Перестроечная кувыркайка

Знакомство

Андрей Несиделов сидел на балконе пятиэтажки и все не мог определиться, как ему поступить: и дальше любоваться точеной фигуркой девушки, или обнаружить себя? Решился на самый противоестественный для мужчины вариант – постучал.

От неожиданности девушка подпрыгнула и убежала. Вскоре в проеме двери, сбоку, осторожно показалась ее прелестная головка. Затем появилась и вся хозяйка квартиры.

Несиделова постигло разочарование – за несколько секунд девушка успела одеться. Но печалиться Андрею было некогда – ему надлежало демонстрировать дружелюбие. Он по-обезьяньи размахивал руками, стучал себя в грудь, улыбался во весь рот.

Дверь приоткрылась.

– Что вы тут делаете?

Несиделов не знал, что ответить.

– Вы любовник, застигнутый мужем? – поинтересовалась девушка.

– Какой любовник? Верхний этаж…

– Тогда кто вы? Бухгалтер из статуправления? Лазите по балконам, составляете перепись населения?

Это был удар ниже пояса. И нанесла его та, о которой он мечтал столько лет. Его сердце даже через балконное стекло угадало собственное счастье, а теперь и глаза, увидев девушку вблизи, подтвердили – сердце не ошибается.

Надо было что-то отвечать. Андрей понимал, что судьба не зря отвесила ему оплеуху дверцей от сейфа и загнала на этот балкон. Ах, если бы сейчас под рукой оказалось утерянное колечко! Он бы сказал, что спустился с небес, чтобы предложить незнакомке руку и сердце. В подтверждение достал бы кольцо.

– Или вы Человек-паук, подглядывающий в окна? – язвительно спросила хозяйка квартиры. – А может, папарацци? – девушка кивнула на сумку с Canon.

– Не смешно. Позвольте войти?

Девушка посторонилась.

«Ситуация преглупейшая», – подумал Несиделов. Только что его обвинили в постыдном пороке – подглядывании. И это после того, как он добровольно обнаружил себя. Где справедливость? Как объяснить происходящее?

Правда выглядела чудовищно: милиция преследовала его за сбыт фальшивых колец и попытку изнасилования главного бухгалтера керамического завода. Согласитесь, такие подробности – не лучшая аттестация при знакомстве с девушкой своей мечты.

Иной раз психологи уверяют, что в безвыходной ситуации человек становится непредсказуем. Невозможно объяснить, что произошло в пространстве между ушами Несиделова. Кто передвинул стрелки на путях его извилин? Может быть, направление мыслям подсказал висевший на плече Canon?

Несиделов задвинул руки в карманы брюк и босиком непринужденно прошелся по комнате. Изучив помещение, резко повернулся к девушке.

– Как вас зовут?

– Алина.

– Очень приятно. Андрей, – представился Несиделов. – Вы кто по профессии?

– Я?..

– Да-да, вы! – строго сказал бухгалтер, все больше удивляясь собственной наглости.

– Я – журналист.

– И надо же такому случиться! – Андрей театрально всплеснул руками и нырнул в несусветное вранье, как пловец в привычную воду. – Вот так чудеса! Мы с вами коллеги – и я журналист!

«Господи! Что я несу!» – мелькнуло в голове. Но язык помимо воли выдавал спасительную ложь:

– И не смотрите так, словно не верите. Вы в городской газете работаете?

– Да.

– И я в газете! Но только в столичной. А у нас – для достоверности Андрей тряхнул сумкой с фотоаппаратом – многие исповедуют экстремальную журналистику. Хватит лицемерить и лакировать действительность. Вот где это соглашательство! – входя в образ, Андрей полоснул себя ребром ладони по горлу.

– Вот скажите, кто теперь лучше меня расскажет о человеке, висевшем на волоске от смерти? – продолжил Несиделов. – О-о-о! Это будет потрясающий репортаж!

Алина Юрьевна Левинтаева – корреспондент местной газеты «Посторомкинский вестник», изумленно смотрела на акулу пера, непонятным образом угодившую в аквариум ее балкона. Столь отважные юноши исчезли в их городе еще в позапрошлом веке. Но почему он босиком? И зачем подсматривал, когда она была не совсем одета?

