Новый миропорядок для XXI века. Взгляды из Вашингтона и интересы России

Кроме того, неудержимое стремление добиться превосходства в мире подорвало основы политической системы страны. В годы холодной войны задача противостоять несущему угрозу сопернику временами помогала объединить различные политические фракции и социальные группы в США. Сейчас же США приобрели целый калейдоскоп внешних врагов, к наказанию которых призывают политики и СМИ. Поэтому не приходится удивляться, что во втором десятилетии борьбы с терроризмом какой-либо демагог оказывается в состоянии превратить ненависть к иностранцам в некие лозунги, которые позволяют ему достигать президентских высот и ещё больше раскалывать страну.

Прежде всего, Америке надо трансформировать глобализацию в управляемую и постоянную силу, которая могла бы обеспечивать охрану окружающей среды, равномерно распределять силу между странами и содействовать поддержанию мирной и спокойной ситуации на Земле. Такая стратегия устраняла бы существующий разрыв между националистическим лозунгом «Америка прежде всего» и ностальгией по возглавляемому Америкой «либеральному порядку». Первый лозунг априори враждебен по отношению к внешнему миру и наносит ущерб американским интересам. Второй подчиняет эти интересы рыхлой абстрактной концепции и наносит ущерб другим странам попытками подчинить всех американскому лидерству. Лучшим подходом стала бы чёткая фиксация интересов и главных угроз, которые действительно требуют международного сотрудничества.

Первая из такого ряда угроз касается всего, что связано с изменением климата. Наиболее наглядным показателем искажённости приоритетов Вашингтона является тот факт, что США ежегодно выделяют своим военным около 81 млрд долл. в целях обеспечения беспрепятственного поступления дешёвой нефти. Хотя Вашингтону следует работать в большей мере в целях снижения добычи топлива, а не финансировать её. Кроме того, США следует изменить решение Д. Трампа о выходе из Парижского протокола по климату от 2015 г. и подталкивать МВФ и ВБ к финансированию только проектов, направленных на снижение выбросов в атмосферу углекислых газов. США следует также мобилизовать промышленно развитый мир на поставки развивающимся странам современных технологий и выделение средств в целях сокращения добычи углеводородов. Для начала США могли бы выделить 200 млрд долл. Фонду ООН по климату и приступить к обсуждению облегчения долгового бремени странам глобального Юга. Особо важным было бы налаживание сотрудничества с Китаем, который является самым главным загрязнителем атмосферы: на его долю приходится почти четверть мировых выбросов углекислого газа. Но он же является и лидером в создании и производстве технологий, позволяющих снижать выброс вредных газов в атмосферу. Поэтому важнейшим приоритетом США в отношении Китая должно стать содействие ему в производстве таких технологий, в том числе частично путём расширения исследований и разработок в самой Америке, и подталкивание китайцев к использованию их в производстве энергии для собственных нужд и обогащения международной практики и опыта. Правда, такое взаимодействие с Китаем вряд ли возможно, если Вашингтон будет продолжать политику «сдерживания» в духе холодной войны.

Америке также стоит приложить соответствующие усилия по демилитаризации своей внешней политики, прекращению бесконечных войн и недопущению новых. США взяли на себя юридические обязательства защищать чуть ли не треть государств мира, а неформально – ещё большее количество, создали калейдоскоп военных баз и сооружений в разных регионах планеты.

