались. Все громко-громко смеялись и бежали от этого гадкого дождя. И вот уже ливень, весь асфальт похож на зеркало, а лужи походят на моря. Все за считанные секунды промокли до крайней нити, но все продолжали бежать, потому что ни у кого не было желания заболеть в самом начале лета. Даже не в начале, потому что оно ещё не началось. Оно начнётся через пять дней. А пока мы учимся, юридически, а по факту – нет. Ну и ладно, чёрт с ним. Мы добежали до подземного перехода и начали отдыхиваться. В подземном переходе как раз был силомер: аппарат, где нужно бить по груше, а от силы удара зависит и число баллов. Девятьсот девяносто девять – самый сильный возможный вариант из всех возможных.

Айнур сразу внёс в аппарат несколько монет и начал размахиваться правой рукой. Он был ниже меня на пол головы, волосы чуть длиннее моего, и он был очень сухой по телосложению. Всегда был оторвой. Пил, курил, ходил на тусовки. В общем – настоящий спортсмен. Он замахнулся и ударил в по груше. Через секунды две на табло высветилось число восемьсот пять.

– Давай ты – сказала А., дёргая меня за рукав.

– Я? Я никогда не бил… – я хотел продолжить, но взглянув в эти её щенячьи глаза, сразу согласился.-Да, хорошо.

Я опустил тоже монетки и начал готовиться. Я – левша, поэтому встал от измерителя чуть правее. Напрягав мышцы почти всего тела, вспоминал, как правильно бить, но потом понял, что нужно приложить не только силу, но и массу. Я сделал один шаг назад, размахнулся и ударил…рука как будто вылетела из сустава. Моё сердце трепетало. Ждал, ждал, ждал…Вот, число…девятьсот пятнадцать.

– Вау! Ничего себе! – послышались мне изумлённые крики сзади.

Я своим глазам не верил. Когда?! Когда я стал такой сильный?! У меня было удивление, шок, меня охватила гордость и челюсть понемногу сползла вниз. Рука ещё немного ныла, а сердце горело огнём гордости. Я стал похож на дурачка с глупой улыбкой в тридцать один зуб до ушей. Почему в тридцать один? Один зуб я потерял из-за лени и не хождения к стоматологу. Зуб лечили-лечили, а по итогу удалили. Обычно дыру не было видно, но когда вот так, до ушей, то видно было просто замечательно.

– Ну, ты молоток! – крикнул Айнур. – Давай пять!

И мы ударили по ладоням.

Через двадцать минут я уже был возле дома А. Я и сам не понял, как оказался тут. Вроде пошёл с ней под предлогом сопровождения до дома, а было темно, вдруг что-то произойдёт. Да, искать предлоги – это не моё. Всю дорогу мы говорили то о музыке, то о фильмах, искусстве. Она была многогранна, но скромна. Иногда мне надо было нагибаться, чтобы услышать её. Настолько иногда её звук голоса был тих. И вот, мы стоим у её дома.

– Ну, пора прощаться – сказал я с некой доли грусти.

– Ага…ну… – она искала какие-то слова, но я её перебил.

– Сегодня был просто замечательнейший день! Спасибо тебе!

– Ха-ха-ха – начала она смеяться. – Мне то за что?

– Ну-у, без тебя было бы мне намного скучнее. Да и тем более, что с такой миловидной девушкой никогда не бывает скучно.

– Да иди ты! – сказала она, ударив меня по плечу. – А так…и тебе… – она взяла меня за воротник, потянула к себе и на ухо сказала: «Спасибо…», и поцеловала меня в щеку. От этого я окаменел, дыхание спёрлось, стал похож на красный флаг. И снова раскрыл рот от удивления.

– Чего-о-о-о?! – закричал я, но она быстро убежала в подъезд, заливаясь смехом.

– Пока-а-а! – только это мне слышалось вслед.

Прошло десять или пятнадцать минут. Я всё ещё стоял на месте и смотрел вперёд. Как будто мой мир рухнул и начал пересобираться вновь, но в причудливые формы, с иными гранями и ценностями. Будто я заново родился, за секунду прожил жизнь, расцвёл, погиб, и снова стою тут, перед её подъездом. Что это было? Я её «завоевал»? Или нет? Вопросы блуждали в черепной коробке лишь, но ответы были вне её. Ответы были у А., чёрт возьми!

Но ничего делать не оставалось, как идти домой, с пьяной от чувств головой и бегающей от недоумения душой. И я шёл, смотрел по сторонам, любовался природой серых однотипных зданий и таких же серых однотипных людей, каким являлся и я. Внутри обуви что-то хлюпало, кололо и пересыпалось. Похоже песок с пляжа попал в обувь и начал нервировать. Я и всё видел в сером цвете раньше, но цвета стали…более насыщенными. Это замечалось мною в мировоззрении, когда в жизни происходили моменты, которые закладывались на всю жизнь. Такие как первый поцелуй, последний звонок девятого класса, первая любовь, страдания от её потери, победа в каком-то соревновании, первая драка, вещь о которой мечтал всю жизнь свою. В эти моменты всё ощущается по-другому. Воздух обретает краски, которые не чувствовал до этого абсолютно. Звуки стали объёмнее. Поблизости дрались собаки, а мужики ставили ставки на победу. Возле мусорного бака лобзалась пара. Это выглядело противно и нисколько не романтично. Есть места и лучше для этого. Я начал идти быстрее, потому что усталость начала напирать со всей силой и глаза закрывались на ходу. Будто высосали все соки из ног и рук, но хотя бы мозг ещё немного работал. Ещё немного пройдя, я оказался перед домом, поднялся наверх, вошёл в квартиру, и, не раздеваясь, лёг сразу же спать.

