Интроверт за клавиатурой

Введение

Я сидел в переговорной на двенадцатом этаже, в кресле, которое стоило дороже моей машины, и смотрел, как издатель листает мою рукопись. Толстую. Четыреста страниц. Я писал её полтора года. Я вложил туда всю душу, весь свой опыт, все свои страхи и надежды. Я был уверен, что это шедевр. Ну, почти уверен. На девяносто процентов. На восемьдесят точно.

Издатель – мужчина в дорогом костюме, с дорогими очками и дорогим выражением лица – читал молча. Иногда хмыкал. Иногда поднимал бровь. Иногда записывал что-то в блокнот. Я сидел как на иголках. Я пытался прочитать его мысли по лицу. Я пытался понять, что он думает. Я пытался не думать о том, что он думает, потому что от этого думания у меня начинала кружиться голова.

Наконец, он закрыл рукопись. Положил её на стол. Снял очки. Протёр их платком. Надел обратно. Посмотрел на меня. И сказал:

– Это очень интровертная книга.

Я замер. Внутри меня что-то оборвалось. Я знал этот тон. Я слышал его раньше. Это был тон вежливого отказа. «Это очень интровертная книга» – это эвфемизм. Это как «мы вам перезвоним». Как «это интересный опыт». Как «вы обязательно найдёте своего читателя». Это значит: «Это скучно. Это занудно. Это не продастся. Идите домой и подумайте о своей жизни».

Я хотел встать и уйти. Я хотел сказать что-то резкое. Я хотел защитить свою книгу, свою душу, своё детище. Но вместо этого я услышал свой собственный голос, который спросил:

– А что это значит? «Интровертная»?

Издатель улыбнулся. Не зло. Скорее, с любопытством. Как будто я только что задал вопрос, который он ждал.

– Это значит, – сказал он, – что ваша книга – это разговор с самим собой. Не с читателем. Вы пишете для себя. Вы исследуете свой внутренний мир. И делаете это честно, глубоко, талантливо. Но вы не думаете о том, кто это будет читать. Вы не думаете о том, как это будет читаться. Вы просто вываливаете себя на страницу. И это... это очень интровертно.

Я сидел и молчал. Я не знал, что сказать. Потому что он был прав. Я никогда не думал о читателе. Я думал только о себе. О своих чувствах, своих мыслях, своих переживаниях. Я писал для себя. Потому что мне нужно было выговориться. Потому что мне нужно было понять себя. Потому что я не умел иначе.

– И что мне делать? – спросил я. – Перестать быть интровертом?

Издатель засмеялся. Искренне, от души.

– Боже, нет, – сказал он. – Интроверты пишут лучшие книги. Просто потому, что они умеют копать глубоко. Просто потому, что они не боятся тишины. Просто потому, что они видят то, что экстраверты пропускают. Но вы должны понять одну вещь. Ваша книга – это не дневник. Это не исповедь. Это не терапия. Это – произведение. И у него есть читатель. И этот читатель – не вы. Он – другой человек. И вы должны его увидеть. Хотя бы на секунду. Хотя бы в воображении.

Я вышел из издательства с чувством, которое не мог описать. С одной стороны, я был раздавлен. Мне сказали, что моя книга «слишком интровертная». С другой стороны, я был заинтригован. Мне сказали, что я должен «увидеть читателя». Что это вообще значит? Как можно увидеть человека, которого не существует? Как можно писать для кого-то, кого ты не знаешь?

Я шёл по улице, пинал осенние листья и думал. Думал о том, почему я пишу. Думал о том, для кого я пишу. Думал о том, кто я вообще такой. И в какой-то момент меня осенило. Я пишу не для «читателя». Я пишу для себя. Но это не значит, что я не должен думать о тех, кто будет это читать. Это значит, что я должен найти своего читателя. Того, кто поймёт. Того, кто почувствует. Того, кто, как и я, сидит в тишине и ищет ответы.

Я пошёл домой и начал переписывать книгу. Не потому, что она была плохой. А потому, что я понял: я писал её для себя. А теперь я хотел написать её для нас – для всех тех, кто, как и я, чувствует себя чужим на этом празднике жизни. Для всех тех, кто устаёт от людей. Для всех тех, кто находит спасение в словах.

Эта книга – результат этого переписывания. И этого открытия. И этого пути.

