Затемнённые окна

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Даниэль справлялась с последствиями Миллсида, штат Техас, примерно так, как и ожидала. Поскольку Даниэль всегда предпочитала одиночество и вариться в себе вместо того, чтобы хоть что-то предпринимать, все пять дней после возвращения домой она просидела в своей квартире. Единственное, что она сделала из разряда «выйти куда-то и заняться собой», – сходила к врачу из-за травм. После стычки с отцом у неё оказалось лёгкое сотрясение и немного растянутая лодыжка – и больше ничего.

И всё же ломило её всю. Она где-то читала, что тело всё помнит – что даже когда нет явной физической травмы, мышцы и нервные окончания хранят напряжение, связанное с определённым временем или местом, и из-за этого оно может возвращаться.

Похоже, её тело делало именно это.

Ей приходилось ещё и смиряться с тем, что она ни о чём не жалела. Она была рада, что ублюдок мёртв, – рада даже тому, что сама помогла довести его до такого состояния. Когда она вспоминала изнуряющую работу – как копала могилу, а потом запихивала его внутрь, – её переполняли облегчение и гордость, а вовсе не печаль.

Все эти вещи она никогда не сказала бы Хлое. Она прекрасно знала: Хлоя всегда считала её слегка ненормальной. Правда, Хлою в этом плане было трудно понять. Иногда это звучало как почти безобидная шутка, для разрядки, а иногда Даниэль казалось, что Хлоя едва ли не смотрит на неё сверху вниз из-за этого.

Если честно, Даниэль просто хотела вернуться к своей жизни – вернуться к работе, снова делать вид, будто её отца не существовало. Ей по-прежнему казалось несправедливым, что он объявился после того, как она столько лет делала вид, что его не было и никогда.

И вот, на пятый день после всего, что случилось в Миллсиде, Даниэль сидела на диване и пыталась решить, что посмотреть в Netflix. Она знала, что ей надо в душ, знала, что надо позвонить на работу и узнать, когда ей разрешат снова брать смены. Но она понимала: стоит ей это сделать – и её жизнь начнётся заново. И как бы банально это ни звучало, она знала: теперь, когда её отец мёртв, стоит ей только оторвать зад от дивана – и начнётся новая глава её жизни.

Словно прочитав её мысли о том, что пора действовать, на журнальном столике зазвонил мобильный. Она потянулась к нему и удивилась, увидев, что звонит Хлоя. С тех пор как они вернулись из Техаса, они разговаривали всего один раз. Для Хлои было нехарактерно отдаляться после чего-то столь судьбоносного, но Даниэль решила, что у сестры есть причины. Ложь, которую они выстроили, была такой замысловатой и многослойной, что Хлоя, вероятно, посчитала: лучше какое-то время поменьше говорить.

Тогда почему она звонит сейчас?

Заинтригованная, Даниэль ответила. – Привет, сестрёнка.

– Привет, Даниэль. Как ты?

– Выспалась и в целом вроде нормально. А ты?

– Тоже. Только сплю не очень. Всё время тянет просто взять и снова начать жить, понимаешь?

– Очень даже понимаю, – сказала Даниэль. – Со сном… кошмары?

– Нет. Думаю, просто тревога. Слушай, Д…на работе происходит кое-что странное, и я хотела тебя предупредить. Меня сегодня утром снова расспрашивали о том, что случилось. Только на этот раз не один мой руководитель. Он привёл каких-то людей сверху – таких, которые вмешиваются только когда может назревать серьёзная проблема.

– И как ты? – спросила Даниэль. Она знала, какой осторожной умеет быть сестра. Даниэль не думала, что Хлоя сломается под давлением, но уверена не была. Стоило одной из них дать трещину или оговориться, и их истории вдруг перестали бы сходиться – и обе они влипли бы по-крупному.

– Нормально, но я боюсь, что они могут вызвать и тебя.

– Разве для таких вопросов меня не должны арестовать?

– Нет. Сейчас это почти как «вежливость». Они уже задавали тебе вопросы, так что будут ждать, что ты снова пойдёшь им навстречу.

– Да пошли они к чёрту. Зачем мне через это снова проходить?