Ночью я проснулся из-за включившегося телефона. Обычно он не издаёт звуков, потому что отключаю его. Но сегодня забыл это сделать. Пришло сообщение от А. с текстом: «Пожалуйста, приходи ко мне, срочно нужна помощь». Тело беспорядочно ныло от усталости, а глаза еле открывались. Но после повторного прочтения во мне произошла перезагрузка и тело будто обновилось. Их ног ушла тяжесть и голова будто работать начала в два, а то и в три раза быстрее. Я спросил о произошедшем, и почему такая срочность, но она сказала, чтобы быстрее бежал к её дому. Быстрее напялив первое попавшееся из шкафа, выбежал тихо из квартиры и побежал в сторону её дома. В голове должен был быть вопрос «Что случилось?», но его не было, а была лишь пустота с ветром. Через считанные минуты, не ожидая от себя такой скорости, я уже пытался отдышаться около входа. Темно, всё было темным темно и лишь некоторые, не сломанные фонари освещали безлюдную улицу влажную от недавнего дождя. «Где она?! Зачем она позвала меня?!». Через минуту она вышла с рюкзаком за спиной.

– Что случилось? Зачем спешка? – сразу спросил я, обняв её, потому что вышла она с понурым видом и прыгнула на меня.

– Пойдём отсюда, пожалуйста, быстрее. Не хочу тут находиться – сказала она, отойдя, взяв меня за руку и поведя в сторону нашей школы.

Мы отошли к школьному двору. Он был относительно недалёк от неё и очень близок ко мне. Мы перелезли через забор школы и сели на лавку.

– Говори уже, не томи! – сгорая от нетерпения, изумления от ситуации и шока говорил ей я, смотря во влажные глаза.

– Не важно. Мне нужно где-то переждать сегодняшнюю ночь. Поможешь?

– Конечно. Пошли ко мне, там заночуешь. Завтра матери разъясню ситуацию. Но главное – скажи, что случилось?

– У меня беспорядок, дерутся, пьют. Сестра сейчас на родине, но я не знаю куда идти, кроме как к тебе, ведь ты ближе всех к дому.

– Всё – я взял её за рукав, встал и начал смотреть на дом. – Пошли, а то и так поздно, а комендантские часы никто не отменял.

– Хорошо, давай, пошли.

Мы встали и пошли домой. Тихо пройдя до комнаты, пробрались в неё. Мама спала. Я включил свет и А. начала обсматривать комнату.

– А тут…уютненько – хихикнула она, сев на кровать, которая была не заправлена.

– Спасибо, но осмотришься завтра, а сейчас давай спать. Тебе нужно переодеться? Я отвернусь, если что.

– У меня нет никакой одежды с собой – потупив немного взгляд и смотря в пол, сказала она.

– Тогда так – я подошёл к шкафу, выбрал футболку с шортами и протянул ей. – Лучше спать не в уличной одежде. Ты переоденься и повесь на стул на мою одежду.

– Хорошо.

Я отвернулся и начал слышать её кряхтение со звуками бряцания джинс и кофточки. Я хотел было обернуться, но услышал выкрик с недоумением и словами, что я – извращенец. Немного надув губы я дальше стоял и ждал, когда она уже закончит.

– Всё, можешь поворачиваться – услышал немного смущённый её голосок.

Обернувшись, я увидел А. в шортиках, которые были ей по размеру и подчеркивали прямоту и красоту смуглых ног(видимо я ей дал свои старые шорты). Белая футболка же была на несколько размеров больше. Немного оторвав глаза от неё я перевёл взгляд на бюстгальтер на стуле.

– Что? – она заметила мой озадаченный взгляд на её нижнем белье. – Я решила его снять. Ты же всё равно дал мне такую большую футболку.

– Ладно-ладно – немного покраснев, я прошёл мимо неё и подошёл к выключателю. – Теперь ложись спать на кровать, я лягу на пол.

– Совсем дурной? Давай ляжем вместе. Или ты боишься? – спросила она ехидно улыбнувшись.

– Ах ты ж! – я хотел возразить, но потом выключил свет. – Ложись, но оставь место.

– Вот и хорошо – я услышал скрип постели и шуршание постельного белья. – Теперь ты.

Я подошёл и, пересилив всё смущение и страх, лёг рядом с ней. Немного было неудобно, потому что одеяло было одно на двоих и руку мне девать было некуда. Я укрыл нас обоих и спросил её:

– Можно тебя… – немного ища силы сказать. – Можно обнять тебя?

– Конечно нельзя – услышав смешок её, я немного расстроился.

Но через секунду, услышав моё бухтение с призвуком слова «Хорошо», она добавила

– Да я шучу. Можно.

И немного обняв, тело моё задрожало.

– Ты чего? Почему весь трясёшься?

– Да так, ничего – сказал я, немного затихая.

– Говори – проговорила она, повернувшись ко мне лицом.