Контора изобретений

Глава 5. И есть ли вообще жизнь на этом забытом богом Марсе…?

Обрадованный чудесным спасением, Вольдемар не сразу понял, как они оказались именно в Конторе изобретений, а не где-то ещё.

Изобретатель Чертоногов объяснил озадаченному главе Конторы, что, пока Вольдемар наслаждался лаврами Хлестакова наших дней, запасливый конструктор машин времени не терял времени даром. Оставив квадросинтезатор под присмотром сонного инопланетянина, он отправился поискать что-нибудь интересное. Интересное ждать себя не заставило. Неподалёку, в углу, стоял явно бесхозный аппарат времени. Быстро разобравшись в конструкции беспечно оставленного устройства, Чертоногов решил: «Чего добру пропадать?» Осмотревшись, он невинно отвинтил небольшое устройство, позволявшее машине путешествовать не только по течению времени, но и в пространстве.

Только когда изобретатель прикрепил устройство для космических путешествий к квадросинтезатору и подключил его к бортовому компьютеру, он краем глаза заметил, что ограбленная машина не такая уж и бесхозная. Два ничего не подозревающих насекомоподобных инопланетянина в дорогих костюмах залезли в неё. Когда их машина времени начала бледнеть и исчезать, Чертоногов отметил на мордах насекомых выражение крайнего удивления. Куда отправились двоюродные братья тараканов, оставалось только гадать.

Вольдемар решил сходить в ближайший магазин за бутылкой шампанского, чтобы отпраздновать спасение из когтей бюрократов. С трудом открыв дверь Конторы, он очутился лицом к лицу с директором ритуального предприятия.

Тяжёлые испытания, выпавшие на долю главного гробовщика, наложили отпечаток на его внешность: голову ритуального директора украшали козлиные рога, лицо — козлиная бородка, сзади свисал хвост, — несмотря на это, Мендельсон сразу узнал его грузную фигуру.

Столкнув ошеломлённого Вольдемара обратно внутрь, козлодиректор начал без предисловий:

— Я всё знаю, — доверительно прошептал он.

— Всё? — не понял Вольдемар.

— О машине времени, — выпалил директор, помахивая хвостом.

— А-а, — хором сказали Чертоногов и Мендельсон.

Пока Вольдемар с изобретателем болтались по временной станции, с главным гробовщиком случились удивительные приключения. Убежав, полуобезумевший, он спрятался в первой попавшейся машине времени. Через некоторое время оштрафованные владельцы транспортного средства вернулись и продолжили прерванное путешествие.

Директор, спрятавшись за ящик, услышал сердитые голоса. Он приподнялся и увидел входящих пассажиров. Ими оказались уже знакомые головоногий и козлоподобный инопланетянин.

— Я этого так не оставлю! — кричал головоногий, возмущённо размахивая всеми щупальцами. — Это возмутительно!

— Да бросьте, Аполлинарий Феоктистович, — пытался успокоить его козлоподобный представитель.

— Как это «бросьте», Василий Феоктистович? — продолжал неистовствовать головоногий. — Пятьдесят кредитов за пересечение сплошной линии в разметке мéрных пространств — это же грабёж!

— Здесь, в этом забытом богом углу Галактики, свои порядки, — объяснил представитель козлиного племени.

— Ничего — мы на них управу найдём, — внезапно успокоился цефалопод и начал что-то писать в блокноте.

— Продолжим наше путешествие в 1980 год, — сказал козёл-Феоктистович и принялся возиться с панелью управления.

Гробовщик, который было собрался снова бежать при таком повороте событий, передумал. Отчасти потому, что вид снаружи несколько изменился. Вместо ярко освещённого ангара в иллюминаторах появились звёзды, туманности и скопления. Директор даже подумал, что заметил пару чёрных дыр.

Чёрные дыры на центральном мониторе вскоре сменились пейзажами, показавшимися грободиректору подозрительно знакомыми. Высунув голову из-за ящика, он получше разглядел телевизионную трансляцию. Шёл очередной съезд КПСС. Оратор, увешанный орденами и медалями, мучительно пережёвывая слова, произносил приветственную речь. Зал, как один, тепло и продолжительно аплодировал. Всё было до боли знакомо директору — за исключением того, что у оратора были рога и козлиная борода. Присмотревшись, главный гробовщик заметил, что зал тоже состоял сплошь из козлов. Директор поклялся бы, что это атмосфера 1980-х, если бы не вся эта козлиная катавасия.