Еще вчера Несиделов не смог бы вразумительно ответить на подобные вопросы. Но это было до встречи с девушкой своей мечты. Теперь же, взамен утраченной обуви и портфеля, у него появилось завидное красноречие.

– Вы в газете за какой сектор отвечаете? – с видом знатока спросил он хозяйку квартиры.

– За отдел новостей. И, помимо того, пишу еженедельные астропрогнозы…

– Так и знал! «На следующей неделе в рост пойдут внешние и внутренние долги. У Стрельцов велика вероятность получения наследства, отныне им не придется стрелять до получки…»

Андрей расхрабрился не на шутку. Сейчас он готов был подставить второе ухо под дверцу сейфа – да что там сейфа, железнодорожного контейнера! – лишь бы эта милая девушка не догадалась, что на самом деле он всего лишь обыкновенный счетовод.

– На какой странице у вас гороскопы? – спросил Андрей.

– На последней…

– Ха-ха! Можно было не спрашивать! Все издания – близнецы-братья. Да кто же самые актуальные материалы помещает на последней странице?! Вы когда-нибудь видели губернаторскую речь на восьмой полосе?

– Нет.

– А в нашем издании только так и поступают! Туда и дорога всякой тягомотине! А вот астропрогнозы даем на первой!

Уловил во взгляде девушки робкое сомнение, Андрей добавил:

– Конечно, затравочку о губернаторе даем на первой, а там – по обстоятельствам. У вас диктофон при себе? Вот и хорошо! Давайте вместе составим гороскоп на будущую неделю для вашей газеты.

Несиделов без приглашения плюхнулся на стул, повернулся так, чтобы скрыть поцарапанное ухо, заложил ногу за ногу и выдал свой первый литературный шедевр.

Откуда появляются способности к сочинительству? Чаще всего – от наглости. Иной раз – от безысходности. А если кто-то сомневается в появлении литературного таланта у обыкновенного бухгалтера, то я отвечу так: «Вы сначала ударьтесь головой о сейф, побегайте от милиции и влюбитесь с первого взгляда. Тогда сами поймете, что автор вовсе не преувеличивает способности своих героев, а исповедует, пусть и не социалистический, но все-таки реализм».

– Популярней гороскопов разве что алкоголь, – заявил Несиделов, удобно расположившись на стуле. – «Тихо!» – кричит хозяйка, заслышав предсказания по радио или в телевизоре. Родственники умолкают, не смея препятствовать ее встрече с грядущим. Женщина слушает с превеликим вниманием. Но ее смущает, почему на всех каналах предсказывают по-разному? А все потому, что не берется во внимание, – палец Андрея Несиделова подпрыгнул вверх, как поплавок при поклевке. – Гороскопы-то составляются по разным календарям: западным, восточным, тайским, китайским… А у каждого из них своя отправная точка – свой временной старт.

В одном африканском племени, например, обязанность годовой нумерации возложена на мудрейшего из мудрейших – на шамана. Какое число придет в его украшенную перьями голову, в том году племя и живет. А если дух предков подсказывает шаману, что сентябрь и октябрь грозят неприятностями, шаман запросто выбрасывает эти месяцы из календаря. Естественно, после такой реформы за июлем сразу наступает октябрь, и все африканские напасти остаются неисполненными.

Кстати, – добавил Несиделов, – этот метод взяли на вооружение некоторые наши шаманы от экономики. Иной раз зарплату выдают за сентябрь, а предыдущие два месяца куда-то исчезли.

Какому же гороскопу верить?

– И какому? – переспросила Алина.

– Сейчас объясню. Да вы присаживайтесь, – Несиделов по-хозяйски указал на стул. – Беда в том, что мы даже географически не определились, к какому поясу себя отнести? Где мы находимся, на Западе, или на Востоке?

Андрей посмотрел на девушку и еще раз убедился, что ему не нужен ни Запад, ни Восток с его сказочными гаремами – свое счастье он обнаружил именно здесь, в маленьком Посторомкино.

– Многие полагают, если гороскопы пришли к нам с Востока, – продолжил Несиделов, – то для названия года следует выбирать восточное животное. А я добавлю – с учетом нашей специфики. Тогда и пророчества во всех гороскопах станут одинаковыми, то есть – достоверными.

