Затемнённые окна

ГЛАВА ШЕСТАЯ

– То есть они точно трахались, да?

Вопрос прозвучал грубо, но именно такого Хлоя и ждала от Роудса, как только они вернутся в машину.

– У меня было такое ощущение, – сказала Хлоя. – Ты заметил, что она плакала, да?

– Ага. Краснота и лёгкая припухлость вокруг глаз. И этот мелкий дрожащий надлом в голосе.

– Так что понятно, почему она не хочет признаваться в романе, – сказала Хлоя. – Особенно если правда то, что она сказала про знакомство мужа с Бьюрманом. Логично: ей хочется прикрыть свою задницу. Если мужчина, с которым она крутила на стороне, вдруг мёртв – прятать измену становится гораздо проще.

– Всё равно, я бы проверил историю про то, что её муж был в командировке, – сказал Роудс. – Наверняка можно попросить наших новых друзей Андерсона и Бенсона это пробить.

– Думаешь, убийцей мог быть муж? – спросила Хлоя.

– Скорее всего нет. Но раз уж убийства пока выглядят несвязанными, нам, наверно, стоит проверить все варианты.

Хлоя кивнула. Ей нравилось, когда они с Роудс так идеально понимают друг друга с полуслова. Их напарничество, конечно, начиналось тяжело, так что время от времени было полезно вспоминать, какой путь они уже прошли.

– Эй, Файн?

– Да?

– Что на самом деле случилось там, в Техасе?

Хлоя почувствовала, как мысли о их слаженности с визгом тормозов обрываются. Её раздражало, что Роудс лезет туда – с подсказками Джонсона или без них, – но показывать злость она не хотела. Она знала: так будет выглядеть, будто ей есть что скрывать.

– Ты хочешь версию с семейной драмой в комплекте или без?

Роудс усмехнулась.

– Без. Я знаю, как ты ненавидишь ворошить это дерьмо.

Хлоя на секунду замялась, не зная, как лучше ответить. Если Роудс играла роль, то играла мастерски.

– Папа с Даниэль сцепились у него в квартире. Я даже толком не знаю, из-за чего именно, потому что Даниэль не рассказывает мне всех подробностей. Но в конце концов, мне кажется, папа просто сорвался и…

– Да?

– Роудс, надеюсь, ты не примешь это на свой счёт, но мне правда не хочется об этом говорить. Не сейчас. Это мне мозги вынесет и помешает сосредоточиться на деле. Ты же понимаешь, да?

– Конечно.

Хлоя не смогла понять, есть ли разочарование в её лице и голосе. Ей не хотелось думать, что Роудс действительно шпионит за ней и обязана докладывать Джонсону и тем, кто стоит над ним, всё, что узнает. Но сейчас ей нужно было быть предельно осторожной с каждым словом.

И всё же повисшая между ними тишина говорила о том, что Роудс не ожидала, что её так отрежут. Мгновение тяжёлым комом лежало между ними, пока Роудс вела машину в Колин.

Ком был таким плотным, что когда зазвонил мобильный Хлои, она невольно вздрогнула. Надеясь, что Роудс не заметила её реакции, она быстро приняла звонок.

– Агент Файн.

– Агент Файн, это заместитель Андерсон, – пропел голос Андерсона. – Подумал, вам стоит знать: нам только что сообщили, что офицер в Колине задержал мужчину. Они почти уверены, что это убийца Стивена Филдинга.

– Есть возможная связь с Бьюрманом? – спросила Хлоя.

– Пока не знаем. Но я сказал им, что дам вам знать. Они буквально прямо сейчас оформляют его. Он будет готов к допросу, как только вы доберётесь до управления.

Хлоя поблагодарила и завершила вызов.

– Это был Андерсон. Похоже, полиция Колина взяла убийцу.

– По обоим потерпевшим?

– Пока никто не знает.

– Тогда давай выясним, – сказала Роудс и сильнее вдавила педаль газа.

