Хроники Великих домов. Часть первая. Эпоха перемен

Комната Ерардэра находилась в том же крыле, но чуть поодаль от покоев Абриэля. Это было одно из старинных помещений, которое до воцарения Родемора было заброшено и все подходы к нему были закрыты. Эта часть замка была построена как гостевая, но не для обычных гостей, а для тех, кто жил и сражался с Гемблетами бок о бок, для семей Великих Домов. В древности это крыло цитадели было значительно больше, однако после падения и замыкания на себе одного из древних правителей дома, крыло было уничтожено. Сохранились лишь несколько комнат, находившиеся ближе к выходу в основное здание и разрушение которых грозило потерей всего замка. В одну из таких комнат и поселили Ерардэра.

Первым, что бросилось в глаза вошедшему, был насыщенный чёрный цвет, казалось покрывающий всё вокруг. На секунду замерев, Морзано попытался вглядеться в темноту, но ни одного окна, ни отблеска не было видно. Мысленно вздохнув, он медленно закрыл дверь и шагнул в темноту. В то же мгновение послышался щелчок, и резкий свет ослепил на несколько секунд молодого Короля. Два больших светильника в виде факела источали нежный серебряный цвет, растекавшийся по комнате. Мебель из чёрного резного дерева была покрыта тканями, каждая из которых была вышита серебристыми узорами, не имеющими ничего общего с домом Гемблет. Вся атмосфера отражала старинное величие и отчуждённость. Комнатой не пользовались как минимум несколько сотен лет, примерно столько суммарно длилось падение Гемблет, и он, Ерардэр, первый Морзано переступивший её порог за столь долгое время. Эта комната была создана для Морзано, для древних Морзано – вечных союзников ало-чёрного дома. Всё в ней просто кричало о величии и торжественности, и каждый уголок был пропитан древней невиданной силой амбэральских домов.

Что-то новое поселилось в душе у Ерардэра в тот миг, когда он очутился здесь. Его дом помнили. Даже во времена падения, Морзано незримо сохраняли своё место, как и другие дома. На лице молодого Короля невольно возникла улыбка. Великие - это не просто слово, время не властно над ними и над их идеалами. Они могут быть уничтожены, они могут быть низвергнуты в самые пучины небытья, но их заветы будут жить вечно, а значит, и смерть лишь на время скроет их путь, чтобы потом с новой силой дать возрождение и силе, и имени, и дому.

Воистину, замки воинских домов хранят множество тайн, скрытых порой даже от своих наследников и Королей. Ерардэр не знал, что комнату случайно обнаружили незадолго до его приезда. После видения ночи Лиана, повинуясь воле дома, забрела в этот коридор и увидела, что одна из стен старого помещения не является продолжением стен крепости, а значит, у коридора должно быть продолжение, скрытое за новой обивкой. Когда стену разобрали, то все увидели небольшой коридор, уходящий в каменную стену замка, там было несколько комнат, хранивших древние записи, в том числе и об истории этого коридора. Из всех индивидуальных гостевых комнат сохранилось две – комната Морзано – нисколько не пострадавшая от времени, и комната Арити, одна из стен которой была немного задета во время перестроек замка, а также неизвестная ранее часть покоев Мюриэле, нуждающаяся в серьёзном ремонте. Но Ерардэр и не подозревал об этом. Приведя себя в порядок после путешествия, он опустился в глубокое кресло у окна, распахнув чёрные шторы, и задумался.

Встреча с Лианой прошла хорошо, намного лучше, чем он ожидал. Воистину дом Гемблет не ограничивается Девором и в нём ещё есть достойные хранители истины. Другое дело Сенден и Люэно. Если с Лианой его связывали воинские традиции и вера в Великие законы, то с этими семьями он не имел практически ничего общего. Из-за Ристофера, не желавшего долгое время признавать своего сына, Ерардэр был нечастым гостем на светских мероприятиях, поэтому весь круг его знакомств ограничивался раасскими походами, в которых часть светских домов и вовсе не принимала участие, как и два близких к ним жреческих дома. Предубеждение душило его, в сознании то и дело всплывал образ Девора, и эти семьи становились с ним на одну линию. Нет! Он не должен так думать! Не должен видеть то, что посеяли домыслы и предубеждения. Лишь только истинный взгляд сможет открыть правду, а до этого времени у него нет права их судить.