Первым важным шагом на этом пути, как полагают многие реалистически мыслящие специалисты, должно стать закрытие эры дорогостоящих и контрпродуктивных войн, начало которым было положено после 11 сентября 2001 г. Америка вывела свои военно-воздушные и сухопутные силы из Афганистана, стоит вывести их из Ирака и Сирии. И эти контингенты должны вернуться именно на территорию США, а не оказаться в других местах. Вашингтону, конечно, следует добиваться наиболее подходящего урегулирования конфликтов и оказать помощь правительствам Ирака и Афганистана после передачи им соответствующего оборудования и объектов. Но Соединённым Штатам целесообразно уйти из этих конфликтных зон, и в условиях отсутствия надёжных договорённостей о прекращении боевых действий Вашингтон не может требовать того, что ему не удалось навязать в течение двух десятилетий войны. Хотя вывод американских военных контингентов может огорчить союзников и партнёров США в краткосрочной перспективе, в регионах должны сами устанавливать соответствующие балансы сил в целях достижения мира и стабильности с течением времени. Действительно, нет никакой стратегической логики в продолжении войны с терроризмом, которая самовоспроизводится вследствие появления новых врагов. Именно поэтому быстрый уход станет наилучшим решением. В случае серьёзных новых нападений США следует дать должный военный отпор, но с ясным пониманием того, с кем, где и сколь продолжительное время надо сражаться. Лидеры Америки должны сделать проявления сдержанности своим испытанным политическим инструментом, заявляя при этом, что они будут наносить поражения террористам, частично избегая неизбирательных ударов, которые как раз и используются террористами для выколачивания денег и рекрутирования новых бойцов.

Соединённым Штатам также необходимо избавляться от противостояния ненужным противникам, особенно слабым государствам, которые не будут представлять угрозу Америке, если не считать её непродуманного позиционирования по отношению к ним. Например, Вашингтону следует избавиться от фантазий, что режим Северной Кореи может полностью сделать Корейский полуостров безъядерным в результате внешнего давления. Вместо этого Вашингтону нужно стремиться к нормализации отношений с Пхеньяном и установлению мира на полуострове. Делать это надо шаг за шагом, при этом США совместно со своими партнёрами отменяли бы санкции и предлагали помощь в целях развития в качестве ответных мер на принятие Северной Кореей шагов по контролю над вооружениями, включая замораживание своего ядерного потенциала, прекращение ракетных испытаний и других опасных действий, а также согласие на инспекции ООН. Такой курс являл бы собой наилучший путь для устранения ядерной угрозы: это сделало бы намерения Северной Кореи менее антагонистическими и ограничивало бы её способности в возможной степени. Это не подталкивало бы к приобретению ядерного оружия Японию и Южную Корею, которые и так уже 14 лет живут в ситуации конфликта с Северной Кореей, обладающей таким оружием. Хотя некоторые специалисты считали бы целесообразным увязку ядерной дипломатии с улучшением прав человека в Северной Корее, однако, как представляется, нарушения прав человека режимом могут значительно уменьшиться только в случае, если он будет уверен, что более не находится в осаде.

Иран, по меткому определению С. Вертхейма, это ещё один противник, которого следовало бы потерять. Америке стоит прекратить вражду с Исламской Республикой Иран, отменить санкции и вернуться в известное соглашение по ядерной программе этой страны. Данное соглашение подтвердило, что дипломатия с Ираном не только возможна, но что это самый эффективный путь для уменьшения напряжённости – в двусторонних отношениях. Стремление к реваншу, оказавшееся движущей силой политики в отношении Ирана при администрации Д. Трампа, не является легитимным и не отвечает интересам США. В действительности интересом США, даже с учётом их цели не допустить обладания ядерным оружием Ираном, не стала бы война с Ираном, тем более, когда дипломатия касательно этой страны работает.

Что же касается остального Ближнего Востока, то США должны, как максимум, руководствоваться известным в дипломатии принципом – «нет постоянных друзей, нет постоянных врагов». Америке необходимо снизить уровень отношений с такими партнёрами, как Саудовская Аравия, и ясно дать понять, чтобы они сами обеспечивали свою безопасность. Целесообразно также закрыть почти все военные базы в регионе. Одной или двух баз для ВВС и ВМС на Бахрейне или в Катаре будет достаточно для выполнения Вашингтоном задачи обеспечения свободы мореплавания в случае возникновения кризиса, решить который региональные игроки окажутся не в состоянии. В более широком смысле слова Вашингтону следует положить конец своей привычке поддерживать одну сторону в конфликтах и гражданских войнах, например, в Йемене и между Израилем и Палестиной. Америка может достичь большего в содействии решения этих войн с помощью дипломатии, не становясь на чью-либо сторону.

