А почему бы и нет

Я снова сел на свою любимую геологическую колесницу, которая завезёт нас в волшебную страну. Павел Бажов предстал пред моим мысленным взором, и я вспомнил всё, что он писал о хозяйке медной горы.

– Ты фантазёр, – не то похвалил меня, не то осудил Гена, но, я с благодарностью принял его оценку.

– Да, без мечты и фантазии не интересно жить, – согласился я с другом. – Главное в жизни – надо не только мечтать, но и добиваться исполнения своих мечтаний. Я не хочу быть мечтателем Достоевского, я хочу быть мечтателем-прагматиком.

Гена не ответил мне на мои рассуждения о жизни. Он, вцепившись в спинку впереди расположенного сиденья, наверно мечтал, чтобы поскорее закончилась эта трясопляска.

Ну, что ж, это тоже мечта, пусть и мелковата, но, всё же мечта человеческая и требующая своего исполнения.

Кроме тряски на неровностях дороги, были ещё и повороты-виражи. Пятнадцать обещанных километров показались нам полигоном для подготовки космонавтов. Это я сейчас так говорю, а тогда ещё ничего не было известно о жизни космонавтов. И честно признаюсь, я с каким-то самоистязательским удовольствием воспринимал автобусную тряску. В дальнейшей жизни у меня ещё не раз будут ситуации, когда я физические истязания буду воспринимать, как удовольствие.

Минут через сорок-пятьдесят – за неимением часового ремешка я спрятал часы в чемодан – мы прибыли в наш рудничный посёлок Путинцево.

Без труда мы нашли геологическую контору, вошли в полутёмный коридор и, о чудо! Кого мы там встретили! Двое наших студентов – Петя и Юра – сидели на стульях, перед кожаной дверью.

Сначала я не понял, галлюцинация это или мне в темноте померещилось что-то. Я протёр глаза и подошёл ближе к сидящей паре. Увидев нас с Геной, они заулыбались довольной улыбкой – «вот, мол, мы вас сделали».

– Привет, – сказал я, протянув руку, – вы что, самолётом прилетели?

– Конечно, был заказан спецрейс Миасс – Путинцево, – принял мою шутку Петя, – и вот уже сутки мы сидим здесь, ждём, когда вы появитесь. Без вас не могут найти работу для студентов.

– Молодцы, – похвалил Гена ребят, – и всё же, вы давно здесь?

– Часа два – два с половиной сидим, ждём, когда придёт главный геолог управления.

Юра объяснил, чем они ехали, и как получилось, что оказались здесь, перед кожаной дверью, раньше нас.

– Вот с минуты на минуту должен быть главный геолог, да только затянулись эти минуты.

Я подошёл к секретарше и, представившись, спросил, долго ли ещё ждать главного геолога.

– Должен скоро быть. В одном забое у нас произошёл обвал, и Главный срочно туда отправился.

Информация, преподнесённая нам обыденным, совсем не тревожным голосом, произвела на нас ошеломляющее впечатление. Увидев наши растерянные лица, секретарша решила нас успокоить.

–Всё обошлось без жертв. Так у нас иногда бывает.

Что она имела в виду? Что «иногда» бывают в забое обвалы или, что «иногда» эти обвалы происходят без жертв.

Я не хотел уточнять этот момент и, сказав только «Спасибо», предложил Геннадию выйти в коридор.

Через некоторое время наши ожидания закончились. Появился главный геолог в серой робе и с каской на голове.

– Мы к вам,– почти одновременно поднявшись, обратились мы к нему.

– Через десять минут заходите. Секретарь вас пригласит. Вы все по одному вопросу?

– Да. Мы все вместе.

Войдя в кабинет главного геолога, мы увидели ещё молодого, красивого и опрятно одетого человека.

– Вот теперь, здравствуйте, – произнёс он, выйдя из-за стола, и крепко пожал каждому из нас руку. – Мне секретарь сказала о цели вашего визита. Я вас поздравляю с приездом и с первой производственной геологической практикой.

– Спасибо, спасибо, – отвечали мы.

– Будете работать коллекторами в разных забоях.

Мы знали, что коллектор занимается документированием свежего забоя после проведения взрывных работ. Надо правильно определять все виды минералов и руд, замерять их размеры в забое и аккуратно зарисовать на проходческой карте. От точности документирования забоя зависит правильность планирования и проведение дальнейших работ.

– Ожидайте в коридоре, вас заберут горные мастера. Потом вы получите адреса, где вы можете поселиться для проживания.

Мы с Геной были приветливо приняты молодой хозяйкой. Она в частном доме предоставила нам отдельную комнату и обеспечила чистым бельём. После дорожных испытаний условия жизни в этом доме нам представлялись раем.

