Чужая чародейка и нежданный король

Пролог. Помощь старших

– Признаю, – вопреки ожиданиям голос мужа превосходно слышался и здесь, в отдаленном от парадного зале. Пирра подавила желание заткнуть уши, и голос продолжил литься будто отовсюду, – сына госпожи Литойды Оскаер, славной дочери хранителя наших северных рубежей, господина Дорота Оскаера своим ребенком. Клянусь перед лицом небесных и огненных богов, что зачал его в искренней любви и жаркой страсти. Клянусь сделать все возможное и невозможное, чтобы сын ни мгновения не знал нужды и получил все причитающееся ему почести.

Пирра шмыгнула носом, вдохнула поглубже и продолжила возиться с кладкой в поисках такого нужного выступа. Страдать по предателю будет потом, а сейчас у нее мало времени. Судя по подслушанному вчера разговору, второго шанса остаться в живых ей никто не предоставит. Муж нашел новую возлюбленную, а разводов у драконов не было со дня сотворения огня. Зато воздушные боги легко благословляли вдовцов на повторный брак.

Пальцы наконец нащупали нужный камень. Сердце ускорило бег. Пирра прикусила губу и со всей силы надавила на теплую шершавую поверхность. Камень недовольно хрустнул, и массивная стена поползла в сторону. Женщина дождалась, пока расстояние станет достаточным для прохода, и как в воду нырнула в хранилище. Не жаждала драконьих сокровищ, хотела забрать часть приданого.

Не увидела, скорее, почувствовала, где самоцветы. В три шага оказалась у нужной полки, схватила мешок из изумрудного бархата, запустила внутрь руку, стараясь исключить ошибку, довольно охнула и помчалась к выходу. Не станет закрывать. С некоторых пор сохранность здешних сокровищ – не ее сложности.

Почти вылетела обратно в зал и врезалась в крупного мужчину. Испуганно отпрыгнула в сторону. Сердце пропустило удар, а все внутри сжалось от противного малодушного страха.

В шаге от нее стоял свекор: его величество король Дарлатии Цинос III. Огромный, как вставший на дыбы медведь, он не смотрел, нет, он как копьем прибивал взглядом к полу. С ним были трое в форме королевской охраны, но при всей их экипировке они не производили такого впечатления. Поговаривали, что король красив, но Пирра отдала бы половину сокровищ, чтобы никогда не видеть ни его крепкого тела, ни пышущих злостью глаз.

Не дожидаясь команды, мужчины взяли ее в полукольцо. Пирра тяжело проглотила застрявший в горле ком. Отчего-то вспомнила, как воины Циноса добивали горных великанов, загоняя их в тупик, и отступила еще на шаг. Разделаются с ней, как с угодившим в ловушку зверем.

– Ты куда-то спешишь? – поинтересовался король и криво усмехнулся, показывая крепкие зубы со слегка удлиненными клыками. – Не хочешь разделить праздник своего возлюбленного супруга?

Пирра прошила его взглядом, мысленно умоляя всех богов надоумить его обернуться в животную ипостась. Он потеряет на этом несколько так нужных ей мгновений.

– Если предательство для вас праздник, то желаю вам праздновать такие как можно чаще…

– Какое предательство, Пирра? – король недоверчиво поднял четко очерченную бровь. – Всего лишь забота о государственных интересах. Кто же знал, что принцесса хранителей окажется пустоцветом? Пять лет бесполезных попыток кого угодно заставят искать решение на стороне.

Чародейка почувствовала, как к страху в груди примешивается ярость. Она не пустоцвет! Укусила себя за губу, возвращаясь в реальность. Свекор знает, что камни у нее, и специально отвлекает от важного. Нырнула рукой в мешок.

– Может, твой сын оказался слаб для принцессы хранителей? – Пирра уставилась на Циноса с вызовом. Требовалось выиграть время, чтобы нащупать нужный камень, и пререкания были самым подходящим вариантом.

– Считаешь? – поинтересовался он с деланным удивлением. – Готов помочь тебе прямо сейчас. В пророчестве говорится, твой сын станет королем драконов, но боги не уточнили, кто накачает тебя семенем.

– Нет…

Пирра отступила. Хотела спрятаться в хранилище, раз уж ей отрезали другие пути. Как назло, все камни в мешке казались холодными! Не желали отвечать на магический зов.

– Потом расскажешь, кто лучше, – рассмеялся Цинос.

