Частицы случайности. Часть 1. Страх полета

#2

За полтора месяца до...

Телефон зазвонил. Звонок прозвучал как сигнал к капитуляции.

— Кирилл Александрович, — голос директора сочился мёдом и отчаянием разом, — надеюсь, к переговорам всё готово?

Как же Кир любил эти моменты, когда панику маскируют под деловитость.

— Конечно, Игорь Викторович. Всё, как просили. Переговорная готова, материалы тоже.

«Те, что подготовили отдел продаж и инженеры», — добавил он про себя, представляя лицо директора в тот час, когда выяснится, что половина обещанных расчётов существует только в его воображении.

Майское солнце жарило. Лучи дробились о ломаные линии зеркального фасада, бросая резкие тени. С балкона атриума на восьмом этаже Кир смотрел вниз, в главный холл — и разговаривал с человеком, которого видел оттуда как на ладони.

Между серверных стоек ходили арабы: жестикулировали, что-то фотографировали на телефоны. Вокруг суетились инженеры в серых комбинезонах, демонстрировали оборудование. А чуть в стороне, прижав трубку к уху, стоял директор.

Игорь Викторович улыбался, кланялся, что-то объяснял гостям. Двигался он с уверенностью, какая появляется лишь тогда, когда её не осталось совсем.

То, что это руководитель, с первого раза можно было и не догадаться. Худой, но не спортивный, с небольшим животиком, нависающим над ремнём. Маленький острый нос, глубоко запавшие глаза в сетке морщин. Седина ровным инеем легла на когда-то тёмные волосы. Джинсы, футболки — последнее время уже не масс-маркет, а средний сегмент; и обувь под стать: простая, но дорогая. Принимая гостей, он приклеивал на лицо неизменную жизнерадостную улыбку и держался ровно так, как Пётр I предписывал подчинённым перед лицом начальства: иметь вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим оного не смущать. Так кланяются разве что грозному божеству. Только это божество было в костюме Brioni и приехало на переговоры.

— А вы не планируете почтить гостей присутствием? — звякнуло в трубке разом: упрёк, мольба, угроза. В зависимости от слушателя.

— Разумеется. — Кир выдержал паузу, будто делал одолжение. — Не могу же я оставить коллег наедине с такими важными решениями. Через пять минут буду.

Лифт пошёл вниз неспешно, как умеет двигаться только в критические минуты. Кир смотрел сквозь стекло на холл: серверы, инженеры, директор, расплывшийся в улыбке, которая стоила ему дороже самого сервера. В офисе улыбаются чаще, чем хостес в стрип-клубе. Костюмы дороже, искренности меньше.

Слухи о приезде арабов давно бродили по коридорам. Неделю назад они стянулись в конкретную дату, сегодня гости приехали знакомиться. Через час-другой, когда станет ясно, во сколько обойдётся спасение компании, эта улыбка сползёт с лица Игоря Викторовича. Некоторые мосты горят красивее, чем строятся.

«Но это потом, — Кир поправил галстук перед выходом из лифта. — Сейчас — его выход».

Кир подошёл к делегации, тщательно контролируя выражение лица. Его присутствие было необходимо — ставки слишком высоки, — но директор предпочёл бы держать его подальше от деталей.

— Господин Аль-Малик, знакомьтесь: Кирилл, руководитель нашей проектной группы, — представил директор по-английски. Подчёркнутое «нашей» прозвучало как напоминание: ты работаешь здесь, но всё ещё человек из фонда.

«Ещё вчера был "из фонда", сегодня — "наш", — отметил Кир. — Камушек в ботинке: технически твой, но лучше бы без него».

Фарис Аль-Малик не нуждался в представлении. Высокий, худощавый, лет шестидесяти, он двигался с лёгкостью человека, который никогда не сомневался в своих решениях. Светло-серый шерстяной костюм, чёрная рубашка без галстука, лоферы ручной работы. За тонкими золотыми очками — глаза, видевшие больше, чем говорившие. Часы на запястье стоили как новый Lexus. Может, и два. Взгляд он вёл по присутствующим без любопытства туриста — с интересом коллекционера у новой витрины.

— Рад знакомству, господин Аль-Малик. Как долетели?

Рукопожатие длилось долю секунды, но в глазах араба Кир поймал редкое: живой интерес профессионала к профессионалу. Тот огонь, который директор последние месяцы старательно в нём гасил.

