Европа. Акт 3-й

Второй свои дела делал в не очень торопливом темпе. Хотя, иногда, во время определенного вида месс и служб, мог прямо входить в раж. Такое Второй называл: «спустилась длань Ра». Внешне Второй казался сверстником Первого. Точное место его рождения скрыл туман эпохи Банд. Это была то ли Франция, то ли в Италия. Во времена банд людские массы перемешивались странным и неожиданным образом. Так что наличие в лице Второго американоидных черт, удивления не вызывало. Времена банд и оказались тем плавильным котлом, который смешал не только внешние черты европейских жителей, но и их привычки.

И так, Второй дошел до главного:

– Во имя Великой Ра и следуя ее учению! Исходя из того, что мы, Второй Инквизитор со следователями и помощниками установили путем расследования, как это следует из нашего суждения по поводу свидетелей, выслушанных в судебном порядке, что Роберт Роуз, являющийся плебсом высшей категории, действительно является убийцей своего соседа, являющегося плебсом низшей категории. Роберт Роуз отдается на личный суд людей этой площади и да решит Великая Ра! Да произнесет Ра, через уста людей этой площади, как наказать Роберта Роуза. А не ошибутся ли люди этой площади проконтролирует Великий Первый, верша свою Сапу.

Толпа загудела одобрительными возгласами. Где-то там, среди людского океана, на небольших помостах, начали свою работу сотрудники инквизиции, принимающие ставки тотализатора. Ставки ставились: на жизнь и на смерть, на побитие камнями, на побитие палками, на побитие ногами и руками, утопление, забрасывание гнилью и яйцами, но не до смерти и пр. Во всех барах и забегаловках велся прямой репортаж. Бармены тоже объявляли тотализатор. И даже дома, сидя у телевизора или моноблока, любой мог сделать ставку в электронном тотализаторе. Многие умудрялись сделать сразу несколько ставок: бармену на одно, в тотализатор Инквизиции на другое и между друзьями на третье.

За всю выпивку и еду платила инквизиция. Даже домой можно было заказать доставку пойла и еды на любое количество человек. Но самим доставщикам следовало заплатить отдельно. Владельцы частных домов и вилл так и поступали. При этом, заказ делался даже на грудных младенцев (что не возбранялось). Естественно, все употреблялось взрослой частью толпы. Доставщики, исполняя заказ, аккуратно пересчитывали людей и заносили данные в специальный электронный формуляр. При этом никто даже не удивлялся, что и младенцу было привезено вино и пиво, шашлык и лепешки, шурпу или лагман. Праздник – народ гуляет и ему можно простить мелкие хитрости.

Еды и пойла вделалось прилично, но не бесконечно много. Полный безлимит был только на главной площади. На время Сапы, с трех сторон площади оборудовались «места священного чревоугодия». В барах государства же, каждому посетителю сразу выставляли всю дармовую дозу. Употребив данное следовало дозакупаться самому. Но тут явно надо было иметь бездонную глотку и огромный желудок.

Толпа напивалась, ставила ставки и краем уха слушала Второго, который в это время продолжал чтение приговора:

– Во имя Великой Ра и следуя ее учению! Исходя из того, что мы, Второй Великий Инквизитор со следователями и помощниками установили путем расследования, как это следует из нашего суждения по поводу свидетелей, выслушанных в судебном порядке, что Озборн Логан, являющийся плебсом высшей категории, действительно является убийцей инквизитора третьего ранга, являющегося лицом второй ложи. Озборн Логан присуждается к сожжению с кратковременным избавлением от боли. Таки решила Великая Ра! Ее размышления вложены в умы следователей Инквизиции, люди этой площади услышали ее вердикт через мои уста. А не ошиблись ли все выше перечисленные люди, это проконтролирует Великий Первый, верша свою Сапу.