Я – интроверт. Я пишу об этом с некоторой долей иронии, потому что всю жизнь пытался быть кем-то другим. Я пытался быть экстравертом. Я пытался быть «душой компании». Я пытался быть тем парнем, который легко заводит друзей, который смеётся громче всех, который всегда в центре внимания.

У меня не получилось.

Каждый раз, когда я приходил на вечеринку, я чувствовал себя как рыба, выброшенная на берег. Я задыхался от света, от шума, от необходимости постоянно что-то говорить. Я улыбался, кивал, поддакивал – и мечтал о том моменте, когда смогу уйти домой и заварить чай. Я смотрел на людей, которые, казалось, наслаждались этим хаосом, и думал: «Почему они могут, а я нет? Что со мной не так?»

Теперь я знаю ответ. Со мной всё так. Просто я – другой. Не хуже. Не лучше. Другой. И когда я это понял, я перестал себя мучить. Я перестал пытаться быть тем, кем не являюсь. Я начал писать так, как чувствую. И – парадоксальным образом – мои тексты стали понятнее людям. Потому что они стали честнее.

Но давайте вернёмся в прошлое. Давайте поговорим о том, как я пытался писать «как экстраверт» – и что из этого вышло.

Это было много лет назад. Я был молодым, наивным и полным амбиций. Я хотел написать бестселлер. Я хотел, чтобы мою книгу читали миллионы. Я хотел, чтобы меня узнавали на улицах. Я хотел славы, денег и признания. И для этого, как мне казалось, я должен был писать так, как пишут «успешные» авторы.

А «успешные» авторы, как я тогда думал, пишут динамично. Их книги полны событий, диалогов, погонь, сражений. Их герои – харизматичные, уверенные в себе, всегда знающие, что делать. Их сюжеты – стремительные, непредсказуемые, захватывающие. Их диалоги – искромётные, остроумные, полные жизни.

Я решил, что должен писать так же. Я сел за стол и начал писать «динамичный триллер». Я придумал героя – бывшего спецназовца, который спасает мир от террористов. Я придумал сюжет – погони, перестрелки, взрывы. Я придумал диалоги – короткие, резкие, как удары хлыста.

Я написал первую главу. Потом вторую. Потом третью. К десятой главе я понял, что умираю. Не физически, конечно, а творчески. Я ненавидел своего героя. Я ненавидел свой сюжет. Я ненавидел свои диалоги. Я писал через силу, через «не хочу», через «зачем я вообще этим занимаюсь». И в итоге я бросил. Просто закрыл файл и никогда его не открывал.

Я подумал тогда, что я – бездарность. Что я не умею писать. Что мне нужно найти другую профессию. Я даже начал искать работу в офисе – потому что «настоящий писатель» из меня не вышел.

Но однажды, спустя год, я случайно наткнулся на тот старый файл. Я открыл его из любопытства. И прочитал. И понял одну вещь: это не плохой текст. Это просто не мой текст. Я писал его как чужой человек. Я пытался быть тем, кем не являюсь. Я насиловал себя – и результат был соответствующий.

Тогда я попробовал другое. Я сел и написал рассказ о том, что чувствую. О своей усталости. О своём одиночестве. О своей неспособности быть «как все». Я не думал о том, «продастся» ли это. Я не думал о том, «правильно» ли это. Я просто писал. И это было легко. И это было хорошо. И это было – моё.

С тех пор я пишу только так. Я пишу о том, что чувствую. Я пишу о том, что думаю. Я пишу о том, что меня волнует. И – удивительное дело – это находит отклик. Потому что есть миллионы людей, которые чувствуют то же самое. Которые устали притворяться. Которые хотят, чтобы их поняли. Которые ищут слова для того, что не могут выразить.

Эта книга – для них. И для вас.

Я мог бы написать учебник по писательскому мастерству. Я мог бы написать сборник упражнений. Я мог бы написать мемуары. Но я решил написать эту книгу. Почему?

Потому что я устал от книг, которые говорят: «Делай так, и у тебя всё получится». Потому что я устал от советов, которые не работают. Потому что я устал от «универсальных формул успеха», которые игнорируют главное – то, что все мы разные.

Мы разные. Мы по-разному видим мир. Мы по-разному его чувствуем. Мы по-разному пишем. И это – не баг. Это – фича. Это то, что делает литературу такой богатой, такой разнообразной, такой живой.

Вот почему я решил написать эту книгу. Я хочу показать, как психотип влияет на писательский стиль. Я хочу показать, почему «лирик» пишет лирику, а «физик» – «физику». Я хочу показать, что нет «правильного» способа писать. Есть только ваш способ. И его нужно найти.