— Спасибо. Долго, но хорошая дорога не бывает короткой, — улыбнулся Аль-Малик, и улыбка эта была искренней. В отличие от прочих в этом холле.

— Кирилл Александрович, — голос директора зазвенел, как струна перед разрывом. Он произнёс имя-отчество тоном, каким врачи сообщают диагноз. — Мы тут закончим, а вы подготовьте переговорную. Через полчаса общее совещание. График... очень насыщенный.

«Особенно на грани банкротства, — подумал Кир. — Тогда график всегда насыщенный».

— Да, конечно, охотно верю, — он чуть выделил «конечно», копируя интонацию директора. Отражать чужую нервозность было почти терапевтично. — Увидимся позже, — это он сказал уже по-английски, будто речь шла о встрече в частном клубе, а не о попытке оттянуть банкротство.

Сегодняшняя встреча была не знакомством, а аукционом, где на кону стояла судьба компании. И он, бывший человек американского фонда, шёл одним из лотов. Только Аль-Малик, похоже, покупал не из отчаяния, а из интереса — это делало игру куда занятнее. Директор же торговался, как продавец на рынке в конце дня, готовый отдать последнее за полцены, лишь бы не остаться ни с чем. Особенно когда товар — люди.

Особой подготовки не требовалось. О приезде Аль-Малика Кир знал ещё неделю назад и даже раздобыл арабский кофе — его нечасто встретишь в магазинах. Вряд ли кто-то заметит или оценит, но такие детали иногда решают исход большой игры. «Восток — дело тонкое. А Ближний Восток нынче ещё и взрывоопасное».

Он прошёл холлом, заглянул в переговорную — всё в порядке — и, чтобы сократить путь, пошёл к кабинету по лестнице мимо склада. Раньше тут громоздились авиа-кейсы и коробки с оборудованием; теперь у ворот, под пыльным брезентом, стоял старый Rolls-Royce. Директор когда-то притащил его из штатов вместе с очередной партией. От былой роскоши осталась только накренившаяся фигурка на капоте да две буквы «RR» на обшарпанном литье.

Кир отвёл глаза. Каждый раз от этой машины делалось не по себе. В каждой компании есть свой Rolls-Royce — красивый, мёртвый и никому не нужный.

В кабинете он подошёл к окну. Он заранее знал, о чём пойдёт речь на совещании, какие распоряжения получит, какие документы придётся готовить. Ничего нового. Только на этот раз — задача со звёздочкой. Вызов не системе. Себе. Своей выдержке. И тому, чего он так долго избегал: играть по чужим правилам.

***

На этот раз продажники заключили сразу два крупных контракта — центры обработки данных для госкорпорации. Один в Сибири, другой в центральной России. Между запусками — десять дней, будто кто-то нарочно решил проверить их на прочность. Документы подписаны, оплаты проведены по федеральному закону, всё по-взрослому. На подготовку инфраструктуры — месяц. Месяц.

Новость не свалилась снегом на голову: Кир позаботился о многом заранее, опыт танцев с тендерами и госзаказчиками у него был. Но опасение второй раз наступить на те же грабли — теперь с ручкой потяжелее — никуда не делось.

До планёрки оставалось пятнадцать минут. Перед ней он решил зайти к Василию.

***

— Вась, готов к встрече с важным гостем? — Кир чуть улыбнулся. — Речь подготовил? Стих выучил?

— Всё шутишь? — Василий складывал бумаги в папку. — Только закончил. Там с цифрами какой-то бардак. Ничего не понимаю. Не в курсе, главбух вообще на работе бывает?

— Слышал, изредка навещает свой серпентарий. Больше на удалёнке. А что?

— Да так... Вопросы есть, — рассеянно сказал Василий.

Кир заметил на столе «7 навыков высокоэффективных людей» с закладкой в самом начале.

— Думаешь, поможет? — Кир кивнул на книгу. — Или тренинг проходишь, домашку задали?

— Впервые открыл. Жена подарила. На день рождения. — Василий убрал книгу в ящик.

— Это который в июле? — Кир засмеялся.

— Ну да. В прошлом году. Руки не доходили.

Кир сел напротив.

— Понимаю. Знаешь, что меня всегда удивляло? Мы покупаем книги о развитии, записываемся в зал, собираемся учить язык. А потом понедельник, вторник, пятница — и вот уже декабрьский корпоратив.

