Волкодав

А КОНИ ВСЕ СКАЧУТ И СКАЧУТ

Капитан регионального управления ФСБ Виктор Карпов, высокий голубоглазый шатен с аккуратно подстриженными тонкими усиками, собирался идти на обед, когда у него зазвонил мобильник. Он взглянул на дисплей – это Григорий Фёдорович Самсонов, три года назад вышедший в отставку полковник ФСБ, его бывший начальник. Виктор провел по экрану смартфона и его осенило. Да ведь у Фёдоровича сегодня день рождения! А он совсем забыл, закрутился с делами. Опережая собеседника, произнёс:

– Григорий Фёдорович, сердечно поздравляю вас с днём рождения!

Но полковник перебил:

– А вот тут ты в корне не прав!

Это присловье – «в корне не прав» – было любимым выражением старого фээсбэшника. Даже когда он не то, что не соглашался с позицией коллеги, а просто вносил небольшое уточнение или поправку в его доводы, всегда начинал с этого выражения. У него это получалось мягко, ненавязчиво, но выслушав начальственный резон, подчиненный понимал, что замечание справедливое, и он кое-что действительно упустил. Вот и сейчас Виктор слегка насторожился:

– В чем я не прав, Григорий Фёдорович?

– А в том, что поздравления приму только при личной встрече. К восемнадцати ноль-ноль жду по известному тебе адресу. Возражения не принимаются!..

Самсонов в управлении отвечал за следствие и был в этом деле профессионал высокого класса. Один из его подчинённых ушёл на повышение в Москву, в центральный аппарат, и вёл одно из довольно сложных и громких дел. Кроме всего прочего Самсонов был интеллигентен, много читал и вообще слыл либералом, что в их «конторе» считалось редкостью.

Выйдя на пенсию, он редко общался с сослуживцами, без надобности не ходил и в управление. И только Виктора, в коем угадывал толкового следака, всегда приглашал в гости на праздник чекиста или вот как сейчас на день рождения.

Что купить полковнику в качестве подарка Виктор не заморачивался. Он знал, что тот любит историческую литературу. Сходил в книжный магазин и выбрал прекрасно изданную «Русскую историю» Костомарова. В назначенное время пришел по известному ему адресу.

Самсонов жил в трехкомнатной квартире сталинского типа с высокими потолками вдвоем с женой. Дети, сын с дочерью, уже давно выпорхнули из родительского гнезда и жили в разных городах своими семьями. Жена, Валентина Ивановна, врач высшей категории, накрыла стол и ушла в комнату смотреть телевизионные новости. Виктор вручил хозяину Костомарова и коньяк.

– Книга хороша, – поблагодарил полковник, – а насчет коньяка ты в корне не прав. Угощаю я. Ну, да ладно, мой руки и за стол…

Возвратясь из ванной, Виктор заметил на журнальном столике раскрытый томик стихов. «Интересно, – подумал он, – что за поэзию любит Фёдорович». Взял и прочёл вслух:

Столетье промчалось. И снова, Как в тот незапамятный год – Коня на скаку остановит, В горящую избу войдет.

Ей жить бы хотелось иначе, Носить драгоценный наряд. Но кони – все скачут и скачут, А избы – горят и горят.

– Красиво написано, – сказал Виктор.

– Это Наум Коржавин, – отозвался Самсонов, – хороший поэт из поздней советской поры. А строчки, что ты прочёл – перекличка с Некрасовым.

Выпили за здоровье хозяина. Потом повторили. И разговор мало помалу перешёл на вечную тему о коррупции.

– Никак не могу понять, – начал Виктор. – Двадцать лет все профильные службы России борются с этой раковой опухолью во всех сферах жизни. Сажаем мэров, губернаторов, депутатов, сенаторов, даже министров. А на их место приходят новые люди и начинают хапать. В чём на ваш взгляд, Григорий Фёдорович, первопричина этого явления?

– Видишь ли, Виктор, – задумчиво ответил Самсонов, – возможно всё дело в политической надстройке. Она либо ускоряет развитие страны и подавляет коррупцию до цивилизованного уровня, либо всё идёт вразнос… Нельзя игнорировать суть демократии. А она, эта суть, во всех уровнях сменяемости власти сверху донизу!

Вошла Валентина Ивановна, принесла шашлык на сковородке.

– Ну, что там в теленовостях? – спросил Григорий Фёдорович, наполняя рюмки.

– Начался суд над бывшим министром. Прокурор просит большой срок. И началась военная спецопера- ция на Украине.

