Кандидат. Инженеры Времени – 1

– Ты считаешь, что я должен бросить ловить след анахронизма?

– Боже упаси! На этом я не настаиваю. Твоё право работать над делом по своим принципам, и поступать так, как сочтёшь нужным. Но я хочу, чтобы ты не строил иллюзий. Можно попробовать отработать телефон, но ждать, что это даст какие-то реальные результаты… это вряд ли. Я бы особо не надеялся. Кстати, что там с проверкой ребят, что могли умыкнуть видео с сервера охраны в ТЦ?

– Закончили. Вчера, ты уже ушёл, Илларионов отчёт прислал.

– Ну и?

– Все фигуранты не при делах.

– Точно? Ошибки быть не может?

– Точно. Всех прошерстили самым мелким гребнем. Никаких подозрительных контактов, левых транзакций или ещё чего-либо подобного. В общем, ни одного признака. Однако кое-что интересное всё же выяснилось. Состоялся несанкционированный вход в базу данных службы безопасности молла. Говоря проще, их взломали. Как раз тот кластер, где хранились записи с камер. И примерно в то самое время. Концов они не нашли, хотя, как мне кажется, не особо и искали. Во-первых, информация, по их понятиям, ерундовая, это же тебе не финансовые документы. Ну а во-вторых, взлом был совершён очень толково, следов не осталось. Вот они и поступили по-нашему, по-русски – забили на всё.

– А спецы Бюро?

– Наши тоже ничего не смогли сделать. Но тут уже фактор времени сказался.

– Да… – протянул Вадим. – А прыжки только по согласованию.

– Да какие прыжки, Вадим? Начальство меня не дербанит, позволяет этой ерундой – по их мнению, ерундой – заниматься, только потому, что сейчас запары никакой нет. Но на прыжок ради такой мелочи оно точно не согласится.

– А ты значит… – Вадим весело подмигнул Стаховскому.

Тот набычился:

– Не люблю я, когда непонятно. Ты же знаешь.

– Знаю, и всегда одобрял в тебе эту черту. А насчёт проверки в ТЦ, не переживай. В принципе, произошло то, что должно было произойти. Я говорю о том, что отрицательных результатов следовало ожидать. Думаю, мы имеем дело с умным сукиным сыном, кем бы он ни был в действительности. Следов он не оставит, если сам того не захочет. Так что могу побиться об заклад, что и твои китайцы не слишком много нароют. Наш парень имеет свои понятия, во что нас стоит посвящать, а что лучше пока оставить при себе.

– Ну, его понятия, это его понятия. А вот я бы хотел взять его за задницу и спросить, какого хрена он мутит? – Стаховский встал и направился к кофе-машине.

– Ты будешь? – спросил он.

– Как обычно, – кивнул Черников.

– Думаешь это возможно, за задницу его взять?

– Ну а почему нет? Конечно, может у него и задница, как таковая, отсутствует, но я слишком-то уж фантастические варианты стараюсь отметать сразу.

– Хочешь сказать, что у тебя есть подходящая версия? – Стаховский поставил перед Вадимом чашку капучино.

Вадим благодарно кивнул.

– Я бы не стал говорить, что это версия. Вчера я высказал предположение, что артефакт – скорее всего не контрабанда во Времени, а просто символ. Может, он сигнал к чему-то? Но к чему? На этот вопрос я пока не готов дать ответ. Так что нет, это не версия. Скорее, контуры общей стратегии наших дальнейших действий. Действий, которые помогут нам что-нибудь разузнать. Знаешь, я сегодня половину ночи не спал, мучила меня одна мысль. Никак не давала себя за хвост ухватить. Но под утро я её всё-таки поймал.

– И что же это за мысль? – Стаховский сделал маленький глоток кофе. – Ух, хорошо!