— Жизнь такая. — Василий пожал плечами. — Работа, дом, работа.

— Ага. То рыбалка, то охота, то аквабайк. Но я не про это. Помнишь, ты говорил про MBA?

— Это было давно, — Василий вздохнул.

— Почти три года назад. Ты вроде даже документы собрал.

— Дорого вышло. Шеф не оплатил. Отложил.

— На потом?

— На подходящее время. А ты чего вдруг спрашиваешь?

— Да так. Кажется, пора прокачать управленческие навыки. Думал узнать, где ты хотел учиться, какие условия.

— Тебе? Учиться? Ты ж вроде с хорошим образованием. — Василий усмехнулся, откинулся на спинку кресла. Оно скрипнуло под его весом.

Кир взял со стола ручку, покрутил.

— Многого не знаю. Мой дед говорил: «Подходящее время — это вчера. Второе подходящее — сегодня. А завтра уже поздно». Не хочу опоздать.

— Мудрый дед.

— Обычный. Просто начал своё дело в пятьдесят. После того как двадцать лет ждал подходящего момента.

Василий подался вперёд:

— И как у него?

— Неплохо. Последние десять лет жизни делал что хотел. Говорил — жаль, что только десять.

Телефон Василия завибрировал. Он поморщился.

— Директор. Напоминает про отчёты. Сейчас, в туалет забегу — и пойдём.

У двери остановился:

— А твой дед... жалел?

— О чём?

— Что начал поздно.

— Нет. Что слишком долго готовился начать.

Василий кивнул, вышел. Кир остался сидеть, крутя ручку. Потом положил её точно на то же место. Под стопкой бумаг виднелся уголок брошюры с логотипом бизнес-школы. Смотреть он не стал.

В коридоре Кир достал телефон, открыл заметки. Чек-лист. Пять имён. Напротив первого поставил галочку. Очередная галочка в счёте, где люди и их поступки были переменными, которые нужно свести к общему знаменателю, чтобы уравнение сошлось. Решением этого уравнения директор доволен точно не будет. До планёрки оставалось семь минут — он не спеша направился к кофейному аппарату в отделе продаж.

***

В переговорной Аль-Малик неторопливо пил кофе из маленькой чашки. Сделал глоток, помедлил, приподнял брови — и поймал взгляд Кира.

— Настоящий, — заметил он по-арабски, тихо, будто делился секретом. — Не каждый вспомнит о такой мелочи.

Кир едва склонил голову. Полнедели поисков по местным супермаркетам окупились одним глотком.

Василий уже сидел за столом и демонстративно шуршал обёртками шоколадных батончиков, запивая чаем из картонного стакана. Ярлычок чайного пакетика свисал с кружки как белый флаг перед натиском дедлайнов. Игорь Викторович что-то яростно печатал в смартфоне, изредка стреляя в Василия раздражёнными взглядами, но при иностранном госте замечаний не делал.

Не было только Константинова — тот, как всегда, опаздывал. Кир сел напротив директора, положил телефон экраном вниз, открыл ежедневник. Кондиционер тянул прохладу, где-то в недрах здания гудели серверы. Тиканье настенных часов нарушали лишь шелест обёрток и скрип кожаных кресел.

Игорь Викторович поднял глаза:

— Так, коллеги, давайте начнём. На повестке...

Пауза. Та, что предшествует катастрофам.

— А где у нас Виктор?

Кир и Василий переглянулись, как переглядываются соучастники.

— Кирилл Александрович, пригласите нашего... дорогого коллегу.

— Дорогого в каком смысле? — уточнил Кир, набирая внутренний номер.

В трубке потянулись длинные гудки. Аль-Малик сидел с лицом опытного игрока в покер, но глаза выдавали интерес. Кир дал отбой.

— Нет на месте, — сообщил он с безучастностью, говорящей, что это никого не удивляет. — Наверное, на удалёнке.

— Что за бред! Удалёнка давно закончилась!

— Закончилась. Но люди так и не вернулись. Ни физически, ни ментально.

— Где он?

— Иногда моё молчание лучше моего мнения, — равнодушно ответил Кир, наблюдая, как директор закипает. — Возможно, спасает мир от скуки. — Он положил телефон на стол. — Или просто забыл про существование календаря.