***

Полицейское управление Колина оказалось самым маленьким из всех, куда Хлое доводилось заходить. Вестибюль был идеально квадратным: крошечная зона ожидания, миниатюрный опенспейс и небольшой уголок со снеками. Пахло аэрозольным освежителем и крепким кофе. Впрочем, место выглядело ухоженным: всё на своих местах и во всём чувствовался порядок. Через несколько секунд после того, как Хлоя и Роудс вошли, к ним подскочил невысокий, но мускулистый мужчина, явно куда-то спешивший. Он был в синей форме; рубашка местами прилипла к телу от пота, отчётливо проступившего на груди. Нашивка над левым карманом гласила: Купер.

– Вы агенты? – спросил он.

– Мы, – ответила Роудс. – Агенты Роудс и Файн.

– Отлично, – сказал Купер. – Идёмте.

Он провёл их через небольшой опенспейс в коридор, уходивший в тесноватую заднюю половину здания. В кабинет он их вести не стал – повёл в самый дальний конец, где находилась самая настоящая камера предварительного задержания рядом с единственной комнатой, где, как предположила Хлоя, и держали подозреваемого.

– Вот что у нас есть, – сказал Купер. – Примерно час назад нам позвонили из «Рок и Сэма», местного бара чуть дальше по дороге. Бармен, Сэм, мой хороший друг, так что за его слова я ручаюсь. Он сказал, что к нему зашёл один тип – он его и раньше видел, зовут Кэрол Хьюз. Он постоянно приходит туда обедать. Хьюз заказал своё обычное, и когда потянулся за пивом, Сэм заметил у него на запястье часы. Дорогие, такие, что этому парню как будто бы совсем не подходят. И не только это: Сэм уже видел точно такие же часы несколько раз раньше – на руке у Стивена Филдинга.

– Правда? – спросил Роудс. – Он думает, что видел те же часы на руке у другого?

– Ну, часы довольно приметные. Золотые – не знаю, настоящее золото или нет, – и на циферблате эмблема «Теннесси Волонтирс». Сэм сказал, что отлично помнит этот логотип: Стивен носил эти часы несколько недель назад и трепался, поливая грязью студенческий футбол. А когда Сэм увидел их на руке у Хьюза, сразу вспомнил, что слышал: всего пару дней назад Стивена убили – какое-то жуткое ограбление, всё перекосило. Он тихонько позвонил нам. Я сам принял звонок и приехал в бар, чтобы забрать этого типа. Он чуть штаны не намочил, когда увидел в баре полицию. Дёргался, сопротивлялся, но так ничего и не признал.

– Похоже на дело без вариантов, – сказала Хлоя.

– Если вам нужно взглянуть на часы, их только что упаковали в пакет и внесли в улики. Сняли отпечатки – похоже, там два набора. Я бы поставил дом на то, что они принадлежат Филдингу и нашему подозреваемому.

– Не нужно, – сказала Хлоя. – Думаю, разговора с подозреваемым будет достаточно.

– Как скажете. И дайте знать, если что-то понадобится.

С этими словами Купер отпер дверь в единственную комнату рядом с камерой. Как Хлоя и предполагала, это и была комната для допросов. Посреди стоял тот самый, до боли знакомый стол; к нему наручниками было пристёгнуто правое запястье Кэрола Хьюза. Когда Хлоя и Роудс вошли, он выглядел так, будто готов выпрыгнуть из кресла.

Мужчина был совершенно неприметный. Ему бы не помешало постричься: бакенбарды разрослись, а лоб закрывала липкая, взмокшая чёлка. Он поднял на них круглые глаза, и на лице проступило растерянное выражение. Хлоя начала гадать, не свели ли её с Роудсом в пару ради какого-то эксперимента: мол, подозреваемые часто теряются, когда к ним отправляют двух миниатюрных женщин. Она подумала, не обезоруживает ли преступников такая растерянность. Если бюро и правда искало подтверждения этой гипотезе, Хьюз подошёл бы для исследования идеально.