– Методы…

***

Когда факт существования прыгунов, то есть самых, что ни на есть, настоящих путешественников во Времени, перестал вызывать какие-либо сомнения, быстро пришло понимание грандиозности подобного явления. Стало ясно, что пускать это дело на самотёк ни в коем случае нельзя. Ибо, кто мог предвидеть все возможные последствия хронопутешествий? Большинство учёных, привлечённых к консультациям по данному вопросу, склонялись к мысли, что путешествия во Времени таят в себе серьёзную опасность. Причём опасность эта грозит вовсе не отдельным людям или даже странам. Она грозит всей планете. А может, и вообще – Солнечной системе. Многие видные умы работали, не щадя себя, чтобы разобраться в проблеме. Но финальное слово сказал профессор Куперберг. Физик с мировым именем, лауреат Нобелевской премии, он нарисовал картину, от которой кровь стыла в жилах. Чтобы проверить справедливость своей гипотезы, Куперберг привлёк к сотрудничеству Виктора Зайцевича, не менее известного математика. Вместе они разработали математическую модель мира, в котором жителям доступны темпоральные путешествия. Компьютерные эксперименты с этой моделью полностью подтвердили правоту теоретических выкладок Куперберга. Профессор сумел доказать, что бесконтрольные путешествия во Времени неминуемо приведут к образованию многочисленных временных петель.

Впрочем, сами по себе хронопетли, это всего лишь полбеды. Если брать в глобальном плане, конечно. Классическим примером временной петли может считаться история, рассказанная в знаменитом кинофильме «Терминатор». Суперкомпьютер из Будущего посылает в Прошлое робота, центральный процессор которого захватывают люди и используют его для создания этого самого суперкомпьютера. Получалось так, что суперчип никто и никогда не изобретал. Проще говоря, курица снесла яйцо, из которого сама же потом и вылупилась.

Когда петля Времени охватывает один-два объекта (Скайнет-Терминатор, курица-яйцо), это не страшно. Не страшно для континуума, разумеется. Свихнувшийся супервычислитель, стремящийся устроить Судный день, это, конечно, полная задница для всех, но в плане глобальной сохранности метрики Пространства-Времени, такая хронопетля безопасна, как материнское молоко для младенца (если, конечно, у того нет аллергии на лактозу).

Призрак большой проблемы начинает маячить, когда в петлю Времени вовлекается гораздо большее количество объектов. «Объектом», кстати, Куперберг предложил считать любое физическое тело, имеющее собственную мировую линию. А такие линии есть у всех тел во Вселенной. Понимаете, что это значит? Так вот, согласно выкладкам Куперберга, в случае возникновения хронопетли, затрагивающей очень много материальных объектов, эластичности пространственно-временного континуума может и не хватить. И тогда вполне возможно расслоение этого самого континуума. Там, где такое случится, начнут своё существование две параллельные версии Реальности. При этом они будут изолированы друг от друга на протяжении всего расслоения. У каждой вещи, у каждого живого существа в определённый момент (соответствующий началу расслоения) появится двойник в параллельном мире. В момент же объединения этих параллельных Реальностей, двойники снова сольются в одно целое. Все. И живые, и неживые. У людей при этом станут общими воспоминания. Их и их копий. Но ещё раз повторяем, если такое и произойдёт, это будет только призраком возможных неприятностей.

