Кандидат. Инженеры Времени – 1

Вадим хмыкнул.

– Да, – протянул он, – неожиданно, но ожидаемо.

– Это, каким же образом? – голос Стаховского выразил определённую степень ехидства. – Может быть либо «неожиданно», либо «ожидаемо», или я не прав?

– Не бери в голову. Важно другое. Ты же понимаешь, что нашего артефакта в том грузовике не было? Его изъяли до погрузки в фургон.

– Ну, раз он всплыл в Нижнем Новгороде, значит, не сгорел вместе с остальным грузом. Значит, был изъят. Но согласно товарным накладным, смартфон находился в кузове. Линь сообщает, что ни по записям с камер, ни по документам, ни с помощью опроса сотрудников, он не смог установить момент изъятия. Он интересуется, насколько остро мы нуждаемся в этой информации, и нужно ли ему применять «расширенные меры»?

– О, Господи! – Вадим едва не перекрестился. – Напиши этому энтузиасту хренову, что тащить всех работников упаковочного терминала в офис ихнего Бюро и накачивать пентоталом натрия не стоит. Поблагодари его и скажи, что мы и так узнали всё, что нам было нужно. И даже чуть больше.

– Хорошо, я ему отпишусь. Сам то, чем сейчас занят?

– Пытаюсь кое в чём разобраться.

– Скоро появишься?

– Скоро. Но не сегодня. Нужно кое-кого убить. Шутка. Требуется кое-что проверить.

Стаховский только покачал головой.

***

На прежнем месте работы Вадима Черникова называли «Чудиком». Правда, за глаза. Но Вадим знал об этом и не обижался. Просто потому что «Чудиком» называли ещё и Фокса Малдера, его любимого персонажа. Откровенно говоря, именно любовь к «Секретным материалам» определила выбор жизненного пути Вадима. И он ни разу о нём не пожалел.

Черникова в Конторе ценили. Результативность его работы была крайне высока, и начальство, не раздумывая поручало ему самые сложные дела.

– Проходи, присаживайся, – полковник Сарычев, начальник отдела по борьбе с киберпреступлениями кивнул на стул.

– Слышал о дубликатах телефонов в сети? – Вадим знал, что Сарычев никогда не любил долгих предисловий.

– Слышать то слышал, но вы же знаете, хакеры, это не совсем мой профиль, – Вадим наклонил голову.

– Знаю, знаю. Ты у нас гений дедукции и нестандартного мышления. Хакеры тут не причём. Уже проверили, – полковник откусил заусенец на указательном пальце и выплюнул его на пол.

«А шеф-то, походу нервничает» – подумал Вадим.

Он ещё ниже наклонил голову:

– Вы уверены?

– Точно тебе говорю. Никаких противоправных действий типа взлома компьютерной системы сотового оператора или манипуляций с сим-картами никто не совершал. По крайней мере, в этот раз.

– В этот, это в который?

– Утром взяли двух гавриков с одинаковыми номерами. Сейчас они с ребятами на объекте «К».

– И с кем конкретно?

– С двумя доберманами из спецотдела.

– Они их там часом не прессуют?

– Нет, тебя ждут.

– В смысле?

– В смысле, что ты теперь занимаешься этим делом.

– И за что мне такая честь?

– Так, Вадим, – лицо полковника надкусило лимон, – не дави на мозоль. Ну что мне, Филимонова туда посылать? Вадик, там это… что-то странное.

– Даже так? – в голосе Вадима впервые за всё время этого разговора прорезался интерес. – А можно подробнее?

– Я первичный протокол посмотрел, – Чуть ли не шёпотом произнёс полковник. – Два мужика. Одинаковые, как братья-близнецы. Разве что один чуть-чуть моложе выглядит. Но это так, мелочи. Пальцы у них одинаковые, вот что ни в какие ворота не лезет. А ещё ксивы.

– А что с ксивами?

– У каждого по паспорту. Только эти паспорта тоже одинаковые. Полностью. Номер, серия… и выданы в одном отделении.