– Вы, чёрт возьми, кто такие? – спросил он.

Хлоя показала жетон и удостоверение, подходя к столу. С её стороны стула не было, так что они с Роудсом просто остались стоять. Они встали у стола так, чтобы Хьюз почувствовал себя зажатым, будто в ловушке.

– Какие у вас были отношения со Стивеном Филдингом? – спросила Хлоя.

– Никаких. Я видел его в баре. Похоже, при деньгах.

– Странно глупо носить часы, которые вы украли из его дома. Особенно после того, как вы его убили. Не согласны?

По лицу Хьюза на миг скользнула злость, но тут же исчезла. Похоже, её мгновенно утопило осознание того, насколько глубоко он вляпался.

– Я не хотел этого, – сказал он.

– Чего – этого? – спросил Роудс.

Хьюз на мгновение словно с чем-то боролся. Хлоя видела это и раньше: даже когда их прижимали фактами и они прекрасно понимали, что попались, людям всё равно часто было невыносимо трудно признать, что они переступили ту смертельную черту.

«Слушайте, я знаю, что это было неправильно, но мне просто нужны были лишние деньги, понимаете? Я три месяца назад работу потерял, а счета… блин, они всё копятся и копятся. И моя женщина… она не… она даже думать не хочет о свадьбе, пока я на ноги не встану…»

– То есть взлом показался вам подходящим решением? – спросил Родс.

Хлоя думала о том же, но она никогда не видела смысла намеренно цеплять подозреваемого. Обычно это лишь заставляло его тянуть время. По правде говоря, в случае с Хьюзом она ещё и прикусила язык, чтобы не заметить: если он уже три месяца без работы, то, пожалуй, не самая лучшая идея – так часто торчать по барам.

– Расскажите по порядку, что произошло, – сказала Хлоя.

– Я несколько дней за ним следил, приглядывался к его расписанию. Не думал, что он будет дома. Хотел зайти, забрать и уйти – и всё.

Он на миг замолчал, и сперва Хлое показалось, что он сейчас расплачется. Но то, что она приняла за страх, постепенно растворилось в настоящем ужасе. До Хьюза доходила тяжесть того, что он натворил, – наконец-то доходила, накрывала и тянула вниз.

– Но когда я вошёл через парадную дверь, он был прямо там, на диване. В руке у меня был ломик, потому что я думал, придётся вскрывать дом. Когда он на меня кинулся и мы сцепились, я просто… я сорвался. Я растерялся, испугался и… я начал бить его ломиком. И не мог остановиться… не мог…

– Что заставило вас остановиться? – спросил Родс.

– Я услышал, как открываются гаражные ворота. Наверное, это жена возвращалась. Я и это учёл. Хотел успеть зайти и выйти до того, как она приедет, понимаете? Я никогда не хотел никого ранить или убить… но я услышал ворота – и остановился. Я увидел, что сделал, и…

Он снова замолчал, всё ещё не в силах произнести это вслух.

– Продолжайте, – подтолкнула Хлоя.

– Я понял, что он мёртв, и мне показалось, что я должен взять хоть что-то. Я увидел часы – хоть они и были золотые. Вытащил у него из кармана бумажник и забрал наличные. Восемьдесят два доллара.

– И вы ушли? – спросила Хлоя. – Прямо через дверь?

Хьюз кивнул. – Я даже слышал, как гаражные ворота снова опускаются. Я, должно быть, разминулся с его женой не больше чем на тридцать секунд.

– Вы знали, что он мёртв, когда уходили? – спросил Родс.

– Не наверняка.

Теперь он дрожал; звенья наручников звякали о перекладину, к которой он был пристёгнут. – Но то, как выглядела его голова… и вся эта кровь – я решил, что он никак не мог быть жив. А если и не мёртв, то… скоро бы стал…

– Мистер Хьюз, вам знаком человек по имени Виктор Бьюрман?