Валентина Ивановна немного посидела с ними и опять ушла к телевизору.

Григорий Федорович, наполнив рюмки, улыбнулся:

– Ладно, Витя, шут с ними с этими балбесами. Телевизор меньше смотри. Ты лучше скажи, есть у тебя что интересное в разработке?

Виктор, видимо, был еще под впечатлением каких- то своих мыслей, недосказанных суждений. Он с горечью продолжил:

– Григорий Фёдорович, откуда берется это ворьё?! Ведь кругом обман, воровство и растащиловка! Они хапают так, как будто последний день живут на этом свете! Такое впечатление, что жрут и никак не нажрутся!

Недавно финансовый эксперт «просветил», что теневая экономика у нас составляет двадцать процентов от ВВП или двадцать четыре триллиона рублей. А бюджет страны около двадцати триллионов. Да это же государство в государстве! По некоторым оценкам у нас разворовывается до трети бюджета. Один умник подсчитал, что каждый час у нас воруют семнадцать миллионов рублей. Когда-нибудь это кончится?!

– А вот здесь, мой молодой друг, ты в корне не прав. Запомни: вор ворует до конца. Так что на твой век, к сожалению, работы хватит. Я так понял, ты уже работаешь по этой теме?

– Да, Григорий Фёдорович. – У нас в разработке заместитель губернатора по строительству.

– Так-так. А вот с этого места по подробнее, – сказал Самсонов и добавил: – Конечно, в рамках дозволенного. Как вы на него вышли?

– Да вобщем-то всё банально. Его сдала любовница. У нас по нему была кое-какая информация, а тут всё сошлось на сто процентов.

Виктор стал излагать «дозволенные рамки». Замгубернатора Харитонов «нагнул» одного из главных застройщиков в области руководителя фирмы «Стройинвест» Полякова. Снимал с него стружку, что называется, до кости. Тот платил чиновнику за всё: за победу на торгах, за сорванные сроки строительства, за подписание фиктивных актов. Причем, чтобы не таскаться с деньгами, Харитонов потребовал у Полякова оформить на работу в фирму свою любовницу и перечислять ей на карту ежемесячно по сто тысяч рублей. А уже девица передавала «дань» чиновнику.

Заметив улыбку на лице Самсонова, Виктор подтвердил:

– Да, вот такой ход придумал Харитонов. А девушке, назовём её Анна, деваться некуда. Она одна тянет семью. Муж безработный, дочь семиклассница.

Муженек целыми днями у компьютера в стрелялки играет, дочь уже заневестилась, наряды модные просит.

– Подожди, – перебил Самсонов. – Сейчас ведь можно найти работу. Вчера видел объявление в троллейбусе: требуются кондукторы, зарплата свыше тридцати тысяч, полный соцпакет…

– А нам западло работать кондуктором, – съязвил Виктор. – Плохо ли сидеть дома в тепле, щёлкать по клавишам компа. К тому же он табачный наркоман, выкуривает по две пачки в день, а это минимум триста рублей. На вечер просит бутылочку пива, а в выходной шкалик водки. От зама губера ей со ста тысяч перепадает пятерка – и всё! Вот бабенка и надломилась.

Однажды в конце рабочего дня Поляков позвал Анну к себе в кабинет. Смазливая фигуристая девица вызывала у него симпатию. Угостив её кофе с печеньем, спросил:

– Сколько тебе платит Харитонов с тех денег, что я перечисляю?

– Пять тысяч.

Строитель округлил глаза:

– И всё?!

– Всё.

Поляков сделал ей предложение, от которого трудно было отказаться. Он оформляет её на нормальную должность с зарплатой пятьдесят тысяч. Ей надо только информировать строителя о настроениях чиновника и его планах. Ну, а другие услуги за отдельную плату. Анна согласилась.

Теперь женщина старалась реже бывать на свиданиях с Харитоновым, придумывая разные поводы, чтобы откосить. «А что, – размышляла она, – ублажаешь его на всю катушку, а в благодарность тебе объедки с барского стола». Бутылка вина, иногда уже початая, и коробка конфет, где почти половина их съедена. Зато с Поляковым было по-другому. Здесь и денег, и подарков перепадало щедро.

Как-то к Харитонову приехал столичный приятель. Чиновник позвал Анну скрасить их компанию. Когда была открыта вторая бутылка коньяка, москвич просветил зама:

– Ещё неизвестно, удержит ли губер власть. Поэтому подумай о подкожном жирке уже сейчас.