Предположим – только предположим – на календаре у нас год лягушки. Внешностью она, конечно, не блещет – тут спорить нечего. Но ведь не зря же она постоянно упоминается в народных сказках? Стоит лягушке обнаружить в болоте стрелу, как она мгновенно превращается в царевну. И в самом деле, – предложил Несиделов, – почему бы нам не обозвать нынешний год годом бородавчатой квакуши? Во-первых, используя ее стреловидный метод, мы сразу перепрыгиваем через несколько стадий эволюционного развития и мгновенно оказываемся в царских покоях. Во-вторых, на ком же, если не на лягушках, традиционно проводят опыты? И опять же, не стоит забывать, что этот неприхотливый болотный житель в тяжелых условиях – отсутствие пищи и денег – впадает в долговременную спячку и без всяких признаков аппетита и ущерба для здоровья в таком состоянии может пребывать не один месяц. Лучшей кандидатуры для нашей местности не отыскать. По этой причине всяких там драконов, змеев и гадов, навязанных нам кровожадным востоком, отодвинем в сторонку. Итак, наречем нынешний год годом Лягушки. Вы не возражаете?

– Я согласна. Пусть будет лягушка.

– Вот и отлично! С годом определились! А как быть с двенадцатилетним циклом? Алина, согласитесь, целая дюжина лет, словно какая-то пятиминутка, не может оставаться безымянной?

– Согласна, не может.

– А почему бы для этих целей не использовать нашу пушистую белочку? Обворожительное существо. Грызет свои шишки (от слова «шиш»). А стоит предложить ей копеечное лакомство, мгновенно приручается. Используя это врожденное качество, любой мошенник запросто может завладеть ее шкуркой. Алина, вы знаете, как браконьеры «заготавливают белку»?

– Нет, не знаю.

– Очень просто. Они берут ружье и отправляются в лес. Подходят к дереву и стучат по стволу. Нет-нет, стучат не прикладом, а специальной колотушкой. А белка – существо любопытное. Она не хочет благоразумно сидеть в дупле и щелкать свои любимые орешки. Ее прямо-таки подмывает выглянуть и узнать, по 300 или 600 процентов обещают дивидендов на каждый вложенный орех? Вот тут-то она и попадает на мушку. Белке приходит конец.

Судьба незадачливого зверька увлажнила глаза девушки. От способности к состраданию Алина стала Андрею еще дороже.

– Но так происходит не со всеми белками, – Несиделов попытался успокоить Алину. – Некоторые из них, распушив имиджевую часть тела, прыгают с ветки на ветку и таким способом перебираются в другой лес. Им даже и границы не помеха! Иная смышленая белочка без особых преград может мигрировать из нашего леса в швейцарские, кипрские, а то и канадско-американские дебри.

– В таком случае, может, не стоит двенадцатилетку называть именем эмигрантки?

Несиделов немного подумал и согласился.

– Белку я взял для примера. Мне тоже не нравится – уж больно вертлявая штучка.

– Лучше подобрать животное гордое, достойное уважения, например, тигра, – предложила девушка.

– Алина, поверьте, тигр для этих целей совсем не подходит.

– Это почему?

– Потому, что тигровая шкура в полоску. Темная сменяется белой. А в нашей жизни вы наблюдаете подобное?

– Нет.

– То-то же.

Несиделову показалось, что его творческий метод составления гороскопа начинает увлекать девушку.

– А может, назначим собачку? – предложила Алина. – Все-таки преданное существо.

– Нет. Собаку лучше забраковать. Она хоть и друг человека, но питаться предпочитает мясом. Большинству нашего населения это несвойственно. И, помимо того, «собака» звучит оскорбительно.

– Тогда давайте привлечем к гороскопу обезьянку. Мы с ней биологические родственники. И правительство наше пытается собезьянничать чужой иностранный опыт – в магазинах бананов и ананасов больше, чем огурцов и картошки.

– За обезьянку тоже многие могут быть в претензии, – вздохнул Несиделов. – Вспомнят макаку с оголенным задом, обвинят в клевете и сгущении красок. Лучше символом двенадцатилетнего цикла назначим косолапого мишку.

– Потому, что он не против поваляться в кроватке с девочкой, случайно оказавшейся в его избушке? – спросила Алина.

Несиделов покраснел, вспомнив обстоятельства своего появления в квартире.