Пирра открыла рот отпустить колкость про размеры, но слова так и застряли в горле. По ногам как хлыстом ударили. В глазах потемнело от боли. И, кажется, от заклинания. Она хватила ртом воздуха, пытаясь восстановить контроль над телом. Тщетно! Охранник явно использовал коронный драконий удар. Следом добавил еще один. Сквозь собственный стон Пирра услышала окрик Циноса:

– Осторожнее с камнями!

И сжала мешок.

Судя по всему, охранник подхватил ее на руки и подтащил к королю, нос явно уловил крепкий древесный запах одеколона его величества.

– Если мне понравится, я оставлю тебя в живых, Пирра, – почти промурлыкал Цинос и развернул ее спиной. Потащил наверх юбку, – для себя.

Успела пожалеть, что не видит его глаз. С какой бы радостью проткнула хотя бы один. Затолкала палец в глазницу по самое основание. Плюнула бы в эту рожу! А после кто-то из охранников сжал ее запястья, отнимая мешок с самоцветами. Пирра закричала. К спине прижимался огромный опасный мужчина, а боевая магия драконов будто разрывала конечности на части.

Схватила что смогла и выпустила добычу из рук. Хорошо бы та рассыпалась по полу. Вряд ли из такого удара родится магия, но счастливой случайности никто не отменял. Оставшиеся в руке камни были холоднее льда, значит, тот самый, нужный, остался в мешке.

Когда же, во имя всех богов, вернется зрение?

Затрещала ткань. Королю надоело возиться с юбкой. Крепкая рука скользнула к животу, вплотную прижимая ее ягодицы к стоящему за спиной мужчине. Пирра приготовилась к очередной волне боли. Горная матерь, ей-то все это за что?

– Расслабься, – издевательски посоветовал король.

Пирра вздохнула и… увидела пол!

Дернулась, открывая простор руке, и со всей злостью и страхом ударила камень о твердь под ногами!

Пусть тот холоден, зато в ней сейчас огня хоть отбавляй.

– Кессанский замок, – проговорила вполголоса, собирая последние крохи надежды.

Боялась смерти, но сейчас даже она казалась избавлением. Страх заставлял тело подрагивать неудачно стоящим камнем.

– Что ты там шепчешь? – издевательски заметил свекор и крепче прижал ее ягодицы к себе. – Поторопиться? А ты, оказывается, горячее иных дракониц…

Пирре захотелось разрыдаться. Лучше бы он правда убил ее сразу….

Камень на полу зашипел и запрыгал брошенной в воду каплей раскаленного масла. В нос ударил едкий дым. Хватка ослабла. И прежде чем магия закинула Пирру на плечи, она услышала ругательство столь сочное, что ему позавидовали бы самые зрелые плоды в здешнем саду.

Боль сковывала тело, но Пирре было плевать. Сейчас она окажется в безопасности, почти дома. Даже драконы бессильны против очнувшегося самоцвета. Надо только чуть-чуть потерпеть.

Холодный камень подкинул сюрприз. Будто намекая, что праздник еще не окончен, магия перенесла ее в парадный зал Кессанского замка. Пирра выругалась и со злостью посмотрела на оставшийся в руке кругляш. Представила, что он Цинос III, его жизнь, его душа, обе его ипостаси.

А потом кинула камень на пол и с чувством, напирая всем весом, раздавила его ногой.

Глава первая. Кошелек, исполняющий желания

Ластир чувствовал себя неуютно в обителях подземных колдуний. В их каменных домах всегда было сыро, холодно и остро не хватало света. Сверху давил потолок, воздух вокруг, казалось, состоял из испарений от сушеных трав. Ни вдоха без их запаха! Ластир прожил здесь пятнадцать лет, до отъезда на драконьи земли, но даже воспоминания о детстве не делали место милее сердцу.

Мать заставляла ждать, и мужчина, проводив ее служанку взглядом, принялся ходить по комнате туда-сюда. Вспомнил, что так же мерил шагами эту гостиную перед отъездом после своего пятнадцатилетия, и покачал головой. За прошедшие семнадцать лет комната немного уменьшилась в размерах. Или он подрос. А может, и то и другое.