Решено было, чтобы «Стройинвест» отписал Харитонову две трехкомнатные квартиры в новостройке, которая готовилась к сдаче. На другой день эта информация была у Полякова. А еще через день Анна позвонила в ФСБ по телефону, который ей продиктовал Поляков.

Руководитель строительной фирмы тяготился опекой зама губернатора. Тот вцепился в него мертвой хваткой бульдога и ощипывал как липку. Ежемесячные «сотки», что приносила Анна, были мелочью, чем-то вроде карманных расходов. У Харитонова то и дело находились поводы для того, чтобы строитель позолотил ему длань более основательно. И когда однажды Поляков намекнул, что выемка из кассы больших сумм отражается на балансе предприятия, этот наглёша пригрозил ему карами небесными. Но сегодня, когда Харитонов позвонил ему и поставил условие насчет двух квартир, иначе акт о сдаче дома не будет подписан, Поляков, зная, что телефон на прослушке, поторговался:

– Александр Иванович, с финансами возникли сложности. Может быть, я одну квартиру оформлю на вас, а в счет другой принесу «лимон» наликом?

Чиновник был, видимо, в плохом настроении и зло бросил:

– С каких это пор ты стал со мной торговаться?!

– Александр Иванович, доходы на нуле, а дом когда еще сдам.

– Хорошо. Два миллиона и считай, что акт о сдаче дома у тебя в кармане.

– Согласен, дайте два дня собрать нужную сумму.

– Собирай…

* * *

Виктор потянулся к бутылке с минералкой и с горечью сказал:

– Вот такая, Григорий Фёдорович, история с географией.

Самсонов плеснул себе воды в стакан:

– Барышню жалко, попала в переплет.

Виктор оживился:

– Знаете, шеф, а я и осуждаю её, и в чем-то оправдываю. Одной тащить этот воз проблем, а помощи ждать неоткуда. Как говорится: я и лошадь, я и бык, я и баба, и мужик.

Самсонов улыбнулся:

– Ну какой я теперь тебе шеф? – И чуть помедлив: – Ты знаешь, такое впечатление, что «лихие девяностые» возвращаются. Такой же беспредел, особенно в воровстве, и безысходность. А мужики в этой жизненной молотилке оказываются слабее женщин: бездельничают, спиваются, проматывают нажитое когда-то добро. Вообщем, на смену культу личности пришёл культ наличности.

Самсонов плеснул в рюмки:

– Давай, Витя, выпьем за то, чтобы Россия не была в огне, а кони не мчали её к обрыву!..

Мужчины разом опрокинули стопки и стали молча закусывать. Потом Самсонов сказал:

– Ты вот что: когда будешь «брать» этого ворюгу, сделай всё аккуратно, предусмотри любые нестандартные ситуации. Знаешь ведь, что к нему тут же прибежит свора адвокатов, и они будут ловить тебя на любой мелочи.

– Знаю, Григорий Фёдорович. Вашу науку помню всегда…

* * *

Дня через два, просматривая в интернете региональные новости, Самсонов среди ковидной сводки, автоаварии на местной трассе и ожидаемом снегопаде прочитал и о том, что при получении взятки задержан с поличным заместитель губернатора области Харитонов. А вечером по местному телеканалу показали на выходе из ресторана стоявшего растерянного чиновника и около, на земле, разложенные на большом листе бумаги розовые и голубые купюры. Оперативник (Самсонов узнал в нем Виктора) опрыскивал их из баллончика какой-то жидкостью, словно морил тараканов.

Вечером позвонил ему домой:

– Поздравляю, хорошая работа. Только вот эта новость для жителей области, кажется, не стала громом среди ясного неба. И это печально.

И неожиданно продолжил:

– А кони всё скачут и скачут!

– А чиновники всё хапают и хапают! – в тон ему ответил Виктор.

– И на этот раз, – засмеялся Самсонов, – ты совершенно прав. Есть хороший коньяк, заходи в субботу, отметим твой успех…

МАЖОР ДЖЕКСОН

Вообще-то его звали Евгений. Пахомов Евгений, Женька. Но таким «простым» именем называть не позволялось никому. Потому что Евгений – авторитет, он – крутой. И не только среди своих сверстников- студентов местного политеха, но и других компаний клубной молодежи.

Евгений – сын мэра города Пахомова Николая Павловича, градоначальника регионального розлива, возглавляющего местную администрацию последние полтора десятка лет. Поэтому Евгений, как и положено сыну чиновника такого ранга, «упакован» соответственно и у него самая крутая «тачка» – «мерседес-гелендваген». В молодежной компании это авто называют «геликом».

