Недоброе солнце

Пока матушка со своими единомышленниками вправляла на место мозги и задавала направление движения всему населению, у меня была последняя возможность решить собственные дела. В таком вопросе мне, правда, пришлось попросить постороннюю помощь, но без этого обойтись было нельзя.

Для начала мы притормозили у большого здания, куда арие членов моей команды отправили для меня контейнер. В сообщении, пришедшем на кивер сразу после посадки, говорилось, что в этой посылке едва ли не самые важные атрибуты, необходимые мне. Валорки, надо сказать, проделали весьма основательную работу по тому вопросу, что я им задал, и сейчас, пересматривая их инструкции, с полным пониманием мог сказать, сам бы не справился.

Единственное, что немного выбивалось из общего восприятия и радостного предвкушения – это состояние Селены. Даже во время заседания совета она вела себя совершенно нетипично. То всепоглощающее любопытство и интерес прирожденного ученого, которые раньше, как облако, окутывали землянку, как-то смазались. Создавалось впечатление, что дарье немного больше сосредоточилась на себе, чем на окружающем. Возможно, это было из-за переизбытка новых впечатлений? Однако даже самому эта мысль казалась какой-то неправдоподобной. И еще, эта ее реакция на еду. На «Парадоксе» был примерно тот же рацион питания, и Селена отличалась весьма здоровым аппетитом. Нужно будет потрясти немного Сумудина, вдруг он что-то умудрился пропустить.

Пока мы ждали возвращения медика, отправившегося за моей посылкой, Селена с несколько вялым любопытством что-то пролистывала в кивере, не особо интересуясь обстановкой за пределами транспортника. Стоило Сумудину, сияющему как голубой гигант, вернуться с контейнером, как мы на максимальной скорости рванули к Станции. Дорога была не самой близкой, а времени оставалось мало.

В это время на Станции, ожидаемо, было не так много транспортников. Наш оказался всего только третьим и, к счастью, всем было нужно одно направление, что также существенно ускорило сцепку. На самом верхнем ярусе сектора проходили скоростные сквозные тоннели. По ним было абсолютно запрещено передвигаться самостоятельно. С определенными интервалами по тоннелю проходил тягач, к которому цепляли транспортники, доставляя эдакую «змею» по дальним секторам. Такой вид передвижения показал себя как очень продуктивный и экономичный. Вот момент подключения нашего транспортника к общей цепи заинтересовал мою дарье. Девочка попыталась высунуться в открытый иллюминатор, чтобы лучше разглядеть, как происходит процедура. И несколько надулась, когда ей этого не позволили. Сдерживая смех, глядя на это чудо, вытянул из основания ее кресла дополнительные ремни.

– Стоит пристегнуться этими, мы сейчас рванем с такими перегрузками и скоростями, что лучше всего с закрытыми глазами ехать. Поверь, в первый раз так будет спокойнее, – Селена недоверчиво оглядела вереницу транспортников, уже прицепленных к головному вагону тягача. Над Станцией раздался громкий гудок, извещая о готовности к движению.

Со вторым сигналом наш транспортник, переключенный на внешний режим управления, плавно качнулся в центральную ветвь тоннеля, набирая скорость. Землянка с любопытством осматривала сектор внизу, находясь на максимальной высоте купола, пока мы ускорялись. Когда уцепиться за что-то взглядом стало просто невозможно, Селена откинулась на спинку кресла, а когда все пространство за стеклом превратилось в вереницу ярких полос света, она закрыла глаза и тихо застонала, приложив ладонь к глазам. Просканировав общее состояние своей девочки, уловил легкую дурноту и слабое раздражение. Ничего критичного. Зато мы сможем все успеть.

Лени

Наше невероятное путешествие длилось не более получаса, но за это время я чуть дважды не выплюнула собственный желудок, с трудом сдерживая позыв при особо неожиданных поворотах «дороги». Тоже мне, парк развлечений. Уверена, что вполне могла бы обойтись и без этого опыта. Не решилась открыть глаза даже тогда, когда стало ясно, наш транспортник движется уже собственными силами. Определенно, мне не привыкнуть к таким скоростям вне открытого космоса. Почувствовав ободряющее прикосновение Нарина к руке, все же открыла глаза.

– Ты как? – мордашка моего супружника выглядела несколько виноватой и обеспокоенной. Так тебе и надо, будешь думать о хрупком здоровье своей меня.

– Мне не нравится такой способ передвижения, – ладно, здоровье у меня вовсе и не хрупкое, а весьма ничего. Но карусели я с детства терпеть не могу.

– Учту, но, к сожалению, мы очень ограничены во времени, а от нашего сектора обычными путями мы бы очень долго добирались.

– Где мы?