Да, Ерардэр не понимал их, не понимал светские дома, где законы Амбэралы давно утеряли свою непреложность. Сам он вырос в духе сердца своего дома, закалённый ветрами севера, видавшими все взлёты и падения Амбэральского королевства. А светские дома задыхались близ Амбэрал-Юранде, вынужденные снова и снова участвовать во множестве интриг, вращающихся вокруг Наместника и его свиты. Их взоры устали от безжизненных красок, а сердца загрубели от лжи и беззакония. Морзано не знал, смог бы он выжить сам, оказавшись в плену такого замкнутого круга. Но, тем не менее, Люэно сохраняли своё величие, а Сенден свою таинственность, и с её помощью защитили себя от множества опасных лучей, льющихся на них. Они тоже сражались, но сражались в другом. Их искусство заключалось не в восприятии самого бытия в его чистом и первозданном виде, они видели иначе. Умея различить пути других, представители светских домов могли с лёгкостью повернуть игру по своему желанию, разоблачая лжецов и игроков, или хранить свои карты, чтобы в нужный момент одним движением положить конец всей партии. Умные и спокойные, они умели рассчитывать на множество ходов вперёд и знали, в какой момент следует действовать. Светские дома жили среди фальши и всеми силами старались ослабить её власть над сердцами других. Брюнье тоже несли в себе эти черты, однако удалённость от центра Амбэралы и близость к воинским домам внесли свою лепту в их внутренние устои, в то время как дом Люэно был ярчайшим представителем именно светского пути. Хрупкие и миловидные Люэно не казались угрожающими, поэтому часто были недооценены противниками. В их лучшие времена они мастерски видели ложь и умели вывернуть её самым абсурдным образом, не оставив лжецу и надежды на побег или сокрытие. В древние времена их называли ночными призраками. Представители этого дома когда-то умели обращать в свет самые тёмные души, способные найти крупицу света даже в самом отчаянном человеке. К сожалению, со временем частичная потеря наследия лишила их внутреннего чутья, и многие их поступки стали приводить к далеко не положительным последствиям. Но они продолжали идти, пусть и с едва приоткрытым сердцем, но полные решимости нести в этот мир то хорошее, что делало его прекрасным.

Мысли Ерардэра текли сплошным потоком, сливая его знания со знаниями мироздания, он чувствовал, что истина откликнулась на его призыв и очистила его сознание от смуты и сомнений. Теперь он всем сердцем был готов к этой встрече. Невольно вспомнилось, как глава дома Морзано готовился к встрече с семьёй, но тогда рядом был Керлиндер. Теперь же Ерардэр был один, но за эти несколько дней он повзрослел на годы, слишком многое изменилось в нём, слишком многое он научился замечать и принимать. Он не видел свой путь, но уже ясно чувствовал его очертания. И перед этим отступало всё.

