Свободный брак

Глава 29. Костя

– Слушай, а что вообще ты тут делаешь? – спрашиваю я, натягивая чертовы коньки.

– Странный вопрос, – пожимает плечами Катерина. – Считайте это свиданием.

– Разве это свидание? Поехали, я тебе покажу, как нормальное свидание проходит, – беру ее за руку. Наши взгляды встречаются. – Я ведь и правда хотел на свидание тебя позвать. А ты Федю с гамашами выбрала, – усмехаюсь и взгляд Катерины меняется. Забирает руку. – Я даже подготовился!

– Интересно, как? Презервативы закупили? – хмыкает она и складывает руки на груди.

Я встаю на коньки. Черт, а неудобно. Подхожу к Катерине.

– Ну, вообще, я думал, муж и жена без презиков делают это, – отвечаю, глядя в голубые глаза. Нихрена себе, какие они у нее. Вот так вблизи прямо пиздец. – Но, если ты любишь игрушки там всякие… у меня есть с пупырышками и усиками. Могу пощекотать.

Вижу, как щеки девчонки вспыхивают. Смущается? А мне нравится.

– У меня много чего есть, Катерина, – кладу руку на талию. – Поехали, покажу? У меня и подарочек есть для тебя, – наклоняюсь. Хочу поцеловать.

Блин, она такая теплая, что ли. И пахнет от нее… ягодами? И, вроде, покорная сейчас. Не спорит, не дерется. Не убегает. Наконец-то, поняла свое счастье!

– Любишь подарки? – я почти касаюсь ее губ. Какие-то сантиметры между нами.

– А вы? – отстраняется. Не дает поцеловать.

– Обожаю, – все равно приближаюсь.

– У меня тоже для вас подарочек есть!

И эта коза быстро уворачивается, наклоняется в сторону и бьет мне в грудь какой-то фигней, от чего я чуть не падаю. Я же на коньках!

Рассматриваю. Что это, блять? Как будто жопа на веревках.

– Нажопник, – спокойно произносит Катерина. – Вы же начинающий. А падать знаете как больно? Ууууу.

– Ну, знаешь ли, после твоих попыток оставить меня без яиц… – сую ей обратно устройство для задницы.

– Ничего с вашим хозяйством не случится. А вот попу отбить можете. Копчик повредить. Тазобедренные кости сместить.

– Не продолжай, – прошу я.

– А вы знаете, что смещение тазовых костей может привести к эректильной дисфункции? Проще говоря, к импотенции.

– Давай свой нажопник, – забираю обратно. – Ну, слушай, а другого цвета нет? Почему он красный-то?

Нажопник, как назвала его Катерина, реально красного цвета.

– Так это сигнал тем, кто катится сзади, – улыбается она. – Предупреждение. Что едет новичок.

– Я надеюсь, сигнал только цветом подается? Сирены и мигалки не будет? – хмыкаю.

– Хм, а вы прямо новатор. Хорошая идея. Надевайте.

– Помоги, что ли. Я же в первый раз. Как оно застегивается-то?

На самом деле, я справился бы и сам, конечно, но хочется, что сделала это она. Почти интимные ласки.

Я прикладываю нажопник. Взглядом показываю девчонке, что жду ее помощи.

Она недовольно закатывает глаза, но подходит. Чуть наклоняется и начинает разбираться с застежкой. И все это на уровне моего паха.

– Блин, запуталось, что ли, – бурчит и встает на колени.

О да, девочка. Вот именно так я и люблю. Смотрю на нее сверху вниз и прямо чувствую, как в ширинке тесно становится. И это не от нажопника.

Кладу руку на мягкие волосы и чуть сжимаю пальцами голову Катерины. Она поднимает взгляд. И, сука, это так возбуждает.

– Может, другим займемся? – хриплю я и веду руку вниз на ее скулу. Большим пальцем задеваю уголок рта. – Нахрен эти коньки. Давай я помогу с застежкой-то, – прищуриваюсь и только собираюсь спустить замок на штанах, как раздается громкий щелчок и жгучая боль в пальце. – Ай, блять! – не могу сдержаться я и прикладываю палец к губам.

– Готово! – восклицает эта чертовка и быстро встает.

