- -
- 100%
- +
Глава 3. В золотом плену
Довыделывалась.
Именно так сказала бы бабушка, если бы увидела Искру и узнала о том, как она отвергла щедрое предложение господина Тео Эссена. Довыделывалась, доломалась, и вот тебе, получай по заслугам. Впредь будешь умнее.
Искра плакала, сидя под деревом – Тео гневно развернулся и ушел, а она почти без сил опустилась на траву, не чувствуя ничего, кроме слабости и обиды на собственную глупость. Крокодил вылез из кустов, посмотрел на нее и, прихрюкнув, пошел куда-то по своим делам.
Искра привыкла считать себя разумной девушкой, которая принимает спокойные взвешенные решения. И что надо было ответить на предложение Тео при таком здравомыслящем отношении к жизни? «Я согласна, господин Эссен, я буду вам хорошей женой». Все. Через несколько месяцев, а может, и дней она жила бы в столице, была бы законной супругой министра.
Ничего себе прыжок из практически рабского состояния, правда?
Мачеха бы удавилась от досады. Точно удавилась бы – Искра даже представила, как мачеха закрепляет веревку и сует голову в петлю. Была падчерица-дрянь, вечное напоминание об измене мужа с рабыней, которую свекровище-чудовище, вечно желавшее подгадить невестке, сажало за один стол с законными детьми – и вдруг эта дрянь поднялась на такую высоту, что не достать, как ни прыгай.
Надо было просто согласиться на предложение Тео. Да – что такого страшного в этом слове?
Любая разумная девушка так бы и поступила. И жила бы потом спокойной жизнью, красовалась в высшем свете, имела бы все, что пожелает. Тео мог бы стать неплохим мужем. С учетом того, что Искра всегда держала уши открытыми, она была в курсе всех соседских дел и знала, что верных и хороших мужей не существует. Один запойный пьяница, второй колошматит жену и детей, отводя душеньку после рабочего дня, третий ни одной юбки не пропускает, у четвертого вечно битая жена и семья на стороне.
А тут всего лишь муж-инквизитор. Живи с ним, оттирай спину от ран да горя не знай.
Но ведь нет!
Искра оказалась настолько набитой дурой, что пошла на поводу у сиюминутного дурацкого желания наконец-то подгадить своему мучителю. Причем этак крупно подгадить. Тебе нужна жена, чтоб вернуться в столицу? Вот тебе, кукиш под нос! Сиди на болотах, гоняй крокодилов! Плавай на лодке по бучилу, а не гуляй по столичным улицам! Никуда ты не вернешься.
Удовольствие от мелочной мести продолжалось ровно минуту. Отказала – ну и что? Можно подумать, такой влиятельный, богатый и солидный человек, как Тео, не найдет себе жену – да он только свистнет, как в Эссенвилль сбежится толпа желающих со всей округи, знай себе выбирай.
И не из ведьм и незаконных дочерей, а из самых приличных и достойных барышень.
Искра всхлипнула, смахнула слезинку. Куда там девают рабынь, которых обесчестил хозяин дома? Отправляют на трудные работы. Должно быть, ее мачеха и не сомневалась, что так и будет. Тео не обесчестил Искру, хоть в этом ей повезло, но трудные работы не заставили себя долго ждать.
«Дура, - сокрушенно подумала Искра. – Господи, какая же я дура».
Из-за деревьев вышла служанка с чемоданом Ивис в руках. Надо же, как тут все быстро – уже и вещи собрали.
- Миледи, хозяин велел проводить вас, - сказала девушка, и в ее голосе прозвучало искреннее сочувствие. Ивис тут по-прежнему жалели, и от этой жалости ей захотелось зарыдать во весь голос.
Дело сделано. Ничего уже не исправить, как ни бейся. Можно, конечно, пойти к Тео и просить прощения, и соглашаться на все – да только это не поможет. Он сейчас кипит от ярости и не станет ее слушать.
Маленькая повозка стояла возле ворот. Никто не вышел проводить Искру, и она невольно вспомнила о том, как покидала родительский дом. Мачеха запретила проводы, и, садясь в экипаж, Искра слышала, как в доме стали играть веселую танцевальную мелодию – праздновали ссылку незаконнорожденной ведьмы.