— Безобразие! У нас планёрка! — Игорь Викторович с театральным размахом швырнул смартфон на стол. Жест вышел таким выразительным, что даже Станиславский бы одобрил.

За матовым стеклом мелькнула тень. Виктор Константинов вошёл с опозданием, но с убеждённостью, что именно его все и ждали.

— Спасибо, что подождали! Всем здрасьте. Пробки адские, — он суетливо стянул кожаную куртку и бросил рюкзак на соседнее кресло, словно это был его персональный кабинет.

— Да, пробки — это всегда неожиданность, — заметил Кир, не поднимая глаз. — Особенно в час пик на Кутузовском.

— На каком Кутузовском? Нет у нас такой улицы!

— Зато пробки как в Москве, правда?

Аль-Малик наклонил голову, но промолчал.

— Позвольте представить господина Фариса Аль-Малика, — директор перешёл в режим официальных представлений. — Наш новый партнёр, инвестор и поставщик решений.

Аль-Малик слегка поклонился.

— Знакомьтесь: Василий, начальник отдела продаж, наш главный охотник за контрактами. Виктор — инженерный отдел. С Кириллом Александровичем вы знакомы. А теперь к делу. Что по проектам? Логистика проработана?

— Да, Василий согласовал с транспортной, — Кир листал записи. — В Сибирь идёт первая партия: серверные стойки, системы хранения данных, сетевое оборудование. Всё по спецификации тендера. Монтажники на объекте уже три месяца, ведут черновые работы.

— А что с сертификацией? — перебил Виктор, откинувшись с видом эксперта. — Я слышал, у таможни вопросы к документам.

Кир медленно поднял взгляд.

— Всё оформлено. ФСТЭК, Минцифры, силовики — полный комплект разрешений для госсектора. С оригинальными синими печатями.

— Забавно. Вчера мне говорили про дополнительные справки по криптозащите. Директор в курсе этих... нюансов?

— Улажено. Но спасибо за беспокойство. Ценю твою заботу.

— Улажено или само рассосётся? — Виктор глянул на директора. — Госзаказчик же, там строго.

— Если бы у тебя были сомнения в моей компетентности, ты бы прошёлся по ним на репетиции, — спокойно сказал Кир. — Но ты человек спонтанный.

— Кстати, я проработал свои варианты — на случай, если твоя схема не сработает. План Б.

— План Б? — Кир поднял бровь. — У меня аллергия на глупость. И мы уже на критическом уровне. Когда ты успел — между своими вечными отговорками и опозданием на планёрку?

В комнате повисло молчание. Даже кондиционер притих.

— Мне нужны результаты, а не споры. — Директор постучал ручкой. — Вы оба делаете одно дело. И оно должно быть сделано.

— Именно, — ухмыльнулся Виктор. — Пока некоторые устраивают шоу, кто-то решает реальные проблемы.

— Витя, я предпочитаю думать, прежде чем говорить. Попробуй как-нибудь, — Кир едва удержался от смеха.

Он взял папку и открыл её, как карту перед боем.

— Хочешь о реальных проблемах — давай по фактам. — Он разложил листы один за другим, ровно, без спешки.

Виктор замолчал. Аль-Малик впервые улыбнулся.

— Сибирь — базовая конфигурация ЦОД. Центральная Россия — расширенная, с резервированием и отказоустойчивостью. В центре инженеры тоже на местах, готовят площадки.

— Безопасность? — голос директора стал деловым.

— 152-ФЗ, приказы ФСТЭК, стандарты заказчика. Всё согласовано, разрешения на руках.

— Приёмка и запуск?

— Архитектуру и интеграцию контролирую я, настройку и тестирование — Сергеев. Развернём демонстрационную зону.

— Демонстрационную? — Аль-Малик оторвался от чашки.

— Живые демонстрации, не схемы на бумаге. Клиенты увидят балансировку нагрузки в реальном времени.

— Смелое решение, — Аль-Малик посмотрел на директора. — Может дать хорошие результаты.

— Да, но дополнительные расходы... логистика, — пробормотал Игорь Викторович.

— Вы правы, — согласился Кир. — Зачем вкладываться в будущее, когда можно сэкономить на настоящем. Правда, это если нас интересует развитие, а не только выживание.

— Амбициозно, — Аль-Малик пересмотрел оценку. — Мне нравится.