– Нет, не поэтому. А потому, что медведь иногда вынужден обходиться собственной лапой! Опять у нас намеки получаются. А если кто-то из посторомкинцев прочтет наш гороскоп на похмелье, то подумает, что мы специально придумали назвать предстоящие годы «десятилетием косолапого, засунувшего голову в осиное гнездо».

– Что-то мрачное у нас выходит будущее, – вздохнула Алина.

– Вы правы, – согласился Несиделов. – Оставим косолапого. Лучше подберем на эту почетную должность существо более нейтральное, домашнее, например, таракана. Чем не кандидат? Мирный, вездесущий, подвижный и главное – чрезвычайно живучий. Ни химия, ни радиация его не берут. Плодится на здоровье и, знай себе, шевелит усами.

– Вот из-за этих-то усов – национальной гордости некоторых народов – могут возникнуть этнические недоразумения. Нам этого не надобно, – сказала девушка.

Алина начала побивать Андрея на его же территории.

– Пожалуй, вы правы. Бог ты мой! – воскликнул Несиделов. – Да мы едва не забыли нашу давнюю знакомую, проверенную веками – трудолюбивую лошадку. Кто, как не лошадка, выручает фермеров при отсутствии дизтоплива? Помимо того идеально символизирует нашу нынешнюю экономику – «ни тпру, ни ну». Подходящее животное?

– У нее тоже свои недостатки.

– Какие?

– Может лягнуть ненароком. И, опять же, без провианта начинает предательски худеть и падать на передние ноги. А поскольку фураж зачастую приобретать не за что, то оставим лошадку в покое.

Алина немного подумала и высказала новое предложение:

– А не отказаться ли нам от всех этих бескрылых и приземленных существ? В нашем гербе, например, поселился орел.

– За орла могут обвинить в эпигонстве, – предостерег Несиделов. – Но разве только орлу подвластны заоблачные выси? Взять, например, зяблика. Славная птичка. А еще лучше – дятла. Алина, давайте на дятле и остановимся. Идеальный кандидат! На календаре у нас десятилетие дятла. Вернее, дятла, оседлавшего бетонный столб и не способного уразуметь, почему работа продвигается очень медленно?

– Я согласна, пусть остается дятел. Во всяком случае, это воспитанная птица. Она всегда предупреждает о себе деликатным стуком.

Несиделов воспринял сказанное на свой счет – его упрекали за неожиданное появление на балконе. Столичный литератор внутри юноши необъяснимым образом скукожился, уступив место прежнему счетоводу.

Заметно покраснев, Андрей пробормотал:

– Извините, мне пора уходить.

– Да куда вы пойдете? У вас поцарапано ухо.

– А-а-а, пустяки… издержки профессии, – отмахнулся Несиделов, с удовольствием поймав на себе взволнованный взгляд девушки.

– У меня есть зеленка.

– Это лишнее. Как в таких случаях говорил мой школьный товарищ Никита: плюнь, разотри и все пройдет.

– Нет! Вам нужна медицинская помощь.

Если Несиделову что-то и требовалось, так это вернуть внимание девушки и, конечно, новая обувь, взамен утерянной.

Разумеется, намного благоразумней было бы согласиться на медицинскую помощь с нежным прикосновением женских пальчиков. Но тут он вспомнил, что в сейфы для непрошеных гостей кладут деньги-приманку с несмываемой краской. Хорошо еще, что при падении он не угодил головой в такую ловушку. Теперь же ему предлагалось исправить упущение – отметиться зеленкой, чтобы усатый капитан милиции мог отыскать его в любой толпе, как хозяйка своего крашеного цыпленка.

Андрей взял девушку за руку.

– Вы мне лучше помогите вот в чем… Я человек приезжий, никого здесь не знаю… – угадав вопрос в глазах Алины, добавил, – и в столице у меня тоже никого нет. Одному, без друга, мне сложно справиться с редакционным заданием. Не согласились бы вы стать моей… моим другом и познакомить меня с интересными людьми?

– Конечно! Ах, если бы вы знали, сколько у нас в Посторомкино достойных людей! А сколько талантов в городском литературном объединении! Кстати, в нашем подъезде живет удивительный человек – Антон Васильевич Пряхин.

– И чем же он удивителен?

– Да вы сразу это поймете, увидев его входную дверь.

– И где его квартира?

– Этажом ниже.

– С удовольствием познакомлюсь.