– Подделка?

– Если бы. Экспресс-экспертиза подтвердила подлинность обоих экземпляров. Вадим, как такое может быть?

Вадим покачал головой.

– Я-то откуда знаю?

– Ну, не знаешь, так узнаешь. Разберёшься, я в тебя верю. Да, там один из задержанных лопотал что-то, ребята записали, ты прослушай, как доберёшься.

– Хорошо, прослушаю.

Так состоялась первая встреча Вадима Черникова с прыгуном. По воле случая Шестаков оказался прыгуном необычным. Если так можно выразиться, прыгуном-бессребреником. Он обнаружил в себе умение перемещаться сквозь Время и начал экспериментировать. Совершенно не задумываясь над тем, что с помощью своих новых, очень необычных способностей, можно заработать кучу денег. Сначала Шестаков прыгал недалеко. Первый раз на неделю, причём, это произошло совершенно случайно. Затем прыгнул на две. Попробовал на месяц – получилось. Он осмелел, прыгнул на год. А потом и на два. Когда его взяли, это был уже его шестой прыжок. Окончательно поверив в себя, Шестаков прыгнул на целых четыре года назад. Тут его болезного и повязали.

Вадим тогда проговорил с Шестаковым до самого утра. Львиную долю информации о прыгунах, которая не раз потом помогала ему в работе, Черников получил именно в ту ночь, и именно от Шестакова. В тот раз Шестаков высказал предположение, что прыгать можно только в Прошлое. Потому что для того, чтобы прыгнуть, человеку нужно вообразить себе то место, куда он хочет попасть. Вообразить очень подробно, прямо-таки мысленно переместиться туда. И если это получится, произойдёт перемещение во Времени. Шестаков так и скакнул в первый раз – присел в парке на скамейку и начал вспоминать. Вспомнил, как сидел на этой же самой скамье неделю назад. Сидел и мечтал о повышении, которое так и не состоялось… Короче, когда он приземлился на ту лавочку через неделю и вспомнил Прошлое, что-то произошло. Вместо пасмурного неба над головой вдруг ярко засветило солнце. А когда немного обалдевший Шестаков взглянул на электронное табло над кассами у аттракционов, то оказалось, что календарь сместился на семь дней назад. Хорошо, что с самим собой разминулся на полчаса, а то бы умер прямо там, от инфаркта.

После того случая Шестаков понял, что можно совершить путешествие во Времени и вернуться в Прошлое. А если попробовать в другом направлении? А вот это вряд ли. Сами подумайте, ну как можно представить себе что-то в Будущем? И не просто представить, а с фотографической точностью! Будущего же ещё не существует, его никто не видел. А, следовательно, и вообразить что-либо, как того требует прыжок… попробуйте, может у вас получится? В реальности, считал Шестаков, прыгуну доступно только то Будущее, в которое превращается его Настоящее после перемещения в Прошлое. Потому что на самом деле оно так и остаётся Настоящим. Вернуться же обратно прыгуну легче лёгкого. Более того, чем дольше прыгун пребывает в Прошлом, тем сильнее его тянет назад, в своё Время. Ведь в Прошлом прыгун – анахронизм, и континууму «не нравится», что он там находится. Шестаков рассказывал – максимум, что он смог вытерпеть, это десятидневное пребывание – когда прыгал на месяц назад. При прыжках же на более длинные дистанции, обратно тянуло ещё сильнее.

По возвращении в Контору, Черников написал отчёт, и изложил в нём всё, что ему удалось узнать. Крупными буквами он выделил, что с нынешнего момента путешествия во Времени можно считать не фантазиями, а обыденной реальностью. При этом Вадим приготовился отхватить от шефа грандиозную взбучку. За поход на поводу у своего слишком разыгравшегося воображения, после контакта с сумасшедшим подозреваемым. Но, к своему великому удивлению, он получил совсем другое.