В это время ночь тёмным покрывалом накрыла пустынные земли Гемблет, миллиарды звёзд зажглись на его полотне, погружая замок в беспредельный мир, существующий прямо рядом с нами. Лиана стояла на одной из башен, вглядываясь в далёкие миры, раскрывающие себя под светом луны. В такие минуты казалось, что ей достаточно лишь подумать, и душа её сорвётся в этот поток, не выдержав притяжения звёздного света, и отправится туда, за границу горизонта в самое незабываемое из всех своих путешествий. Но сегодня даже мысленно она не могла позволить себе отлететь от своего дома. Слишком многое произошло сегодня, и слишком много вопросов крутилось у неё в голове, взывая к ответу, но получая лишь задумчивое молчание. Этот день планировался давно, помолвка её брата была практически решённым вопросом, оставалось лишь получить подтверждение дома Фьене, в возможности чего она не сомневалась, и её роль как старшей сестры будет выполнена. Это был законный брак, она знала, но моральное состояние Девора вызывало опасения. Достаточно лишь вспышки, и разум молодого Гемблета будет сокрушён эмоциональным пламенем, которое не каждый сможет потушить. Таяния умела сдерживать эту бурю, но не так как Лиана. Королеве достаточно было лишь одного взгляда, чтобы Девор успокоился и вернулся к своим обязанностям, но её не будет рядом всю жизнь. Королева очень любила своего брата. С самого детства Лиана старалась ненавязчиво заботиться о нём, пытаясь привить столь привычные ей традиции и качества, но молодой Гемблет был далёк от её увлечений. Его не интересовала ни литература, ни история, ни традиции его дома. Вообще сложно было сказать, что же было интересно юному сыну восточных земель. Крохи увлечения чем-либо начинали падать в его душу, но тут же сбивались страстным отрицанием. Лиана не ведала, откуда взялось это отрицание всего, что происходило вокруг него. Каждым "нет" он словно отрезал кусочки мира вокруг себя, пока, наконец, целым не остался лишь маленький островок, на котором и стоял сам Девор. И именно тогда впервые он почувствовал себя зверем, загнанным в клетку этим миром. Снова и снова этот зверь вырывался наружу, пытаясь разрушить тот мир, который сам когда-то отверг, чтобы претворить своё мироощущение в жизнь. Лиана не могла этого позволить, но ей так и не удалось научить своего брата любить эту жизнь такой, какая она есть. Его окружение имело для него большее значение, чем собственная сестра, и её слова не всегда доходили до его сердца. Как и они он насмехался над древними знаниями и всё торжественное казалось ему смешным. Девор не ценил величие семьи, а, следовательно, у него не было якоря в жизни, опираясь на который, он мог бы оценить и принять всё вокруг. Младший Гемблет плавал в мыслях и суждениях других, говоря чужими фразами, исполняя чужие заветы. Он не был собой, не был подвластен себе. И Лиана видела это, но сколько бы слёз ни пролила алая Королева, сколько бы раз снова и снова она ни поднимала этот разговор, всё было бессмысленно. Как бы нам того не хотелось, порой мы не в силах вмешиваться в чужие судьбы и решения. Лиана могла даже кричать, но Девор не слышал её, оглушённый пустым шумом, не дающим ему найти выход. До сих пор многим было непонятно, как молодой Гемблет смог получить посвящение, да ещё и статус наместника. Но молитвы Лианы были сильными и искренними, и возможно, мощь дома пошла на попятный, уступая просьбе своей любимицы.