Смотрю вниз. Она застегнула на мне застежки нажопника. Но член-то успел возбудиться и сейчас прямо скажем, некомфортно. Он как в оковах.

– Давит, – бурчу я, поправляя его.

– А что такое? – спрашивает эта коза и по глазам вижу, что прекрасно понимает, «что, блять, такое»! – Жмет? – и медленно облизывает губы.

Дергаюсь к ней, но в этот момент дверь открывается и я слышу уже знакомый и до жути бесящий голос:

– А вот и я! Представляешь, Катюш, гамаш так и нет. Ладно, без них…

Оборачиваюсь и Федя обрывается на полуслове.

– Кто-то спиздил гамаши? – спрашиваю, поправляя ремень.

Федя в шоке. Понимаю это по его округлившимся глазам.

– Может, в полицию? – произношу серьезно. – Там, я видел, у охранника тревожная кнопка. Жми давай, Федя!

Опять поворачиваюсь к козе.

– Ну, что, Екатерина Валерьевна, начнем урок? – и, пока эти оба не пришли в себя, кое-как ковыляю к ней, хватаю ее за локоть и тяну к двери, которая выходит на ледовую площадку.

Глава 30. Костя

И тут же чуть не падаю. Хватаюсь за бортик. Скользко!

– Ноги чуть согните в коленях, – слышу голос Катерины рядом. – Вот так, – и она нагибается и ладошкой мне в ноги чуть упирается. – Вперед наклонитесь. Эх, надо было вам еще шлем надеть. Стукнетесь головой-то. Хотя… – произносит задумчиво, глядя на меня. – Может, и полезно будет. Мозги на место встанут.

– У меня все на месте стоит, Катерина, – усмехаюсь я. – Не волнуйся.

– Ну, поехали, что ли? Держитесь, – протягивает мне свой локоть.

Берусь за него.

– Ногами плавно передвигайте. Вот так.

Мда. А это, оказывается, сложно. Я просто скребу коньками по льду. Мне кажется, мы и не двигаемся.

Прислоняюсь к бортику.

– Устали? – спрашивает с издевкой. Слышу же. – Невыносливый вы какой-то. Одни разговоры, чувствую. А как дела коснется… – закатывает глаза.

Хватаю ее за руку и тяну на себя.

– Я могу показать тебе, какой я выносливый, – обвиваю талию руками и вжимаю девчонку в себя.

Упирается кулачками мне в грудь.

– Кать, ты помнишь еще, что мы почти муж и жена? – наклоняюсь и кожей ощущаю ее тепло. И запах опять этот ягодный.

– Я еще думаю, – бурчит эта вредина.

– Я знаю, что убедит тебя окончательно.

– Что же?

– Поехали, покажу, – и аккуратно руку одну вниз веду.

– А вам больше удивить нечем, да? – сбрасывает мою руку с себя и откатывается.

А я так и стою у бортика. И опять на член застежки чертовы давят. Космическая реакция у меня на эту козу. Стоит ей прижаться – и пиздец. Оглядываюсь по сторонам, народа еще немного, и поправляю член. Катя опять глаза закатывает.

– А ты сама-то кататься умеешь? – хмыкаю я. – Может, тоже одни разговоры? Пользуешься тем, что я нифига не понимаю в этом. Покажи, что умеешь, раз мои умения смотреть не хочешь. Прокатись кружок, пока я успокоюсь немного. И продолжим.

Катя хмыкает, разворачивается и, оттолкнувшись, начинает катание. Слежу за ней, не отрываясь. Красивая. И катается она, конечно, охуенно. Ничего не скажешь.

Едет быстро и балахон ее обтягивает грудь. А потом девчонка еще и ногу задирает и руками хватается за конек и так и едет, задрав ногу.

Ну и как тут успокоиться?! Такая растяжка. Так и вижу, как можно будет выгнуть ее в кровати. И на шпагат наверняка садится. Черт. Члену еще теснее становится.

Надо ее как-то уломать, чтобы домой отвезти. А там уж она не устоит. Ну, в самом деле. Поломалась и хватит. Я понял уже, что «не такая». Заценил. Теперь остальное заценить хочу.