Сегодня Евгений пришел домой раньше обычного и в плохом настроении. Николай Павлович, глядя на поникшего сына, поинтересовался:

– Ты чего такой смурной? Экзамен или зачет провалил?

Евгений усмехнулся:

– О чем ты говоришь, отец! Если я положу в зачетку розовую купюру, препод «нарисует» мне всё, что хочешь.

– Тогда что за проблема одолевает тебя? Я же вижу!

– Отец, мне надо поменять «гелик».

Пахомов округлил глаза:

– Он же практически новый! Ему и двух лет нету!

Евгений взглянул на предка, как учитель на ученика, не выучившего таблицу умножения:

– Пойми, папан, ты среди своих бюджетов, конкурсов, торгов застрял как в каменном веке. У моего «гелика» нет важной телефонной функции. А у Дэна в «мазде» она есть.

– Что за функция? Ничего не пойму.

– Очень просто: когда ты едешь в машине и тебе звонят, ты можешь говорить, не доставая смартфон из кармана.

– И что? Без этой функции машина не едет? – съязвил Пахомов.

Евгений швырнул ключи от машины на тумбочку так, что брелок со звоном ударился о стоящую там вазу с цветами:

– Отец, ты с луны свалился!? У Дэна есть, а у меня нет – это нормально?!

Николай Павлович пристально посмотрел на сына, словно хотел рассмотреть что-то особенное. Потом спросил:

– А Дэн – это Карпов Денис?

– Ну да. А что тебя это вдруг заинтересовало?

– А почему его нельзя Денисом называть?

– Потому что это по-совковому! – огрызнулся Евгений. – А он не хочет быть совком!

Пахомов не унимался:

– А Соколова Максима как у вас называют?

– Максом. – И продолжил, чтобы снять все вопросы: – Кольку Лобова – Николсоном, Серёгу Сизова – Сержем.

Пахомов улыбнулся:

– А Ваську Лебедева – Вас-Вас?

Евгений укоризненно посмотрел на отца:

– Лебедева называем Виссарионом. Или просто Лебедем… Ну, так ты дашь мне денег на новый «гелик»?

– Ну, что с тобой поделаешь, Джек-потрошитель. – Отец, подойдя, приобнял сына. – Ведь если я не дам денег, ты мне в стакан цианида подсыплешь. – И засмеялся.

* * *

Спустя две недели, друзья обкатывали новый «гелик» Джексона. За рулем сидел Макс, как самый трезвый из них. Остальные изрядно приняли на грудь и развлекали хохотавших на заднем сиденье Оксанку с Ленкой – вечных спутниц гоп-компании.

Когда выскочили на загородное шоссе, Макс придавил так, что немецкое авто, казалось, вот-вот взлетит над дорогой. На посту ГИБДД один из полицейских поднял жезл и просигналил, чтобы машина приняла вправо и остановилась. Но «немец» даже не сбавил скорость.

– Макс, топи! – азартно крикнул Джексон, а девицы завизжали от восторга.

Минуты через две их стала нагонять полицейская «десятка» с включенными «маячками». Оглянувшись назад и оценив обстановку, Джексон скомандовал:

– Макс, притопи ещё!

Полицейский «жигуль» стал заметно отставать, и Дэн, сидевший рядом с девицами, продекламировал:

– «Мерседес» уходит от погони!..

Девки заразительно засмеялись.

Километров через десять, на перекрестке дорог, заметили еще одну машину ДПС. Один из полицейских, видимо, предупрежденный о лихачах, вышел почти на середину шоссе и поднял руку с жезлом. Но «гелик» пролетел мимо, чуть не сбив гаишника. В машине снова раздался заразительный хохот. Полицейские на служебном «Хёнде» бросились в погоню, но куда там изъезженному «корейцу» до новенького «немца»…

В город въезжали с другой стороны. «Мерин» легко и свободно пылил по дороге, обгоняя всех, словно породистый рысак измученных кляч. Но гаишники пошли на крайнюю меру, перекрыв дорогу КАМАЗом и патрульной машиной.

Когда вся компания вывалилась из машины, инспектор спросил:

– Кто хозяин авто?

– Ну, я, – ухмыльнулся Джексон. – И что?!

– Вы пьяны! – сказал полицейский.

– И что?! – парень рассмеялся полицейскому в лицо. – За рулем был не я.