Трудно сказать, насколько расслоение континуума опасно в плане общей диалектики и отстранённой философии, но физическому миру само по себе оно мало чем угрожает. Ну, в самом деле, много ли страшного в том, что в период с 20…5-го по 20…8-й существовало две Вселенных вместо одной? Ну, подумаешь, обитателей мира, пережившего расслоение, будет иногда мучить ощущение дежа вю! Это можно перетерпеть. А вот чего перетерпеть нельзя, так это внезапного схлопывания расслоившейся области континуума. Вот в чём состоит настоящая проблема! Расслоение – образование весьма нестабильное, оно возникает, когда мировые линии объектов, попавших в петлю Времени, дублируются, и дубликаты стараются оттолкнуться от оригиналов – как одинаково заряженные частицы друг от друга. Континуум же, за счёт своей эластичности этому противостоит. Если эластичности не хватает – происходит расслоение. Однако Пространство-Время всегда будет стремиться восстановить своё первоначальное состояние – схлопнуть расслоившуюся область, принудительно сделать её снова монолитной. Кто-то может подумать: «Ну и хорошо, это же приведёт к восстановлению естественного состояния Вселенной, так?» Так, да не так. Как доказал Куперберг, с убедительностью в девяносто шесть и семь десятых процента, материя в момент схлопывания аннигилирует. Вся материя, что находится внутри схлопывающейся области. Представляете? Бах, и вместо Солнечной системы во Вселенной появляется огромное-преогромное облако проточастиц. И кто на такое согласится в здравом уме?

Хотелось бы немного успокоить всех заинтересованных и сказать, что схлопывание – это вовсе не обязательный вариант развития событий. Не обязательный, но вполне вероятный. И поскольку в случае, если это всё-таки случится, глобальные последствия трудно будет назвать обратимыми, надеяться на авось точно не стоит.

После опубликования выкладок Куперберга в специальных документах, доступных весьма ограниченному кругу лиц, в этом кругу пошла невиданная движуха. Мировые лидеры быстренько заключили тайное соглашение, которое впоследствии назвали Конвенцией. Им пришлось наплевать на все разногласия, забыть про старые и новые обиды, а также взаимные претензии. Ибо на кону стояло всё. Да, всё! Случись та бяка, о которой предупредил гениальный норвежец… или датчанин? Да кто ж его знает, кем он там был по национальности! Не это ведь главное. А главное то, что сегодня, по крайней мере, в сфере обеспечения хронобезопасности нашего мира, люди едины. Ну, может не все люди… то есть в основном не люди, а специальные службы… нет, конечно, в спецслужбах тоже служат люди, но вот простые люди… Короче! В странах-участницах Конвенции были созданы специальные правительственные организации, которым было поручено осуществлять контроль над всеми темпоральными делами на вверенной им территории. В России такую организацию назвали, не мудрствуя лукаво, «Бюро по надзору за Временем». А если кратко – просто Бюро.

Полномочия у таймкопов, или временны́х агентов были реально-таки невероятными. Согласно правительственным циркулярам, все и вся должны были оказывать им любое содействие, по первому их требованию. Это касалось и государственных структур, и частных компаний, и простых граждан. Секретность же при этом поддерживалась на таком уровне… говоря проще, все в мире знали, что вот этим людям в солидных костюмах, с красивыми удостоверениями, на обложках которых переливалась всеми цветами радуги замысловатая голограмма, перечить ни в коем случае нельзя, но никто точно не знал почему.

Эти меры принесли результаты. Прыгунов начали отлавливать по всему свету. Нет, конечно, их оказалось гораздо меньше, чем, к примеру, тех же пьяниц… После определённых статистических исследований выяснилось, что обладателем сверхспособности перемещаться сквозь Время без применения технических устройств типа гипотетических хронокаров, либо ещё каких Машин Времени, стал, в среднем, всего лишь один человек на десять тысяч населения. Способность совершать прыжки никак не зависела от места проживания, возраста, состояния здоровья или уровня интеллекта. Учёные не сомневались, что прыгуны по каким-то параметрам отличаются от обычных людей, но указать, по каким именно, они пока были не готовы. Поэтому решено было на данном этапе считать, что потенциальным прыгуном может оказаться любой житель Земли.

***

– Что? – Стаховский непонимающе уставился на Вадима.

– Методы. Нам их нужно пересмотреть, если мы хотим получить результат. Потому что, если мы станем делать всё как всегда, это вряд ли удастся. Понимаешь, мы с тобой все эти годы занимались вполне конкретными вещами. И тут раз! И происходит нечто, что не соответствует стандартному профилю нашей деятельности. И теперь наша задача – не свалиться в… короче, не начать действовать по расхожей схеме.