Горло сжало спазмом. Искра опустилась на скамейку и уставилась на кончики своих туфель. Даже переодеться ей не позволили – сунули вещи и дали пинка. Крепко же она задела Тео своим отказом. До глубины души зацепила. Впрочем, гордые люди всегда очень обидчивы – так говорила бабушка, и чего бы Искре вовремя не вспомнить эти слова!
Искра шмыгнула носом и подумала, что надо прекращать плакать. Слезами горю не поможешь. Подумаешь, ферма! Что она, фермы не видела? Кто там такой может быть, чтоб его бояться? Куры, коровы, свиньи, да хоть крокодилы – все они будут гораздо лучше господина Эссена, чтоб ему болотник приснился!
Кучер хлестнул лошадку, и повозка быстро покатилась от ворот. Искра устало закрыла глаза. Хотелось надеяться, что она никогда больше не увидит Тео.
Хватит с нее и бокоров, и инквизиторов.
Прошел час, потом другой. Повозка ехала по краю леса, потом дорога побежала возле болота, где тонконогие белые цапли танцевали какой-то загадочный ритуальный танец на гладком водном стекле. Лягушки голосили так, что голову наполнило болью. Мелькнули вдали кипарисы – странные, с толстыми конусовидными стволами. Потом дорога потянулась через поля. Чернокожие рабы опускали серпы, смотрели вслед повозке, приложив руку козырьком ко лбу. Скоро и Искра будет вот так же работать в поле, умирая от душной жары и плетей надсмотрщиков.
Довыделывалась. Заварила кашу – теперь расхлебывай. Кушай, не обляпайся.
Потом вдали возник поселок – разноцветные домишки казались ожерельем, которое красавица сняла и небрежно бросила на зеленое платье. Искра всмотрелась: от поселка ехал всадник, и его силуэт показался смутно знакомым. Потом она различила темную ткань тяжелого ритуального одеяния и обрадовалась: это же отец Эжен, настоятель храма святой Катрины!
Впервые у Искры появилась настоящая надежда.
- Добрый день! – улыбнулся отец Эжен и обвел Искру и кучера кругом благословения. – Куда это вы, Ивис?
- Добрый день, - улыбнулась Искра в ответ, хотя меньше всего ей сейчас хотелось улыбаться. Слишком гадко было на душе. – Еду на ферму, господин Эссен сослал меня.
Священник ахнул и рассмеялся. Искра удивленно уставилась на него – что он тут увидел смешного?
- Ну, старый грешник! – сказал отец Эжен. – Вот так учудил! Что случилось? Только вчера мы ужинали вместе, и все было спокойно.
- Он предложил мне руку и сердце, - ответила Искра, стараясь, чтоб в голосе не звучала предательская дрожь. – Я отказала. Он сослал меня на ферму.
Отец Эжен вздохнул, покачал головой и задумчиво потер лоб.
- Надо же, какие дела тут творятся, - сказал он. – Нет, конечно, ни о каких фермах не может быть и речи, это не место для юной девушки. Чем он думал, отправляя вас туда одну?
- Мне велено ее на ферму отвезти, - подал голос кучер. Отец Эжен посмотрел на него так, что парень счел за лучшее закрыть рот. Искра никогда бы не подумала, что у доброго молодого священника может быть такой тяжелый пронизывающий взгляд.
- Поедем в храм, - решил отец Эжен. – Если Тео хочет отправить вас на трудную работу, то она там найдется. Равно как и защита, и крыша над головой. Но в храме намного безопаснее, чем на ферме.
Кучер кивнул и хлестнул лошадку.
- А что может быть опасного на ферме? – спросила Искра. Отец Эжен, который ехал рядом с повозкой, посмотрел с искренним сочувствием.
- Молодые и сильные работники, - ответил он. – Плоть слаба, а юная девушка, которую некому защитить, для них лакомый кусочек. Перед таким искушением трудно устоять. Так что не надо вам ни на какую ферму, госпожа Ивис. Поживете пару дней при храме, поможете мне с ремонтом. А там и Тео опомнится, и вы вернетесь в Эссенвилль.
Значит, Тео прекрасно понимал, что ждет Искру на ферме. Понимал и нисколько не жалел ее. Искра прищурилась, чувствуя, как под кожей рук зарождается огонь.
Она все сделала правильно. Пусть ищет себе невесту, где захочет. К такому, как он, не будут ломиться гурьбой – хотя, конечно, господин Эссен уверен в обратном.
- Спасибо вам, - с искренним теплом сказала Искра. – Получается, вы спасли меня.
