Неизвестная

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

«Жестяная крыша». Кора никогда не слышала об этом месте, но, судя по приложению с картами, ехать было около 16 километров – и не в самую приятную сторону. Пока они с Гейбом ехали по изъеденному временем асфальту, дома вдоль дороги становились всё более перекошенными и убогими. За ними медленно наступали тёмные лесные массивы, и на холме Кора заметила древний, развалившийся фермерский дом.

– Здесь где-то была старая армейская база, – вспомнила она. – Или была, по крайней мере. Кажется, её закрыли какое-то время назад. Небольшая. – Она предположила, что именно база когда-то и дала бару повод для существования. Теперь же она не знала, чего ожидать внутри. Кроме Триши. Триша всегда была человеком, который держит слово. Если она обещала быть в этом баре каждый вечер с шести, значит, именно там Кора и найдёт её.

Прошли годы с тех пор, как она видела Тришу, и Кора не могла представить, что могло быть настолько важным, чтобы послать такую загадочную записку.

Когда они подъехали, бар выглядел ровно так, как она и ожидала. Захудалая придорожная забегаловка: облупившаяся краска, окна, которым давно пора бы помыться, и мерцающая неоновая вывеска с надписью «Открыто». На стоянке теснились несколько машин, видавших виды, и пара мотоциклов. Кора заметила, что лицо Гейба отражает её собственный скепсис.

Но это было место встречи, значит, пора входить и выяснить, зачем Трише понадобилось увидеться с ней так срочно.

Кора вышла из машины и, пока Гейб шагал позади, направилась к бару и толкнула дверь. Петли жалобно скрипнули, когда она вошла.

Если уж на то пошло, внутри было хуже, чем снаружи. Казалось, тут не убирались с тех пор, как закрыли армейскую базу. По исцарапанному полу стояли кое-где деревянные столы, отчаянно нуждавшиеся в ремонте. И всё же они были заняты. Бар неожиданно оказался почти полон. Небольшие компании – в основном мужчины, в основном за сорок – недоверчиво поглядывали по сторонам, когда они вдвоём вошли. Посетители за столами казались такими же потрёпанными, как и сам бар. Это уже давно не армейская питейная. Скорее – место для немолодых байкеров. Поэтому Триша и выбрала его? Вся эта скрытность до сих пор укладывалась в одну логику: она не хотела показываться там, где её мог увидеть кто-то знакомый.

Воздух был забит дымом и вонял прокисшим пивом, а из музыкального автомата глухо долбило – тяжёлый металл из восьмидесятых.

Где Триша?

Оглядываясь, Кора сперва её не увидела – а потом увидела. И едва узнала. Триша сидела за столиком в углу, натянув на лицо чёрную бейсболку так низко, что она скрывала её серебристые волосы. На ней был огромный тёмный плащ.

Лица толком не разглядеть, но языка тела хватало, чтобы понять: что-то не так. Она сутулилась над столом, плечи были напряжены, а пальцы нервно теребили зажигалку.

Когда Кора подошла, Триша подняла глаза. Эти зелёные глаза были такими же яркими и живыми, какими Кора их помнила. Лицо стало более обветренным. В ушах появилось пару новых проколов. Триша никогда не увлекалась макияжем – и, похоже, это не изменилось.

– Спасибо, что пришла, – сказала она. Мельком взглянула на Гейба и снова перевела взгляд на Кору.

Кора догадалась, что Триша хочет поговорить с ней наедине. И теперь она ясно видела: эта женщина на взводе. Что-то случилось – потому что такого за ней Кора не помнила. Раньше Триша была ледяной, спокойной, сдержанной. А сейчас напряжение читалось в каждом движении.

– Я принесу нам выпить, – сказал Гейб. – Тебе что?

Триша попросила пиво – какое у них там на разлив. Кора заказала колу, помня о своих демонах. Один бокал мог потянуть за собой второй, потом третий – и дальше наступала тьма. Надёжнее было держаться подальше.

Гейб ушёл за напитками, а Кора придвинула стул поближе.

– Что случилось? – спросила она Тришу.

Но Триша покачала головой.

– Послушай… твой телефон, – тихо сказала она.

– А что с ним?

– Можешь выключить?

У Коры расширились глаза. Это уже не просто осторожность. Это паранойя. Что бы ни происходило, Триша считала это серьёзным. И она боялась.

Кора вытащила телефон из кармана и выключила.