Вопрос, похоже, выбил его из колеи – возможно, потому что, на первый взгляд, никак не относился к его поступку. Он задумался на секунду и покачал головой.

– Нет. Нет, не могу сказать, что знаком.

– Вы бывали в Пайн-Пойнте в последние неделю или около того? – спросила Хлоя.

– Да. Там есть маленький магазинчик здорового питания. Я у них витамины покупаю. Это было… в прошлую пятницу, кажется.

Хлоя отступила от стола. Она смотрела на Хьюза, взвешивая его историю и ответы. Такую историю способен состряпать даже плохой лжец. Но чтобы выдать мелочи – дрожь, выражение лица, пропитанное неподдельным страхом, – на это нужен настоящий социопат. По опыту и по внутреннему чутью она понимала: он говорит правду – и до смерти боится последствий. А то, что он сам, без подсказки, добавил такую бытовую мелочь, как витамины, окончательно убедило её.

И потому она была почти уверена: это не тот человек, который убил Виктора Бьюрмана. А значит, эти смерти вообще никак не связаны. Конечно, приятно было оказаться правой, но в то же время это бесило: по убийству Бьюрмана они снова оказались у разбитого корыта.

– Мистер Хьюз, мы поручим местному управлению полиции вместе с вами составить хронологию: где вы были и что делали с момента, когда вы случайно убили мистера Филдинга, и до момента вашего ареста. Если всё будет достаточно чётко, бюро не придётся вмешиваться. Вы понимаете?

Он кивнул, по-прежнему похожий на растерянного школьника на уроке математики.

– Я просто не понимаю, как всё это произошло. Я не…

– Что-нибудь ещё, агент Роудс? – спросила Хлоя.

– Ничего.

Агенты оставили Хьюза там, где он сидел, – с испуганным и теперь совсем растерянным выражением лица. Едва они вышли обратно в коридор, к ним поспешно подбежал Купер. С ним был ещё один офицер, и оба выглядели так же озадаченно, как Хьюз, когда агенты вышли из комнаты.

– Что-то не так? – спросил он.

– Нет, – сказала Хлоя. – Вы и ваши ребята отлично сработали. Это ваш человек, без вопросов, просто не тот, кого искали мы. Если выясните, где он был последние несколько дней, чтобы мы могли исключить его как убийцу Виктора Бьюрмана, будет замечательно.

– Да… я тоже не думал, что это он и там, – сказал Купер. – Он такой дрожащий и перепуганный… я даже не представляю, чтобы он был способен на то, что сделал с Филдингом. Господи… вы видели фотографии?

Не желая склонять полицейских ни в одну сторону, Хлоя лишь кивнула. Она протянула Куперу свою визитку и сказала:

– Пожалуйста, как только у вас будет какая-то хронология, не могли бы вы нам позвонить?

– Конечно, – ответил Купер, хотя было видно: он ещё не уложил в голове, почему они уже уходят.

– Спасибо за ваше время, – сказал Роудс, проходя мимо него вслед за Хлоей к выходу из здания.

Хлоя терпеть не могла, что они ушли почти грубо, но задерживаться и правда не имело смысла. По дороге к машине она лихорадочно перебирала в голове варианты, пытаясь придумать хоть что-то – самую мелочь, – что позволило бы на все сто процентов подтвердить: Кэрол Хьюз не убивал Бьюрмана. Хотя любой толковый полицейский понял бы это, проведя с парнем наедине две минуты.

– Для полиции Колина это удача, – сказал Роудс, когда она села за руль. – Сомневаюсь, что у них часто бывает такая движуха.

– Да, повезло им, – согласилась Хлоя. Потом добавила: – Ты ведь тоже это увидел, да? Он был в ужасе от того, что натворил… будто до сих пор не до конца в это верил.

– Да, видел. Не совсем так, как ожидаешь, чтобы реагировал человек, который зверски убил двоих, когда его допрашивают федеральные агенты.