Столичный журналист внутри Несиделова вновь положил на лопатки безвольного счетовода. Андрей быстро сообразил, что у соседа Алины можно разжиться парой туфель и после этого уже не в носках, а в полной выкладке приступить к покорению женского сердца.

– Хорошо, я проведу вас, – сказала Алина. – Но наденьте хотя бы вот эти тапочки.

Несиделову показалось, что после его решения покинуть квартиру девушки, лицо ее омрачилось. Он уже готов был остаться, но не смог противиться известному психологическому закону. Суть его в том, что глупая мысль, в отличие от здравой, всегда требует немедленного продолжения.

«Ничего, – попытался обмануть себя Андрей, – незачем торопиться. В спешке так легко загубить неокрепший росток любви».

И вот, еще совсем недавно скромный счетовод и ловец ошибок в квартальных отчетах, а теперь – самозваный столичный журналист, стоит в комнатных тапочках у двери незнакомой квартиры.

Несиделов надавил кнопку звонка. Послышалось шарканье ног, щелкнул замок, дверь слегка приоткрылась. Но стоило узкой полоске света выбиться на площадку, как дверь распахнулась настежь. Это хозяин квартиры – рыжеволосый здоровяк с живописной недельной щетиной – потерял устойчивость и увлек за собою дверь.

Несиделов тут же опознал в соседе Алины проходимца, сбывшего ему на вокзале фальшивое кольцо. Памяти Антона Васильевича Пряхина тоже еще не коснулась губительная резинка склероза. Он сразу припомнил недавнего покупателя.

Несиделов решительно шагнул в квартиру и тяжелым взглядом припечатал к стене ее хозяина.

Пряхин был раздавлен тремя составляющими сюрприза. Как этот малый отыскал его? Почему в таком случае он без милиции? И что означают комнатные тапочки на его ногах?

Оставим Пряхина на некоторое время в недоумении. Лучше расскажем, кто он такой, и как докатился до махинаций с поддельными кольцами.

Женитьба Пряхина

Еще лет пятнадцать тому назад слесарь посторомкинского керамического завода Антон Пряхин тяжело вздыхал: «Ни черта не могу перепрыгнуть черту!» Под чертой он подразумевал черту бедности и ее кривую разновидность – государственную границу. Последняя не позволяла ему вплотную приблизиться к западной потребительской корзине. Прыгать, как Валерий Брумель – олимпийский чемпион и лучший спортсмен всех времен и народов – Пряхин не умел. Более того, и фамилия у него звучала на иной манер. Поэтому его историческая родина самым фатальным образом совпадала с фактической. Оставался единственный и самый рискованный вариант – жениться на иностранке.

Как вы догадываетесь, по улицам городка Посторомкино, где зряшно пропадала жизнь тогда еще молодого Антона Пряхина, бродили и шелушили семечки вовсе не бесхозные парижанки. Заморские особи женского пола предпочитали проноситься мимо их станции в купейном вагоне. Иной раз они глазели на маленький городок сверху в иллюминатор самолета, а то и вовсе огибали его вместе с Евразией на пароходе.

На последние деньги, – а они у Пряхина почему-то всегда были последними – разместил он брачное объявление в одной из иностранных газет и стал готовиться к отъезду. В благополучном исходе своей задумки не сомневался. Парень он был хоть куда – светлые с рыжинкой кудри, широкие плечи, ростом господь не обидел, руки-ноги на месте. Пил в меру. И помимо всех прочих достоинств, неплохо играл на двухрядной гармошке. Чего еще бабе надо?

– Ну, как там, Ксюш? – спрашивал он, забегая на почту. – Нет ли заказных из Англии? Ты тщательней смотри корреспонденцию (в слове «тщательней» он делал ударение на последнем слоге).

– Нетути пока, – отвечала Ксюша, женщина от рождения смешливая и незамужняя. – Небось, еще по Лондону бегают, чернила ищут. Неужто вам, Антон Васильевич, наших девок не хватает? И как вы с ними общаться будете? По иностранному-то не очень шпрехаете!

– Языком жестов, Ксюша. Он, как эсперанто, во всем мире одинаков. Было бы с кем, а там уж договоримся.

Такой ответ очень уязвлял национальную гордость почтовой работницы. Надумала она пошутить над потенциальным эмигрантом. В один из замечательных дней девушка распотрошила иностранное письмо из Англии, написанное до востребования (оно валялось два года), дописала на конверте адрес Пряхина и вложила в него инструкцию от пылесоса «Филипс» на английском языке.