Отец Эжен улыбнулся.
- Такова моя работа, - ответил он. – Таков мой долг. Все будет хорошо, Ивис, даже не сомневайтесь.
Если бы только она могла ему поверить!
***
Храм святой Катрины, который расположился в стороне от поселка, среди полей, был похож на белую свечу, которая стояла на этих болотистых землях словно напоминание: что бы с тобой ни случалось, какую бы тебе ни причинили боль, в этом мире все равно есть свет и красота – и они созданы для тебя. Просто поверь в это и прими то, что мир приносит тебе с такой щедростью. Когда повозка подъехала к храму, и Искра спрыгнула на землю, то на сердце у нее было почти спокойно.
Она всей душой чувствовала, что справится. Она сможет сохранить себя – для себя. Это понимание было похоже на теплые объятия старого друга или на руки матери, которой Искра не знала.
- Я скажу милорду, что вы при храме, - произнес кучер. Все это время он сохранял мрачный вид, должно быть, предчувствуя наказание, но перечить отцу Эжену не осмеливался. Девицу до фермы не довез, значит, Тео задаст ему за это такую взбучку, что мало не покажется. – И скажу, что это вы, отец Эжен, так велели. А то не сносить мне головы, хозяин сегодня очень зол. Чуть огнем не плюет, как тот дракон.
- Разумеется! – кивнул отец Эжен и, спешившись, в очередной раз обвел кучера кругом благословения. – Пусть господин Эссен заезжает в любое время, я всегда его жду. Счастливого пути, и ни о чем не волнуйся, Господь тебя защитит.
- Господь-то защитит, - хмуро сказал кучер, - да только свою спину под плетку не подставит. Влетит мне от хозяина.
Отец Эжен кивнул.
- Все верно, не подставит, - произнес он. – Зато Господь не даст твоему хозяину взять в руку плеть.
Кучер вздохнул, хлестнул лошадку, и повозка покатилась по дороге.
- Видите сараюшку? – отец Эжен указал на покосившееся строение, которое выглядывало из-за храма. – Неказисто, конечно, но зато уютно. Крыша не течет, сквозняков нет. Там останавливаются паломники, но сейчас никого нет, они приедут ближе к осени. Проходите, обустраивайтесь, здесь вы в полной безопасности. Скоро у меня служба, а потом будем ужинать. Сейчас идет малый пост, так что без разносолов, уж не обессудьте.
Искре захотелось расплакаться от этой заботы и доброты. Не так уж был плох этот жестокий мир, если в нем нашлось место таким светлым людям, как отец Эжен.
- Спасибо вам, - искренне промолвила Ивис. – А что потом? Вы что-то упоминали про ремонт?
Улыбнувшись, отец Эжен посмотрел на маленькое здание без окон неподалеку от храма, увенчанное голубой крышей с золотыми звездами, словно беретом с причудливой вышивкой.
- Там я обычно совершаю обряд Принесения младенцев к Господу, - объяснил отец Эжен. - Напольную плитку там уже положили, но нужно побелить стены. Побелку и кисти я вам дам. Справитесь?
- Справлюсь! – весело ответила Искра. – Могу взяться прямо сейчас. Я не боюсь никакой работы.
Отец Эжен кивнул.
- Не спешите, отдышитесь с дороги. У вас был трудный день, я вижу.
Конечно, в сравнении с Эссенвиллем домик для паломников напоминал хлев – Искра открыла тоскливо заскрипевшую дверь и опасливо заглянула внутрь. Несколько коек, застеленных домоткаными пестрыми покрывалами, стопки тощих серых подушек да пара стульев – вот и вся обстановка. Но Искра с каким-то воодушевлением подумала, что ничего лучше ей не надо. Здесь не было наглой сволочи Тео Эссена – поэтому место могло считаться идеальным. Пусть окно грязное, в его стекле трещина, небрежно заклеенная бумагой, а сквозняк мотает по полу пыльный клок какого-то мусора – Искра все вымоет, наведет здесь порядок и никогда больше не вернется в Эссенвилль, даже если Тео приедет за ней.
Он не приедет, конечно. Но она все равно не вернется.