Иногда он бывал другим. С его глаз словно опадала пелена, и он тянулся к сестре, как к единственной его опоре в этот миг. В такие вечера они много говорили, Лиана старалась не поучать, чтобы не испугать возникшей вдруг заинтересованности, но так хотелось за эти мгновения сказать так много всего, надеясь, что услышанное осядет в его душе и рано или поздно даст новые светлые ростки. В такие минуты Девор слушал молча, задумавшись, часто опустив голову. А она вглядывалась в его глаза, стараясь увидеть там хотя бы отголосок искреннего света, что раньше освещал детское лицо её брата. Иногда он задавал вопросы, и Лиана поясняла ему, вкладывая всю душу в эти объяснения, но не уверенная в том, что будет услышана. Она могла лишь молиться. По вечерам в своей спальне, сидя на полу перед старинным мечом, Королева молилась, распахивая всю душу и открывая сердце, молилась о своей семье, об Амбэрале, о своём брате. Мысленно Лиана просила его отозваться на её зов, умягчить своё сердце и открыть его для неё и для этого мира. И Девор начал меняться. Постепенно в стенах дома начала исчезать привычные отчуждённость и раздражение, и её брат оживал, но стоило Гемблету переступить порог дома, как всё начиналось с начала. Когда Девор был младше, по вечерам Лиана иногда садилась рядом с ним и крепко обнимала, стараясь закрыть от всех невзгод этого мира. Она должна была его защитить, и Королева делала всё, что было в её силах. Идея законного брака пришла неожиданно. На тот момент Лиана уже была главой дома и научилась чувствовать Нити, плетущие судьбы людей. Таяния была маленькой и хрупкой девушкой с прямыми светло-каштановыми волосами, всегда собранными в низкий пучок и светло-карими глазами. Младшая дочь дома Люэно, проживавшая практически в столице, она отнюдь не была частым гостем на традиционных празднествах и мероприятиях. Люэно чуть ли не прятали свою принцессу, и Тибельт, по необходимости посещая подобные места, всегда говорил, что его сестре нездоровится, что действительно можно было допустить по хрупкому виду младшей Люэно. Но девушка была вполне здоровой, просто немного замкнутой и закрытой. Суета яркой, но в то же время бесцветной игры отталкивала её, вызывая желание бежать как можно дальше от этого места. Так получилось, что душа Таянии не закрылась, или она сама не пожелала закрывать её от других. Благодаря этому она могла чувствовать практически любого человека, для неё не было плохих людей, в каждом она умела найти искорку света, недоступную взору других. Мало кто смел обидеть такое лёгкое и по-детски светлое существо, каждый узнавший её близко, не смел и тронуть хрупкое равновесие, живущее у неё в душе. Но она была уязвима, уязвима намного больше чем все остальные. Оказываясь перед лицом своры, Таяния рассыпалась на осколки, словно разбитая кукла. Её слишком открытая душа, не давала ей защитить себя, и она сквозь слёзы проглатывала боль, также, как и свет этого мира. По этой причине у Люэно давно повелось, что Тибельт всегда должен быть рядом с ней, не отпуская сестру ни на шаг. Но время шло и неожиданно свет Таянии задел ещё одного человека, казалось бы, самого невозможного из всех, кто мог откликнуться на него. Девор Гемблет, тот, кто не умел видеть и ценить этот мир, человек, отрицающий Великие законы, человек, до сердца которого не могла достучаться даже его собственная сестра, вдруг увидел истинный внутренний свет Таянии Люэно и уже не смог отвести взгляд. Впервые они заговорили на празднике весны в замке Люэно. Множество приглашённых нарушили привычное спокойствие этих стен, и Таяния, наряжённая в лёгкое платье, украшенное разноцветными лентами, сбежала в сад, чтобы хоть на мгновение, отдохнуть от этого безудержного веселья. В родном доме она знала все ходы и пути, поэтому Тибельт отпустил её одну, зная, что здесь никто не посмеет обидеть юную принцессу. Она спустилась на нижние этажи, где сад вырастал словно из каменной кладки, яркий и цветущий – гордость дома Люэно. Здесь росло множество цветов и деревьев, которые не встретишь в других частях Амбэралы разве что в землях Арити. Тёмно-синие аллярии, вступали в танец с небесно-голубыми люриами и канареечно-желтыми тинками, алые озимы возвышались в стороне, оттеняя нежно-белые илиары, и ещё огромное множество других цветов и красок, превращало сад Люэно в маленький рай, где душа каждого могла успокоиться и отдохнуть от безумной круговерти жизни. Все эти цветы были выведены членами её семьи и носили имена своих создателей, многие века украшавших и совершенствовавших это место. Уверенная, что никого не встретит, Таяния отбросила привычную робость и, пританцовывая, плыла по саду, напевая слова старой детской песенки.

Ёж летит под небом круглым.

Расцветают васильки.

Чуть смутились незабудки,

Засияли лютики.

Если ёжики летают,

В этом мире день и ночь,

То поверьте, эта тайна,

Тут не в силах вам помочь.

Пролетят как птицы годы.

И, увидев дивный сад,

Снова лютики с мороза

Вас с сомненьем оглядят.

Незабудки повздыхают,

Чуть надувшись на ветру,

Ну а васильки узнают,

Но не скажут никому.

Им поведаю, я знаю,

Им единственным из всех,

То, что ёжики летают

Знает каждый человек.

Тоненький голос разливался под небесным сводом, скользя по нежным зелёным листьям, едва касаясь светлой кладки стен. Ей вдруг стало очень легко и спокойно. Это был её мир, её собственное маленькое царство. Она знала каждый цветок, каждое растение в этом саду. Её песни словно оживляли уснувшие цветы, заставляя их раскрыться и потянуться к источнику звука. А Таяния продолжала кружиться по саду, напевая лёгкую песенку, её строгий пучок распался, позволив светло-каштановым прядям упасть на спину и тут же оказаться в полёте, повинуясь воле юной принцессы. Весь мир словно танцевал вместе с ней, стало всё равно, что в замке сейчас находятся какие-то люди, что там идёт весенний бал, а она здесь, так далеко от них всех.

Однако входя в очередной поворот, зоркий взгляд уловил чёрную фигуру, скрывавшуюся за большим кустарником белых алябий. Таяния невольно вздрогнула и с громким визгом отскочила в сторону, пытаясь разглядеть нарушителя её тайного мира. Услышав визг, фигура неуклюже поднялась и вышла на свет. Солнце тут же осветило грубые черты лица, которые совсем не радовались солнечному свету и великолепию цветов и красок. Тяжёлая фигура, закутанная в чёрное одеяние с красными вставками, чуть смуглое лицо с чёрными непроницаемыми глазами и слегка презрительная усмешка – Девор Гемблет, собственной персоной, возвышался над ней на целую голову и внимательно оглядывал.

