Никогда не рассветает в Приуралье

Анна, задыхаясь, выбежала на площадь и остановилась. Взгляд заметался в поисках. У скамьи – одинокая фигура. Сначала она решила, что это полицейский, но нет – видавшее виды пальто, сосредоточенность в каждом движении… Он. Тот самый человек из морга.

Она двинулась к нему, не раздумывая. Сердце колотилось в бешеном ритме.

– Вы! – выдохнула она, подбегая. – Вы были у полиции. Говорили с моей мамой.

Ильдар медленно выпрямился. Его усталые глаза изучали ее лицо, выискивая знакомые черты. Нашли – в волевом подбородке, в разрезе глаз.

– Сестра? – спросил он тихо. Голос – низкий, приглушенный – не звучал угрожающе.

– Анна, – кивнула она, сжимая руки в кулаки, чтобы сдержать дрожь. – Анна Калинина. Артем – мой брат. Что здесь произошло? Я видела… полицию, скорую… Они что-то скрывают. Говорите правду. Он… мертв?

Ильдар не стал смягчать удар. В их игре ложь была непозволительной роскошью.

– Сегодня утром здесь нашли тело молодого человека, – четко произнес он, наблюдая за ее реакцией. – Описание соответствует Артему. Но тело похитили из машины скорой помощи по пути в морг. Санитары мертвы.

Мир поплыл перед глазами Анны. Худшие опасения оправдались. Но чудовищность второй части новости была настолько невероятна, что даже горе отступило перед лицом леденящего ужаса.

– Убиты? – прошептала она. – Зачем? Кому понадобилось… похищать его?

– Это главный вопрос, – Ильдар скрестил руки на груди. – На который, похоже, не очень хотят искать ответ официальные лица. Вашим братом заинтересовались всерьез. И этот интерес не исчез с его смертью.

– Кто? – в голосе Анны звенела сталь. – Кто эти люди?

– Пока не знаю. Но я намерен выяснить.

Она смотрела на него, на его усталое, непроницаемое лицо, на потертую записную книжку. В нем не было чопорности Сафина или высокомерия Баширова. Он был другим.

– Я не буду сидеть сложа руки, – заявила она, вскинув подбородок. Голос окреп. – Я буду искать сама. Мне нужны ответы.

Ильдар окинул ее оценивающим взглядом.

– Это не детектив, девочка. Эти люди не церемонятся. Посмотри, что стало с медиками.

– Я понимаю, – парировала Анна. – Но у меня есть то, чего нет у тебя. Я знала Артема. Его друзей, привычки, повадки, тайные места. Его мысли. А ты… ты просто видишь дело. Я вижу брата.

Она помолчала, собираясь с духом, прежде чем озвучить решение, которое созрело у нее в ту секунду, когда она увидела его у морга.

– Я не все рассказала вам. Я – медик, но хочу стать еще и журналистом, подрабатываю им. Уже несколько месяцев пишу о новых молодежных течениях, о закрытых сообществах. Артем… он был с этим связан, я чувствую. Так что мой интерес – не только личный. Это – мое расследование. И я предлагаю вам… сотрудничество.

Ильдар удивленно вскинул бровь. Девушка оказалась куда упорнее, чем он думал. Журналист. Это меняло дело. Доступ к информации, к которой у него, отставного опера, пути нет. И огромный риск для нее.

– Ты понимаешь, во что ввязываешься? – сурово спросил он. – Одно неверное слово, один неосторожный шаг – и ты окажешься в той же скорой.

– Понимаю, – она не отвела взгляд. – Но я все равно это сделаю. С вами или без вас. С вами – безопаснее. И эффективнее.

Он долго смотрел на девушку – сжатые кулаки, горящие глаза, в которых отражалась вся боль мира и вся ярость. И впервые за долгие годы в его душе, очерствевшей от цинизма, шевельнулось что-то похожее на надежду. Не просто упрямый одиночка – союзник. Рискованный, непрофессиональный, но мотивированный так, как не мотивирован ни один следователь из органов.

– Хорошо, – наконец произнес Ильдар, и в уголке его губ промелькнула тень усмешки. – Партнеры. Но по моим правилам. Все, что узнаешь – через меня. Никакой самодеятельности. Договорились?

– Договорились, – кивнула Анна, и в ее голосе впервые прозвучало что-то, кроме боли – твердая, недетская решимость.

Двое людей, разделенные возрастом, опытом и мотивами, стояли на пустынной набережной, связанные одной тайной. Тень пропавшего Артема легла между ними, и теперь им предстояло идти по ней вместе.

Ильдар не просто осматривал место – он растворялся в нем, становился его частью. Его движения потеряли всякую связь с суетным миром, превратившись в медленный, почти ритуальный танец детектива и места преступления. Он не ходил – скользил, его стопы ставились с такой осторожностью, будто он боялся потревожить хрупкий слой правды, осевшей на асфальте.

Анна замерла в нескольких шагах, чувствуя себя неуместной, как зритель в святилище. Она наблюдала, затаив дыхание, боясь даже моргнуть, чтобы не спугнуть этот гипнотический процесс.

Сначала Ильдар остановился у самого края площади, там, где праздничная толпа должна была быть самой густой. Он медленно поворачивал голову, его взгляд, тяжелый и пристальный, скользил по линии горизонта, словно он пытался запечатлеть в памяти тот самый угол обзора, который открывался отсюда ночью. Он представлял, как сюда, шатаясь, выходил его безымянный – нет, теперь уже названный – Артем. Что он видел? Огни? Счастливые лица? Или просто размытое пятно, в котором тонуло его собственное отчаяние?

Затем он двинулся дальше, к тому самому месту, где нашли тело. Он не подошел к скамье прямо. Вместо этого он описал вокруг нее широкую дугу, как хищник, выслеживающий добычу. Его глаза, казалось, фотографировали каждую трещину в плитке, каждую выбоинку в асфальте, каждый засохший лепесток, занесенный сюда ветром с клумбы.

Он присел на корточки возле одного из оранжевых маркеров, оставленных криминалистами. Не касаясь, лишь склонившись почти вплотную, изучал крошечное пятнышко, едва различимое для обычного глаза. Анна видела, как его пальцы, словно ведомые невидимой силой, судорожно сжимались в воздухе, пытаясь на ощупь уловить ускользающий след, ощутить его призрачную энергетику.