Продолжаю следить за Катей, как она, уже опустив ногу, подкатывает ко мне. Смотрит вопросительно.

– Ну, ничего так, – говорю с усмешкой. – Меня научишь так же?

– Вы сначала хотя бы до того конца докатитесь, – сама берет меня за локоть и чуть тянет. – Вот так. Ногами аккуратнее, да. И спину-то! – и удар по пояснице ладонью.

– Ты чего? – смотрю на нее в шоке.

– Я говорю, спину правильно надо держать. Ну, давайте, сами теперь, – и эта стерва чуть толкает меня и отпускает.

Я качусь, ничего не делая. Потому что просто пытаюсь устоять. А мне навстречу несутся люди. Я уворачиваюсь. Блять. Почему мы в разные стороны-то едем?!

Уворачиваюсь от очередного лихача лет пятнадцати и тут слышу по громкоговорителю:

– Мужчина с красным накладным задом с номером тринадцать, вы едете в противоположном направлении! Развернитесь!

Я всматриваюсь в очередное препятствие и тут слышу:

– Глухой? Развернись же сказали! – и меня вдруг кто-то резко дергает за руку и я начинаю крутиться.

Звонкий смех Катерины рядом и она тормозит меня, схватив за рукав.

– Что происходит? – осматриваюсь.

– Да вы не в ту сторону покатились! – смеется она.

– Да в смысле?! Это же ты меня толкнула так! Специально, да? Признавайся! – и то ли от злости, то ли от потери равновесия, я-таки падаю на нажопник. – Ай!

Катерина тоже присаживается и смотрит на меня.

– Как защита? Сработала?

– Погоди-ка. Номер тринадцать… Специально такой номер выбрала, да? – щурюсь, глядя ей в глаза.

– Катюша! – прерывает нашу милую беседу голос гамашиста.

Нашел, что ли?

Катя поднимается и катится к нему.

Блять. Что-то я начинаю уже злиться. Гамашист этот долбанный! «Катюша»… и она бежит к нему. Бросив меня.

Встаю на колени и пытаюсь подняться. Нелегко это!

Долбанный каток! Долбанные коньки!

– Давай ему медведя подкатим, – это голос Феди. У меня аж все закипает внутри. – Ну, не даст же нам покататься. Пусть на медведе учится.

Поднимаю на него ненавидящий взгляд. Встаю с помощью Кати. Этот урод даже и не думает помочь.

– Я обещала помочь ему, – говорит Катя. – Давайте втроем? За руки возьмитесь, – и сама берет меня за руку.

Я смотрю на Федину клешню и что-то мне совсем вот не хочется его касаться.

– Матвей! – раздается пронзительный голос.

Мы все трое оборачиваемся. Я не сразу понимаю, что происходит. Но потом вижу, что на льду недалеко от нас лежит мальчишка. Мелкий совсем. Упал, наверное. К нему из-за бортика бежит женщина. По-видимому, мать. А на мелкого, который даже не пытается встать, на приличной скорости несется здоровый парень на коньках, который не видит пацана, потому что едет задом.

– Как же так… – слышу Федин голос. – Сейчас порежет ведь его… Тоже мне мать…

Толкаю его в грудь и получаю ускорение. Не знаю, как, но начинаю перебирать ногами и в следующее же мгновение оказываюсь рядом с пацаном. Наваливаюсь на него и тут же бац! Удар в задницу. Нажопник, конечно, спасает, но все равно ощутимо.

Слышу всхлипы. Убираю руки – пацан плачет.

– Бля, что это было, а? – грубый голос за спиной.

Оборачиваюсь. Тот самый амбал, который наехал на нас.

– Придурок, – рычу я и сажусь, осматриваю пацана. – Смотреть надо, куда едешь! Чуть малого не закатал!

– Да ладно…

Дегенерат.

– Пацан. Ты в порядке? – смотрю на малыша.

– Маааамаааа.

Все это происходит в считанные секунды и вокруг нас уже оказывается толпа зевак. Мама пацана кое-как пробирается сквозь них и обнимает сына.

– Спасибо вам! Спасибо! – чуть не плачет и обращается ко мне. – Спасибо!

– Нормально все, – усмехаюсь я и понимаю, что встать не могу. Больно.