– Всё равно нам нужно попробовать найти алиби. Посмотрим, что нароют Купер и его люди.

– Согласен, – сказал Роудс. – Но что мы будем делать до тех пор?

Хлоя на секунду задумалась и наконец пожала плечами.

– Обед?

Это было признание поражения, не произнесённое вслух. Хлоя ненавидела думать о том, что убийцу посадили, как о поражении, но, как ни крути, простое и будто бы очевидное дело Кэрола Хьюза бросало тень на дело Бьюрмана. Хлоя знала: если между Бьюрманом и Филдингом нет связи, её и Роудса снимут с расследования, и смерть Бьюрмана так и останется нераскрытым убийством, которым займутся местные.

И именно этот страх подсказал ей ещё кое-что: она так отчаянно цеплялась за это дело потому, что не была готова вернуться к драме, которая ждала её дома с Даниэль.

***

Обед состоял из жирной, но восхитительной пиццы в местной пиццерии и салатов на гарнир. Ели они почти молча, уверенные, что Джонсон или кто-то из его подручных вот-вот позвонит и скажет, что можно заходить. Роудс после ухода из полиции Колина звонила в штаб Бюро, чтобы обновить информацию по делу, и даже в этом разговоре чувствовалась какая-то окончательность. Хлоя не сомневалась: их визит в Пайн-Пойнт уже подходит к концу.

– Тебя всё ещё что-то царапает? – спросила Роудс.

– Почему ты спрашиваешь?

Роудс пожала плечами и вытерла руки салфеткой, уже успевшей пропитаться жиром от их пиццы «Маргарита». – Ты выглядишь обеспокоенной… будто что-то потеряла.

– Наверное, немного, – призналась Хлоя. – Я ни секунды не сомневаюсь, что Хьюз не убивал Бьюрмана. Но вся эта история с Бьюрманом… что-то в Терезе Диас мне кажется странным. Даже если бы она прямо призналась, что спала с Бьюрманом – а я, кстати, почти уверена, что так и было, – мне всё равно кажется, что в ней есть что-то… что-то, что она скрывает.

– Если они спали друг с другом, может, это было не просто интрижкой, – предположила Роудс. – Может, они любили друг друга?

– Возможно.

Они снова замолчали, прокручивая всё в голове. От пиццы оставалась примерно четверть, хотя обеим агентам уже хватило.

Хлоя ощутила внутри лёгкий сдвиг: возвращение домой становилось всё более реальным. Да, она радовалась, что выбралась из всей этой драмы с Даниэль – пусть и всего на полтора часа езды, – но её по-прежнему очень тревожило, как сестра отреагирует, когда (скорее всего если, подумала Хлоя) с ней свяжется ФБР. Всё это испытание завязывало внутри кипящий узел тревоги, и она изо всех сил старалась отодвинуть его в сторону.

Когда у Роудс зазвонил телефон, пока они ждали счёт, обе слегка вздрогнули. Они обе подумали, что это Джонсон, и Хлоя изо всех сил старалась не почувствовать укол обиды из-за того, что он решил связаться с Роудс, а не с ней.

Хлоя внимательно прислушивалась, делая вид, будто ей совсем не интересно, о чём там говорят. Но по коротким репликам Роудс она услышала достаточно. Когда Роудс закончила разговор, выражение её лица подтвердило всё. В нём читались лёгкое раздражение и притуплённое, усталое облегчение.

– Он хочет, чтобы перед отъездом мы отметились в полиции Колина, а потом возвращались домой, – сказала Роудс. – И, если спросишь меня, мы попадём в Вашингтон в самый раз, чтобы успеть выпить по паре бокалов, прежде чем закончить день.