Наши мужики редко получают письма от закордонных красавиц, поэтому им трудно понять, как возликовал Пряхин.

Недолго думая, – рысью в библиотеку. Словарь под мышку – и домой, к столу, к каторжному труду переводчика.

Ох, и намозолил же Пряхин голову, пока сообразил, о чем мечтает иностранная бабенка! Оказывается, она желает, чтобы ее избранник ежедневно убирал пыль и мыл полы лучше всех предыдущих (видимо, мужей). Чтобы минимально потреблял энергии (скорее всего, вина и продуктов), не шумел, по дому передвигался на роликах и чтобы у него был хобот… длиной полтора метра!

– Ну, это уж слишком! – последнее условие возмутило Пряхина. Он с сам не страдал короткоствольностью, но аппетит английской бабенки его попросту шокировал. Уязвило и то, что в письме ни слова не сказано об игре на гармошке, будто он и не упоминал об этом своем достоинстве.

– Ну и слушай свою волынку из мочевого пузыря, если не разбираешься в музыке! – справедливо решил обиженный Пряхин и, прихватив гармошку, подался на улицу.

Как нетрудно догадаться, вскоре Пряхин женился на Ксении Николаевне – на той самой почтовой работнице, что за один сеанс излечила его от пристрастия к заграничным бабам.

Еще долгие годы, когда счастливый муж, насмотревшись рекламы, спрашивал: «Ксюш, а Ксюш, может, и мы пылесос купим?», супруга неизменно отвечала: «Не надо, Антоша, уж я как-нибудь и сама пыль обмахну».

Золотая торговля

Жить бы Пряхину и жить счастливой семейной жизнь, но тут нагрянула так называемая перестройка. Все завертелось, закрутилось, да так стремительно и непонятно, что предприятия стали закрывать, а сотрудников на заводах – сокращать. Не избежал этой участи и Пряхин, работавший слесарем на местном керамзаводе.

После увольнения с родного предприятия психику Антона Васильевича в безопасных пределах удерживала только игра на любимой гармошке. За музыкой к гармонисту приходили нестандартные мысли, похожие на афоризмы. Например: «Разве обязательно драть глотку сухарями и ломать зубы о черный хлеб?» Или «Жизнь дается один раз, а обед должен быть, как минимум, трижды в день», «Мы не для того родились в золотой век, чтобы барахтаться в навозе!»

Увы, человеку, оторванному от здорового трудового коллектива, так легко свернуть на стезю порока. Иными словами, не будучи приверженцем лечебного и всех прочих голоданий, Пряхин надумал заняться изготовлением якобы золотых колец. Изготовление – половина дела. А вот реализация!..

Кто серьезно занимался сбытом продукции, тот понимает, насколько это хлопотное занятие. Тут тебе и маркетинг, и конкуренты, и перенасыщенность рынка… Даже внешний вид бизнесмена влияет на размер его финансовых поступлений.

Довольно скоро Пряхин сообразил, что проще всего торговать фальшивыми кольцами, выдавая себя за потомственного алкоголика, пропивающего семейную реликвию. Гнетущее бремя утреннего похмелья так хорошо известно местному населению, что кольца приобретались не столько из врожденной алчности, сколько из сострадания.

Пряхин понимал, что обязательным штришком имиджа розничного торговца золотом должны быть трясущиеся руки и фиолетовое пятно под глазом. Такое перевоплощение давалось ему легко. Помогали и природные данные – яркие волосы Андрея Васильевича косматились так безобразно, что, глядя на них, хотелось плакать. Подсобляла имиджу и сознательная недельная небритость. Словом, в Пряхине проснулся артист, нагло потеснивший в нем недавнего христианина.

Если в Японии самым подходящим местом для получения сверхприбыли считается Токийская биржа, то для Пряхина ее с успехом заменил столичный железнодорожный вокзал, куда он добирался на своем дряхлом жигуленке.

Вокзал – идеальная отправная точка для дураков, навьюченных радостью удачного приобретения. Чаще всего билет у таких «счастливцев» был куплен только в один конец. И этот конец терялся где-то в далеких и завьюженных просторах бескрайнего отечества, а то и вовсе за его пределами.