– Костя! Ты как?

Ого, а кто это у нас тут? Поднимаю взгляд. Катерина. А что это у нас тут? Тревога во взгляде? Хм…

Ложусь на спину и тихонько стону, прикрывая глаза.

– Костя! – ее руки касаются моего лица. – Ой, у тебя порез.

Открываю глаза.

– Это ничего. А, вот, нажопник номер тринадцать, похоже, того… все… – и вынимаю из-под задницы расколотый нажопник.

Катя улыбается.

– Ты молодец.

– Это было неоправданно и самонадеянно, – да что ж такое-то! И этот здесь!

Грозно смотрю на Федю.

– Ты как, мужик? – ко мне подбегают два охранника. – Помощь нужна?

Пытаюсь встать.

– Давай-ка, бери его! – и меня ловко подхватывают и несут. Катя идет рядом.

Кладут меня на лавку в раздевалке.

– Сейчас медсестра придет! Полежи тут пока. Мы пойдем с тем разберемся.

И они уходят. Мы с Катей вдвоем остаемся.

– Вам больно, Костя? – спрашивает она.

– Местами, – усмехаюсь.

– Вы такой молодец. Я не ожидала. Вы же не умеете кататься. Если бы не вы…

Тут в раздевалку заходит медсестра. Молодая и симпатичная. Подходит ко мне и улыбается.

– Герой. Осмотреть?

– Я пойду пока, – Катя тут же перестает улыбаться и идет к двери.

– Кать! – зову ее.

– Я потом приду, – и закрывает за собой дверь.

– Ну, что тут у вас? – медсестра улыбается. – Меня, кстати, Оля зовут.

– Оленька, у меня к вам будет серьезный разговор, – в голове уже готов план и я тоже улыбаюсь ей.

Глава 31. Костя

Лежу, прикрыв глаза. Даже не подсматриваю. Слышу только, как медсестра о чем-то перешептывается с Катериной. Ту не слышно. Молчит. Надеюсь, не вздумает сомневаться в диагнозе врача?

Потом ощущаю что-то теплое на лбу. Приоткрываю глаза. Надо мной склонилась Катя. Всматривается внимательно.

– Простите меня, – говорит мягко и ладошкой по лбу моему проводит. – Вам правда больно?

– Уже нет, – улыбаюсь я.

– Медсестра сказала, что вам постельный режим нужен несколько дней. Зря вы, вот, пришли, раз кататься не умеете!

– Если бы ты не спорила, ничего бы не случилось, – морщусь, делая вид, что каждое сказанное слово причиняет мне боль.

Молчит. Поджимает губы.

Так. Главное – не переиграть.

– Я договорилась, вас сейчас отвезут домой, – в комнату возвращается медсестра и смотрит на меня с улыбкой.

– Спасибо вам большое, Оленька. Я ваш должник, – отвечаю я. – Если что, сразу же звоните, – и кошусь на Катю.

Та едва заметно дергает бровью и складывает на груди руки.

– Ну, ладно, – произносит холодно. – Раз все в порядке, то я пойду.

– Куда это? – хватаю ее за запястье. Хмурится и смотрит на мою руку. – К гамашисту этому? Он там уже, наверное, наложил в гамаши-то? Трус!

– Он просто не успел сориентироваться!

– Ну да, – хмыкаю и стону для вида. – В итоге я могу остаться без самого дорогого и нужного…

– Ой, подумаешь, – закатывает глаза. – И без этого можно отлично жить. Зато переключите свою энергию на другое. А то зациклились, по-моему.

– Вас везти? – слышится грубый мужской голос.

Мы с Катериной оборачиваемся и видим двух мужиков на носилках.

– Меня, – тяжело вздыхаю. – Ты едешь со мной, – говорю девчонке. – Тебе медсестра что сказала? Меня нельзя одного оставлять.

– Господи, ну, вызовите кого-нибудь. У вас, наверное, от женских имен телефонная книжка пухнет. Вот и вызовите себе сиделку.

– А я хочу, чтобы ты, – произношу настойчиво. – Из-за тебя это все. И потом, Катерина, – говорю уже мягче, – ну, неужели, мой поступок не заслужил хоть немного доброты с твоей стороны. Я ведь рисковал! И вообще… сейчас могу остаться евнухом… А я еще так молод! – картинно отворачиваюсь к стенке и бью в нее кулаком.