Я не буду давать вам «универсальных рецептов». Я не буду говорить: «Делай так, и всё будет хорошо». Я буду говорить: «Смотри, вот как бывает. Вот как пишут разные люди. Вот почему они пишут именно так. А теперь найди себя. Найди свой голос. Найди свой путь».

Эта книга – не догма. Это – приглашение к разговору. Это – карта, по которой вы можете исследовать себя. Это – зеркало, в котором вы можете увидеть своё отражение.

Я не психолог. Я не учёный. Я – писатель. И я делюсь своим опытом. Своими ошибками. Своими открытиями. Я расскажу вам, как я пытался быть «экстравертом» и что из этого вышло. Я расскажу вам, как я нашёл свой голос. Я расскажу вам, как я перестал стыдиться своей «неправильности» и начал использовать её как силу.

Я буду использовать типологию Майерс-Бриггс и соционику. Не потому, что это «единственно верные» системы. А потому, что они дают язык для разговора о различиях. Они помогают понять, почему мы такие разные. Они помогают увидеть, что наша «странность» – это не «странность», а особенность.

Я буду шутить. Я буду иронизировать. Я буду рассказывать анекдоты. Потому что без юмора мы бы уже давно сошли с ума. Потому что смех – это лучший способ говорить о серьёзных вещах. Потому что я не хочу, чтобы эта книга была скучной. Я хочу, чтобы она была живой. Как и вы.

Я обещаю, что эта книга не будет скучной. Я обещаю, что она не будет «академической». Я обещаю, что она не будет «правильной». Я обещаю, что она будет живой. Как и вы. Как и я.

Я обещаю, что мы будем смеяться. Много. Над собой, над своими страхами, над своими ошибками. Потому что смех – это лучшее лекарство. И лучшее оружие. И лучший способ говорить о серьёзном.

Я обещаю, что мы будем узнавать себя. В каждой главе, в каждом примере, в каждом анекдоте. И это будет иногда приятно. А иногда – больно. Потому что узнавать себя – это всегда больно. Но это – необходимо.

Я обещаю, что мы будем плакать. Потому что некоторые вещи не могут не вызывать слёз. Потому что некоторые истории – слишком честные. Потому что некоторые открытия – слишком важные.

И я обещаю, что в конце этого пути вы перестанете пытаться быть тем, кем не являетесь. Вы перестанете стыдиться своей «неправильности». Вы найдёте силу в своей уникальности. И вы начнёте писать так, как можете только вы. Так, как хотите только вы. Так, как чувствуете только вы.

Потому что мир не нуждается в очередном «правильном» писателе. Мир нуждается в вас. В вашем голосе. В вашей истории. В вашем уникальном взгляде на вещи.

И я хочу помочь вам его найти.

Анекдот, который всё объясняет

Встречаются два писателя-интроверта на вечеринке. Оба пришли, потому что их уговорили друзья. Оба стоят в углу, держат бокалы с соком (потому что алкоголь делает их ещё более неуклюжими). Оба мечтают уйти.

Первый интроверт (с надеждой): «Я так рад тебя видеть!»

Второй интроверт (с облегчением): «А я так рад, что мы оба уйдём отсюда через 10 минут».

Первый: «Давай сделаем вид, что нам нужно работать?»

Второй: «Отличная идея. Скажем, что у нас дедлайн».

Первый: «А если нас спросят, над чем мы работаем?»

Второй: «Скажем, что над книгой о том, как избегать вечеринок».

Первый: «Это будет бестселлер».

Второй: «Это будет моя жизнь».

Они чокаются бокалами с соком. Смотрят друг на друга. Улыбаются. И уходят через пять минут. Довольные. Счастливые. Свободные.

Вот об этом эта книга. О том, как быть интровертом в мире слов. О том, как найти свой голос. О том, как перестать притворяться. О том, как писать так, как хочешь только ты. И о том, как наслаждаться тишиной, которая для нас – не пустота, а дом.

Поехали.

1. Почему я устаю от людей, но пишу для них

Я узнал, что я интроверт, случайно. Мне было двадцать пять. Я работал в офисе, в большом опенспейсе, где сорок человек сидели в одном помещении и делали вид, что работают. Каждый день я приходил на работу с утра и уже к обеду чувствовал себя выжатым как лимон. Я думал, что это от работы. От задач. От начальника, который имел привычку подходить со спины и дышать в затылок. Я думал, что устаю от того, что делаю.