Подземные колдуньи не жаловали сыновей, им не передавались магические способности, но у Ластира были хорошие отношения с матерью. Он сам никогда не отказывал ей в помощи и всегда мог рассчитывать на совет. Гость уселся за стол и в нетерпении постучал пальцами по холодной мраморной поверхности. Сегодня опыт родительницы требовался как никогда. Близился турнир Трех королей, а последний был почти двадцать лет назад.

Хозяйка дома поднялась к сыну по узкой лестнице, ведущей в подземную часть жилища. Ластир встал из-за стола и отвесил почтительный поклон. Сколько помнил мать, она всегда выглядела одинаково: облаченная в закрытое платье миниатюрная женщина с ясными глазами и черной, собранной в небрежный пучок шевелюрой.

– Господин Ластир, – вновь прибывшая тепло улыбнулась, – Примите мои поздравления с новой должностью! Лейм – это серьезно.

– Званием, – Ластир вернул улыбку. – Могу обнять?

– Конечно… Рада видеть…

Ластир воспользовался разрешением и поспешил заключить мать в объятия. С жадностью втянул горький аромат ее волос и прикрыл глаза. Когда он был мальчишкой, родительница пользовалась теми же духами. Что-то в этом мире не менялось с годами.

– С чем пожаловал? – поинтересовалась женщина, когда они закончили с объятиями и устроились рядом за столом. – Я недавно была наверху и, в общем-то, в курсе ваших новостей.

Ластир усмехнулся. Всегда подозревал: подземные колдуньи живут так долго, потому что почти не интересуются наземной суетой.

– Скоро откроется турнир Трех королей, – начал он издалека. – Листья на ветвях нашептали повелителю Жвакару, что его величество Цинос III замыслил омрачить действо кровью зрителей.

– Вот как, – собеседница нахмурилась. – Твой брат перестал бояться гнева богов?

– Желание абсолютной власти давно затмило разум Циноса. Да и боги, будем честны, уже так далеки, что не увидят никакого беззакония. Или они спят, или их забавляет наша возня.

– Полагаю, он хочет разделаться с Эскладараном? – перебила хозяйка дома, и Ластир понимающе кивнул. Мать не любила, когда он сомневался в мощи богов.

– Да. Повелитель Жвакар хотел бы предупредить его, но Эскладаран просто не поверит ему. Может быть, кто-то из ваших захочет помочь? Повелитель не останется в долгу…

– Никто из наших не станет ввязываться в распри драконов и змееликих. Мы видели много зла и от тех, и от других. Признаться, нам давно никого не жалко. Раз уж вам зачем-то надо сохранить жизнь Эскладарана, попробуйте обратиться к хранителям горных самоцветов, они ладят со змееликими.

– Хранители не станут помогать Жвакару… Может, не знаешь, но именно из-за его предательства они попали в зависимость от Циноса.

– Твой повелитель умудрился разругаться со всеми соседями, – женщина закатила глаза и шумно вздохнула. – Но с хранителями самоцветов ему повезло, там есть слабое звено. Принцесса Пирра… Подозреваю, она ненавидит семейку Циноса… Нет ничего хуже гнева обманутой женщины.

Ластир с сомнением покачал головой. Когда полгода назад Пирра сбежала от мужа к брату, осведомители докладывали, что она, конечно, зла, но не настолько, чтобы потерять разум и забыть о своих обязательствах перед народом.

– Я не думаю, что… – попытался возразить он.

– А ты отключи рациональное, – мать приподняла левую бровь. – И у нее тоже.

– Кажется, госпоже подземной ведьме есть что предложить своему полукровке, – Ластир провел кончиками пальцев по каменной поверхности стола. – Я внимательно слушаю.

– Ничего особенного. Из-за того, что ее самоцветы остались у супруга, Пирра, в отличие от соплеменников, сейчас без защиты и подвержена чужой магии.

– Почему ты думаешь, что она не добыла новые?

– Восстановить весь запас за такой срок невозможно. Они же не создают их, а находят в горах.

– И что ты предлагаешь?

– Подчинить ее волю и заставить отправить письмо Эскладарану, – в руках у хозяйки дома материализовался небольшой, с пол-ладони, кожаный кошелек, затянутый толстой золотой нитью. Она протянула предмет сыну. – Это кошель желаний. В нем только одна монета. Захочешь, чтобы существо выполнило твою волю, вручи ему деньги из кошелька, но помни, следующая попытка будет нескоро. Обычно монета обновляется несколько лун.

– Интересная мысль, – Ластир взял кошель. – Спасибо! Осталось только придумать повод навестить хранителей самоцветов перед турниром.