– Так мы это… едем? – слышу опять голос мужика.

Мужики стоят тоже в шоке. Не только Катерина.

– Едем, – выдыхает, наконец, Катерина.

Меня грузят на носилки. Вот это сервис. А, когда выкатывают из раздевалки, ко мне подбегает какая-то женщина.

– Ой, спасибо вам большое! Спасибо! Вы просто чудо-человек! Чудо! Если бы не вы!

Ясно. Мать того сорванца.

– Нормально все с пацаном-то? – улыбаюсь я ей.

– Да, с Матвеем все хорошо! Но вы такой храбрый! Такой молодец! Спасибо!

Еще несколько «спасибо» и она отпускает нас. С комфортом меня с Катериной отвозят ко мне домой.

Глава 32. Костя

– Ну, я пойду, – заявляет Катерина, как только мужики уходят и я остаюсь лежать на кровати. Пока один.

– А я? – стону жалобно.

– Скажите, кому позвонить, я вызову.

– Нет уж. Ты моя будущая жена и ты будешь за мной ухаживать. У тебя сердце вообще есть? Посмотри, до чего ты меня довела.

По глазам вижу, что сомневается какое-то время. Хмурится, сжимает губки. Но, в конце концов, произносит:

– Ладно. Только недолго. Мне еще к зачету готовиться.

– Хм. На кого учишься?

Я, конечно, знаю про нее почти все, но надо же как-то разговорить вредину.

– Вам неинтересно будет, – отмахивается и кладет сумку на стул. Осматривается. – И зачем такая большая кровать? – пожимает плечами. – Вы на ней не теряетесь?

– Нет, – смеюсь я. – Удобная ведь очень. Оценишь. Потом.

Закатывает глаза и замирает. Пялится в мой потолок.

– Нравится? – усмехаюсь я, наслаждаясь ее реакцией. О да, детка, мой потолок всем нравится. На всех правильно действует.

– Вопрос про кровать отпадает сам собой, – бормочет она. – Зачем вам в спальне зеркальный потолок?

Медленно опускает взгляд на меня. Складывает руки на груди.

– Иди сюда и оцени, – киваю на кровать рядом с собой. – И хватит уже мне выкать, Катерина. Я, конечно, ценю твое стремление проявить так уважение к мужу, но…

– Так. Ладно, – произносит по-деловому. – Скажите, чем вам помочь, и я пойду.

– Я не завтракал даже сегодня еще, – намекаю я. – Сил на восстановление нет вообще.

Катерина понимает сразу. Хмыкает и выходит. Ну, надеюсь, не спалит мне там ничего из вредности.

Через какое-то время до моего носа доносится такой приятный аромат, что пиздец! Терпеть сил нет никаких! Я ведь и правда без завтрака. И без обеда, получается. И все из-за нее. Ресторан же отменился. Из-за катка и долбанного Феди.

Встаю. У меня, конечно, ничего не болит, но нельзя Кате показывать, что все в порядке. Улизнет ведь.

Решаю переодеться. В джинсах не очень удобно. Снимаю их, потом и боксеры спускаю и просто офигеваю. У меня на заднице огромный такой синяк. На всю левую ягодицу. Прощупываю и морщусь. Больно! Это мне коньком, похоже, так заехали.

Пиздец! Синяк на заднице! Кому рассказать…

В животе громкое урчание. Запах не дает покоя. Пахнет реально вкусно. Ммм, то есть моя жена еще и готовить умеет?

Возвращаю на место боксеры и надеваю спортивные штаны. А рубашку снимаю. И хромаю на запах.

Встаю в дверном проеме. Катерина ко мне спиной у стола. Прохожусь взглядом по фигуре. Снять бы этот балахон. Ну, мешает же. Вот, ножки стройные видно. И попка выглядывает в обтянутых джинсах из-под кофты. А талия? Скрыта.

Девчонка оборачивается и замирает, заметив меня. Взгляд на грудь мою скользит и я напрягаю мышцы. Но Катя быстро возвращает взгляд мне на лицо.