Инспектор позвал напарника, чтобы тот «пробил» номера по базе данных.

– Слушай сюда, старлей! – Джексон специально унизил полицейского, так как тот был в звании капитана. – Оформляй протокол, у нас мало времени.

Спустя полчаса, когда машина с весёлой компашкой уехала, капитан пожаловался напарнику:

– Это у него шестьдесят девятый штраф за полгода, который он тоже платить не будет.

– А почему ты не отправил машину на штрафстоянку?

Капитан невесело усмехнулся:

– Да ведь это же мажор! Нашего мэра Пахомова сынок. Как бы нам с тобой завтра извиняться не пришлось за то, что дорогу перекрыли и могли создать аварийную ситуацию и покалечить машину. А то, что они человека чуть не угробили – про это никто не заикнётся.

– Знаешь, – начал рассуждать напарник, – у нас любят ссылаться на зарубежный опыт. Так вот, я в начале нулевых был на стажировке в Америке. Там, если тебе выписали штраф, и ты его не оплатил вовремя, он увеличивается в несколько раз. А если ты и этот не заплатил – в тюрягу! И вся недолга. И никто не пикнет! А у нас? Помнишь, в прошлом году такого же лихача поймали, после того, как он человека задавил. Сколько у него было не оплаченных штрафов? Двести тридцать за год! Эх, сколько людей сберегли бы, если порядок навести?!

* * *

На другой день Джексон ждал с работы отца с легким трепетом. И не напрасно. Знала кошка, чьё мясо съела! Николай Павлович увидев отпрыска, копающегося в планшете, сразу взял быка за рога:

– Скажи на милость, сколько ещё мне будут тыкать в глаза твоими выходками?!

Сынок, чтобы батя не строил иллюзий о его раскаянии, огрызнулся:

– Подумаешь, скорость превысил? Машина новая и это не «запорожец», чтобы шестьдесят километров еле-еле выжимать.

– А постового чуть не угробили?! Это тоже мелочь?!

– Врут.

– И про наркотики тоже врут?!

А вот это уже серьезно! Макс с Дэном курнули гашиша, девки тоже не отказались. Попробовал и он, но, видимо, перебил наркоту коньяком. Джексон отложил планшет и, посмотрев на отца взглядом невинного отрока, пролепетал:

– Батя, прости, больше такое не повторится!

– Ты тоже этим балуешься? – напирал Пахомов.

Сынок приложил правую руку к левой стороне груди:

– Только коньяк!.. – И неумело перекрестился. Слева направо, как католик.

– Научись сначала креститься-то! – проворчал Николай Павлович и, махнув рукой, пошел на кухню. Там, собирая ужин, супруга, Вера Павловна, услышав окончание «бури», осенила себя крестным знамением. Правильным.

* * *

Спустя месяц отмечали день рождения Оксанки. Собрались за городом в уютном пансионате. Как всегда не хватило выпивки, и всей компанией поехали в город, заодно и проветриться. За рулем был Джексон. Ему хотелось показать свою крутость Оксанке, а то она последнее время стала заглядываться на Макса. Дэн предложил затянуться «травкой», все согласились. Ленка попросила завезти её домой: там она возьмет импортный ликёр, а потом они заедут в супермаркет за водкой и коньяком.

Когда въехали в город, начало смеркаться. Ок- санка пожаловалась на летнюю духоту, и Джексон врубил кондиционер на полную катушку. Впереди ехала продуктовая «газель», во весь кузов которой красовалась реклама колбас и сосисок. Джексон несколько раз пытался обогнать машину, но «газель- ка» шла на приличной скорости, все время прижимаясь к сплошной двойной линии. Вдруг она резко замедлила ход и «гелик» пошел на обгон, выскочив на встречку. Он уже почти обогнал грузовичка, когда раздался сильный удар, и что-то взлетело впереди над дорогой…

Когда мажор позвонил отцу и путано, заикаясь, обрисовал ситуацию, тот рявкнул:

– Кто был за рулем?!

– Я, – пролепетал сынок.

– Быстро найди трезвого пацана, чтобы сдал кровь вместо тебя! Остальное – потом!..

Сбитой оказалась молодая беременная женщина, которая переходила дорогу по нерегулируемому пешеходному переходу. Её отвезли в больницу в коматозном состоянии.

По факту ДТП возбудили уголовное дело. Молоденькому лейтенанту, который занимался расследованием происшествия, старшие товарищи порекомендовали рогом землю не копать, а вести его ни шатко ни валко. В дело вступили два матёрых адвоката с большим опытом «работы» как со следствием и судейскими, так и с потерпевшими.