– С этим вы с Жвакаром справитесь, я уверена, – женщина смерила его внимательным взглядом. – Я бы только подумала над желанием. Предсказывали, что сын Пирры будет править драконами, а ты имеешь не меньше прав, чем Цинос.

– Я бастард… Да и не готов спать с женщиной по обязанности.

– Ты не бастард, – мать нахмурилась, и Ластир пожалел, что возразил ей. Его происхождение всегда вызывало у них споры. Колдунья пустилась в знакомые объяснения. – Мы с твоим отцом произнесли клятвы как положено, это Цинос прячет бумаги. Что до женщины… Ты же не видел ее ни разу, может, эта обязанность тебе понравится.

– К счастью, я не падок на женские прелести, – отрезал Ластир. Терпеть не мог, когда колдуньи намекали на мужскую неразборчивость. – Угостишь меня ужином?

– Конечно, тем более есть что праздновать. Твое назначение.

– Не только его, – Ластир набрал в грудь побольше воздуха. – Я с новостями поважнее. Достучался до ипостаси, дракон подчинился мне.

– Не может быть! – мать подскочила с места. – По этому случаю нам положен настоящий пир. На моей памяти ты первый полукровка, кому это удалось.

Ластир кивнул. Он действительно был первым и страшно гордился собой, а признание родительницы только подливало масла в очаг самолюбия.

***

Мать оказалась права: повелитель Жвакар легко нашел повод навестить хранителей самоцветов. Названый брат Жвакара, верховный жрец воздушного бога Крад написал им письмо с просьбой подобрать камни для алтаря. Хранители самоцветов не чтили драконьих небожителей, но проявили должное уважение и уже через пять дней пригласили группу сведущих жрецов в гости. Добавить к ним пару-тройку своих людей повелителю было проще, чем взмахнуть крыльями. В конце концов, балахонов в храме хватало на всех с избытком. Ластиру тоже перепал костюмчик: неудобный и слишком пестрый, но позволяющий сойти за служителя божества.

Он старался не привлекать лишнего внимания. Держался рядом со спутниками и смотрел во все глаза. Не высовывался: ни когда король чародеев почтил их кратким приветствием, ни когда их позвали в хранилище выбрать первые камни. Жрецов пригласили погостить в Кессанский замок почти на семь дней, и Ластир собирался сперва разобраться с обстановкой, а действовать после.

На непосвященных Кессанский замок производил странное впечатление. То пугал, то веселил, то сводил с ума, то будил беспричинную злость. Он располагался на границе земель хранителей самоцветов, и попасть вглубь страны, минуя эту обитель, было невозможно. С другой стороны, его магия позволяла перемещаться по горным владениям хранителей, а те зачастую прятались далеко от мест обитания чародеев.

Ластиру замок напоминал узел, связывающий далекие друг от друга нити. Сюда сходились и нужные, и ненужные, и разобраться во всех хитросплетениях на первый взгляд казалось невозможным. При втором взгляде возникала иллюзия, что с замком все понятно, но она довольно быстро уступала место растерянности. Предсказать, куда именно тебя приведут коридоры, было нереально.

Цинос со своим войском одолел, пусть и ненадолго, ведущую в шахты часть обители. Прогулялся по туннелям, перебил почти всех горных великанов, но так и не добрался до сокровищ. Вернулся спустя четыре года, но второй раз провернуть трюк с захватом ему не удалось: местные чародеи нашли способы защититься. Когда в свой первый набег Цинос забирал принцессу Пирру для сына, он был уверен, что берет трофей, заложницу и гарантию лояльности. Зря! Ему отдали пусть и важную, но отвлекающую внимание шутиху. Пока он мечтал о господстве над соседями, хранители самоцветов латали оборону.

Ластир знал о провале Циноса от осведомителей и напоминал себе о нем каждый раз, когда начинало казаться, что Кессанский замок не отличается от прочих. У его хозяев, несмотря на их внешнюю простоту, хватало тайн.

Вот и сейчас провожатый больше запутывал, чем помогал жрецам разобраться в местных коридорах.

Вход в хранилище возник на пути неожиданно, будто кто-то создал его специально для крылатых гостей. Только что они шли по увешанной мрачными гобеленами галерее и вдруг оказались у украшенной золотом арки, ведущей в большой, уставленный сундуками зал. Их было около двадцати, и Ластир мог поставить вторую ипостась, что внутри каждого хранилось целое состояние.