После солнечного дня домик напоминал пещеру – темную пещеру с распахнутой пастью, на самом дне которой ютится что-то живое, холодное, влажное. Искра остановилась на пороге, не зная, откуда к ней вдруг пришло это неприятное чувство – в какой-то момент она почти увидела толстое и гибкое змеиное тело, покрытое золотистыми пластинами чешуи. Земля возле храма свята, на ней не может гнездиться никакое зло. Сила, которая наполняет слова Писания, испепеляет все порождения тьмы – так говорила бабушка, так утверждали учителя, так и было.
Она просто вымоталась за день. Голова болит с дороги, только и всего. Отец Эжен прав, ей просто нужно отдохнуть.
Искра осторожно переступила растрескавшийся порог, закрыла дверь, и что-то горячее и тяжелое тотчас же ударило ее по спине между лопаток. Искра не удержалась на ногах и кубарем покатилась по полу, сбив один из стульев и ударившись плечом о ножку кровати. Почти сразу же ее настиг второй удар, и чья-то невидимая рука вздернула Искру за шиворот так, что она повисла в воздухе посреди комнаты, беспомощно барахтаясь, словно лягушка в руках натуралиста.
«Надо было мне все-таки поехать на ферму», - подумала Искра, захлебываясь от ужаса. Комната была пуста, она не видела того, кто бил ее, и страх, который накрыл ее с головой, был таким, что Искра даже кричать не могла.
Прежде свежий прохладный воздух комнаты постепенно наполняло зловоние. Откуда-то издалека донесся сухой шелест и потрескивание, словно кто-то неспешно шел к Искре по опавшим листьям. Идущий не торопился. Он знал, что Искра в полной его власти, и рассматривал ее с определенным любопытством. Искра чувствовала этот взгляд, словно прикосновение паутины к лицу.
Кем бы ни был обитатель домика для паломников, он был голоден. Искра всем своим избитым телом ощущала это желание насытиться.
- Помо… гите… - только и смогла прошептать она, и ее ударило снова и снова. Уже соскальзывая в блаженную тьму обморока, Искра услышала истошный женский вопль:
- Отец Эжен! На помощь! Скорее! Там… там в домике! Оно ее схватило!
- Господи, помоги нам! – а это уже другая женщина. Снаружи послышался грохот, затопали ноги, рассыпались испуганные голоса, и кто-то заплакал.
Значит, сейчас к ней придут. Значит, сейчас ее спасут от невидимого истязателя, кем бы он ни был. Отец Эжен сможет его укротить, он смо…
Потом Искру ударили в затылок, и она погрузилась в густой непроницаемый мрак.
***
- Отпусти ее.
Голос был смутно знаком Искре, и пока его обладатель говорил по-хорошему. Он еще не угрожал и не пугал – это все было впереди. Хотя, возможно, ему и не надо было угрожать: его боялись и без этого.
Кто он? Где она? Кругом была лишь тьма, и Искра висела в ней, окутанная чем-то плотным и давящим, не чувствуя опоры. Ребра сжимало до хруста, все тело онемело и сделалось каким-то чужим, ненастоящим, и Искра подумала, что это, наверно, и есть смерть.
Мачеха обрадуется. И отец тоже. Все эти годы Искра была для него обузой, напоминанием о том, что когда-то он был настолько глуп, что положил рабыню в свою постель, а потом пошел на поводу у матери и признал ее своей дочерью.
Как же несправедливо умирать вот так, во мраке…
- Нет, - услышала Искра негромкий мягкий голос, который – вот так дела! – показался ей приятным. Бархатные нотки обволакивали, расслабляли, и уже не так страшно было растворяться во тьме и бессилии. – Нет. Это мое. Она - моя законная добыча, и я заберу ее.
- Я не знал, - услышала Искра голос отца Эжена, наполненный искренней горечью и признанием вины. – Господом клянусь, я не знал, что тут может быть что-то такое.
Отец Эжен здесь! Значит, возможно, она еще жива и сможет спастись! Искра дернула плечом, попытавшись освободить руку, и тело тотчас же, словно в наказание, пронзило болью, и Искра обмякла без сил.
- Отпусти ее! – а теперь Искра узнала говорившего: Тео Эссен! Это был он, но как он сюда попал? – Оставь девушку и возвращайся в свои глубины. И тогда я не трону тебя, даю слово.
Тео здесь! Но как? Неужели он примчался к домику паломников выручать Искру из беды?
Невозможно! Человек, который отправил Искру на ферму, никогда не пришел бы ее спасать.