Через три дня после сдачи отчёта, полковник Сарычев вызвал его и, протянув руку, почти шёпотом произнёс:

– Мне очень жаль с тобой расставаться, Вадим, – в этот момент Черникову даже показалось, что у полковника в уголке глаза блеснула скупая мужская слеза, – но приказы не обсуждают. С сегодняшнего дня ты служишь в другом подразделении. Вот предписание.

Так Вадим Черников стал сотрудником «Бюро по надзору за Временем».

***

Кандор был мрачнее тучи. Ему казалось, что Миссия вот-вот провалится. До сих пор всё шло по плану, но сейчас… объект «Кандидат» уже неделю не выходит из своей квартиры. Все попытки дотянуться до его мыслей телепатически, проваливались одна за другой. Разум объекта наглухо закрыт! По всей видимости, он использует какую-то особую технику медитации. Но зачем объект это делает? Почувствовал слежку? Это вряд ли. Кандор был мастером своего дела. Он умел слушать мысли, практически не касаясь чужого мозга. Нет, тут дело в другом. А может, он зря паникует? Вдруг объект «Кандидат» просто работает над модификацией своего разума? Если так, то всё хорошо… но почему же так долго? По прикидкам Кандора, объекту на полную перенастройку сознания хватило бы и суток. Может он ошибся в такой оценке? Что если на это требуется гораздо больше времени?

Сзади неслышно подошла Штоль и легонько прикоснулась к плечу Кандора. Парень вздрогнул и резко обернулся. Глаза Штоль закатились, видны были только белки.

– Я чувствую вибрацию Струн, – голос Штоль звучал тихо и не выражал никаких эмоций. Не было сомнений, девушка находилась в предпрыжковом трансе, но усилием воли не давала этому состоянию эволюционировать. – Объект «Кандидат» готовится прыгнуть. Он… сейчас входит в резонанс…

– Отследи конечную точку! – внутри Кандора всё возликовало. Миссия входила в завершающую стадию.

***

Стаховский уже отчаялся дозвониться до Вадима. Если честно, Сергей начал даже сомневаться, стоит ли вообще выходить с ним на связь. Неделю назад он сдал отчёт по смартфону-анахронизму. Дело закрыли официально. Как и предсказывал Черников, начальство объявило Стаховскому благодарность. В устной форме. Все вздохнули с облегчением, ибо с первой секунды было ясно, что никаких серьёзных угроз для сохранности континуума этот анахронизм не представлял, а крови временны́м агентам мог попить изрядно. Стаховский промямлил начальству что-то о прыгунах, решивших постебаться над Бюро, и тогда все хором сурово прокаркали, что они, де, в скором времени покажут этим отщепенцам! Стаховский даже не успел, как следует попереживать. Сразу как-то навалились рутинные дела, и стало не до теоретических выкладок и высоких материй. Попался, к примеру, недоумок, который хотел скупить на корню акции никому не известной маленькой компании. Его повязали и допросили… нет, конечно, парень во всём шёл в отказ и с возмущением заявлял, что слыхом не слыхивал ни о каких перемещениях во Времени. Что он даже въезжать в этот бред не собирается. Но, когда пацан посидел в изоляторе пару деньков, и его стало нормально так колбасить от хроноломки (так в Бюро называли непреодолимое желание вернуться в своё Время), он быстренько обо всём рассказал. Оказалось, что через шесть лет эта фирма станет крупным производителем аккумуляторов для электромобилей и её акции возрастут в цене, относительно сегодняшнего дня, более чем в двести раз. Нормальный такой прибыток! Теперь умника ждёт подземная лаборатория на Новой Земле. Там ему, конечно, помогут избавиться от ломки, накачают под завязку психотропами, но… а не надо было шнырять по Времени! Через шесть лет, когда он естественным ходом, так сказать, доберётся до своего Настоящего, парня отпустят, поставив медикаментозный блок на память. Чтобы он никому не смог рассказать о том, что с ним случилось. Правда его родные и знакомые будут долго гадать, что же такое произошло с мальчонкой за те пару дней, которые он отсутствовал, что он из шустрого и сообразительного парнишки превратился в медлительного тугодума. Что ж, каждое действие всегда вызывает противодействие. Из всех прыгунов, задержанных Бюро, только Шестаков вернулся в своё Время посредством прыжка. И только потому, что Черников отпустил его. При этом Шестаков дал твёрдое обещание, которое впоследствии сдержал, прийти через четыре года в Бюро и начать сотрудничать. Остальных джамперов, пойманных на территории Российской Федерации, ждала Новая Земля.