Разговор двух Феоктистовичей, подслушанный гробовщиком, несколько прояснил ситуацию. Оказалось, что Феоктистовичи — всемирно известные социологи, бакалавры и академики тринадцати туманностей и пятнадцати скоплений. Они были заняты давним научным спором о происхождении и развитии диалектического коммунизма. Чтобы разрешить свои сомнения, они отправились в год наивысшего развития рассматриваемого общественного строя — но в своей собственной, козлиной, цивилизации. Точнее, цивилизация была родной только для козла-Феоктистовича; головоногий социолог был с другой планеты. Тем не менее, досконально изучив козлиное общество, он считался специалистом по козлиным вопросам. Он настаивал на точке зрения небольшой группы молодых учёных, утверждавших, что 1980 год не был и не мог быть годом построения развитого коммунизма. Козёл-Феоктистович (Василий), напротив, придерживался мнения большинства социологов, что развитый коммунизм был построен именно в 1980 году.

Из наблюдений гробового директора следовало, что спор имел очень древние корни и иногда переходил на личности. Также директор наконец понял, что находится вовсе не в загробном мире, а в пространственно-временной машине — на которой, как оказалось, можно прыгать не только из года в год, но и с планеты на планету и даже из измерения в измерение.

«Вот оно что», — заключил гробовщик, восстанавливая в памяти все фантастические события последнего времени. Решив, что не попадёт в преисподнюю (по крайней мере, не сразу), директор ритуального предприятия отшвырнул ненавистный ящик и раскрыл своё инкогнито.

Учёные, обладая достаточно гибкими умами, не очень удивились появлению «зайца». Только головоногий академик от неожиданности вскочил на люстру.

Сняв академика с люстры, директор успокоил бакалавров, как мог, заверив их в своей полной лояльности. На всякий случай он даже показал имевшийся при нём документ: месячный проездной билет на все виды городского транспорта. Как ни странно, вид этого документа полностью успокоил членов Галактической академии наук.

Для пущей убедительности ритуальный директор также отметил, что он, несомненно, будет весьма полезен, поскольку имел счастье, так сказать, проживать лично в обсуждаемом историческом периоде.

— Надо заметить, — добавил он чуть позже, после того как аплодисменты социологов стихли, — только в человеческом обществе.

— Это не страшно. Наши цивилизации находятся в параллельных мирах, на расстоянии вытянутой руки друг от друга. Истории человеческой и козлиной цивилизаций удивительно похожи, за исключением мелких деталей, — успокоил директора козёл-академик.

— Так что вот вам, Василий Феоктистович, своего рода независимый эксперт. Он поможет нам разрешить спор, — добавил головоногий-социолог, продолжая давнюю дискуссию.

После этих слов представились. Фамилия у гробового директора оказалась несколько своеобразная — Булка-Биндерович. Зато имя и отчество были вполне обычными: Микрюк Маркович. Поздоровавшись, приступили к работе.

После небольшого учёного совета было решено отправить эксперта-директора вместе с козлом в экспедицию для установления истины. Головоногий-социолог из-за несоответствия своего внешнего вида внешности аборигенов остался в машине охранять аппарат.

Микрюка Марковича (или, по-дружески, просто «Мими») наспех загримировали, и через некоторое время он мало чем отличался от обычного козла.

Машина времени приземлилась в парке на окраине небольшого городка, среди кустов. Замаскировав аппарат ветками и придав ему вид обычного куста ежевики, Биндерович и козёл-Феоктистович отправились в научную экспедицию.

Войдя в город, директора охватило странное чувство ностальгии. В памяти всплыли вехи того знаменательного времени: Олимпиада, Днепрогэс, партийный съезд — и ещё много хорошего произошло в ту великую эпоху. Воспоминания бурей пронеслись над растроганным Биндеровичем. Со слезами на глазах он вспоминал, как жили, как созидали, как работали. А как собирали собрания! Бесконечная лента воспоминаний — от пионерских сборов до профсоюзных собраний — пронеслась перед мысленным взором гробовщика. Вот это были времена, до всей этой дурацкой плюрализации и гласности. Весь народ, единым порывом, безоговорочно верил в родную Партию и выполнял её решения. Микрюк Маркович поделился тёплыми воспоминаниями с козлом-социологом, который лишь кивал, тряся козлиной бородкой: «Понимаю, понимаю».