Водитель оказался трезв как стёклышко, из института на него поступила прекрасная характеристика. А что потерпевшая стала инвалидом-колясочником и потеряла ребёнка – ну всякое бывает. Жизнь – штука сложная, случаются подобные аварии и со смертельным исходом. Сейчас главное – тянуть время, загружая следствие справками, экспертизами и прочими бумажками…

* * *

В середине декабря после институтских занятий Джексон с Максом поехали в самый крутой ночной клуб города «Летучая мышь» договариваться насчет встречи нового года. Взяли с собой Ленку, она была докой в выборе закусона. Заиграл мобильник. Взглянув на дисплей, водила нажал клавишу на «торпеде» с нарисованной на ней телефонной трубкой.

– Да, мама, слушаю, – сказал он равнодушно, продолжая рулить.

– Женя, сынок, – по громкой связи было слышно, как она всхлипнула. – Отца сегодня арестовали.

Евгений ударил по тормозам.

Когда он приехал домой, в квартире шел обыск. Трое в штатском, видимо, сотрудники ФСБ, и один полицейский подполковник руководили этим процессом. Двое незнакомых понятых присутствовали здесь же. Из отцовского сейфа изъяли какие-то документы и деньги. Пять миллионов в рублях, семь тысяч долларов и девять с половиной тысяч евро. Деньги приобщили к изъятой валюте в рабочем кабинете мэра. Там «улов» в три раза превышал домашний. Правоохранители забрали с собой компьютер градоначальника, а также планшет сына.

Для Евгения всё происходящее было шоком. Отец никогда не делился с домашними своими рабочими делами. Мать занималась хозяйством, а у него учёба и молодежные тусовки. Причем, на первом месте было весёлое времяпрепровождение. Откуда в доме деньги – Евгения не интересовало. Тем более, их всегда было достаточно. На все случаи жизни. И прихоти отпрыска. Нужна машина – да пожалуйста, новый комп – да с превеликим удовольствием. И что, всё это теперь рухнет?! А как же он? Ему через полгода получать диплом, а он, окончив радиотехнический факультет, не может отличить транзистор от резистора. Отец уже подыскал теплое местечко в муниципалитете и как теперь?!

Два юридических волкодава, притормозив дело о ДТП сына, яростно взялись за защиту Пахомова-отца. Но Евгений понимал, что даже этим волчарам не отмазать папашу. Дело получило общественный резонанс. По местному телеканалу показали, как в ресторане колбасно-мясной олигарх регионального розлива передает деньги мэру. И потом из мэрского кейса изъяли обработанные специальным составом три миллиона рублей. При свидетелях и понятых. И с диктофонными записями разговоров. Куда тут попрёшь против убийственных фактов?!

* * *

Новогодняя тусовка у компании сорвалась. Вдруг оказалось, что все увеселительные мероприятия в основном финансировал Джексон. Макс с Дэном вносили посильную лепту, а Оксанка с Ленкой с точки зрения финансового обеспечения тусовок были сбоку припёку. Теперь же, когда Пахомов-старший сидел в СИЗО, у ребят всё пошло наперекосяк. И тусовки стали эпизодическими и скоротечными, и прежнего размаха и куража, когда в каком-нибудь клубе зависали на всю ночь, уже не было. Хотя от того, чтобы побаловаться «травкой» в известном им заведении, не отказывались.

В самый канун нового года Евгению позвонили с неизвестного номера. Но он отозвался. Звонил… отец!

– Здравствуй. Не задавай лишних вопросов, у меня мало времени.

– Слушаю, отец!

– В двенадцатом томе собрания сочинений Чехова найдешь две банковские карты: одна Сбера, другая – ВТБ. На одной из них два «лимона», на второй – три. Пин-коды я тебе сброшу на телефон. На первое время вам с матерью хватит, а дальше посмотрим. – И чуть помедлив: – Ну, как вы там?

– Да мы-то ничего, как у тебя дела?

– Терпимо. Будет возможность – позвоню ещё, а пока всё!

И отключился.

Евгений перевел двух и задумался, переваривая только что сказанное отцом. «Ай-да предок! Да нет, папанька дорогой, бесценный! Гляди-ка, презрительно величал меня Джеком-потрошителем. А как припекло, облагодетельствовал – лучше некуда. Респект и уважуха! Так что, ещё не вечер!..»