Текучка затягивала, и всё же Сергей не переставал размышлять над тем делом. Что-то едва уловимое, что-то на грани интуиции не давало Стаховскому покоя. Да, конечно, Вадим чётко обозначил стратегию их дальнейших действий – выжидать. Тем более что у Сергея и текущих дел хватало, а Черников вообще находился в бессрочном отпуске по состоянию здоровья… но почему бы Вадиму хотя бы иногда не выходить на связь? Нет, он отключил телефон и, по всей видимости, компьютер тоже, потому, как и на е-мейлы перестал реагировать с того самого крайнего случая, когда Стаховский сообщил ему о докладе Линя.

Может быть, Стаховский и забил бы на все странности ситуации – Вадим и раньше чудил по полной… если бы не одно «но». Этим «но» являлись обстоятельства отстранения Вадима. Да, можно сколько угодно играть словами, но то, что Вадим был отстранён, не вызывало у Стаховского никаких сомнений. Хотя сам он и пытался убедить окружающих в обратном.

Вадим был одним из первых сотрудников спецслужб Времени, а может, его и вовсе следует считать первым агентом, доказавшим, что прыжки можно совершать для предотвращения последствий вредоносных действий прыгунов. Доказал он это просто. Взял и сам совершил прыжок. С позволения руководства, естественно. Ситуация тогда складывалась в чём-то похожая на ситуацию со смартфоном-анахронизмом. Схожесть заключалась в том, что факт возникновения анахронизма был зафиксирован гораздо позже самого события. Оперативными действиями установить виновника не удалось. При этом анахронизм, в отличие от недавнего случая с артефактом-недоразумением, представлял реальную угрозу для континуума. Вероятность возникновения хронопетли была тогда почти стопроцентной. Черников прыгнул в Прошлое, рассчитав время прыжка так, чтобы оказаться на месте возникновения анахронизма в нужный момент, получил там всю необходимую информацию и вернулся обратно. Всё это он проделал меньше чем за сутки реального времени. Добытая с помощью прыжка информация позволила в течение двух часов после возвращения Вадима выйти на след прыгуна, автора анахронизма. И взять его. Ну и устранить, или, по крайней мере, максимально смягчить последствия его действий. А это, в свою очередь, снизило вероятность возникновения петли Времени практически до нуля процентов.

Тот случай наделал много шума среди всех, кто был в теме путешествий во Времени. Задавалось много вопросов, было открыто немало споров, где звучали многочисленные доводы, как «за», так и «против». Но, в конце концов, прыжки, как средство борьбы с нарушением хронобезопасности, были приняты на вооружение. Среди сотрудников спецслужб Времени стали выявлять агентов, обладающих способностью к прыжкам. Началась разработка методик и инструкций. Чтобы не сорваться в пропасть бесконтрольности, были согласованы протоколы разрешений и допусков.

Состоя на службе в Бюро, Вадим совершил за восемь лет четырнадцать прыжков, больше, чем любой другой агент, в любой точке мира. В тринадцати случаях всё вроде бы прошло гладко. А вот после четырнадцатого… протоколом обуславливалось обязательное медицинское освидетельствование после каждого хронопрыжка. В самом полном объёме. У Вадима после четырнадцатого «эпизода» были выявлены непонятные отклонения в электроэнцефалограмме головного мозга. Медики так и не смогли прийти к единому мнению, что означают эти изменения и опасны ли они. В одном врачи не сомневались – причиной изменений стали прыжки. Но это, по большому счёту, и ежу было понятно.