«Все это мне мерещится, - тоскливо подумала Искра. – Отец Эжен, Тео – их на самом деле тут нет. Я просто умерла, и это мои последние угасающие мысли. Тео Эссену незачем спешить мне на помощь. Я задела его гордость, и он будет пестовать свою обиду, а не спасать обидчицу».
- Нет, - вновь прошелестел шепот, и Искра почувствовала, как тугие гибкие кольца еще сильнее охватывают ее тело. Мучительное объятие выбивало дух, но теперь Искра окончательно убедилась в том, что пока еще жива. Жива, и ее держит какое-то существо, которое считает ее своей добычей.
Кто он? Гигантский крокодил с дюжиной лап? Какой-нибудь болотник? Какие еще чудовища таятся в этих краях?
- Обратись, - глухо произнес Эссен, и Искра невольно ощутила пронизывающий холод. Если бы таким тоном говорили с ней, то она сделала бы все, что ей приказывают. Слишком уж было страшно представлять, что может с тобой сотворить человек, который может говорить вот так, тяжело и властно. – Обратись, и мы поговорим.
Тьма вокруг Искры наполнилась звонким шелестом. Откуда-то подул прохладный ветер, мягко скользнувший по горячим щекам, и Искра услышала смех. Легкий звонкий смех, который просто не мог принадлежать чудовищу. Так смеются только люди, которые молоды и счастливы.
- Ну что ж, пусть так. Опусти меч, рыцарь, а то порежешься.
В ту же минуту тьма развеялась, и Искра на мгновение ослепла от яркого солнца и свежего воздуха, которые нахлынули на нее и опьянили. Жива, она была жива! Искре хотелось кричать от счастья – даже боль куда-то отступила. Чужие руки держали ее запястья, огонь, который бродил под кожей, казался осторожным и ласковым. Искре казалось, что он пытается вырваться, покинуть ее тело и никогда не вернуться.
Что-то пыталось вытянуть из нее пламя.
Искра зажмурилась, потом открыла глаза, и первым, что она увидела, было золото. Тонкая золотая завеса парила над ней, и сквозь сверкающее марево Искра увидела белую свечу собора святой Катрины, отца Эжена и Тео Эссена. Мужчины держали в руках мечи, и было видно, что они готовы пустить их в ход. Вряд ли отцу Эжену когда-либо приходилось сражаться на мечах, но сейчас он выглядел не менее решительным и смелым, чем Тео.
Поодаль толпились перепуганные прихожане. По их бледным лицам было понятно, что ничего подобного они прежде не видели. Кто-то шептал молитву, кто-то обводил лицо кругом, кто-то просто стоял с разинутым от удивления ртом.
Тео поймал взгляд Искры и некоторое время испытующе смотрел ей в глаза, словно пытался прочесть ее мысли.
Неужели он волновался за нее? Да возможно ли это?
- Все в порядке, - сказали откуда-то сзади. – Я не причиняю вреда своей добыче. Я не за тем летел сюда.
Золотая пелена рассеялась, и Искра увидела, как по земле протянулся длинный хвост, покрытый множеством сверкающих чешуек – он прошелестел в пыли и убрался куда-то в сторону.
Дракон? Искра видела дракона как раз с таким хвостом – картинка в книге старинных народных сказок была настолько пугающей, что Искра и Лили несколько дней боялись спать без зажженной лампы. Помнится, отец не выдержал и кричал на бабушку: мыслимо ли показывать девочкам такие страшные вещи? А бабушка ответила: пусть знают, что мир больше гостиной мамаши и мачехи.
- Она не твоя добыча, - твердо произнес отец Эжен, и обладатель хвоста тотчас же звонко рассмеялся.
- Конечно, она моя! – воскликнул он. - Все живое, в котором есть огонь, по праву принадлежит дракону.
Значит, это все-таки дракон. Значит, страшные сказки стали былью. Бабушка была права.
Лицо Тео заострилось, его выражение было таким, что на месте любой нечисти Искра бежала бы без оглядки. Она осторожно опустила голову, посмотрела на запястья – руки, которые держали ее, были холеными и гладкими, возле костяшек пальцев искрились крошечные золотые чешуйки.
Искра бы ахнула – да голос куда-то потерялся от страха. Она не знала, как до сих пор держится на ногах, не падает в обморок и не лишается рассудка.
Девушки, которые попадали в такие ужасные приключения, жили только на страницах книг. Искра и подумать не могла, что с ней когда-нибудь случится что-то подобное.