— Пусть будет, — вздохнул директор. — Только не превращайте всё в TED-конференцию.

— Конечно. Мы же не хотим случайно кого-то вдохновить.

Пока обсуждали логистику, Аль-Малик делал пометки в планшете. Время от времени поднимал глаза — коротко, точно, будто сверял услышанное с чем-то, известным только ему.

По-английски Игорь Викторович говорил так себе: технические термины и особенности российского законодательства то и дело ставили его в тупик. Киру приходилось вмешиваться, помогать с переводом — и каждый раз он ловил безмолвный поединок взглядов с директором. Тот сжимал желваки и сдерживался, чтобы не перебить.

— Слушайте, — вдруг включился Виктор, — у меня кот. Не с кем оставить. Две недели командировок! Британец, породистый, особый уход...

Василий закатил глаза, директор забарабанил пальцами по столу. А в Кире шевельнулось чувство на границе раздражения и жалости к человеку, который уже не может остановить собственную деградацию.

— Зоогостиница? — предложил Василий, не скрывая раздражения.

— Кота, может, и сдам. А кто будет следить за техникой? Кто, если не я?

— Мне нравится твоя уверенность. В ней столько отчаяния, — устало заметил Кир.

Актёрскому таланту Константинова мог позавидовать любой выпускник Щукинского училища: щенячьи глаза, отточенные годами уклонения от сложных заданий, работали безотказно.

— Прилетишь на второй объект, точка, — отрезал директор.

Аль-Малик слушал этот обмен с вежливым любопытством этнографа, изучающего нравы чужого племени.

— Ваша команда напоминает арабские скачки, — произнёс он по-арабски, глядя при этом только на Кира. — На старте много шума. Но выигрывает тот, кто молчит до финиша.

Повисла тишина. Слов никто не понял, но по интонации догадались — не шутка. Кир кивнул, не отводя взгляда.

— А можно перевести? — Виктор заёрзал.

— Что именно — арабский или подтекст? — уточнил Кир. — Не думаю, что есть необходимость.

Аль-Малик перевёл глаза на директора:

— Вашей команде не хватает дисциплины, — сказал он по-английски. — Но есть потенциал. Особенно у некоторых.

Взгляд остановился на Кире. Директор сжал челюсти и натянуто улыбнулся.

— Арабский звучит мелодичнее английского, — он потёр руки. — Кстати, мы решили вопрос с оплатой. Нашли схему, как платить в долларах. — В голосе слышалась гордость.

— Доллары? — Аль-Малик усмехнулся. — Теперь все хотят стейблкоины или юани. Добро пожаловать в дивный новый мир. Но я рад, что вы подходите к финансам креативно.

Лицо директора осунулось. Он вопросительно посмотрел на Кира.

Через полчаса решили: в Сибирь летят Кир, директор и Сергеев — контроль качества, запуск, переговоры о партнёрстве. Второй объект — с Виктором, после того как уладится вопрос с котом.

— Кирилл Александрович, нам бы решить с переводчиком, — сказал директор и чуть повернулся к Аль-Малику. — Ваш английский хорош, порой даже... впечатляет. — Пауза, взгляд на Кира. — Но дело важное. Нужен профессионал с профильным образованием. Озадачьтесь. И забронируйте размещение на всех.

— Понимаю, — улыбнулся Кир. — Видимо, мне ещё работать над произношением. Русский-английский или русский-арабский?

— Русский-английский. — Директор снова скользнул глазами по арабу, проверяя его реакцию. — И всё это, само собой, под вашу ответственность. Все бумаги по объектам — спецификации, акты, договоры — за вашей подписью. Вы же у нас специалист высокого уровня. Я на вас рассчитываю.

— Конечно, — кивнул Кир. — Специалист по поиску переводчиков, бронированию номеров и подписей. Именно для этого я и проходил стажировку в Хофстре, под Нью-Йорком.

Планёрка закончилась.

«Не было печали, — подумал Кир, возвращаясь в кабинет. — С другой стороны, довольно интересно. В нашей шахматной партии появился ещё один ферзь неизвестного цвета. Такой козырь нужно разыграть грамотно».

Кир поднимался на лифте, смотрел на своё отражение в полированных дверях. Неделя между запусками казалась одновременно пропастью и мгновением: слишком мало времени, чтобы всё синхронизировать, и слишком много, чтобы что-нибудь пошло катастрофически не так.