Они расплатились и поехали обратно в полицейское управление Колина. Возвращаясь в город, они проехали прямо мимо того бордюра, где убили Виктора Бьюрмана. Ни патрульных машин, ни ленты, отгораживающей место преступления, – выглядело это как самый обычный угол на любой улице любого американского города. И это почему-то тревожило Хлою: она знала, что там, на этом углу, были ответы, которые, возможно, так никогда и не найдут – ответы, которые теперь навсегда останутся для неё недосягаемыми.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Даниэль балансировала на тончайшей грани между лёгким опьянением и полным пьянством, когда кто-то постучал в её дверь. Она пила, чтобы вбить гвоздь в эту главу своей жизни, запереть её намертво, как сундук с сокровищами, зарытый на дне океана. Работа не позволила ей выйти прошлой ночью – да и сегодня тоже. Но завтра она возвращалась, беря и дневную, и ночную смены. Никогда бы не подумала, что будет рада снова увидеть стрип-клуб – и снова вдохнуть запахи пролитого алкоголя и дешёвого одеколона мужчин у барных стоек.

Но она не могла дождаться возвращения. Сначала, однако, – небольшой запойчик, что-то вроде того. Давно она не напивалась в одиночку. Она понимала: кому-то это показалось бы жалким и унылым, а ей всегда, наоборот, приносило странное чувство свободы – такое, что она и сама до конца не умела объяснить.

Когда в дверь постучали, она уже успела опрокинуть три «маргариты», взбитые в блендере, – идеальный коктейль, которому научилась на работе. Идя к двери, она гадала, не Хлоя ли это пришла, чтобы снова перемолоть всё с глазу на глаз. Даниэль почти надеялась, что так и есть. С достаточным количеством текилы в крови она скажет вслух то, что трезвая Даниэль сочла бы разумнее проглотить.

Но, открыв, Хлою по ту сторону она не увидела. На площадке стоял мужчина в том, что Даниэль всегда называла «костюмом громилы». Из-за того что её сестра служила в ФБР, она сразу узнала и этот прикид, и чересчур серьёзное выражение лица. Федеральный агент. Он был, похоже, азиатского происхождения, и когда улыбнулся ей, улыбка показалась Даниэль слишком уж ненатуральной.

– Даниэль Файн, верно? – сказал он.

– Это я. А вы…?

– Агент Шин, ФБР. – Он показал жетон, давая ей секунду его рассмотреть, затем сложил удостоверение и убрал во внутренний карман пиджака. – Не возражаете, если я на минутку зайду?

– При всём уважении, а зачем? – спросила Даниэль.

– Ну, хотя я лично с вашей сестрой не знаком, я слышал о том, через что вы прошли там, в Техасе. История, знаете ли, гуляет по управлению. Меня попросили заехать и проверить, как вы.

– Кто попросил?

– Мой начальник. По тому, что случилось там, остались кое-какие хвосты, и мы просто пытаемся их подшить. Разумеется, с вашей сестрой эти вопросы можно закрыть внутри бюро. Но нам нужно получить от вас тоже пару подтверждений и ответов.

Она странно посмотрела на него, но дверь распахнула, впуская. Вспомнилось, как Хлоя говорила по телефону: идёт внутренняя проверка, и если кто-то придёт с вопросами, надо держаться спокойно. Отказаться впустить федерального агента в квартиру – это, пожалуй, было бы как раз противоположностью «держаться спокойно».

Она отступила в сторону и открыла шире, пропуская агента Шина. Даниэль села за кухонный стол, вежливо, но недвусмысленно давая понять, что глубже по квартире гулять она ему не собирается. Шин уступил и прислонился к кухонной стойке.

– Прежде всего, – сказал он, – как вы себя чувствуете? Я знаю, вы получили несколько травм во время всех этих событий.

– Спасибо, что спросили, – ответила она, изо всех сил стараясь быть обаятельной. – Похоже, со мной всё в порядке. Завтра возвращаюсь на работу и – чего уж там, признаюсь – сегодня я вроде как отмечаю. – Она кивнула в сторону блендера и бледно-зелёного напитка внутри.