И, наконец, немало специалистов высказываются за проведение более прагматичной и взвешенной политики США в отношении Китая и России. «На протяжении последних трёх лет, – полагает, в частности, С. Вертхейм, – администрация Д. Трампа и целая армия военных аналитиков проталкивали стратегию “соревнования великих держав”, которая в целом бы стимулировала геополитическое состязание в пользу наращивания военной мощи Вашингтона. Однако необходим прямо противоположный подход: конкуренция между великими державами неизбежна, но она должна рассматриваться как отражение глубинных интересов, а не сама по себе. По мере того как США будут стремиться добиваться сотрудничества с Китаем и Россией по вопросам изменения климата и управления глобальными финансами, им следует избегать дорогостоящего военного соперничества и разрушительных крупномасштабных войн. Следовательно, Вашингтону необходимо существенно сократить число объектов передового военного базирования в Азии и Европе, сохраняя при этом возможности для вмешательства, если Китай или Россия действительно станут угрожать превращением их во враждебного гегемона каждый в своём регионе»7.

Несмотря на панические настроения в Вашингтоне, Китай не намерен добиваться доминирования в Юго-Восточной Азии силой. Перед китайской армией по-прежнему стоят задачи локального характера: защита территории страны, победа в спорах по поводу приграничных территорий и островов, победа в том, что в Пекине видят незавершённую гражданскую войну с тайваньским правительством. Поэтому новой администрации после выборов 2020 г. необходимо положить конец чрезмерной реакции своей предшественницы на военную экспансию Китая. В целях предотвращения серьёзного столкновения в Южно-Китайском море, где у Китая интересы важнее, чем у США, Вашингтону следует избегать участия в спорах о принадлежности островов и прекратить операции по наблюдению за свободой судоходства вблизи спорных островов. Это не стоит того, чтобы антагонизировать Китай.

Возможность того, что Китай станет более опасным по мере наращивания своей мощи, имеет под собой основания. Для того чтобы подготовиться к такой возможности, не предпринимая действий, которые сделают её более вероятной, Вашингтону необходимо укрепить военную мощь своих азиатских союзников таким образом, чтобы это не провоцировало Китай. У США будет достаточно времени для мобилизации и размещения своих вооружённых сил, в случае если Китай станет занимать агрессивную позицию. Что же касается настоящего времени, то Вашингтону следует серьёзно добиваться сотрудничества с Пекином по ключевым вопросам, особенно по борьбе с изменением климата. Пытаться сдерживать Китай стало бы большой ошибкой, гарантирующей враждебность Китая и трату денег на военную эскалацию вместо сотрудничества в деле сохранения окружающей среды.

В работах ряда специалистов признаётся также и необходимость пересмотра политики США в отношении Москвы в более позитивном ключе. Россия с её экономикой меньше, чем у Италии, не может серьёзно претендовать на роль гегемона в Европе и представлять угрозу безопасности США. То, что многие рассматривают её в качестве такой («критической угрозы») – это результат провальной политики США после завершения холодной войны, провокационных действий Вашингтона – расширение НАТО, войны на Балканах, в Ираке – без одобрения ООН и т.д. Нынешнему президенту необходимо положить конец этому замкнутому кругу, проводя линию, которая уважает неизменную оценку Россией своих важных национальных интересов: сохранение существующего режима, недопущение прихода к власти враждебных режимов в «ближнем зарубежье», участие в ключевых дебатах в Европе по проблемам безопасности и дипломатии. Поскольку эти цели пересекаются с интересами Америки, то ей нужно развеять озабоченности России, прекратив расширение НАТО и отвергая настойчивую просьбу Украины принять её в члены блока. Затем, после консультаций с союзниками, следует начать сокращение военного присутствия в Европе, рассчитанное на 10 лет. Большинство подлежащих сокращению вооружённых сил и вооружений необходимо вернуть на территорию США, хотя некоторое количество ВВС и ВМС могло бы остаться на континенте с согласия соответствующих государств. В дополнение к этому США должны подталкивать Россию и Украину к заключению некоей сделки: Россия прекращает поддерживать сепаратистов на Востоке Украины, а Украина и США, в свою очередь, признают Крым составной частью России. Подобного рода сделка позволит Америке снять многие антироссийские санкции и заложить основы для разумных взаимоотношений. Сокращая количество трений, Вашингтону, возможно, удастся умерить критику Москвой международных кампаний по борьбе с потеплением климата и финансовой коррупцией. В конечном счёте такой путь может даже открыть дверь для взаимовыгодных обменов в области исследований и передачи «зелёной» технологии. Как минимум сокращение наращивания вооружений американской стороной может предотвратить превращение России в отчаявшуюся и агрессивную державу вследствие внешнего давления.