Потом я заметил странную вещь. В выходные, когда я оставался один дома, я не уставал. Я мог читать, писать, смотреть кино – и чувствовал себя отдохнувшим. А в понедельник, придя на работу, я снова превращался в выжатый лимон. И тогда я задумался. Может, дело не в работе? Может, дело в людях?

Я начал наблюдать за собой. Я заметил, что после каждого разговора с коллегами – неважно, приятного или неприятного – я чувствую себя опустошённым. Мне нужно было время, чтобы «перезагрузиться». Я заметил, что в шумных компаниях я быстро устаю и начинаю искать угол, где можно посидеть в тишине. Я заметил, что мне проще написать сообщение, чем позвонить. Я заметил, что я предпочитаю глубину поверхностности. Один долгий разговор – вместо десяти коротких. Один близкий друг – вместо сотни знакомых.

Я полез в интернет. Я набрал в поиске: «Почему я устаю от людей». И наткнулся на статью про интровертов. Я читал её и чувствовал, как что-то внутри меня встаёт на место. Как будто паззл, который я собирал всю жизнь, наконец-то сложился. Я не был «сломанным экстравертом». Я не был «застенчивым неудачником». Я не был «социально неадаптированным психом». Я был интровертом. И это всё объясняло.

Но знаете, что было самым неприятным? Не то, что я узнал о себе правду. А то, что я понял, как долго я себя обманывал. Как долго я пытался быть тем, кем не являюсь. Как долго я заставлял себя ходить на вечеринки, знакомиться с людьми, поддерживать «светские беседы» – и всё это время ненавидел каждую минуту.

Я вспомнил все те вечеринки, где я стоял у стены и мечтал о том, чтобы провалиться сквозь землю. Я вспомнил все те корпоративы, где я улыбался, кивал и считал минуты до конца. Я вспомнил все те «дружеские посиделки», где я чувствовал себя чужим. Я вспомнил всё это – и мне стало грустно. Потому что я потратил годы на то, чтобы быть «как все». И не был. И не мог быть. И не должен был.

Что такое интроверсия на самом деле (и почему это не про застенчивость)

Давайте сразу проясним. Интроверсия – это не застенчивость. Застенчивость – это страх социальных ситуаций. Интроверсия – это способ получения энергии. Это как разные типы топлива. Одни люди (экстраверты) заряжаются от общения. Другие (интроверты) заряжаются от одиночества. Это не про то, что мы «не любим людей». Это про то, что нам нужно время, чтобы «перезагрузиться» после общения.

Я знаю интровертов, которые обожают людей. Они работают психологами, учителями, врачами. Они общаются с людьми каждый день. Но после работы им нужно время, чтобы восстановиться. Они не могут «быть на связи» двадцать четыре часа в сутки. Они не могут «тусить» каждый вечер. Они не могут «поддерживать контакт» со всеми сразу. Им нужно уединение. Тишина. Пространство. Как воздух. Как вода. Как еда.

Я знаю экстравертов, которые обожают одиночество. Они пишут книги, программируют, рисуют. Они работают в тишине. Но после работы им нужно общение. Они не могут «сидеть дома» неделями. Они не могут «не видеть людей». Они не могут «быть одни» слишком долго. Им нужны люди. Разговоры. Энергия. Как воздух. Как вода. Как еда.

Это не про «лучше» или «хуже». Это про разное. Это про то, что мы все – разные. И это – прекрасно.

Но давайте копнём глубже. Потому что интроверсия – это не просто «люблю побыть один». Это целый спектр особенностей, которые влияют на то, как мы думаем, чувствуем и творим. И одна из главных особенностей – это то, как наш мозг обрабатывает стимулы.

Нейробиология интроверсии: почему шум убивает, а тишина лечит

Я не нейробиолог. Я писатель. Но я читал исследования. И то, что я узнал, объяснило мне многое. Оказывается, у интровертов и экстравертов по-разному работает дофаминовая система. Дофамин – это нейромедиатор, который отвечает за удовольствие, мотивацию и вознаграждение. У экстравертов дофаминовая система менее чувствительна. Им нужно больше стимулов, чтобы получить удовольствие. Больше людей, больше шума, больше событий. Они как машины с большим расходом топлива. Им нужно много бензина, чтобы ехать.