– Если они с тобой свяжутся, ты не можешь быть настроена так.

Даниэль закатила глаза. – То есть мне просто наклониться и терпеть, сколько им вздумается?

– На какое-то время – да. Пожалуйста… Даниэль, пожалуйста, придерживайся версии. Не дай эмоциям или раздражению взять верх.

– Ты ради этого звонишь? – спросила Даниэль.

– Да. Ну и ещё потому, что я знаю, как ты умеешь вариться в своих чувствах, когда всё плохо. Как ты держишься?

– Паршиво. И на «Нетфликсе» уже нечего запоем смотреть. Думаю завтра выйти на работу.

– Это хорошо, – сказала Хлоя. – Только, пожалуйста, не говори о том, что мы сделали, людям у себя на работе, ладно?

– Господи, Хлоя. Я не идиотка.

– Я знаю, просто я—

– Хлоя, давай не будем. Ты живи дальше, и я буду жить дальше. Дадим пару недель и посмотрим, как оно будет. Я знаю, как это работает. Мы через такое прошли – то ещё дерьмо. И как бы тебе ни хотелось раскрасить это в своей голове, мы с тобой никогда не были особенно близки. У нас нет этой крепкой сестринской связи, понимаешь? Так что, может, мы и не нужны друг другу, чтобы через это пройти.

Примерно на середине она почувствовала, что наговорила лишнего, но остановиться уже было поздно.

– Да, может, ты и права, – сказала Хлоя. Голос у неё стал пустым и тонким. Даниэль явно задела её чувства – то, чего Даниэль никогда до конца не замечала ни в детстве, ни во взрослом возрасте.

– Хлоя…

– Думаю, тебе стоит вернуться на работу, – перебила Хлоя. – Подхвати свою жизнь там, где она была до всего этого. И если бюро или полиция будут звонить, я прошу только одного: сохраняй спокойствие. Не принимай на свой счёт. В конце концов, они просто делают свою работу.

– Да, знаю.

– Люблю тебя, сестрёнка. Пока.

Прежде чем Даниэль успела ответить, Хлоя завершила звонок. Даниэль медленно положила телефон, не вполне понимая, почему её так задел сам характер разговора. Она всегда была той сестрой, которую не выбивали из колеи враждебные перепалки. Но сейчас, чувствуя, как Хлоя раздражена на неё, Даниэль словно подвела сестру.

Это потому, что она спасла тебе задницу от идиотской ошибки, подумала она.

Да, за последние пару дней ей не раз приходило в голову, что Хлоя, скорее всего, спасла ей жизнь. И это меняло их отношения с этого момента. Даниэль никогда не нравилось ощущать, будто она кому-то что-то должна, и теперь она просто не понимала, как с этим быть.

Она машинально снова принялась листать главную страницу Нетфликса. Потом перевела взгляд на телефон и задумалась, не позвонить ли на работу. Может, получится даже встать в график на сегодняшний вечер.

Хлоя, в конце концов, была права: рано или поздно надо подниматься и двигаться дальше. Тени отца больше не было над ней – не на кого свалить всё подряд. Нет, теперь куда большей ошибкой было то, что ей предстояло признать как своё: осознание того, что она сыграла огромную роль в смерти отца.

Да, отныне это изменит всю её жизнь, но это не повод опустить руки и отказаться от всего. Больше всего её пугала мысль о том, что она может обнаружить – даже когда отца уже нет рядом, – что, возможно, он и не был единственной проблемой.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

Хлоя впилась в материалы дела, едва они оказались у неё на руках. Тогда она этого не осознавала, но вгрызалась в расследование так же, как алкоголик тянется к бутылке. Она пыталась заглушить реальность того, что они с Даниэль натворили. Ей казалось, что если завалить всё это достаточной страстью к работе, то со временем удастся стереть произошедшее подчистую.

Они направлялись в довольно маленький городок Пайн-Пойнт, штат Вирджиния. Примерно в шестнадцати километрах от Винчестера, он насчитывал чуть меньше десяти тысяч жителей и состоял преимущественно из состоятельных семей – словом, дело как будто подходило под большинство тех, что доставались Хлое и Роудсу. Отличие же было в том, что обе жертвы – мужчины. По отчётам, ничего особенного или уникального в убийствах не просматривалось. В обоих случаях мужчин забили до смерти довольно зверски, и между двумя эпизодами на первый взгляд не было никаких связей.