Иными словами, убеждены противники сохранения доминирующего положения Америки в мире, «давно пришло время попрощаться с моментом однополярности. Более трёх десятилетий США расширяли своё военное присутствие и обязательства до опасных пределов. Плохое, с их стороны, руководство глобализацией поставило рядовых американцев и состояние климата на Земле в аналогичное положение. В целях исправления подобной ситуации им надо сократить военную деятельность, а лучше построить мир, который управляем, заселён и процветающ»8.

Американские специалисты в последнее время растущее значение отводят проблеме правомерности государств, прежде всего крупных, обозначать особые сферы своих жизненно важных интересов. Этот вопрос, в частности, основательно рассмотрен в статье «Новые сферы влияния. Раздел мира с другими великими державами», написанной профессором Гарвардского университета Грэхом Аллисоном. Он напоминает о том, что после завершения холодной войны эра «доктрины Монро» ушла в прошлое, и была как бы подведена черта под почти двухвековым провозглашением США собственной сферы влияния в Западном полушарии. США заявляли неоднократно о своём непризнании таких сфер влияния, т.е. о стремлении и возможностях требовать от других стран уважения своих интересов в соответствующих регионах или установления ими превалирующего контроля над ними. Но США заняли такую позицию не в силу устарелости подобной концепции, а в большей мере потому, что весь мир де-факто стал сферой американского влияния. По меткому выражению профессора, сферы влияния были заменены «единственной сферой влияния». Сильные продолжали навязывать свою волю слабым. Остальную часть мира принуждали жить в основном по американским правилам, а в случае отказа следовать им такие страны платили большую цену – от крутых санкций до непосредственной смены режима. Поэтому сферы влияния не исчезли, они слились в одну ввиду преобладающей гегемонии США9.

Сейчас, когда такого рода гегемония рушится, США, как известно, повели речь о «новой эре соревнования между великими державами», когда Китай и Россия во всё возрастающей степени используют силу для отстаивания своих интересов и ценностей, которые зачастую противоречат американским. Но политики и аналитики США всё ещё не до конца осознали, чтó эта новая эра означает для роли Америки в современном мире. Такая роль, безусловно, не только будет другой, но она в значительной степени будет суженной. И, несмотря на амбиции американских политиков, сокращённая роль принесёт скромные результаты. «Однополярность, – пишет Г. Аллисон, – ушла в прошлое, а вместе с ней и иллюзии о том, что другие государства просто удовлетворятся отведённой им ролью в возглавляемом Америкой международном порядке. Для США это потребует признания новой реальности: в сегодняшнем мире уже существуют сферы влияния, и не все они являются американскими»10.

С точки зрения перспектив защиты американских интересов и ценностей последствия усиления мощи Китая и России относительно Соединённых Штатов не очень хороши. Как крупные государства Китай и Россия могут использовать свою силу для подавления протестов в Гонконге или блокирования вступления Украины в НАТО. Южно-Китайское море наверняка станет в большей мере похожим на Карибское, нежели Средиземное, потому что соседи Китая будут зависеть от него, как государства Латинской Америки зависели от гегемона в регионе. Украине придётся осмыслить потерю Крыма, а странам «ближнего зарубежья» одновременно больше бояться Кремля и считаться с ним.