У интровертов дофаминовая система более чувствительна. Им достаточно небольшого количества стимулов, чтобы получить удовольствие. Одна книга, один фильм, один разговор с близким человеком. Они как машины с маленьким расходом топлива. Им нужно мало бензина, чтобы ехать. И если они получают слишком много стимулов, их система перегружается. Они «перегреваются». Им нужно «остыть». В тишине. В одиночестве.

Вот почему шумные вечеринки так утомляют интровертов. Это не про то, что мы «не любим людей». Это про то, что наш мозг обрабатывает стимулы иначе. Мы не можем «отфильтровать» шум так же эффективно, как экстраверты. Мы слышим всё. Мы видим всё. Мы чувствуем всё. И это истощает.

Вот почему тишина так важна для нас. Это не «лень». Это не «затворничество». Это – необходимость. Как сон. Как еда. Как вода. Мы не можем творить, если мы истощены. А мы истощаемся от общения. Поэтому нам нужно одиночество. Чтобы восстановиться. Чтобы наполниться. Чтобы снова начать чувствовать.

Как интроверсия влияет на писательство

Теперь давайте поговорим о том, как интроверсия влияет на наше творчество. И тут есть как плюсы, так и минусы.

Плюсы интроверсии в писательстве:

Глубина. Интроверты привыкли копать глубоко. Мы не скользим по поверхности. Мы исследуем. Мы анализируем. Мы рефлексируем. И это отражается в наших текстах. Мы пишем не о том, «что случилось», а о том, «что это значит». Мы ищем смысл. Мы ищем подтекст. Мы ищем то, что скрыто за словами. Мы не боимся тишины. Мы не боимся пауз. Мы не боимся того, что «ничего не происходит». Потому что мы знаем: в тишине происходит самое важное. В паузах – самая большая боль. В «ничего» – самое главное «что-то».

Наблюдательность. Интроверты часто наблюдают со стороны. Мы не всегда участвуем в жизни – мы смотрим. Мы видим детали, которые экстраверты пропускают. Мы замечаем жесты, взгляды, паузы. Мы слышим то, что не сказано. Мы чувствуем то, что скрыто. И это делает наши тексты живыми, точными, правдивыми. Мы не пишем «он был злой». Мы пишем «он сжал кулаки, и костяшки пальцев побелели». Мы не пишем «она была грустная». Мы пишем «она смотрела в окно, но, кажется, не видела ничего». Мы не пишем «им было неловко». Мы пишем «они молчали, и это молчание было громче любого разговора».

Способность к концентрации. Интроверты умеют находиться в тишине. Мы не боимся одиночества. Мы можем сидеть за столом часами, не отвлекаясь на внешние стимулы. Это – суперсила для писателя. Потому что писательство – это марафон. Это долгий, одинокий, монотонный процесс. И интроверты к нему приспособлены лучше, чем экстраверты. Мы можем писать по десять часов подряд, не видя никого. Мы можем не выходить из дома неделями. Мы можем жить в своём мире – и это не будет для нас пыткой. Это будет блаженством.

Эмпатия. Интроверты часто очень эмпатичны. Мы чувствуем чужую боль, чужую радость, чужой страх. Мы можем поставить себя на место другого. И это делает наших персонажей живыми. Мы не просто описываем их – мы становимся ими. Мы дышим вместе с ними. Мы страдаем вместе с ними. Мы любим вместе с ними. Мы умираем вместе с ними. И читатель это чувствует. Потому что за каждым словом стоит наш опыт. Наша боль. Наша радость. Наша жизнь.

Минусы интроверсии в писательстве:

Страх публичности. Интроверты часто боятся публичных выступлений. Мы боимся читать свои тексты вслух. Мы боимся, что нас осудят. Мы боимся, что нас не поймут. И это может стать проблемой, когда книга выходит. Потому что продвижение книги требует общения. Требует встреч с читателями. Требует интервью. Требует быть «на виду». А для интроверта «быть на виду» – это пытка. Это как ходить по раскалённым углям. Это как дышать под водой. Это как улыбаться, когда хочется кричать.

Изоляция. Интроверты могут уйти в себя слишком глубоко. Мы можем потерять связь с миром. Мы можем забыть, что читатели – это не абстракция, а живые люди. Мы можем писать «для себя» и удивляться, почему никто не читает. Потому что мы не думаем о читателе. Мы думаем только о себе. И это – ловушка. Потому что книга, написанная «для себя», – это дневник. А книга, написанная «для себя», но с мыслью о читателе, – это литература.