– Ну, и как нам добиться… как нам поймать этот неуловимый результат?

– Думаю, если мы сможем узреть глубинную суть того, что произошло, у нас всё получится. Давай проведём… ну маленький мозговой штурм, что ли.

– С целью?

– Я же сказал, попробуем узреть суть.

– Ну что ж, давай попробуем.

– Кто начнёт? Ты или я?

Стаховский прищурился и посмотрел на Вадима.

– «Мэй би ай, мэй би ю…» – фальшиво пропел он. – Давай ты. А я послушаю.

– Ладно. Я, так я. Долго ходить вокруг да около не буду. Чем занимается наше Бюро? Если забыть тупые формулировки из Устава и всю ту несусветную чушь, что нагородили яйцеголовые, то остаётся одно – мы ловим прыгунов. Можно до бесконечности рассуждать про методики, мониторинг, планирование, анализ, всякую другую хрень, но это ничего не изменит. Наша и все остальные конторы того же толка, просто отлавливают тех, кто совершает прыжки во Времени. И это правильно, так и должно быть, потому что именно для этого мы созданы. И ещё потому, что прыгуны, в самом деле, опасны. Вернее, опасны те анахронизмы, что они создают.

– База, – Стаховский шмыгнул носом. – Я хотел сказать…

– Я понял. И согласен. Это база. Но ты знаешь, я всегда считал, что смысл нашей работы сможет понять даже пятиклассник, если он не конченый двоечник и читал хотя бы Азимова с Хайнлайном. Однако позволь, я продолжу. Анахронизмы опасны. И дело даже не в том, что научники там что-то рассчитали. То, что нельзя вмешиваться в естественный ход Истории понимаю даже я, человек далёкий от химии и литературы. Нельзя вмешиваться! А они вмешиваются. Причём делают это исключительно в корыстных целях. Чтобы набить мошну, разбогатеть…

– Не всегда, Вадик, – Стаховский покачал головой. – Я вот как-то раз, в самом начале ещё, словил одного мудрилу, который прыгнул назад на восемь лет… Представляешь? На целых восемь грёбаных лет! И всё для того, чтобы отчима завалить, который ему якобы детство испортил. Настырный оказался.

– Ну и что? Это тоже корысть. Только тот чудак на букву «М» хотел удовлетворить не алчность, а жажду мести. Дело не в том, какие дивиденды собирается поиметь прыгун, а в том, что он собирается их поиметь.

Черников встал и подошёл к кофе-машине.

– Как она у тебя включается?

– Вон там, снизу нажми.

– Ага, понял… так вот, до сих пор прыгуны, которых мы ловили, всегда ставили перед собой конкретную задачу – ясную и понятную. А в этот раз?

– Ну, я же сразу сказал, что ничего не понимаю, – пожал плечами Стаховский.

– Вот! – Вадим взял чашку и вернулся на своё место. – А понять то не сложно! Артефакт – смартфон этот, как специально подобран. Вроде и артефакт, техническое устройство из Будущего, однако никаких прорывных технологий в нём нет, а значит, и продать его выгодно здесь не получится. Зато в случае каких-либо эксцессов, эта погремушка и возмущений особых не вызвала бы. Спровоцировать возникновение хронопетли она бы точно не смогла. Вот и получается, что персонаж, нам противостоящий, скорее всего не обычный прыгун. Он не ищет наживы, и стремиться соблюдать правила. А это уже кое о чём говорит. Идём дальше. Сами бы мы этот анахронизм никогда не вычислили. Он бы так и рассыпался у того маршрутчика в кармане через полгода, год. И на свалке бы оказался. Но нас любезно ткнули в него носом.

– И какие выводы ты делаешь исходя из вышесказанного? – спросил Стаховский.

Вадим ответил не сразу. Сделав пару глотков кофе, он поставил чашку на стол.