В это время, на помосте с приговариваемыми возмутился палач:

– Уважаемый Второй, а не забыли ли Вы, что я тоже Великий, хоть и палач? Вы меня заставляете исполнять работу во имя блага какого-то балбеса?

Народ загудел. В Палача из толпы полетели помидоры, но он легко от них уворачивался.

Второй, улыбнувшись, но тут же сделав строгое лицо:

– Уважаемый Палач! Вам ли не знать, что вся судьба и все предназначение нас, Великих – служение народу. И даже еретик-преступник, он заслуживает уважения. Вы рождены и именем Великой Ра поставлены на этот пост, чтобы служить народу, служить терпеливо и без лени. Как вам не стыдно? – Второй улыбнулся и продолжил, с насмешкой – Вы что, вчера перепили? Ну что с таким делать? – как бы обращаясь к народу произнес Второй.

Народ же одобрительно загудел, в Палача снова полетели помидоры. Он сделал народу площади реверанс и тут же получил помидором в лицо. Толпа заржала, как-бы прощая «недотепу», она любила Палача. Второй тоже засмеялся и успокоившись продолжил. Его речь доносилась к толпе через динамики колонок, развешанных по всем фонарям площади:

– Во имя Великой Ра и следуя ее учению! Исходя из того, что мы, Второй Инквизитор со следователями и помощниками установили путем расследования, как это следует из нашего суждения по поводу свидетелей, выслушанных в судебном порядке, что Марк Перишь, являющийся плебсом высшей категории, таковым.., – Второй сделал нарочную паузу, тотализаторы суетились принимая ставки на то, русский он или нет, – Великая Ра, через мои уста… сейчас, – Второй запрокинул голову, как-бы настраиваясь «на волну Ра», тряхнул головой и с повышением голоса произнес, – подтверждает что… данное лицо… является… Ивновским Петровишем, замаскированным русским! Ивновский присуждается к сожжению с предварительным умерщвлением. А не ошибся ли я, это проконтролирует Великий Первый, верша свою Сапу. Встать смирно!!! Великий Инквизитор идет вершить Сапу!

Толпа замерла. Первый открыл двери и спустившись по широкой лестнице вышел прямо к трибуне. Обводя взглядом замершую толпу он медленно кивнул головой. Все знали, что этот жест означает – можно отмереть. Что более никому из толпы ничего не грозит. Но, если взгляд останавливается на одном месте, то люди в этом направлении просто переставали дышать на сколько, на столько позволяют их организмы. Это был животный страх. Но теперь можно успокоиться. Никого из толпы не выдернут и ничего с ним не сделают. Все останутся живы. Лица многих растянулись в улыбке. Некоторым стало хорошо, эндорфиновый выброс взбудоражил их тело. Именно из-за этого момента многие и стремились на площадь. Ощутить, что смерть пронеслась рядом и ты ее победил. Ты перехитрил эту старуху.

Второй, поклонившись и поправив прикрепленный микрофон-пришепку (что вызвало ряд характерных звуков в динамиках на площади) начал свою размеренную и серьезную речь:

– Ваше величие, о Великий, о Первый, утверждаете ли вы данные приговоры суда, вердиктом великой Сапой?

Первый, улыбнувшись:

– Народ! Что вы скажете о вине Роберта Роуза? Не ошибся ли суд, не ошиблись ли следователи Инквизиции?

Толпа разразилась сплошной какофонией возгласов. Великий указал на палача и толпа тут-же притихла. Палач промедлил, демонстративно почесав затылок:

– Во втором ряду от меня стоит мужчина в розовой кепке, не свершите ли Сапу?

Толпа расступилась, явно выражая некую степень зависти к выбранному. Крепкий молодой мужчина непримечательной наружности поднялся на помост и почти на ухо прошептал что-то палачу. Палач, улыбнулся во весь рот и похлопав мужчине по плечу обратился к толпе:

– Тут есть некая Анна Смит?