– Ещё не устала от этих элитных кварталов? – спросил Роудс из-за руля. Хлоя, просматривая материалы на планшете, оторвалась от текста и посмотрела в окно. Каким-то образом они уже приехали. Расстояние между Вашингтоном и Пайн-Пойнтом было всего около полутора часов пути, и время пролетело незаметно.

– Уже на подходе, – призналась Хлоя. – Но согласись… в этой предсказуемости есть что-то приятное, да?

– Да, пожалуй. Но материалы по этому делу… наводят на мысль, что всё сведётся к какому-нибудь долбанутому накачанному ублюдку, который срывает злость на тех, кого считает либо ниже себя, либо угрозой.

Хлое это тоже приходило в голову, но уверенности не было. Тот, кто убивает по таким причинам, скорее всего, не побрезговал бы пустить пулю человеку между глаз или перерезать горло. Два жестоких избиения в разные разы говорили о чём-то куда более тёмном.

Было что еще разбирать, но в голове у нее стоял туман. Она хотела задать Роудс несколько вопросов – таких, что помогли бы понять, что на самом деле думают Джонсон и другие в бюро о том, в чем она помогла сестре. Хлоя не могла отделаться от мысли, что они знают больше, чем говорят, но у них недостаточно доказательств, чтобы прямо предъявить ей. В конце концов, больше всего ее параноила не что иное, как то, что Джонсон был полностью готов отправить Роудс на это дело одну.

– Можно тебя кое о чем спросить, Роудс? – сказала она.

– Конечно.

– Ты не слышала ничего о внутреннем расследовании моих действий, связанных с сестрой?

Она попыталась уловить реакцию Роудс, но у напарницы было лицо игрока в покер. Спустя несколько мгновений та покачала головой.

– Кажется, нет. Я знаю, были вопросы насчет твоего отца и того, как он похитил твою сестру, но про внутреннее расследование именно твоих действий я ничего не слышала. – Она помедлила и пожала плечами. – Если ты переживаешь из-за того, что Джонсон не сразу поставил тебя со мной на это дело, я бы не придавала этому слишком большого значения. Думаю, он просто учитывал твое психическое состояние.

– Может быть.

– А теперь… позволь спросить тебя кое о чем, – сказала Роудс. – И, пожалуйста, не пойми неправильно. Это только между нами, но мне нужно знать. Есть что-то, о чем мне следует знать? Есть что-то, из-за чего ты боишься, что они могут копать?

– Нет, – сказала Хлоя. Она боялась, что ответила слишком быстро – и в голосе прозвучало слишком много злости.

– Я должна была спросить, – сказала Роудс. – Мы ведь работаем вместе вот так, впритык и все такое. Я не стану притворяться, будто понимаю, через что ты проходишь, и не буду тебя поучать. Но мне нужно знать, что ты в порядке и готова. Если подумать, мне, наверное, стоило спросить об этом еще до того, как ты согласилась помогать по этому делу, но ты сама знаешь, как это бывает.

– Я в порядке.

В целом это было правдой, но теперь Хлоя не могла не задуматься, не было ли у расспросов Роудс скрытых мотивов. Не говорил ли Джонсон с Роудс перед их отъездом из округа Колумбия, прося ее попытаться вытянуть из Хлои информацию? Роудс было не свойственно задавать глубокие, личные вопросы. Обычно она держалась на поверхности, не лезла слишком глубоко. То, что она так откровенно выпытывала, выглядело для нее немного нехарактерно.

– Хорошо, – сказала Роудс. – И я надеюсь, ты знаешь: если тебе когда-нибудь и вправду понадобится поговорить, переварить это или что угодно, я умею слушать.

– Спасибо, – сказала Хлоя, хотя эта реплика сделала ее еще подозрительнее.

Обе замолчали, пока навигатор на телефоне Роудс не сообщил, что через восемьсот метров нужно повернуть. А за этим поворотом их ждало место назначения – место преступления, где нашли вторую жертву.

