Всё началось с заката. Они

– Что ты уже говорил? – переспросил отец.

– Глупость он говорил. Будто девочка решила, что ей лучше, когда он рядом спит, и сама его об этом попросила. И даже если попросила. Как связаны её самочувствие и ты? Как такое возможно?

– А как был возможен уговор с животными, которые намеревались ею перекусить? Никак. Но произошло же?! Я тоже плохо понимаю принцип моего воздействия, но я и не берусь понять. Просто делаю, раз это может помочь. Заодно и удовольствие получаю, чего уж там.

Все задумались и этой темы больше не касались. В течение остатка дня я занимался мелкими делами, обедал, ужинал, но постоянно забегал в дом посмотреть, как там Мира. Иногда оставался ненадолго погладить её и поцеловать в щёчку, уговаривая собраться с силами и проснуться, но она никак не реагировала.

Когда Рэйм сбежал, я начала понемногу осознавать то, как развязно целовала его, как прижималась, как подставляла шею под поцелуи и даже укусы, и как мне всё это нравилось. Его нетерпеливые руки под моей одеждой, страстные, ненасытные губы. Это физически ощущаемое желание. Это тянущее чувство пустоты внизу живота.

«Господи! – в ужасе обняла я себя за колени, спрятав в них лицо. – Это я? Я стонала, нетерпеливо ожидая продолжения? Я так хотела Рэйма, что забыла даже себя?! Господи! Это всё была я!»

Я отключилась, полностью отдавшись чувствам. Вот так просто. Будто и не контролировала их всю жизнь. Или не контролировала, а просто из последних сил сдерживала? Врала себе и всем, что я главнее, а не они, а на самом деле просто нужен был повод, толчок, чтобы сорваться и сойти с ума? Рэйм стал поводом, и… я этому рада. Я хочу жить и любить, но всё же думала, мне нужно будет привыкать к этому, а вышло так, что стала ещё хуже держать себя в руках и сразу ринулась с головой в омут безумия и плотских удовольствий.

Вот так и узнаёшь о себе всю правду. Что ты никогда не была тем, кем себя считала. Всего лишь подражала. На самом же деле, ты простая, испорченная, похотливая баба, думающая только о низменных желаниях. Только животное сношение и размножение – и никаких высоких ценностей, никакого света в тебе нет. Даже Рэйм – и тот более осознанный, хотя мог плюнуть и получить от меня всё, чего пожелает. Мне даже претензии потом было бы некому предъявить: сама предложила, сама поддержала, сама совратила и сама отдалась. Бери – не хочу.

Но он сдержался и предпочёл сбежать. Теперь он совершенно обосновано может считать, что я притворяюсь и играю в страх перед мужчиной и замужеством. Набиваю себе цену, как сказал Верн. И кто бы мог подумать, что он будет настолько недалёк от истины.

Я завалилась на бок, продолжая себя обнимать. Несмотря на стенания и слёзы, оплакивающие моё великое самомнение, гореть моё тело не переставало, и дыхание оставалось учащённым. И даже, наоборот, жар распространялся, сердце стучало всё чаще и чаще. Моё желание наложилось на нежелание и самоедство, наказывая за жуткое поведение.

Так я думала ещё достаточно долго и продолжала заниматься самобичеванием, пока не стало совсем плохо. Я горела, задыхалась, а сердце билось с такой бешеной скоростью, что грудной клетке было больно держать его взаперти. Сглупила ещё раз. Надо было кого-то позвать на помощь, что ли, а не думать, что это просто сильный стыд. А теперь я уже не могу ничего сделать. Теперь я уже не могу даже пошевелиться. И что со мной?

«Должно же стать лучше…», – было последней мыслью, посетившей меня, когда всё прекратилось.

Сердце встало, дыхание остановилось, жар сменился холодом, и меня накрыла тьма. Опять?!

Я отключилась. Или умерла?