Вадима отстранили от работы в Бюро и отправили в отпуск. В бессрочный. Черников был не согласен, он пытался протестовать, доказывал, что чувствует себя превосходно, но члены комиссии оставались непреклонны. Рисковать никто не хотел. Теоретически Черников мог подать на пересмотр своего дела, но не ранее, чем через год.

И вот теперь, спустя четыре месяца после отстранения, Вадим пропал. Причём пропал именно после того, как он, Сергей Стаховский втянул его в некое непонятное дело. Дело, которое вроде бы и закончилось… но сам Вадим, и Стаховский был в этом твёрдо уверен, законченным его не считал.

Стаховский решил навестить Черникова на дому, хотя и знал, что Вадим терпеть не может посетителей, когда он чем-то занят. Ладно, переживёт. Ему, Сергею, сейчас не до соблюдения этикета. Как не крути, друг пропал.

***

– Что ты чувствуешь? – Кандор держал ладони Штоль в своих руках и смотрел прямо ей в глаза.

Сейчас зрачки девушки вернулись на место, но глаза оставались подёрнутыми лёгкой пеленой. Кандор знал, что Штоль уже ничего не видит. Для медиатора, находящегося в трансе, единственным каналом для связи с окружающим миром остаётся слух. А для передачи информации – голос. Штоль слышит его, понимает, и она способна отвечать. Большего Кандору для контроля над ситуацией и не требовалось.

– Объект почти вошёл в резонанс со Струнами. Он будет полностью готов к прыжку через пару минут.

– Ты видишь конечную точку? – Кантор легонько сжал ладони Штоль.

– Да, я знаю, куда он собирается переместиться.

– Ты должна сдвинуть её. Прыгай одновременно с Объектом. Во время прыжка передай ему часть своего импульса. Он обязан оказаться в Гроте.

– Я сделаю это.

Глаза Штоль окончательно заволокло серебристой дымкой. Она резко выдернула свои ладони из ладоней Кондора и раскинула руки в стороны. Спустя мгновение девушка исчезла.

Кандор широко улыбнулся и окинул взглядом комнату, в которую ему уже никогда не придётся возвращаться. Прыгать вслед за сильным медиатором очень просто. Через секунду Кандор покинул эту Реальность.

***

Стаховский позвонил в дверь, но ему никто не открыл. Он позвонил ещё два раза, но результат остался неизменным. Может Вадим куда-то ушёл? Как-то не вязалось его затворничество с прогулками. Что если ему стало плохо? Может комиссия и впрямь имела основание сомневаться в здоровье Вадима? Вдруг у него случился приступ? Стаховский не стал додумывать, какой приступ мог случиться с Черниковым, всегда отличавшимся железным здоровьем.

Жилища всех агентов Бюро были оборудованы двойным замком – из соображений безопасности. Такой замок можно открыть как обычно, ключом, а можно – специальным аварийным кодом. Код замка в квартире Вадима Стаховский знал, так уж получилось. Не раздумывая слишком долго, Сергей выдвинул скрытую ключ-панель и набрал комбинацию. Замок тихо щёлкнул.

В прихожей было темно и пахло озоном. Предчувствуя недоброе, Сергей кинулся в комнату. На полу, среди разбросанных вещей и обрывков бумаги в позе лотоса сидел Вадим. Его наэлектризованные волосы шевелились, а открытые глаза смотрели не мигая.

– Вадик! Ты это чего?

Сергей хотел броситься к другу, но Черников выкинул вперёд руку с растопыренной пятернёй.

– Стаховский, не лезь, – скрипучим голосом остановил Сергея Вадим.

Через мгновенье Черников исчез. Воздух с лёгким хлопком заполнил образовавшуюся пустоту.

Стаховский понял, что Вадим прыгнул во Времени. Вопрос заключался в том, куда он прыгнул? И зачем? Потому что прыгнул Вадим, не получив разрешения от руководства Бюро. А раз так, то он стал обычным прыгуном. Теперь он вне Закона.