На следующий день мы пришли к шахте рудника, в которой нам предстояло превращаться в квалифицированных геологов.

Нас с Геной определили в разные забои, на разных горизонтах.

Переодевшись в полученную брезентовую робу, нацепив на голову шахтёрскую каску с фонарём, я со своей бригадой забойщиков отправился на работу. Я не могу точно описать те чувства, которые владели мной в тот момент, когда мы, человек десять, зашли в шахтную клеть.

– Опускаемся на глубину тысяча сто метров, – наклонившись ко мне, сказал бригадир.

После этих слов я совсем онемел, пытаясь привести в порядок свои чувства и ожидания.

Меня распирала гордость оттого, что вот сейчас я стал тем, кем давно мечтал стать. Я почти достиг своей цели. С другой стороны, было некоторое ощущение страха оттого, что вчера сообщила нам секретарша, и ещё оттого, что моё сознание отказывалось принимать реальность глубины в километр, на которой нам придётся работать.

Клеть опускалась, как мне показалось, с сумасшедшей скоростью. Все внутренние органы непроизвольно поднимались к горлу, когда клеть после остановки и высадки людей на разных уровнях начинала двигаться дальше вниз. Сверху нашего «трамвая» была крыша, но защищала она пассажиров только от падения камней, но не мешала делать своё мокрое дело крупным каплям и даже струям воды, которая неизвестно откуда капали на наши робы, попадали за шиворот.

Наконец, клеть остановилась на нашем горизонте, двое забойщиков и я вышли на свободу.

– Теперь мы на тысячу сто метров ниже нормальной человеческой жизни, – сказал мне Николка, как он представился мне во время езды по вертикали. Второго забойщика звали Яша.

– А не заметно! – преодолевая чувство восторга и страха, попробовал я пошутить.

– Да, вот на авеню двадцать, есть указатель номера дома и его координаты, – в ответ на мою шутку, более удачно, пошутил Яша.

– По этому штреку, знаешь, что такое штрек? – завёл со мною разговор Николка.

– Да. Мы это уже учили. Это горизонтальная горная выработка без выхода на поверхность.

– Вижу, грамотный. Так вот, по этому штреку мы на поезде поедем к месту нашей работы.

– Шутите? – усмехнулся я, хотя видел аккуратно уложенные рельсы.

– Купейных вагонов нет, но всё же помчим с комфортом.

– Там, куда мы приедем и есть наше место работы, наш забой. Обязанности свои знаешь? – спросил Яша.

– Конечно, – с некоторым чувством обиды ответил я. – Буду документировать всё, что увижу.

– Ну, всё не надо документировать. А только ту поверхность, которая появляется после взрыва.

Тут всё загрохотало, и по рельсам к нам приблизился состав. Весь поезд состоял всего из двух вагонов. Хотя и вагонами их можно называть условно , так – крытые тележки на колёсах. Из одного вагона вышли четыре человека – грязные, пыльные, усталые, но весёлые, улыбчивые.

– Привет, кроты – обратился к нам один из прибывших, и все, по очереди, поздоровались за руку.

– Крепильщики скоро закончат своё дело и можно приступать к бурению. Удачи вам.

– И вам хорошо отдохнуть, – ответил Николка, и мы разошлись в разные стороны. Они – в клеть, мы – в вагон поезда.

– Длина этого штрека около километра,– Яша продолжал знакомить меня с подземным городом. – Так мы всё дальше и дальше уезжаем от родного дома. Не заскучаешь?

– Постараюсь, – скромно ответил я.

Человек – не знаю, как назвать его: машинист, водитель или вагоновожатый – сидел в кабине первого вагона и готовился к отправлению поезда по расписанию. Объявления об отправке не было, и мы вскоре рванули вперёд по звенящим, стучащим, вибрирующим рельсам.

Штрек представлял собой улицу с односторонним движением. Он изгибался, сужался, расширялся. Временами вправо и влево отходили от него другие выработки – тёмные и узкие.

– Когда-то мы здесь работали, добывали золото, – поймав мой заинтересованный взгляд, сказал Яша.

– Золото? – удивился я. – Здесь и золото есть?

– Да шутит он, – более серьёзный Николка остановил завравшегося напарника. – Золота на руднике нет.

– А какие минералы есть? – поинтересовался я у Николки, хотя, в общем-то, я представлял, что такое полиметаллический рудник.

– Ты спрашивал о золоте. Есть и золото, но у нас оно не имеет промышленного значения. А так: пирит, халькопирит сфалерит, галенит, кварц и другое. В основном свинцово-цинковая руда.

Я помнил всё, о чём говорил Николка, из техникумовских лекций. Но, меня сейчас больше интересовало окружение.

Штрек становился всё уже и менее привлекательным. По правой стенке висели редкие фонари, а крепёжные конструкции казались менее надёжными.