Нет, не умерла. Я слышу, что дышу, как стучит сердце. Редко, тяжело, но стучит. Однако я не чувствую себя, своего тела, но сквозь темноту то и дело прорываются звуки, голоса. Только я не пойму ничего.

Меня взяли за руку. О… теперь у меня есть рука, и я чувствую, где она, а относительно неё можно найти и другие части тела. Например, глаза. Попробуем их открыть. Ммм… видеть получается не очень, но, похоже, я даже моргаю, судя по ярко белым вспышкам. М-да, беда и оу… новое чувство.

Ну, теперь я точно уверена, что жива. Если дыхание и биение сердца можно и придумать, так как без них никуда, то без желания сходить в туалет я бы как-то уж пережила. Непростая задачка. Что я могу сделать? Ответ очевиден – ничего. Но что-то надо. Для начала мне нужно добраться до самого туалета, а для этого меня нужно отнести, а для этого я должна сказать. Где там, примерно, мой рот и горло находятся?

– Рэйм? – позвал кто-то незнакомым голосом, или это с моим проблемы?

– Да, Мира. Ты как себя чувствуешь? – спросил он, явно не представляя моё плачевное состояние.

Хотя откуда я знаю, как я, если не чувствую? Но, видимо, плохо, раз не чувствую.

– Не… пойму… но… мне нужно… отнесёшь?.. – медленно выталкивала я слова, напрягаясь для произнесения каждой буквы.

И тишина. Руку мою отпустили, и я снова растворилась в темноте. Так всё же отнесёт? Что сложного было ответить? Теперь гадай, что там происходит.

– Мира, – прозвучал где-то вдалеке шёпот. – Прибыли.

Значит, отнёс. Хорошо. Что дальше? Наверное, надо снова попробовать открыть глаза, и снова вышло так себе. Белые вспышки – и ничего не видно.

«Тааак… соберись! Сконцентрируйся хотя бы на одном сощуренном глазе. Давай, давай… молодец… вот ты уже и навес смутно видишь. Ой… да ты стоишь уже… да ты идёшь! Интересно, а я тут, вообще, нужна, или моё тело и само прекрасно справится? Без наблюдателя со стороны».

Проверять, правда, пока не хочется. Сначала закончу с тем, зачем прибыла, а на обратном пути попробую перестать себя направлять.

Не подумала я только о том, что результат проверки не узнаю. Тепла или рук не чувствовала, видеть перестала. Может, я там, вообще, бегаю, а может, валяюсь на земле.

Что ж со мной всё-таки произошло, что меня так разорвало-то на части? Я должна была активнее пойти на поправку, но пошло что-то не то, не туда и не так. Странно и непонятно. Должна была получить силы, поспать, переваривая их, и проснуться более здоровой. А что, если?..

– Миираа, проснииись… – снова глухо послышался приятный голос, отрывая от важной мысли. Что ещё? Вроде же уже всё сделали. – Тебе нужно поесть.

– Не хочу, – попыталась я отвертеться и не потерять нить размышлений.

– Совсем немного и очень быстро, – убеждали меня. И ведь не отстанут, и мысль, паршивка, всё равно ускользнула. – А потом можешь уснуть, и я позабочусь, чтобы тебя не беспокоили. Давай, открывай глазки и ротик.

А глазки-то зачем? С ротиком бы справиться. Им ещё и работать придётся. Где он? Гладят меня по щеке, и я чем-то только что говорила… ну, где-то здесь. Нет, глазки походу тоже нужны, а то не понятно, получилось, вообще, или как? Что происходит? Снова попыталась открыть один глаз и узрела, как в меня что-то пихают и льют. Получилось.

– Вот и всё, теперь спи, – оповестили меня.

Уже? Быстро. Хорошо, а то мне надо отправляться на поиски убежавшей мыслишки. Только Рэйма бы рядом оставить. Мало ли. Да и вообще, он вроде собирался пробыть со мной свой следующий день, если это он.

– Будь здесь, – сумела выговорить я перед отправкой на блуждания в непроглядной темноте.