– Это самая древняя часть Полиса. Я хочу показать тебе Ойтеру, – внезапно мне стало гораздо лучше, практически идеально. Древний город. Уже сейчас я видела разительные отличия между новейшей инфраструктурой того сектора, где мы проезжали сразу после прилета, и тем местом, что оказалось внизу. Ультрасовременные здания необычного дизайна, продиктованные практичностью и удобством, все в ярких росписях и сотнях огней и низкие строения из больших блоков песчаного цвета. Все, что скрывалось в полутенях внизу, выглядело так, будто мы попали в совершенно иное общество, в другую галактику. Здание не выше трех этажей с различимыми резными фигурами, без росписей и цветных вкраплений, без стекол в окнах и практически без зелени на открытом пространстве. А в центре всего этого, огромное, до самого купола, пирамидоподобное сооружение из огромных блоков. Здание было поделено на четыре яруса, образуя широкие площадки, освещенные газовыми факелами. Это был первый настоящий огонь, который я видела за многие месяцы. Теперь его, и правда, использовали только в древних местах. На земле это были мемориалы павших воинов, да и только.

Здание было мрачным, величественным и пугающе монументальным. Вся необъятность его размеров стала понятна тогда, когда мы спустились с транспортной развязки, оказавшись у самого подножия.

– Это что? – внезапным шепотом спросила я.

– Ойтера. Храм, оставшийся нам от предков. Сейчас, как таковой религии у нас нет. Вера в Судьбу, Случай и подобные вещи, не более.

– То есть храм пустой? – это никак не вязалось с моими знаниями о валорах. Эти гуманоиды никогда не делали что-то бессмысленное или бестолковое, насколько я успела изучить их. Казалось невероятным, что такое сооружение, пусть и символ прошлых тысячелетий, может стоять такой громадой и сохраняться просто так. В подтверждение моим мыслям, раздался дружный смех валоров.

– Что ты, терри, – ответил Тааль, – в храме живут те, кто не желает принимать участие в суете повседневной жизни, по тем или иным причинам. Кроме того, здесь обучают мастеров и проходят ежегодные испытания для молодых оджи. Те, кто отказался от всего внешнего, взамен получили что-то иное, что позволяет им чувствовать и направлять учеников.

Вот это уже было более понятно и невероятно интересно.

– А меня туда пустят? У нас на Земле тоже осталось несколько таких мест, только женщинам туда нельзя.

– Почему,– живо заинтересовался Сумудин, пока мы выгружались из транспортника.

И правда, почему? Не смогла сдержать кривой ухмылки. Стоит ли им сказать все, как есть или выдвинуть более приличную, общественную версию?

– Видишь ли, когда-то давно, когда на Земле еще было много религий, проповедники этих разных направлений решили, что женщина отвлекает мужчину своим видом от духовного. Соблазняет, вызывает в нем греховные мысли и… что-то еще подобное. Сейчас, конечно, это считается пережитком прошлого, но в древних храмах правила остались. Женщинам нельзя.

– У нас можно,– Нарин протянул мне руку, и мы повернулись к невероятному строению.

– Тоже мне, в чем вина женщины, если мужчина не в состоянии удержать свое возбуждение в штанах,– весьма различимо ворчал Сумудин, идя за мной. В голосе медика явно проскальзывало недоумение.– А что, если кого-то возбуждает вид моря? Или растений? Нет, конечно, проще выкорчевать сад или осушить океан, чем обуздать свои страсти. Безумие какое…

Я едва сдерживала хихиканье. Конечно, именно исходя из подобных мыслей, древние законы пересматривались на протяжении истории, но из уст медика это звучало совсем абсурдно.

Мы зашли в небольшую, едва приметную дверь у самого основания пирамиды. Сразу за входом нас ожидал служитель в каком-то тренировочном комбинезоне, наподобие того черного наряда, что был на Нарине и Таале во время спарринга на «Парадоксе». К слову, пользовался служитель вполне современным фонарем, а не каким-то там древнейшим аналогом факела. Небольшой, матовый светящийся шар на цепочке давал достаточно света, чтобы не спотыкаться в узком коридоре, но и не столько, чтобы перенапрягать глаза. Фонарь передали мне в руки, чему я несказанно удивилась. Остальным такие удобства не полагались.

Стены, окружавшие нас, были из того же камня, судя по всему, что и наружные. При ближайшем рассмотрении он оказался ракушечником с явно различимыми останками ископаемых с древнего океанического дна. Проведя ладонью, поняла, что камень холодный, и, кажется, немного влажный, но невероятно гладкий, как отполированный. Чуть обернувшись, провожатый заметил движение моей руки. Сумудин, шедший впереди, тоже оглянулся, слегка покачав головой с легкой усмешкой. Опасаясь, что сделала что-то лишнее, быстро отдернула ладонь. На плечо легла рука Нарина, шедшего позади.

– Не беспокойся. Попробуй дотронуться еще, только выше.