– Ладно. – Триша выдохнула. Пальцы всё так же крутили зажигалку. Она достала сигарету и прикурила. – Как я жила? Ну… нормально, наверное. Не всегда было легко. Бывали тяжёлые времена. С работы в рекрутинге я ушла уже давно. Теперь работаю в спортзале. Но с людьми на базе всё ещё держу связь.

– С той, что рядом? Я думала, её закрыли, – сказала Кора. Ей показалось, что Триша так же плохо умеет вести светские разговоры, как и она сама, и что эта болтовня – всего лишь способ подступиться к тому, о чём она на самом деле хочет поговорить.

Может, она хотела понять, что собой представляет Кора и чем она занимается, вдруг подумала Кора.

Гейб слишком долго возился с напитками, и Кора решила, что он протянет сколько нужно – лишь бы она развернулась и сказала ему, что разговор окончен.

– Да, ту базу закрыли. Их перевели на базу побольше, в Хартфорд, это примерно в восьмидесяти километрах отсюда?

– Я знаю эту базу, – сказала Кора.

– А ты? Чем занимаешься?

– Всё тем же, – ответила она. – Всё так же работаю частным детективом, когда подворачивается случай и дело мне подходит.

– Понятно. Понятно, – сказала Триша. Кора видела, как у неё в голове шестерёнки закрутились. Триша глубоко вдохнула. Оглянулась через плечо и обвела взглядом зал – будто проверяла, нет ли рядом кого-нибудь.

По спине у Коры пробежали мурашки: Триша явно нервничала. Да что, чёрт возьми, происходит?

Триша наклонилась вперёд. И почти неслышно заговорила.

– Слушай, там что-то происходит. На той большой базе.

Кора тоже подалась вперёд.

– Что именно? – спросила она, тоже шёпотом, едва различимым на фоне грохочущего металлического рока.

– Не знаю. Но… но это связано с новыми новобранцами. С теми, кто на базе недавно – от пары недель до года. Некоторых нашли мёртвыми.

– Мёртвыми? – у Коры расширились глаза. – Как?

– Похоже, их «посвящали». Находили утром, избитых. Так я слышала. Ну, такое ведь бывает? – Её зелёные глаза встретились с глазами Коры.

– Да, знаю, – сказала Кора.

– Но тут перешли грань. Серьёзные травмы головы. Намеренно – смертельно, это точно. Никто не знает, кто это сделал и что там произошло. И никто не говорит ни слова.

– А армия? – спросила Кора.

Триша пожала плечами.

– Они расследуют. Или говорят, что расследуют. Но всё заминают, потому что такое – плохо, очень плохо, и кто знает, кто за этим стоит? Это не «посвящение». Я уверена. Я думаю, это убийство, и кто-то делает вид, будто посвящение просто пошло не так, потому что понимает: так проще всего уйти от ответственности.

– Поняла, – сказала Кора.

Кора опёрлась на локти, и мысли понеслись вскачь от того, что только что рассказала Триша.

– У меня там подруга. Она со мной связалась. Новобранцы боятся, очень боятся. Никто не понимает, что происходит, и найдут ли они ответы. Я не думаю, что найдут. Я не знаю, к кому ещё обратиться. Но я знаю тебя, Кора. Ты единственная, кому я могу доверить это – чтобы ты разобралась и выяснила, что там на самом деле.

– Так чего ты хочешь от меня? – спросила Кора. – Ты просишь меня расследовать?

Триша кивнула.

– Я не доверяю армии – они всё сделают как надо? Нет. Кто-то в цепочке командования это прикрывает, и достаточно одного человека. А может, и нескольких. На той базе мерзкая атмосфера. Токсичная. Это одна из причин, почему я и ушла с работы вербовщика.

– Похоже, это нужно вытаскивать наружу, – согласилась Кора.

– И я знаю, что ты хорошо делаешь своё дело. Я хочу, чтобы ты выяснила, кто за этим стоит. И чтобы они заплатили за то, что натворили.

Кора задумалась, мысли метались. Времени у неё почти не было. Через два дня она, возможно, узнает больше о Роуз. Через два дня состояние мамы может ухудшиться. На неё давило слишком многое, слишком много было требований и обязательств.

И всё же – люди умирают. От этого не отвернёшься. А два дня у неё, по сути, есть. Если начать копать, может, она успеет за это время найти то, что нужно.

Она обернулась и кивнула Гейбу. Он подхватил напитки.

Потом она снова повернулась к Трише.

– Ладно, – сказала Кора. – Я возьмусь. Но времени у меня мало. Возможно, послезавтра мне нужно будет быть в другом месте. А пока я сделаю всё, что смогу.