***

Их уже ждали двое местных полицейских – как и было оговорено по телефону перед выездом из штаб-квартиры бюро. Их машина стояла у обочины, в нескольких шагах от бордюра на перекрестке двух улиц. Одна из полицейских – очень высокая рыжеволосая женщина – улыбнулась и указала на место прямо за их автомобилем. Роудс встала куда нужно и сказала:

– Эта уже командует.

Хлоя и Роудс вышли из машины и подошли к двум полицейским на тротуаре. Высокая женщина поздоровалась первой – улыбка у нее была широкая, поразительно красивая. Вторым был темнокожий мужчина лет сорока. В нем читался человек, который отлично понимал, что работает в тени своей напарницы. Когда он пожал руки Хлое и Роудс и представился как офицер Бенсон, улыбка у него вышла вялой.

Высокую рыжую звали Андерсон, и говорила она с легкой южной протяжностью.

– Рада познакомиться, – сказала она, растягивая you так, что на конце звучало протяжное a, типичное южное ya. Хлоя невольно задумалась, не из тех ли она, кто говорит y’all.

– Ну, – сказал Андерсон, – история довольно простая. Прошлой ночью на этом бордюре нашли парня по имени Виктор Бьюрман. Его обнаружили двое подростков на велосипедах. Кровь всё ещё хлестала из него. Как только приехала скорая, его сразу же констатировали мёртвым. Самый свежий утренний отчёт говорит, что причин несколько: тупая травма головы, сломанное ребро, которое сместилось вверх и проткнуло сердце, почти полностью раздавленная грудная клетка и грудина, либо коллапс лёгкого. Выбирай, что нравится.

– Есть чёткое понимание, чем его приложили? – спросила Хлоя.

– Все считают, что битой, – сказал Андерсон. – Судмедэксперт практически согласился, но говорит: если это была бита, то алюминиевая. Бьюрмана ударили с такой силой, что деревянная оставила бы щепки.

– Есть хоть какая-то связь между Бьюрманом и первой жертвой? – спросил Роудс.

– Никакой, какую мы могли бы найти, – сказал Бенсон. – Жертва номер один – парень по имени Стивен Филдинг – был найден у себя дома. Его жена обнаружила его растянувшимся на полу в гостиной.

– Сначала это выглядело как неудачное ограбление, – сказал Андерсон. – Кто-то вломился, избил парня до полусмерти – того просто угораздило оказаться дома – и забрал кое-что. Но на данный момент жена не может назвать ни одной вещи, которая действительно пропала. Так что похоже: если это и было проникновение, то только затем, чтобы убить Филдинга.

– В материалах говорится, что первое убийство было не таким жестоким, как второе, верно? – спросила Хлоя.

– Смотря что ты называешь жестокостью, – сказал Андерсон. – Его били по голове и лицу чем-то твёрдым – тем, что могло быть, а могло и не быть алюминиевой битой. Нос у Филдинга был размолот в кашу. Самая мерзкая чёртова штука, какую я когда-либо видел.

– Но, с другой стороны, – сказал Бенсон, – лицо Бьюрмана, похоже, вообще не трогали, хотя на макушке был один удар, оставивший небольшую вмятину.

Хлоя прошла несколько шагов вперёд, глядя на участок тротуара, который явно стал для Виктора Бьюрмана последним пристанищем. Засохшая кровь всё ещё была видна, хотя было ясно, что городская служба благоустройства сделала всё, чтобы её отмыть.

– Есть ли что-нибудь вообще примечательное в этом перекрёстке? – спросила она.

– Ничего, – сказал Бенсон. – Обычный уголок, как и любой другой в этом городе.

Хлоя дошла до края и посмотрела направо. Если на Бьюрмана и правда напали здесь, на улице, то именно там и прятался нападавший. Это было бы достаточно просто, решила она. Светофора нет – только знак «СТОП». А перед знаком рос исполинский дуб, усыпавший землю желудями. Дуб обрамляли чахлые кусты. Даже без листвы они давали более чем достаточно места, чтобы кто-то мог оставаться незаметным – если только сидел на корточках.