- Она принадлежит мне, - слова Тео прозвучали холодно и тяжело. – Я не собираюсь ее отдавать.
Каков наглец, а! «Она принадлежит мне», ну надо же! Не ты ли отправил на ферму ту, что тебе принадлежит? А теперь надо же, посмотрите: «Не собираюсь отдавать». Искра почувствовала, как огонь в руках набирает силу и яркость. Дракон за ее спиной негромко усмехнулся.
- Все живое, хранящее пламя, принадлежит дракону, - спокойно повторил он. – Таков закон, на котором стоит этот мир, и он возник задолго до вас, людей. Она пришла, я ее услышал и забрал. Ее появление разбудило меня в моем доме. Я взял то, что принадлежит мне по праву. Что-то не так, бокор?
- Я не знал, что здесь есть дракон, - едва слышно повторил отец Эжен, а Тео шагнул вперед, не опуская меча, и спросил:
- Давно ты спишь?
- Давно, - беспечно ответил дракон. – Этой церкви тогда не было. Болота были другими, почти без людей. Небо пахло иначе, и облака в нем плыли по-другому. Но вы, люди, были такими же. Дерзкими и наглыми. Не желающими знать своего места и долга.
Искра подумала, что Тео, должно быть, никогда не сталкивался с драконами. А ведь бросился ее спасать, открыл ларец и достал свой боевой меч, которым сокрушал злонамеренное колдовство…
Он всегда выручал тех, кто нуждался в помощи, или хотел спасти именно ее, Искру? Девушку, которая несколько часов назад отвергла его предложение, девушку, которую ему навязали?
- Сразимся, - твердо произнес Тео. – Победитель ее заберет.
Он плавно провел мечом по воздуху, очерчивая круг, и лезвие вдруг ожило, наполнилось серебристым сиянием. Кто-то из прихожан ахнул и забормотал молитву. Кто-то всхлипнул.
- Я с тобой, - с такой же решимостью сказал отец Эжен и тоже очертил круг своим мечом. – Не убоюсь я зла и сокрушу его, Господь со мной, и кто против меня?
- Нет! – голос наконец-то вернулся к Искре, и она испугалась так, что у нее похолодело в животе. – Нет, он убьет вас!
Дракон рассмеялся и разжал руки – Искра отшатнулась, обернулась к нему, и на мгновение глаза наполнило резью от золотого сияния. Она проморгалась, всмотрелась в него: молодое красивое лицо с острыми скулами и темными глазами, тонкогубый улыбчивый рот, рыжие волнистые волосы, вольно рассыпанные по плечам – дракон совсем не выглядел страшным, и вот это казалось Искре самым жутким.
Люди с такими светлыми лицами не могут быть злыми и совершать что-то плохое. А от дракона не приходилось ждать ничего хорошего.
- Убью, - кивнул дракон, рассматривая Искру с тем обжигающим алчным интересом, с которым коллекционер любуется новым предметом в коллекции – тем, за которым охотился много лет и наконец-то смог раздобыть и положить в нужный ящик. – Просто дохну пламенем, и останется только пепел. Вы даже не поймете, что уже умерли.
- Ивис, отойди, - в голосе Тео сейчас была настоящая тревога. Даже нет – Искра удивленно замерла, услышав в его словах страх потери. – Шаг в сторону.
- Что ты хочешь со мной сделать? – спросила она, не сводя взгляда с дракона. В темных глазах, смотревших на нее, проплыли золотые искры. Дракон шагнул к Искре, поднял руки, и она почувствовала, как ее мягко окутывает уже знакомая сверкающая завеса.
Или это были его крылья?
- Просто возьму к себе, - негромко сказал дракон, - и погружу в сон. Ни страха, ни боли. Просто сон без сновидений. Или я навею тебе сны, какие ты захочешь. Это нетрудно.
- Искра! – крикнул Тео. Что сейчас звучало в его голосе? Отчаяние? – Искра, да отойди же ты от него!
- Не сжигай их, - попросила Искра, не отводя взгляда от дракона. – Пообещай, что ты никому не причинишь вреда. Дай мне слово и забирай с собой. Только никого не убивай.
Губы дракона тронула улыбка. Он кивнул, и золотая завеса стала еще гуще – теперь она обретала плотность и превращалась в огромные крылья. Искра вдруг поняла, что уже не стоит, а медленно поднимается в воздух, и драконьи когти, которые сжимают ее тело, почти не дают дышать.