– Откройте шторы, – попросил провожатый мягко, но жрецы поспешили выполнить его приказ. Лейм повелителя Жвакара мысленно отметил невесть откуда взявшуюся сговорчивость и направился к ближайшему окну.

Тяжелая ткань нехотя отползла в сторону, и свет, рачительно обозначая каждую пылинку, проворным смотрителем просочился в зал. Провожатый подошел к ближайшему сундуку из светлого дерева и откинул крышку. Ластир затаил дыхание: для алтаря просили особые камни, и разум предвкушал грядущее великолепие. В такие моменты драконья сущность в нем побеждала кровь подземных колдуний.

Жрецы охнули в едином порыве. Ластир улыбнулся. Показалось, от сияния в зале стало немного теплее. В сундуке лежали крупные, с кулак взрослого мужчины, разноцветные, причудливо ограненные камни.

– Они обделены магией, как и просил ваш господин, – поспешил пояснить провожатый, – но чудо как хороши. Достойны любого из богов. Нигде не найдете ни такой чистоты, ни такой великолепной работы.

Ластир смерил провожатого взглядом. Этот немолодой крепкий мужчина сиял не хуже содержимого сундука. В повороте его головы, в уверенном взгляде темных глаз, в великолепной осанке, в каждом его жесте чувствовалось, что он гордится работой соплеменников.

– Открываем следующий? – провожатый кинул на присутствующих лукавый взгляд и подошел к сундуку из темного дерева. – У вас будет время посмотреть и выбрать.

– Да, – отозвался старший жрец.

Ластир заставил себя отвести глаза от камней и огляделся. В дальнем конце зала увидел еще одну арку и уловил едва заметное движение. Похоже, проход прикрывали магией, но кто и зачем? Прищурился и стал потихоньку пробираться в нужную сторону. Вряд ли хранители самоцветов соберутся напасть на жрецов воздушного бога, но развеять это сомнение не помешает.

Уже через несколько шагов понял, что бояться нечего: завеса не прятала, скорее, обозначала конец зала. Движение просматривалось только под определенным углом. Ластир остановился в месте с хорошим обзором и принялся наблюдать за происходящим в соседнем помещении.

Около открытого сундука стояла молодая женщина. Довольно милая, если бы не похожий на дорогой мешок наряд и строгий вид, ее, наверное, можно было назвать красивой. Заметных прелестей хватало: медно-рыжие волосы, собранные в тяжелый большой пучок, темные, широко распахнутые глаза, обрамленные длинными густыми ресницами, вздернутый нос и нежные пухлые губы. Платье прятало фигуру, и, рассмотрев лицо, Ластир перевел взгляд ниже.

Женщина держала в руках небольшой бархатный мешок, время от времени доставала оттуда очередной камень, разглядывала, будто желая узнать все его тайны, и после бросала его в открытый сундук. Ластир вгляделся в ее украшения и довольно ухмыльнулся. Перстень с гербом выдавал хозяйку. Сам того не желая, гость набрел на принцессу Пирру.

Прищурился, прикидывая, видит ли чародейка наблюдателя, и остался на месте. В конце концов, всегда можно соврать, что заблудился и не понимаешь, кто перед тобой. Женщина в очередной раз нырнула рукой в мешок, и лейм повелителя Жвакара понял, что именно завораживает в ее движениях. Казалось, задерживаясь у принцессы, самоцвет делает едва заметный вдох, а после, сообразив, что бесполезен, сам отправляется к собратьям.

Наверное, стоило отвлечься и хотя бы из приличия посмотреть на предлагаемые жрецам камни в сундуках, но отрывать взгляд от сортировки Пирры не хотелось. Краем уха Ластир слышал оживленное обсуждение, сожаления, что нельзя забрать все камни, но не стал вмешиваться. Смотреть на женщину было интереснее.

Не сразу понял, что разговор затих, но легко заметил, как изменилось освещение. Мягкий свет от магических фонарей вытеснил солнечные лучи. Ластир вздохнул и покачал головой. Похоже, его обнаружили. Иначе как объяснить, что арка с завесой пропала перед ним и появилась у него за спиной.

Женщина отвлеклась от самоцветов и смерила гостя взглядом. На мгновение ему стало не по себе, показалось, что его тоже навечно запрут в сундук, если он не понравится чародейке.