– В материалах сказано, что Бьюрман был каким-то спортивным тренером, – сказала Хлоя. – А именно каким?

– Да он скорее из фитнеса, не тренер в строгом смысле, – сказал Андерсон. – Работал в частном зале, но и на дом выезжал.

– В каком зале?

– «Фулбрайт Фитнес». Жутко дорогая контора, продвигают йогу, парилки, всё такое.

– А Филдинг? – спросил Роудс. – Чем он занимался?

– Днём детейлингом машин, ночью – барменом, – сказал Андерсон.

Хлоя изо всех сил старалась не дать собственным проблемам затуманить мысли, но пока ей плохо удавалось найти связь между этими двумя мужчинами и тем, как их убили. Она всё быстрее приходила к выводу, что это вовсе не серийное дело. Но даже если так, факт оставался фактом: двоих мужчин жестоко убили.

– Жертва номер один ведь жил не здесь, в Пайн-Пойнте, верно? – спросила Хлоя.

– Практически здесь, – сказал Бенсон. – Он жил всего в нескольких милях от города, ближе к Винчестеру. Небольшой городок под названием Колин.

Ещё один аргумент против того, что это очевидный «серийник», подумала Хлоя.

– Кто-нибудь уже говорил с женой Бьюрмана? – спросил Роудс.

– Да, это был я, – ответил Андерсон. – Там странная ситуация. Она, конечно, очень горевала, но не так, как можно было бы ожидать.

– Есть мысли почему? – спросила Хлоя.

– Никаких. Она ничего такого не сказала. Можете поговорить с ней сами. Может, вам удастся вытянуть из неё больше, чем мне.

В его словах не было ни насмешки, ни осуждения. Казалось, Андерсон и Бенсон даже рады, что бюро приехало и забрало эту кашу с их рук. Они без дела стояли рядом, пока Хлоя и Роудс сделали несколько быстрых снимков места происшествия – словно нетерпеливо ждали, когда те по мановению руки заставят дело исчезнуть.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Дженни Бьюрман явно плакала, но это почти не умаляло её очевидной красоты. Она была невысокая и с такой фигурой, о какой, как думала Хлоя, большинство женщин готово мечтать до боли. Это бросалось в глаза даже в футболке и штанах для йоги, в которых Дженни впустила их в дом. Одежда казалась не слишком уместной при таких обстоятельствах, но Хлоя решила, что, возможно, Дженни Бьюрман и дома ходит именно так, когда ей никуда не нужно. Учитывая, как она выглядит, Хлоя невольно задумалась, насколько привлекательным был её муж.

– Спасибо, что нашли время поговорить с нами, – сказала Хлоя. – Мы понимаем, что полиция уже беседовала с вами.

– Всё в порядке, – ответила Дженни, садясь за кухонный стол и делая глоток чая. – Я готова говорить с любым, кто может помочь. У меня просто нет слов… мыслей… да вообще ничего, если честно.

– Простите, если мы повторим вопросы, которые вам уже задавали полицейские, – сказал Роудс. – Но можете ли вы представить хоть кого-то, кто мог желать вашему мужу смерти?

– Вот в том-то и дело, – сказала Дженни. – Его любили все. Я понимаю, как это банально звучит, но насколько мне известно – так и было. Я не могу вспомнить ни одного врага, который у него мог быть.

– Кто-то с работы? – спросила Хлоя. – Например, из «Фулбрайт Фитнес»?

– Вряд ли, – ответила Дженни. – Он обычно рассказывал мне почти обо всём, что происходило на работе. К тому же все его занятия в «Фулбрайт» оформлялись по договору через владельцев, а не через Виктора. Любые претензии адресовали бы руководству «Фулбрайт Фитнес».

– Вы говорите, его любили все. Значит, он был общительным человеком?

– Да, очень. Откроется новый бизнес, устроят какой-нибудь приём или торжество – он обязательно там. И он всегда был готов помочь любому. Из тех людей, которые, если надо, последнюю рубаху с себя снимут.

– А клиенты, к которым он ездил домой? – спросил Роудс. – Вы кого-нибудь из них знали?