– Сколько ты берёшь? – спросила Триша.

Кора покачала головой.

– Нисколько. Ты не заставишь меня взять с тебя деньги. Так что даже не пытайся. Это нужно исправить – и я это сделаю.

– Спасибо, – сказала Триша, и Кора никогда не слышала, чтобы в двух простых словах помещалось столько искреннего чувства.

Но затем она добавила уже другим тоном:

– Пожалуйста, будь осторожна. В последнее время я слышала про эту базу плохое. Дурные слухи. Похоже, там всё выходит из-под контроля. Я хочу, чтобы ты разобралась, Кора, – но я не хочу, чтобы ты погибла. Или чтобы ты… исчезла.

ГЛАВА ПЯТАЯ

К удивлению Коры, Триша даже не стала дожидаться напитка. Едва Гейб вернулся, неся стаканы, она поднялась и ушла. Гейб проводил её взглядом – таким же ошеломлённым, как чувствовала себя Кора.

– Она рассказала мне, что происходит, – сказала Кора и отпила свою колу. Говорила она тихо. Кора понимала: Триша скрытничала не просто так – учитывая её последнее предупреждение, на то была чертовски веская причина. Кора не собиралась рисковать, будто вокруг могут быть лишние уши. Но Гейбу она всё равно собиралась рассказать всё до конца – потому что хотела попросить у него помощи.

– Новобранцы армии, те, кто относительно недавно в системе. Их находят мёртвыми по утрам на той большой военной базе, – сказала она. – Пока троих, вроде бы. Все новенькие, за последние пару лет. Выглядит как дедовщина, которая пошла не так, но никто не знает, кто за этим стоит, и кто-то по командной цепочке это заминает – возможно, потому что это бросает на них тень.

– Запутанно, – сказал Гейб. – И ты собираешься это расследовать?

Кора кивнула.

– На армейской базе?

Она пожала плечами.

– Я бывшая морская пехота. У меня остались кое-какие старые контакты в системе. Придумаю, как.

– Это будет непросто. – Гейб покачал головой. – А с твоей мамой?

Кора скрестила руки.

– У меня есть два дня. Столько ей понадобится, чтобы отойти от аллергии, и чтобы врачи поняли, подействуют ли эти новые лекарства. И люди умирают, Гейб. Я знаю, каково быть новобранцем. Это не прогулка. Тебя травят, гоняют, издеваются. Часто чувствуешь себя среди врагов. Кажется, что с тобой может случиться что угодно – и никто даже не узнает. И кто-то этим пользуется.

Она почувствовала, как внутри поднимается злость. Всё это было жестоко и несправедливо. Новобранцам приходилось проходить через огонь и воду – да. Такова армия. Надо быть крепким и готовым к неожиданностям. Но быть убитым? Чтобы какой-то псих прикрывался системой, как щитом, и безнаказанно убивал? Это было зверством. А она, возможно, та, кто сможет остановить это быстрее всех. Никто не заслуживает проводить каждую ночь в ужасе, пытаясь хоть как-то уснуть на этих узких койках, измученным и напуганным, не зная, доживёшь ли до утра, не зная, расследуют ли всё по-настоящему или просто давят, надеясь, что само рассосётся.

Гейб вздохнул.

– Ладно. Я просто говорю, что у тебя и так дел по горло.

А он и половины не знал.

– Да, знаю, – сказала она.

– Если ты собираешься за это взяться, тебе нужна помощь? – спросил он.

Кора допила колу. Она посмотрела на полный бокал пива. Три месяца назад она бы без проблем взяла его и осушила в несколько быстрых глотков. Теперь всё изменилось – и она изменилась; ей не хотелось снова идти этой дорогой. Это неизбежно потянуло бы за собой большее. Один бокал – только начало, а одного ей никогда не хватало, так что начинать она не собиралась.

Она отодвинула бокал, отдаляя его от себя.

– Ты предлагаешь? – спросила она. – Потому что если предлагаешь, я буду благодарна.

Гейб кивнул.

– Предлагаю. У меня есть время. Я сделал три недели работы за две. В общем, у меня есть пара свободных дней. Если тебе понадобится, я помогу.

– Ловлю тебя на слове, – согласилась Кора. – И спасибо.

– Тогда, – сказал он. – С чего начнём?

Она задумалась.

– Неподалёку от базы есть мотель. Думаю, завтра утром двинем туда и обоснуемся. И ещё рядом есть местечко, куда, я знаю, многие из армейских любят заглядывать в увольнение. Начнём оттуда. Нам нужно найти того, кому стоит задать вопрос, а потом – прижать его. Жёстко.