С права от трибуны толпа зашевелилась, расступаясь от молодой, миловидной блондинистой девушки в джинсовом костюме. Девушка, выражая смесь радости недоумения, двинулась к трибуне и уже скоро вбежала на помост. Палач, став между молодым человеком и Анной, снова обратился к толпе:

– Данного плебса высшей категории зовут Бадди Грей, данную девушку Анна Смит. Бадди просит Анну руки и сердца. – Этому развитию событий удивился даже Первый.

Девушка весело закивала головой и толпа взорвалась приветствиями. Такого не ожидал никто. Многие, в глубине души, этой паре завидовали.

Первый наблюдал за этим с удивлением и заинтересованностью. Данное действительно было не наигранно и не заготовлено заранее. Как принято, палач должен был выбрать кого-то из толпы и этот «любой» должен был назначить окончательный приговор. Народ знал, что на Сапе часто приговоры «отдаются утверждать решением толпы». Поскольку один из приговариваемых убил человека из более низкой ему категории, то тут явно такое могло произойти. Поэтому места у помоста палача занимались заранее. Мало ли. Люди одевали вычурные одежды, всякие яркие платки и кепки, лишь бы быть замеченными. Но тут поворот так поворот. Тотализатор явно уже принимал ставки на то, кто из двоих будет выносить приговор.

Палач продолжал раскручивать спектакль. Некоторое время он пожимал обоим руки, потом похлопывал их по плечам и поздравлял с проведением Великой Ра, так благосклонно обратившей на них внимание. Но действие начало толпе надоедать, поэтому Палач начал новый акт спектакля:

– Кто из вас вынесет окончательный приговор? Кто свершит Сапу… Кто назначит казнь… Через кого прозвучит голос Великой Ра?

Палач выделывался как мог, растягивая действие. Уж ему то не понимать, как каждая секунда сказывается на прибыли тотализатора Инквизиции. Его зашкаливало от ставок на то, ко именно произнесет приговор. В наушнике, вставленном в правое ухо палача, просто молили потянуть хоть еще чуть-чуть. Но все это закончилось в момент, когда молодой человек кивнул в сторону избранницы. Палач, начиная следующий акт, переключился на серьезную волну:

– Первое! Я, палач Великой Сапы, принародно объявляю вас мужем и женой и прошу синод врой ложи зарегистрировать этот брак.

Во второй ложе встал какой-то дедуля, немного промедлил растерявшись, потом поднял руку и закивал головой, что-то при этом бормоча. В спешке ему поднесли микрофон, но толпа на площади услышала лишь: «Во имя Великой Ра и по ее проведению брак, между вышеуказанными лицами объявляется состоявшимся».

Анна и Бадди поцеловались, в динамиках площади заиграла положенная для этого действия музыка. Палач, подумав: «Догадались, наконец», продолжил серьезным тоном:

– Второе! Вот, теперь вы муж и жена! – Палач разнял их и встал между ними, как рефери между боксерами, – Пускай теперь… Великая Ра… Через уста Анны Грей… произнесет приговор Сапы… Слово Анне! – заорал последнюю фразу Палач.

Толпа стала повторять «Слово Анне!» тысячекратным эхом. Палач же подвел Анну к краю помоста и поднял руку вверх, останавливая крики толпы. Толпа утихла и почти в полной тишине зазвучали несмелые слова Анны:

– Жалко как-то его… пускай, там… помидорами и яйцами закидают, я не знаю… пусть живет!

Палач, вскинув вверх руки:

– Сапа по поводу Роберта Роуза свершена! Великий любезно разрешил проявиться истинной демократии! Все имущество Роберта Роуза и его семьи переходит в собственность новоиспеченной семьи Анны и Бадди Грей. Сам Роберт Роуз и его семья… Роузы признаны ложно квалифицированными! Правда восторжествовала, отныне Роузы переводятся в класс «Людеподобные существа», в коем, как оказалось и находились, несмотря на неверную изначальную классификацию. Они ведь не смогли нести бремя знаний. Они наделали много ошибок. На лоб и плечи всех вышеупомянутых Роуз следует нанести опознавательный метки принадлежности к собственности вышеупомянутой семьи Грей. О Великий, о Первый, правильно ли поступил народ? Правильно я его понял?