Сложности с диалогами. Интровертам часто сложно писать живые диалоги. Потому что мы не любим «светскую болтовню». Мы предпочитаем молчание. Мы предпочитаем глубину. Мы предпочитаем тишину. И наши диалоги могут быть слишком «литературными», слишком «умными», слишком «неестественными». Потому что мы не слышим, как говорят люди. Мы слышим только свои мысли.

Перфекционизм. Интроверты часто – перфекционисты. Мы хотим, чтобы всё было идеально. Мы переписываем одну фразу двадцать раз. Мы не можем закончить главу, пока она не будет «идеальной». И это может замедлить процесс. Или вообще его остановить. Потому что «идеально» не существует. А «достаточно хорошо» – существует.

Как я справляюсь с минусами (и вы сможете)

Я не говорю, что интроверсия – это «подарок». И не говорю, что это «проклятие». Это – реальность. И с ней нужно работать. Я нашёл несколько способов, которые помогают мне справляться с минусами. Может, они помогут и вам.

Страх публичности: Я не пытаюсь быть экстравертом. Я не пытаюсь «перебороть» свой страх. Я просто готовлюсь. Я репетирую. Я пишу текст заранее. Я знаю, что буду говорить. Я знаю, что буду делать. И это снижает тревогу. А ещё я напоминаю себе, что публика – это не враг. Это люди, которые хотят меня услышать. Они не ждут, что я буду «идеальным». Они ждут, что я буду честным. И ещё я напоминаю себе, что я могу уйти. В любой момент. Я могу извиниться, сказать, что у меня дела, и уйти. И это знание – что я могу уйти – даёт мне силы остаться.

Изоляция: Я заставляю себя выходить в мир. Хотя бы раз в неделю. Я хожу в кафе, в библиотеку, в парк. Я смотрю на людей. Я слушаю их разговоры. Я наблюдаю за их жизнью. Это напоминает мне, что мир – не только в моей голове. Что есть другие люди. Что есть другие истории. И что я пишу для них. А ещё я общаюсь с другими писателями. Онлайн. В чатах. На форумах. Это не то же самое, что живое общение, но это лучше, чем ничего. Это напоминает мне, что я не один. Что есть другие люди, которые чувствуют то же самое. Что есть другие люди, которые борются с теми же демонами.

Сложности с диалогами: Я собираю диалоги. Я подслушиваю. Я записываю. Я коллекционирую фразы, интонации, паузы. Я читаю вслух. Я пробую разные голоса. Я играю. И постепенно мои диалоги становятся живыми. Не идеальными. Но живыми. А ещё я читаю пьесы. Много пьес. Потому что пьесы – это диалоги. Чистые диалоги. Без описаний. Без объяснений. Только слова. И это учит меня слышать. Слышать, как говорят люди. Слышать, как они молчат. Слышать, как они лгут. Слышать, как они любят.

Перфекционизм: Я даю себе разрешение на «плохой черновик». Я разрешаю себе писать «плохо». Я разрешаю себе ошибаться. Я говорю себе: «Это не финальная версия. Это просто черновик. Я исправлю потом». И это освобождает. Потому что «потом» – это не сейчас. А «сейчас» – это просто написать. Просто сделать шаг. Просто продолжить. А ещё я напоминаю себе, что «идеальный» текст не существует. Существует «живой» текст. А живой текст – это текст с ошибками. С шероховатостями. С дыханием. С сердцебиением. С жизнью.

Что такое экстраверсия (и почему я не завидую)

Я не хочу, чтобы у вас сложилось впечатление, что интроверты – это «лучшие» писатели. Это не так. Экстраверты тоже пишут гениальные книги. Просто они пишут их иначе. И у них есть свои сильные стороны.

Плюсы экстраверсии в писательстве:

Динамика. Экстраверты пишут динамично. Их тексты полны событий, диалогов, движения. Они не боятся «экшена». Они не боятся «сюжета». Они не боятся «поворотов». Они пишут так, как живут. Быстро. Ярко. Энергично.

Диалоги. Экстраверты умеют писать живые диалоги. Потому что они слышат, как говорят люди. Они общаются каждый день. Они знают, как звучит речь. Они знают, как люди перебивают друг друга. Как они шутят. Как они ссорятся. Как они мирятся. И это отражается в их текстах. Их диалоги – искромётные, остроумные, полные жизни.