- Извините, Сумон Гемблет, но мне кажется это невежливо прятаться в чужом саду, не давая о себе знать, – медленно и кротко проговорила Таяния, при этом не отрывая глаз от своего неожиданного гостя. Тот же продолжал молчать и неловкость, возникшая из столь непредвиденной ситуации, только продолжала нарастать. Таяния не любила такие ситуации, больше всего её беспокоило, когда в разговоре появлялись такие мгновения, тяжёлые, ощутимые, ужасно давящие на столь чувствительное существо.

Со стороны Гемблет казался не человеком, а скорее каменным изваянием. Чёрные непроницаемые глаза не отражали никаких эмоций, и это пугало больше всего. С любым человеком можно договориться, страшно лишь, когда перед тобой не человек.

Но младший наследник Великого Дома не может быть плохим, – подумала Таяния прежде чем снова обратилась к Гемблету. Девушка попыталась поднять из глубин своей души весь свет и участие, побуждая своего собеседника раскрыться в ответ. В этот раз в её взгляде было спокойствие и искренность, страх словно рассыпался, и Девор был обескуражен подобной открытостью, обращённой к нему. На его памяти светские дамы, подобные Таянии разбегались во все стороны при виде него. Нелюдимый и холодный, жёсткий ко всем окружающим, хотя в глубине души больше всего на свете ненавидящий быть одному.

- Извините, я не представилась, – легко рассмеялась Люэно, – я привыкла, что все гости нашего дома уже знают моё имя. Меня зовут Таяния, но можно просто Тая, – на последней фразе с присущей только ей непосредственностью она протянула ему маленькую ладошку. На мгновение Гемблет замер, не зная, как реагировать на подобное действие, но потом, дёрнувшись, пожал ей руку своей медвежьей ладонью.

- Вы, наверное, у нас впервые, – продолжала щебетать девушка, – давайте я покажу вам сад, – и без малейшего страха, схватив Де вора за руку, повела его вдоль дорожек по цветущим аллеям, а суровому Гемблету больше ничего не оставалось, кроме как следовать за резвой хозяйкой, панически пытаясь понять, как ему вести себя рядом с этой девчонкой.

Несколько часов она таскала его по саду, показывая то или иное растение, и постепенно Гемблет осмелел. Всеми силами пытаясь скрыть робость, он начал задавать вопросы, иногда невпопад, иногда чуть опоздав, но Таяния мягко улыбалась и иногда звонко смеялась, отчего Девор не мог удержать ответной улыбки. Почему-то её шутки не вызывали злости, казалось это существо просто не может обидеть всерьёз, её глаза были широко распахнуты миру, и в них отражалась каждая эмоция, каждая искра восхищения окружающей действительностью, ставшая уже непосредственной частью Таянии.

Набегавшись вдоволь, они присели на мраморную скамейку в самом центре парка. Таяния тем временем продолжала ранее начатый рассказ. Всего за несколько часов эти двое успели обсудить множество тем, и сейчас маленькая Люэно жаловалась на брата, пытаясь уговорить Гемблета поддержать разговор и поделиться чем-то в ответ.

-  Тибельт хороший, – улыбалась она, – просто он не понимает, что я тоже иногда хочу делать то, что мне вздумается. Пусть он и будущий Король дома….

- Король дома, – грустно вздохнул Девор, невольно перебив свою спутницу, – это его право решать всё. Ты не хочешь быть главой дома, поэтому и подчиняешься.

- Нет, не хочу, – задумчиво ответила она, и появившаяся в детских глазах серьёзность, невольно позабавила Гемблета, – но моя мама – действующая глава дома, и она разрешает мне иногда гулять, где мне хочется.

- Это только послабление, – буркнул Гемблет, – чтобы ты не убежала далеко.

- А я не хочу убегать, – возмутилась маленькая Люэно, от эмоций даже топнув ножкой в золотистом летнем башмачке. Зрелище было воистину презабавное: маленькая девочка отстаивала своё мнение со всем свойственным детям упрямством, – мне и так хорошо, здесь меня все любят!

- Тебя любят, – фыркнул Девор, поражаясь глупости и наивности девочки, но мысленно закрывая на это глаза. Для себя Гемблет уже в сознании решил, что ей он позволит остаться в своём нереальном, слишком хорошем мире, так далёким от его реальности, – тебя любят, а меня считают чудовищем.