– Большинство – да. Виктор всегда сообщал мне, когда брал нового клиента, потому что почти всегда это были женщины. Он говорил об этом прямо, ничего не скрывал. Он хотел, чтобы я знала, когда он будет находиться в доме у женщины. Мужья в большинстве случаев были дома, так что ничего страшного.

– У вас есть список его клиентов?

– Нет, но у нас на телефонах общий список контактов. Хотя, думаю, полицейские уже работали с людьми из «Фулбрайт Фитнес» и получили список его выездных клиентов.

– Всё равно, если вы сможете дать нам имена и номера, это будет очень полезно, – сказала Хлоя.

– Конечно, – сказала Дженни. Она взяла телефон со стола рядом с чашкой, и у неё тихо сорвался плач. Она уставилась на изображение на главном экране – на фото, где она была с мужчиной, которого Хлоя сочла её мужем. Дженни ввела код и начала перелистывать контакты.

Она называла имена и номера клиентов Виктора – одного за другим. Голос у неё каждый раз срывался всё сильнее, когда она перечитывала остатки жизни собственного мужа. А Хлоя тем временем, пока они с Роудсом переписывали список, начала мысленно складывать кое-какие детали. Почти все клиенты Виктора Бьюрмана, к которым он ездил домой, были женщинами. И если он хоть немного был похож на свою жену, Хлоя почти не сомневалась: чтобы оставаться верным, ему приходилось очень стараться.

Эту мысль она спрятала где-то на задворках сознания, пока Дженни Бьюрман продолжала перечислять клиентов. После седьмого имени Дженни пришлось остановиться. Она с яростным движением отшвырнула телефон и осела на кухонный стол, а затем разразилась горестным воем.

Хлоя медленно подняла телефон с пола и положила обратно на стол. И, сделав это, успела как следует разглядеть фотографию на домашнем экране – Виктор Бьюрман и правда был красивым мужчиной. Они с Дженни составляли ослепительную пару. И хотя Хлое не хотелось думать об этом так сразу, она всё же невольно задалась вопросом: как мужчина с такой внешностью умудрялся раз за разом входить и выходить из чужих домов – и не вывести из себя хотя бы нескольких мужей.

***

Когда Дженни снова смогла говорить связно, она посмотрела расписание Виктора и выяснила, что последней клиенткой, к которой он заходил перед смертью, была женщина по имени Тереза Диас. Она жила на Примроуз-стрит, чуть меньше чем в восьмистах метрах от дома Бьюрманов.

Было чуть после полудня, когда Роудс остановил машину у дома Диас. Милый аккуратный домик, вдоль стен – клумбы. Двухместный гараж был открыт; внутри стоял один внедорожник. Агенты вышли, Роудс нажал на дверной звонок. Прошло несколько секунд, и дверь наконец открыла симпатичная светловолосая женщина. В каком-то смысле это было почти как дежавю. Хотя на Дженни Бьюрман она была похожа хотя бы немного, разница бросалась в глаза. В одном обе женщины совпадали: обе плакали – только Тереза Диас изо всех сил старалась сделать вид, будто нет.

– Да? – спросила она с недоумением.

– Миссис Диас, мы агенты Файн и Роудс, Федеральное бюро расследований, – сказала Хлоя. – Мы хотели задать вам несколько вопросов о Викторе Бьюрмане. Полагаю, вы уже слышали новости?

– Да. И да, проходите.

Тереза провела их в дом – небольшой, но красиво обставленный. Откуда-то из глубины лилась негромкая музыка – мягкая, похожая на балладу песня, которую Хлоя помнила ещё по тем временам, когда прошло несколько лет. Тереза привела их в комнату, служившую гостиной. Хлое понравилось, что телевизора не было, а кресла стояли друг напротив друга – словно в семье Диас больше ценили разговоры, чем запоем смотреть очередной сериал, о котором говорит весь мир.

– Когда вы в последний раз видели мистера Бьюрмана? – спросил Роудс.

– Вчера вечером. Он приходил на занятие пилатесом и тренировку мышц корпуса.

– Когда он ушёл? – спросила Хлоя.

– Точного времени не помню, но занятие закончилось в семь. Обычно он выходит сразу, без задержек. Так что, думаю, не позже семи ноль пяти или около того.