«Что ты можешь понимать, козлиная твоя голова? — подумал гробовой директор. — Ты ни одного комсомольского собрания не посещал». При воспоминании о собраниях Биндерович снова растаял. «Ох, и какие же это были собрания, какие собрания!» — сказал он вслух, увлёкшись.

— Кстати, у нас есть прекрасная возможность посетить так называемое профсоюзное собрание, — сказал козёл-социолог, указывая на афишу. На афише было написано: «17:00 — Профсоюзное собрание (повестка: итоги прошедшей недели). Затем лекция: „Есть ли жизнь на Марсе?“»

Затерявшись в воспоминаниях, исследователи набрели на какое-то помпезное здание — что-то вроде клуба или дома культуры. Не долго думая, социологи вошли, но, не знакомые с местной системой коммуникаций, заблудились в длинных коридорах. Микрюк Маркович случайно отделился от козла-академика и, по глупости, оказался на сцене, у трибуны. Профсоюзное собрание как раз закончилось, и все ждали лектора на тему «Есть ли жизнь на Марсе?»

Оправившись от неожиданности и оказавшись один на один с сотнями глаз и рогов, гробовой директор тем не менее быстро взял себя в руки. «В самом деле, — подумал он. — Он, бывший комсомольский вожак, не может справиться с каким-то профсоюзным собранием для козлиной аудитории?» Биндерович откашлялся и начал свою речь. Сначала, как полагается, обрушился на мировую капиталистическую систему в лице мирового жандарма — США. После получасового доклада о внешней политике плавно перешёл к выполнению партийных планов.

— Партийные решения — в жизнь! — прогремел оратор, теперь уже полностью увлёкшись и театрально указывая рукой на огромный транспарант за своей спиной, который гласил: «Слава КПСС! — Козлиной Партии Советского Союза!»

Аудитория, которая было задремала во время первого профсоюзного собрания, заметно оживилась. Всем понравилось пламенное выступление нового докладчика. Непонятно только было, почему он снова заговорил на профсоюзные темы, а не на запланированную марсианскую.

Во время паузы в выступлении оратора, пока пересохший Биндерович поспешно пил воду из графина, из зала раздался вопрос от одного молодого козла:

— Но есть ли — всё-таки — жизнь на этом забытом богом Марсе?

Не поняв сути вопроса, горе-лектор продолжил:

— …И весь советский народ, в едином порыве под руководством родной коммунистической партии, единодушно верит — что жизнь на Марсе есть! И на сникерсе тоже есть!

Получив ответ на вопрос, мучивший поколения советских людей, аудитория встретила последние слова оратора громкими и продолжительными аплодисментами. Все встали и аплодировали оратору. Воодушевлённая толпа, не в силах сдержать себя, бросилась на сцену и начала подбрасывать Биндеровича в воздух. Козлы единым порывом подбрасывали бедного гробовщика довольно высоко, и во время одного из бросков тело лектора, размахивая всеми конечностями, по эллиптической траектории полетело за кулисы. Зрители бросились за оратором, срывая занавес. В суматохе активные участники перемешались. Толпа поспешно схватила ничего не подозревавшего козла-социолога — мирно дожидавшегося окончания лекции за кулисами — и принялась подбрасывать его вместо оратора.

Чудом спасшись, гробовщик, не глядя куда бежит, опустился на четвереньки и бросился прочь от такой популярности. Бывший комсомольский вожак на четвереньках убрался от толпы довольно далеко, прежде чем наконец остановился. Запыхавшись, Биндерович оказался у магазина в центре города.

Поблагодарив Бога за чудесное спасение (директор-атеист), отряхнулся и зашёл в магазин. Магазин неприятно удивил гробового директора. Отвыкнув от такой скудости, Микрюк Маркович был потрясён. На полках, кроме консервированной морской капусты времён Николая II «Кровавого» да какой-то засохшей плавленой сырной массы, не было ничего. Потрясённый, Биндерович бросился в промтоварный отдел. Там его ждало ещё большее разочарование. В продаже были только галоши на копыта — и те только сорок пятого размера.

Совершенно сбитый с толку, директор спросил у одной из трёх скучающих козлушек-продавщиц:

— И это весь ваш ассортимент?