– Правильно! Но, я думаю, что семью Грей тоже неправильно классифицировали. Такие ошибки случались в прежние времена. Полагаю, что они и их близкие родственники являются представителями Второй ложи! Правильно ли я думаю, о свободный народ? Свершите Сапу!

Толпа просто неистовствовала в восторгах:

– Правильно! Верно! Да здравствует Великий и Первый! Слава Великой Ра! Демократия свершилась!

Даже во второй и культурной ложах кивали и вставали. Они неистово хлопали и выкрикивали подобные лозунги. Уж люди Лож то понимали, как это скажется на их спокойствии. Народ исподтишка всегда недолюбливал «сидетелей в ложах». Если что, – во всем виноваты они. Это Великий Первый не видит, это они ему врут.

Первый поднял руку, толпа затихла, и он начал размышлять…

– Так, кто там у нас следующий… там двое осталось, – ради тотализатора Великий тянул фразу, – этот Ивновский и Озборн… И так… Озборн Логан! Он… ясно и понятно… Озборн виновен! Тут вердикт Сапы именно такой. Но стоит ли нагружать нашего Палача?

Толпа снова зашевелилась и загалдела окриками:

– Пускай задницу свою покрутит!

– Год уже как ничего не делает!

– Лентяй этот Палач, дайте я сам подожгу и уколю, если надо!

Последний окрик, в общей какофонии звуков, долетел к Великому и у него загорелись глаза:

– Кто сказал: «Я сам подожгу»? Покажите… мне… этого… человека…, – снова ради тотализатора тянул Первый, – Где… этот… негодник…? Я хочу… его… видеть!!! Нееемееедлеееннооо!

Толпа расступилась вокруг невысокого худенького человека средних лет. Он был одет в кожаный плащ, джинсовые брюки, вычурные сапоги коричневого цвета и желтую футболку с черной надписью: «А как?». Человек побелел и остолбенел… В это время, принимающие ставки люди просто исходили на мыло. На своих постаментах они и их помощники крутились, как белки в колесе. Ставки ставились на короткие «Казнят», «Не казнят». Этим «балаганом ставок» управлял человек из первой ложи. Все приказы (на что и какие принимать ставки) раздавались по наушникам. Оплата – картой! Оплатил – клацни на что ставишь и из аппарата вылезет билет. В нем указано кто и на что поставил. Так что процесс делания ставки – почти мгновенный. Такие устройства были на каждой такой платформе (или в любом баре) и не по одному.

Первый же, прищурил глаза и демонстративно задумавшись произнес:

– Такс… нееегооодяяяй… поработать хотите? Палач… я думаю… тебе придется… отдать треть сегодняшнего заработка этому человеку!

Палач, скорчив жалобное лицо запросился:

– Ну великий, как же я… это восемнадцать тысяч. Ну хоть 15! Я же целый год не работал, зарплату не получал…. Ну жить мне на что прикажешь?

Следует заметить, что такие деньги простой плебс зарабатывал года за 3-4. Великим, по сути, деньги были вообще не нужны. Копить? Кому и зачем? Детей нет и не будет, вилла, машина, самолет – все инквизиторское. Женщин (или мужчин) тоже можно менять, как перчатки. Только пальцем ткни. Да и кроме исполнения приговоров Сапы, Палач получал жалование и за другие дела и обязанности. Так что и ему, и его родственникам хватало с головой. Тем более, что живой еще отец палача, как в старые времена, не уставал проворачивать свои дела и делишки. Хоть и не криминальные, но вполне доходные экспортно-импортные операции.