Что же касается многих других стран и людей в мире, которые находятся под американским «зонтиком безопасности» и находят вдохновение в лице возглавляемого Америкой мирового порядка, который сохраняет ключевые свободы, то для них последствия будут трагическими. События в Сирии последних лет показывают, что их может ждать впереди. После начала «арабской весны» в 2010–2011 гг., как известно, Б. Обама заявил, что сирийский президент Б. Ассад «должен уйти». Но у президента России на этот счёт были другие идеи, и он продемонстрировал готовность действовать в соответствии с ними. Он показал, что страна, которую Обама охарактеризовал как «региональную державу», может использовать свою военную силу вопреки позиции США и помочь лидеру Сирии консолидировать свой контроль. Это, по утверждению Аллисона, которое он ничем не аргументирует, стало ужасом для сирийцев, а миллионы беженцев оказали ощутимое влияние на соседние государства и Европу. Но приходила ли в голову Обаме, а затем Трампу мысль о том, что указанные выше последствия столь затратны, что, возможно, лучше было послать крупный американский военный контингент для ведения соответствующих действий, понести сопряжённые с этим жертвы? Могут ли американцы спать спокойно в мире, в котором Путин и Ассад улыбаются в ходе встреч с посетителями, задавая им вопрос, кому пришлось уйти, а кто продолжает оставаться на своих постах? Отсутствие подобного рода действий со стороны Америки говорит само за себя.

Конечно, печально, что американцам приходится мириться с такими результатами перемен в мире, считать их вполне приемлемыми, по крайней мере, в обозримом будущем. Жестокости Ассада в Сирии, поглощение Россией Крыма, милитаризация Китаем Южно-Китайского моря выглядят в настоящее время как факты реальной жизни, которым никто не окажет военного противодействия.

Признание того, что другие государства имеют свои сферы влияния, безусловно, не означает, что Америка ничего не может предпринять в такой обстановке. Это связано с тем, что в условиях чрезмерной милитаризации американской внешней политики сдержанность в использовании военной силы зачастую отождествляется со слабостью. Вашингтон располагает иными средствами, с помощью которых он может влиять на оценки другими странами плюсов и минусов своего поведения: осуждение неприемлемых действий, непризнание легального статуса, принятие экономических санкций в отношении стран, компаний и отдельных лиц, поддержка внутренней оппозиции, местных повстанцев. Но такие меры редко оказывают решающее воздействие на решение других государств, когда речь заходит о защите их жизненно важных интересов. И следует также помнить о том, что отказ США признавать существующие реальности, затрагивающие положение других государств, оборачивался крупными провалами внешнеполитического курса Вашингтона. Один из последних примеров – настойчивое проталкивание администрацией Дж. Буша-мл. членства Грузии и Украины в НАТО, которое привело к переоценке руководством Грузии степени её поддержки Западом, завершилось частичным её расчленением Россией и лишний раз продемонстрировало контрпродуктивность пагубного нежелания считаться с суровыми реальностями.

В радикально изменившемся мире Америке, прежде всего, стоит сфокусировать свои усилия на укреплении отношений с союзниками и партнёрами, а также на предотвращении прямого военного столкновения со своими соперниками. Подобного рода подход приобретает особенную актуальность с учётом ядерного фактора в новом мире. Оба государства – Россия и Китай – располагают надёжным ядерным потенциалом ответного удара. Соответственно, не только ядерная война не является разумным выбором, но даже обычная война, которая может перерасти в ядерную, обернётся катастрофическими последствиями. Поэтому конкурентная борьба должна вестись осторожно, сдержанно, а сопряжённые с ней риски надо тщательно взвешивать. Государство, накопившее длинный перечень связей со странами, которые могут иметь или думают, что имеют своего рода карт-бланш от Вашингтона, сталкивается с большой проблемой. Различие между уверениями союзника и подталкиванием его руководства к необдуманным действиям вполне очевидно.