Последовав совету, наткнулась на небольшое углубление, идущее вдоль всей стены. Через несколько шагов в этом углублении была ямка. Потом еще и еще.

– Внутри Храма ученики ходят без светильников. Эта борозда осталась после многих тысячелетий, когда ученики, один за другим, считали шаги по этому коридору. Ты гостья, тебе дали фонарь. Нам такая привилегия не положена. Мы бы шли по меткам.

– Правда?

– Да, терри. Оджи Нарин и его сопровождающие знают каждый камень в этих стенах. Ходить с фонарем стыдно для них. И позорно для их учителей, – голос нашего провожатого оказался тихим и скрипучим, как наждачка. Интересно, они обет молчания здесь тоже практикуют? Судя по всему, конкретно у этого валора давно не было разговорной практики.

Чуть привыкнув к полумраку и странному, несколько давящему ощущению внутри тоннеля, обратила внимание на выемки в полу. Остановившись, опустила свой фонарь, отметив четкий след большой мужской ноги, как будто в сыром песке. Четко различить пальцы в отпечатке не получалось, но сомнений не возникало.

– Ученики ходят внутри храма босиком?

– Да, это еще один способ усилить чувствительность и восприятие. Пошли, хорошая моя, мы торопимся, – Нарин чуть подтолкнул в спину.

Двигались мы по этим глухим мрачноватым коридором не очень долго, поворотов восемь, к сожалению, точнее определить не удавалось. В таком пространстве внутренние часы совсем отключились, делая время неопределяемым. На небольшой темной площадке, от которой в три стороны расходились коридоры и лестница круто вверх, наша компания разделилась. Нарин, оставив мне легкое касание губ к виску, вместе с Таалем отправился в темноту. Мы же, в компании с безымянным провожатым и Сумудином, направились к лестнице. Как медик поднимался по этим крутым ступеням с контейнером, даже не представляю, я все время порывалась обернуться, но боялась оторвать глаза от собственных ног. Перед глазами, как настоящая, висела картина моего полета вниз, с попутным переламыванием каждой известной косточки. Естественно, в этой конструкции никаких перил предусмотрено не было. Голова кружилась, свободной рукой я периодически хваталась за верхние ступени, чтобы иметь хоть какую-то дополнительную опору. Эти тридцать четыре ступеньки дались мне с невероятным трудом, и когда вместо очередного уступа перед глазами появилось темное пространство, сердце билось уже где-то в районе горла.

– Вперед, Лени. Самый тяжелый участок пути закончился. Мы почти пришли, – Сумудин легонько коснулся моей ноги, пытаясь вывести из внезапного состояния ступора. И правда, я тут зависла, а он позади с этим ящиком.

Дальнейший путь, и правда, был легче, пол просто под небольшим углом шел вверх, постоянно поворачивая. Складывалось впечатление, что мы идем по большой спирали. На очередной площадке, возникшей из непроглядной темноты в круге от моего фонаря, показалась пара дверей. Они казались тонкими, как из картона, темно-красного цвета. Из чего на самом деле были сделаны, даже не предполагала. Материал казался каким-то зернистым, как мелкие прессованные шарики, без всяких украшений и декора. Даже ручка – просто вырезанное углубление по центру.

Сумудин легким касанием отодвинул меня в сторону и звучно постучал по двери. Звук был таким гулким, что как волна разошелся в разные стороны по коридору, отскакивая от стен, совершенно не затихая. Дверь почти сразу с легким скрипом распахнулась. Нас тут же оглушило светом и звуком. Щебет женских голосов казался неуместным в таком строгом и аскетичном месте.

– Терри, мы так рады! И мы торопимся, – меня схватила пара крепких тонких женских ручек и резко втянула внутрь. Маленькая валорка с «Парадокса», валлине Синга и еще пара знакомых мне девочек в ярких нарядах, с привычными косичками и бусинами в волосах.

– А что вы тут делаете? – присутствие валорок совершенно выбило меня из колеи. Нарин так и не соизволил объяснить, что нас здесь ждет, так что все предположения, возникшие ранее, осыпались пеплом. На мой глуповатый вопрос девочки рассмеялись звонкими колокольчиками. В дверь, которую захлопнули за моей спиной, снова постучали. Синга, сдвинув меня в сторону и широко улыбаясь, распахнула дверь. Сумудин с иронией и поднятой бровью протягивал обеими руками контейнер, который таскал по всем этим невероятным лабиринтам.

– Ничего не забыли, торопыжки? Я вернусь через час.

Валорки снова защебетали, переговариваясь, Синга выхватила контейнер у доктора и ногой захлопнула дверь, обернувшись к подругам.

– Ну что, теперь мы можем заняться делом? – на меня с каким-то маньячим настроем уставилось три пары глаз.

– Девочки, девочки, вы чего?…