- Не может быть! – Таяния вскочила, испуганно уставившись на Гемблета. – Такого просто не бывает! Никто не может считать своего близкого чудовищем! – в её голосе сквозила такая уверенность, что Девор на мгновение готов был поверить и всей душой откликнуться на её слова, но сомнения снова затопили его сердце, и ранее сдерживаемая боль и обида прорвались наружу.

- Но это так, – запротестовал Гемблет вскакивая со скамьи, – моя сестра – идеальная Королева. Она много знает и умеет управлять силой, а у меня никогда ничего не получается с первого раза. Папа с мамой говорят, что это пройдёт, но я им не верю! Просто всю силу дома забрала Лиана, а мне не осталось ничего!

- Правда, – искренне удивилась Таяния, своим шокированным взглядом, снова разрушив разгорающуюся бурю эмоций младшего Гемблета. Её удивлённый вид казался Девору настолько нелепым и неподходящим, что он совершенно искренне растерялся. Большинство предпочло бы держаться от него подальше в моменты разгорающегося пожара, но эта девочка была весьма неожиданным исключением, – я не знала, что так бывает. А у меня брат тоже забрал всю силу? – с искренним любопытством переспросила она.

- Конечно, – гордо надулся Девор, наконец-то ощутив себя старшим. Ему не так часто удавалось поучать кого-то, поэтому он не мог не воспользоваться представившимся случаем, – если ты младшая, то значит тебе достались только крохи, и так всегда.

Таяния задумалась, на мгновение в светлых глазах мелькнула мысль, после чего она беззаботно улыбнулась, в который раз пошатнув понимание Девора об окружающих его людях.

- Если так, то Тибельту она нужнее, а мне и так хорошо, – и снова рассмеялась Люэно, а Девору же от этих слов стало невыносимо тошно. Он не мог так сказать о своей сестре, не мог даже мысленно отдать ей законное право на дом.

- Это потому что ты хорошая, – снова надулся Гемблет, – поэтому все тебя любят и без силы.

-  Но ты ведь тоже хороший, а значит и тебя любят, – искренне возразила Таяния.

- Нет, я плохой! – не сдержавшись крикнул Девор. – Мама сказала, что я буду плохим если думаю плохо, а я думаю плохо.

- Но плохих людей не бывает, – с несвойственной ей твёрдостью и уверенностью медленно проговорила Люэно, – не бывает и всё. Это такая загадка. Её не надо отгадывать, в неё надо просто поверить, и она обязательно сбудется.

Девочка соскочила со скамейки и притащила маленький бутончик башмачка..

- Вот смотри, – сказала она, протягивая ему цветок,– если он закрытый, ты не увидишь ничего. Тебе он кажется просто синим, хоть и всё равно очень красивым. И никто никогда не подумает, что в нём может быть что-то ещё. Но если мы снимем колпачок, то увидим маленькую цветочную карету, запряжённую двумя морскими конями, правда, здорово.

Под одним из лепестков действительно оказался нежно синий цветок, похожий на сказочную карету и два усика, напоминающие впряжённых в неё неизвестных животных.

- Вот так же и ты. Ты можешь открыть свою хорошесть всем, кому захочешь, и они восхитятся ею.

Таяния улыбалась от сделанного открытия, а Девор, глядя на неё, думал, что более наивной девочки ему ещё не приходилось видеть. Но она была настолько искренняя, настолько живо хотела помочь, что он решил не рушить эту иллюзию, а защищать её столько сколько сможет. По этой причине Гемблет только кивнул ей и слегка улыбнулся.

В ту же минуту у входа в сад послышался крик Тибельта, и Таяния, быстро попрощавшись, упорхнула к выходу, оставив озада ченного Девора одного в саду.

Лиана не знала всей этой истории, но способности Королевы дома позволили ей узнать эмоциональную окраску тех Нитей, что связывали судьбы её брата и младшей Люэно. Таяния не могла полностью контролировать Девора, но она могла хотя бы сдерживать перепады его гнева, на большее глава дома Гемблет уже не надеялась. Оставалось лишь рассчитывать на то, что вода камень точит, и со временем Таянии удастся сделать то, что не удалось ей самой – достучаться до сердца Девора Гемблета.