Если баланс военных сил в обычной войне из-за Тайваня или Балтии решительно изменился в пользу Китая и России соответственно, то нынешние обязательства Америки невыполнимы. Разрыв между этими обязательствами и реальными военными возможностями США – это классический пример перенапряжения ресурсов. В такой ситуации Америке наверняка придётся расстаться с некоторыми из союзников и удвоить усилия, чтобы опираться на других, потенциал которых столь же важен как для США, так и американские возможности для них, и радикальным образом пересмотреть условия каждого из обязательств, с тем чтобы взятые обязательства и ограничители были столь же важны, как уверения и гарантии. Такой пересмотр также повысит надёжность тех обязательств, которые Америка сочтёт желательным подтвердить. Хотя ветераны прошлой холодной войны обоснованно оценивали НАТО как самый великий союз в мировой истории, но ни Трамп, ни Обама до него не высказывали столь глубокую убеждённость. Показательно, что американские командующие выражали сомнения, что НАТО одобрит военный ответ на аннексию Крыма Россией или что американское правительство окажется в состоянии принять решение об ответной реакции для завершения связанных с Крымом событий. Переосмысление американских обязательств касательно союзников укрепит безопасность США и сделает существующие союзы более сильными и крепкими.

В завершение своей статьи Г. Аллисон призывает американских политиков расстаться с ви́дениями мира, о которых они мечтают, и принять реальный факт, что сферы влияния и впредь останутся основополагающей чертой геополитики. Процесс этот будет долгим и мучительным, потребует творческого подхода, ведь речь идёт о фундаментальном пересмотре концептуальных основ национальной безопасности США. Мир, образовавшийся после победы Америки в холодной войне, ушёл безвозвратно. Последствия этого столь же значительны для Америки, как это было в конце 1940-х годов. Тогда американским политикам потребовалось целых пять лет для того, чтобы в известном документе СНБ-68, принятом в 1950 г., наконец-то зафиксировать комплексную стратегию сдерживания СССР. Возможно, есть надежда, что нынешнему поколению лидеров США удастся выработать долгосрочную стратегию для многополярного мира XXI века быстрее и лучше.

Достаточно критическими размышлениями о современной внешней политике Вашингтона делятся в своей статье «Сверяясь с реальностью. Американская мощь в эпоху ограничений» сотрудники Дартмутского колледжа Дженнифер Линд и Дэрил Пресс11. На протяжении последних трёх десятилетий, когда США находились на вершине своей глобальной мощи, американские лидеры строили внешнюю политику вокруг единственного вопроса: чего США хотят добиться в мире? Подбадриваемые своей победой в холодной войне и свободные от наличия мощных противников за рубежом, находившиеся в Белом доме администрации выработали амбициозную повестку дня: распространение либерализма и влияние Запада в мире; интеграция Китая в глобальную экономику и трансформация политического ландшафта на Ближнем Востоке. При принятии соответствующих решений обсуждался вопрос о том, каковы будут затраты на те или иные действия, или вопросы о том, целесообразно ли распространение западных институтов. Интересам других стран, особенно соперников, отводилось второстепенное внимание. «Подобного рода подход к внешней политике, – полагают авторы упомянутой выше статьи, – был неверным даже в ситуации, когда США находились на пике своей мощи. Как показали затянувшиеся войны в Ираке и Афганистане и интервенционизм России в Восточной Европе, противники, располагающие лишь частью сопоставимых с США ресурсов, могут оказывать противодействие их усилиям и повышать затраты на их реализацию. В сегодняшней ситуации настрой Вашингтона на сохранение превосходства, т.е. игнорирование коренных интересов потенциальных соперников, является ещё более контрпродуктивным. В условиях подъёма Китая, наличия дерзкой России и возглавляемой Америкой международной либеральной коалиции, ослабленной внутренними противоречиями, Вашингтон сталкивается с ситуацией, ограничивающей его деятельность куда в большей степени. Внешняя политика, которая не учитывает этот факт, будет ограничивать возможности для сотрудничества и толкнёт США на коллизии с их соперниками. В целях предотвращения подобного рода ситуации необходимо адаптировать внешнюю политику США как по содержанию, так и в концептуальном плане. В предстоящие десятилетия надо задавать новый вопрос: какие глобальные цели Америка может ставить, которые получили бы поддержку её союзников и были бы приемлемы для её геополитических соперников? Такой подход откроет возможности для компромиссов с Пекином и Москвой и поможет установить взаимоприемлемый, хотя и несовершенный эквилибриум в современном глобальном мире12.