***

– Это и есть то самое место? – удивлённо спросил Гейб.

Кора кивнула.

– Когда я служила здесь неподалёку, сюда армейских тянуло как магнитом. Уверена, и сейчас так же.

Они приехали в мотель час назад, сняли номер, свалили снарягу. Теперь было позднее утро; моросил дождь, и Кора сворачивала на парковку местного ипподрома.

Скачки. Бар и ставки. Место, где можно как следует оттянуться. Сюда приходили в надежде поднять денег, но чаще всего спускали всё жалованье. Сегодня была суббота – а значит, шанс заметить тех, кто им нужен, становился ещё выше.

Она выбралась из машины, и они прошли через турникет внутрь.

– Нам нужен правильный человек, – сказала Кора, оглядываясь и прикидываясь на местности.

Бар ипподрома был справа. Рядом – трибуны. Над баром располагалась закрытая зона для владельцев и тренеров. Слева – выводной круг: лошади ходили по кругу, готовясь к следующему заезду. Кора на минуту залюбовалась ими. Ведённые конюхами, одни шагали спокойно, другие взвинченно шарахались и трусили боком. Давным-давно она слышала, что лучше ставить на спокойных – мол, те не растрачивают силы до старта. Но насколько это правда, она понятия не имела.

Если это и правда, решила она, её деньги – на шестого: стального серого коня, который невозмутимо шагал по кругу, словно не замечая истерик рыжего скакуна впереди, которого двое конюхов едва удерживали, пока тот подпрыгивал и дёргался в нервной рыси.

Комментатор надрывался, голос то взлетал, то падал, без конца перекатываясь в холодном сыром воздухе.

– А кто «правильный человек»? – спросил Гейб.

Решив, что лучше всего начать с бара, она направилась туда.

– Нужен командир роты или выше.

– Командир подразделения?

Она кивнула.

– Хочу начать с верхов. Всегда успеем спуститься ниже. Но шанс подцепить крупную рыбу может быть всего один.

– Ладно, – сказал Гейб.

Войдя, она сразу поняла: легко не будет. Бар оказался огромным – многоуровневым, с нижним этажом и верхним. Несколько стоек. Пара точек с едой. Людей – тьма, всё кишело. Лифт сбоку, ведущий на этаж владельцев и тренеров, охранял секьюрити: проверял удостоверения. Значит, никто из армии туда не попадёт, но теоретически они могли быть где угодно в остальных залах.

– Надо разделиться, – решила Кора. – Иначе это займёт вечность. Возьмёшь верхний этаж? Я – этот.

– Ищем армейские стрижки, армейскую одежду? – спросил Гейб. – А как ещё понять, что он командир?

– Мужик постарше, – сказала Кора. – Если нам нужен тот, кто в теме, с теми, кому нет тридцати, разговаривать смысла нет. Старше – значит, шансы на высокий чин выше. И действовать надо незаметно.

Даже произнеся это, она заметила, как у Гейба дёрнулась бровь. Незаметно? Кора и рядом не стояла с незаметностью. С чего бы начинать сейчас?

– Хорошо. Если найдём кого-то – звоним друг другу?

– Да, – сказала она.

Гейб направился к лестнице, а Кора вошла в бар и, лавируя в толпе, начала высматривать тех, чья внешность и повадки кричали: «Армия».

По дороге ей попался киоск приёма ставок.

Она остановилась и поставила последние пятьдесят долларов на шестого – серого. На победу. Коэффициент был десять к одному. Не ахти какие шансы – значит, букмекеры в него не верили. Звали его «Серебряный Цветок». Даже звучит не по-скаковому. Такое имя впору лошади, что целыми днями дремлет на пастбище. Скорее всего, она просто выбросила деньги на ветер.

Но теперь в кармане лежал талон, и вместе с ним – шанс. И она пошла дальше, настороженно глядя по сторонам, понимая, что ей нужно найти того самого человека.

За столом сидела кучка людей, без сомнения военных, но приглядевшись, она поняла – моложе. Низший состав, не те, кто ей нужен. Она продолжила искать.

Почти пройдя бар насквозь, Кора заметила парня, подходившего под ее приметы. Он сидел один за столиком ближе к задней стене и цедил выпивку. Мужчина средних лет, с обветренным лицом, в армейской куртке. Короткая стрижка под машинку. Жесткая, квадратная челюсть.