В кармане завибрировал телефон. Кир глянул на экран, прочитал сообщение и усмехнулся. Жизнь продолжалась, пора было делать следующий шаг.

Он открыл переписку с Василием и набрал: «Надо поговорить по оборудованию. Всё вешают на меня. А я вижу, что цифры не бьются. И ты это видишь». Помедлил секунду — и отправил.

Впереди его ждали две недели приключений, которые либо сделают его легендой, либо... Впрочем, альтернативы он предпочитал не рассматривать.

В отражении лифта он видел мужчину, который выходил на поле битвы не тем, кем был в прошлый раз.

#3

Не открывая глаз, она нехотя повела ладонями по простыне. Настойчивая, знакомая до последней ноты и сейчас совершенно ненужная трель телефона буравила тишину спальни. Сознание, затуманенное остатками седативного, медленно, толчками выплывало из тяжёлого забытья. Во рту — металлический привкус, на языке — плёнка от вчерашнего чая. Кончики пальцев онемели и покалывали. «Боже, который час. Кто в такую рань?» — мысль с трудом прорезалась сквозь вязкое марево. Нащупав холодными пальцами телефон, она приподняла отяжелевшую голову и открыла глаза.

Код местный. Номер незнакомый. «Спам», — подумала она с привычной апатией, но какой-то слабый импульс любопытства всё-таки заставил ответить.

— Да, слушаю вас, — почти шёпотом, медленно сказала она. Голос звучал как у простуженной: горло пересохло, каждое слово царапало. Она едва разжимала губы.

— Привет! Это Альбина! Помнишь меня? Мы встречались на выставке несколько лет назад.

Альбина… Имя отозвалось глухим эхом где-то в затуманенной памяти. Она попыталась сосредоточиться, но мысли путались.

— Альбина? На выставке? — повторила она, надеясь, что собеседница объяснит сама. Вопрос прозвучал ровно и пусто, по привычке, отработанной годами.

— Да. Ну ты должна помнить. Там ещё файер-шоу было, файерщики работу повредили. Помнишь?

Файер-шоу. В голове мелькнули обрывки: искры, дым, чей-то крик. Или это приснилось.

— Если честно, нет. — Притворяться было выше её сил, и плечи едва заметно отпустило. — Ладно, неважно. У тебя какой-то вопрос?

«Пусть это будет быстро. Пусть не станет расспрашивать, как дела, что нового. Пусть просто скажет, что нужно».

— Уверена, как увидимся, вспомнишь. Но не суть. Слушай, мне нужна помощь. Никто, кроме тебя, не справится, потому что в этом ты лучшая. Выручай.

Лучшая. Слово ударило точно, раскроило что-то под черепом, и оттуда хлынули обрывки. Когда-то она действительно была хороша. Могла за час набросать концепцию, за день найти спонсоров, за неделю собрать мероприятие, которое потом обсуждали месяцами. Теперь ей было сложно выбрать, какую футболку надеть.

Она попыталась сесть, но в глазах потемнело, и она опустилась обратно. Суставы ныли, как перед дождём.

— Что конкретно нужно? — выговорила она по слогам, цепляясь за остатки профессионализма.

— Подружка хочет персоналку своих фоторабот. Нужно организовать выставку. Сначала здесь, а потом по стране. Ну или хотя бы по крупным городам, для начала… Если получится… — Она замялась. — Ну как, поможешь?

Фотовыставка. В прошлой жизни она бы уже прикидывала площадки и бюджет. Сейчас одна мысль о том, что придётся выходить из дома, общаться, принимать решения, вызывала тошноту.

— Подружка? Фотовыставка? — переспросила она, выигрывая время.

— Ну да! Слушай, там такие работы, закачаешься!

«Закачаешься». Альбина говорила восторженным тоном, каким она сама когда-то говорила об искусстве. Сейчас этот энтузиазм звучал как язык с другой планеты, где люди ещё способны на восторг и не боятся лишний раз выйти за дверь.

— А от меня что нужно?

— Полная организация и курирование. Хотя бы на первом этапе.

Она представила бесконечные звонки, встречи, презентации. Людей, которые будут ждать от неё решений, энергии, блеска. Всего того, что она оставила в прошлом.

— Мне надо подумать, — начала осторожно, нащупывая слова, как слепая. — Ты же знаешь, я фотопроектами не занималась.