Ответ был лаконичен:

— Сам ты «ассортимент»… козёл!

Возмущённый директор с достоинством покинул грубую торговую точку. Подумав, что это какая-то ошибка и он просто неудачно выбрал магазин, по пути заглянул в аптеку. В аптеке, кроме панацеи от всех болезней — анальгина и козла-фармацевта, ничего не было.

Отчаявшись, гробовой директор начал прыгать подряд во все магазины, ателье и прочие предприятия сферы обслуживания, надеясь на проблеск надежды. Но везде была одна и та же картина — пустые полки и грубый обслуживающий персонал.

Вежливо с ним обошлись только один раз, когда он случайно наткнулся на очередь за туалетной бумагой. Директора-социолога вежливо попросили встать в конец очереди — что было невозможно, поскольку конца очереди не было видно в пределах линии горизонта. На вопрос к ожидавшим: «Куда делась туалетная бумага? В стране полно леса», — удивлённому Биндеровичу ответили: «Олимпиада, знаешь ли, Днепрогэс, ну и партийный съезд».

Возмущённый таким сервисом, не зная, на кого излить негодование, и желая найти поддержку и понимание, он обратился к представителю официальной власти — местному милиционеру. Высказав всё, что думал об увиденном, он был внимательно выслушан блюстителем порядка и услышал в ответ:

— Вы советской властью недовольны?

И пока постовой, отвернувшись, вызывал по рации патрульную машину, смущённый критик незаметно, бочком, удалился. После пронзительного свистка спортивная походка директора ритуального предприятия плавно перешла в спринт.

Выбежав из города на всех парах и попав в парк культуры и отдыха, он бросился на поиски беспечно покинутой пространственно-временной машины. Поиски были тщетны. Кустов ежевики было огромное количество, но ни одного с замаскированной машиной времени. У Микрюка Биндеровича сложилось впечатление, что город жил исключительно экспортом ежевичного сока.

Проверив — а в некоторых случаях и выдернув — все кусты ежевики в радиусе километра, Биндерович сдался. Отчаявшись, он опустил голову на руки, сел на пенёк и начал истово молить о Царствии Небесном и избавлении от этого козлиного мира. Скоро молитвы страждущего атеиста были услышаны: из-под земли поднялись ангелы с крыльями в виде двух птеродактилей в форме Галактической спасательной службы — телефон 9-1-1. Не говоря лишних слов, они доставили злополучного социолога прямо на порог Конторы изобретений.

Выслушав историю гробовщика-социолога, разочаровавшегося в своём любимом общественном строе, Мендельсон и Чертоногов лишь покачали головами, мол, с каждым бывает, делай соответствующие выводы.

Но ритуальный учёный сделал свои, оригинальные, выводы. Он выдвинул теорию (к удивлению Мендельсона и изобретателя), что стоит лишь слегка исправить ошибки прошлого в какой-нибудь важный исторический момент, и мгновенно наше настоящее попадёт в золотой век. Например, у него была идея о строительстве социализма с человеческим лицом, а не козлиным. Стоило лишь сделать небольшие исправления в судьбоносном 1917 году, в Октябрьской революции, и «нынешнее поколение советских людей заживёт при коммунизме».

Видя состояние хвостатого гробовщика, Вольдемар предложил не откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня: и выполнить его план. Он повёл бесноватого реформатора — который уже рвался к гробу времени — в гараж Конторы, где, по словам Мендельсона, находилась новая, модернизированная, полностью оборудованная супермашина времени.

Усадив сияющего директора за руль автомобиля Конторы, Вольдемар быстро захлопнул дверцу и открыл ворота гаража.

Мгновенно активировавшийся автопилот выстрелил машиной из гаража. Последнее, что заметил Мендельсон, было выражение крайнего изумления на мыльной физиономии гробового директора. К тому моменту внутри автомобиля уже летали мини-кукурузники, осыпая лысину водителя попкорном, а Статуя Свободы весело хохотала. Машина стрелой полетела по улице, резко затормозила и, не разворачиваясь, поехала задом. Наблюдательный глава Конторы заметил, что самолётики больше не летают — совершив аварийную посадку между рогов горе-путешественника. Машина, неожиданно развернувшись, сделала несколько кругов вокруг квартала и исчезла в неизвестном направлении.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.