«Торговля» между Палачом и Первым продолжалась:

– Ладно, 15, так 15, – согласился Великий! А то похудеешь еще (площадь захохотала).

Молодой человек, сквозь расступающуюся и подбадривающую его толпу, зашагал в сторону костров. Там его встретят инквизиторы, проведут инструктаж что и как делать. Вполне возможно, что он так и останется «поджигающим инквизитором» с определенной ставкой. Великий Палач любит проворачивать такие шутки. Хочешь поджигать – будешь это делать всю жизнь. И попробуй только откажись.

Ко столбу первого костра уже прикрепили чучело Роуза. Самого Роуза сняли со столба и бережно раздирали склеенный рот, смачивая место склейки специальной жидкостью. В противном случае – рот бы просто разрезали, или разодрали (на потеху публике). Это называлось: «Время и покричать». Публика уже привыкла к такому зверству и даже шутила над кривизной разреза. Сердца людей уже не те, их камень охватил всецело. Именно такое времяпровождение, на этой части планеты и называется «культурным». Люди не видели и не знают другого.

Уже с расклеенным ртом, Роуза потянут к реке. Там находится стена избиений. В стене закреплены специальные кандалы, в которых его и закуют. Напротив, стены уже стояли ящики с помидорами и яйцами. Любой сможет подойти и совершить правосудие. Поскольку избивали Роуза не до смерти, то Инквизиторы будут строго следить за состоянием избиваемого и в любой момент экзекуцию могут остановить. Это же собственность уважаемого и досточтимого теперь человека. Так что охочие уже толпились возле ящиков, попивая вино. Там снова придумают какой-то тотализатор, будут смеяться над промазавшими и громко обсуждать удачные броски.

Великий, в это время начал рассуждать о судьбе Периша, или, как его теперь звали Петровиша: «Какое дебильное имя» – подумал Первый, впервые его услышав – «ну не называют русские так своих детей, но… откуда им это знать? Надо было поправить…». Поэтому, вслух он произносил не менее дебильную фамилию Ивновский:

– Ивновский… Что с ним? Понимаете,… я чувствую, что Великая Ра не согласна с таким приговором… Ивновский… Он… Виноват! Но… Спалить его надо… стандартным способом! Не умерщвляя и не обезболивая. С одной стороны, его ересь страшна и неисправима. Но, все ж, Ивновский должен быть благодарен Великой РА! Через муки он очистится от ереси. Хоть немного, но очистится. И, возможно, ему дадут место у входа в Вальгаллу. Может он заслужил, чтоб его душа не бродила по бескрайней пустоши у подножья горы, на которой стоит вход в Вальгаллу? А может Ра его пожалела? Нам не дано понять. – После этих слов Великий вознес руки к небу и просто проорал, – Всемогущая Ра, спасибо тебе за твою милость! Спасибо за то, что ты не дала нам сделать неверный суд! Сапа свершена! Да очистятся души сжигаемых!

Последние слова были стандартными фразами окончания Сапы. Все люди на ложах встали, зазвучал Гимн Великой Сапы. На площади пьяные люди подпевали (а других там уже не было). Некоторые просто раскачивались в такт музыке, некоторые почти плясали. Отдельные уже не могли ни стоять, ни плясать. Их уже вытянули из толпы и погрузили на специально приготовленные тележки.

Действие окончилось. Великий развернулся и бодро зашагал по лестнице в свою комнату. Второй занял его место на трибуне. После окончания гимна он монотонно прочитал приказ о исполнении вердикта Сапы. В приказе подробно было описано, кого и как надо было наказать. Присутствовали ссылки на инквизиторские стандарты исполнения приказаний и прочую официальную документацию. Инквизицией уже давно были оформлены все нужные для этого документы. Самоуправство и отклонение от них не приветствовалось. Время банд давно уже прошло. Именно такое положение дел и называлось «цивилизованностью», на данной части планеты Земля.