– Не знала, что воздушный бог берет в услужение полукровок, – заметила Пирра вместо приветствия, и Ластир почувствовал себя еще неуютнее. Внешне он был неотличим от чистокровного дракона.

– Полукровок? – поинтересовался осторожно, изо всех стараясь изобразить удивление.

– Конечно, – принцесса улыбнулась с равнодушной благожелательностью. – Настоящие драконы нехотя отвлекаются от созерцания крупных камней. Они готовы часами предаваться этому занятию…

– Если чувствуют себя в безопасности, конечно, – перебил ее Ластир. Не хотелось, чтобы Пирра даже предположила, что говорит с младшим братом Циноса III. Драконы редко смешивались с другими расами, и сопоставить полукровку и родственные связи не составляло труда.

– Вы почувствовали угрозу от меня? – на этот раз улыбка собеседницы была искренней, и Ластир заметил лукавый огонек, промелькнувший в ее темных глазах.

– Вы явно чародейка, госпожа…

– Пирра…

– Госпожа Пирра. И вы что-то делали с самоцветами. Что я должен был подумать? – Ластир попытался придать своему голосу обиженно-возмущенную интонацию.

– Соглашусь, господин…

– Стир! – Ластир представился более подходящим для дракона именем. Все-таки первый слог «Ла» выдавал отношение к подземным колдуньям.

– Господин Стир. Простите, не хотела вас пугать. Мы всегда рады гостям, и я не думала, что созданная мною завеса окажется проницаемой. У нас в сокровищницах полно своих дел. Проводить вас к остальным?

Ластир нахмурился. Не заметил, когда жрецы ушли.

– Конечно. Я еще не освоился в вашем замке.

– В нем не так-то легко освоиться, – заметила Пирра и захлопнула сундук с самоцветами. Сняла с руки опустевший бархатный мешок, сложила его вчетверо и спрятала в висящую на поясе сумку. – Но вам достался лучший проводник.

– Воздушный бог благоволит своим скромным жрецам, – сообщил Ластир довольно. Надеялся, принцесса оценит иронию и не станет воспринимать собеседника слишком серьезно. Не понимал, отчего она не представилась как положено, но готов был поддержать и неофициальный тон разговора.

– Насколько помню, именно скромность у воздушного бога не в чести, – отозвалась собеседница и указала на прикрытую магией арку. – Вот сюда.

– Скажите это нашим старшим, – усмехнулся мужчина, вышагивая в нужном направлении. – От них вместо почестей одни рассказы о смирении.

Пирра рассмеялась.

– Вы, господин Стир, совсем не похожи на обделенного жизнью.

– Вы не представляете, сколько усилий мне стоит эта иллюзия, – в тон ей ответил Ластир.

– А вот по части иллюзий ваш бог действительно специалист, – подытожила Пирра и замолчала.

Гость насторожился. Вроде не сказал ничего особенного. Хотелось бы знать, о чем она задумалась?

Прошли через зал с сундуками. Сейчас шторы там снова были задернуты и все вокруг казалось пыльным и мрачным. Мертвым. Ластир даже уловил заметный запах старого дерева, похоже, местные сундуки повидали куда больше камней, чем следует. Тишина тяготила. Мужчина никак не мог отделаться от мысли, что, немного подумав, Пирра разгадает, кто он, и его план полетит к подземным колдуньям.

– Куда мы идем? – нарушил молчание.

– Думаю, Кадвор повел ваших на ужин, – пояснила чародейка. – Полагаю, вам накроют стол в зале для приемов. Для малой трапезной слишком много людей.

Они вышли в знакомую галерею с мрачными гобеленами.

– Это там, где парадный трон? – поинтересовался гость бесхитростно. Хотелось рассеять сомнения собеседницы.

– Да.

– Много слышал о нем. Жажду посмотреть. Поговаривают, это самый красивый трон из известных.

– Он большой и неудобный, – возразила она. – Мне кажется, на нем можно сидеть, только поджав ноги под себя.

– Мне, знаете ли, не приходилось сидеть ни на каком, – с легкой ехидцей заметил Ластир. – А на вид многие очень хороши.

– В большинстве своем так себе зрелище, – отрезала Пирра. Остановилась и указала на уводящую влево дверь в пяти шагах. – Вам туда. Слышу голоса, увидите своих, как повернете. Оставлю вас.