– Вы зачем встали? Вам же нельзя. Медсестра сказала, – хмурится и строго смотрит.

– Есть хочу, – честно говорю я и, все еще хромая, иду к стулу.

Присаживаюсь и понимаю, что не могу сидеть-то. Задница болит!

Встаю.

– Ничего у вас в холодильнике не нашла, – произносит Катя. – Поэтому вот, – и ставит передо мной тарелку с оладушками. Как у мамы прямо.

– А я люблю оладушки, – улыбаюсь я.

– Вы стоя есть будете?

– Да. Так больше войдет.

Вот, вроде, и есть увечье. И пристыдить девчонку можно. Это же из-за нее у меня на заднице синяк. Но, сука, стыдно как-то про жопу-то разговаривать.

– Вкусно, – киваю я, проглатывая очередную оладушку.

Они и правда очень вкусные.

– Мне нравится, что ты готовить умеешь. Сейчас редко кто из девушек умеет.

– Может, вам просто такие не попадались? – смотрит ехидно.

– Может, – киваю я. – Но вот ты попалась. И все же, Катерина, зачем тебе замуж, а? Ты же тоже не в восторге от идеи моего дядюшки. Вижу я.

– Да я уже и не уверена, что мне это надо, – вздыхает как-то грустно и взгляд опускает. – И вам проблемы…

Вытираю рот салфеткой и иду к ней. Встаю совсем близко.

– Кать, – разворачиваю ее к себе и локоть не отпускаю.

Поднимает на меня взгляд. Пиздец, какие глаза у нее. Смотрит ими.

Тяну чуть на себя.

– Я помочь могу, – говорю уже тише. – Безвозмездно. Как муж жене. Мы же одна семья.

– Еще нет, – шепчет и чуть отстраняется, потому что я наклоняюсь.

Не знаю, что это такое, но тянет меня к ней. Вести начинает. Губы эти. Облизать бы их. Чтобы блестели.

Взгляд скользит на тонкую синюю ниточку на шее. Бьется так. Что такое, девочка? Возбудилась? Я тоже.

Хорошо, что боксеры оставил. Так бы палатка сейчас в штанах была.

Наклоняюсь еще, уже улавливаю ее аромат и как будто тепло кожи ощущаю.

Девчонка приоткрывает ротик свой.

Тяну ее ближе и она ладошками касается моей груди. И это пиздец! Как удар током! Мне кажется, у меня даже волоски на груди дыбом встают. А член дергается в штанах.

– Катерина, – хриплю я, еще приближаясь.

Вот сейчас. Облизываю свои губы и почти касаюсь ее, но…

Глава 33. Костя

– А! Подгорели! – вскрикивает Катя и резко толкает меня от себя.

Да так сильно и прямо в живот. Ну, хорошо хоть не в яйца на этот раз. А то такими темпами она точно мне непоправимый ущерб нанесет.

Принюхиваюсь и ощущаю запах гари. И точно. Катя держит в руках сковородку, а на ней черные оладушки.

– Ну, вот, продукты перевела, – вздыхает девчонка и с грустью смотрит на угольки.

Забавная, все же.

Усмехаюсь, беру у нее сковородку и ставлю ее в раковину. Плевать вообще на оладушки и на все остальное.

Я ее хочу.

Подхватываю за талию и сажаю на стол и быстро встаю между раздвинутых ног, пока не сомкнула их.

Катерина смотрит на меня круглыми глазами. Не сориентировалась. Я все это быстро провернул.

– Что вы делаете? – шепчет, когда я почти касаюсь ее губ.

– Успокоить хочу, – ухмыляюсь я. – Кать, пиздец как хочу тебя. Ну, хватит строить из себя. Ты же видишь все, не маленькая, – и красноречиво толкаюсь в ее бедро торчащей ширинкой.

А она словно отползти пытается.

– Вы что… вы обманули меня, да? Вы не больной вообще? – хлопает глазками своими.

Трахнуть. Просто вот взять и трахнуть. Ну, сколько можно?

– Еще какой больной! – дергаю за задницу ее на себя так, чтобы ширинка теперь ей четко между ног уперлась.

Ох, сука. Кайф какой! И тяжело одновременно. Член так и рвется наружу.