– Ты когда-нибудь задумывался, а что же, собственно, тогда произошло? Чем было то, что мы сейчас называем Событием? – голос Черникова прозвучал как бы издалека.

Стаховский пожал плечами:

– Учёные сошлись во мнении, что это было редчайшее и неподдающееся изучению явление природы. Что я могу добавить?

– А что если, природа здесь не при чём? Что если Событие – это акция неведомых разумных сил. Неведомых, разумных и могущественных? И всё это они, эти силы проделали с определённой целью? И цель эта – научить нас чему-то. Пускай не всех, а лишь немногих. И сейчас уже не чайники-прыгуны, а эти супермены хотят поиметь дивиденды со своей акции. И ищут того, кто сможет им это обеспечить.

Стаховский хмыкнул.

– Ты говоришь об инопланетной цивилизации?

– Об инопланетной, об иновселенской… а может Ангелы в белых одеждах незаметно спустились с Небес. Я говорю о ком-то, или о чём-то, с кем, или с чем можно наладить контакт. Вдруг вся эта кутерьма с этим телефоном – просто вызов на связь?

– Дык, блин, Вадик…

– Не, не, Серый, погоди. Смотри. Мы ловим прыгунов. Ловим успешно, не думаю, что от нас за всю нашу службу много ушло. Мы кое-чему научились, стали лучше понимать природу Времени. Конечно, мы до сих пор точно не знаем, как люди прыгают. Да что там говорить, – Вадим усмехнулся, – у меня за спиной четырнадцать прыжков, а я не знаю, как я это делаю… делал. Нет, ты подумай, если бы кто-нибудь десять лет назад заявился к нам, ну, к людям, и сказал, что можно, мол, скакать по разным Временам всего лишь чуть-чуть напрягая извилины… кто бы ему поверил?

– Ясен пень, никто, – согласился Стаховский.

– Вот, – Вадим отхлебнул из чашки. – Десять лет назад никто бы не поверил. А сейчас? А сейчас, без вопросов.

– Ну тебя, Вадик, с твоими мозговыми штурмами! Вместо того чтобы всё прояснить, только туману нагнал. Делать-то что будем? Дальше?

Черников перевёл взгляд «из высоких сфер» на Стаховского.

– Напиши отчёт для руководства. Закрой дело, – спокойно ответил Вадим.

Стаховский вытаращил глаза:

– Что?! Это как? И чего мне в том отчёте писать?

– Напиши всё, как есть. Подробно изложи все детали. В выводах напиши, что инцидент опасности в плане возникновения петли Времени изначально не представлял, анахронизм имел символический характер. Укажи, что считаешь инцидент провокацией неизвестных сил с целью добиться распыления ресурсов Бюро. И отвлечения его сотрудников от по-настоящему важных дел. Добавь, что реальных зацепок по делу нет, что делает продолжение расследования малоэффективным. Предложи поменять статус дела с «в производстве» на «до появления новых данных». И сдай дело в архив. Поверь, начальство только радо будет. Сам же говорил, что они его «ерундой» называют. Получишь благодарность от руководства. Правда, только устную, скорее всего.

– Да иди ты со своей благодарностью! – взвился Стаховский. – А с Линем, что прикажешь делать? Вдруг он смартфон найдёт?

– Успокойся, не найдёт. Ну, подожди пару дней. Дождись от него инфу. Пришьёшь к делу.

– Ты так уверен, что Линь ничего не найдёт?

– Уверен, – Вадим поставил пустую чашку на стол. – И тебе советую в этом увериться. Покрепче.

– Ладно, будь по-твоему, – махнул рукой Стаховский. – Закрою дело. Но только после получения информации от Линя!

– Вот и славненько, вот и молодец, – удовлетворённо кивнул Вадим.

– Молодец! Что дальше делать будем? Что, реально забьём?

– Ни в коем случае, – помотал головой Вадим. – Будем ждать развития событий. И я больше чем уверен, что это развитие последует быстро.