О чем я там думала? Придётся начинать сначала.

Итак, со мной явно не всё нормально. Меня разорвало на физическую оболочку и разум, когда должно было стать лучше. Я хотела получить от Рэйма, от поцелуя с ним, энергию. Потом бы поспала ночку, усваивая её, и проснулась бы бодрой и здоровой. Прекрасный план! Жаль, не сработал. Но почему? Я должна была получить запланированное и…

А что, если получила? Только много. То он просто спал рядом, и всё происходило само собой, по чуть-чуть, и успевало во сне усвоиться, а тут я специально пыталась собирать и Рэйма просила пробовать отдавать, да ещё и увлеклись мы не на шутку. Что, если сработало слишком хорошо, и я набрала слишком много чужеродной энергии? Могла она вытеснить меня из моего же тела? Наверное, да. И мне стоит теперь только надеяться, что это временно.

Вообще, хорошо, что Рэйм сдержался, а то боюсь представить, что было бы, продолжи мы начатое. Там выбросы и обмен были бы значительно больше, и мог получиться ещё более неожиданный результат: у меня бы, вероятно, банально не выдержало сердце, а у Рэйма образовалась бы психологическая травма.

Да. Думаю, так всё и есть. Ещё бы понять, сколько мне теперь понадобится времени на преобразование. А то витать в темноте, без времени, места, тела и ощущений – невесело. Ждёшь-ждёшь чего-то, в этом нигде и никогда, но ничего не происходит. Может, уже неделя прошла, или пять минут. Да уж, опасно играть с тем, чего не должна касаться.

Что это? Ммм… снова неясные далёкие звуки голоса. Но приближаются, может, меня снова разбудить пытаются? Ну-ка, ну-ка…

– С утра не просыпалась и не шевелилась, – разобрала я слова Рэйма.

С утра? Ага, значит сейчас день, вечер или ночь. Какого дня, непонятно, правда. Посмотреть бы. Я старательно поплыла на голос, то есть начала активно это представлять, и пытаться открыть глаза.

– Ты же с ней не всё время был. Бегал туда-сюда. Может, и шевелилась, – сказал Кардэк.

Пришёл меня проведать? Или Рэйма? Ну же! Где эти глаза?.. Взял бы за руку кто, что ли…

– Вот именно! И сюда я забегал часто. Положение тела, рук и даже пальцев было каждый раз неизменно, – не согласился Рэйм.

Приятно, что ты за меня переживаешь, но, может, ты потрогаешь всё-таки те самые пальцы? Тучки тёмные, ты же всегда стремишься меня коснуться, что тебе сейчас мешает это сделать? Когда надо! Да чтоб вас всех! И меня в первую очередь… Выпустите меня отсюда! А-а-а-а-а…

– Может, попробуешь её ещё раз разбудить? Ей пора уже и опорожниться, и попить, и поесть, а она только тебе откликается, – сказала Каяна.

Да. Да! Будите меня!.. Бу-ди-те! Свет? Я открыла глаза? Очертания пространства начали прорисовываться. Ура! А где все? И где воздух? Вдох. Полной грудью. До предела, до боли. Выдох. Вижу собственные руки, мех, стену. Вдох. Подъём. Это не стена, а занавеска в доме Каяны и Кардэка.

Господи, я очнулась? Я себя чувствую? Руки, ноги, пальчики и там, и там, шея, голова, лицо. Глаза моргают, губы сухие, но работают. Всё? Я справилась? Нет. Ещё нет. Сердце, еле-еле бьющееся, снова начало разгоняться, требуя больше воздуха.

– И всё-таки я всё думаю про эту вашу странную идею, что она только рядом с тобой идёт на поправку, и всё больше она кажется мне выдумкой, – озвучил свой вердикт Кардэк.

– И зря. Работает ведь… – это уже я хрипло ответила, стоя у отброшенной шкуры-занавески и придерживаясь за неё.

– Мира! – вскочил Рэйм, бросаясь ко мне. – Ты очнулась? Ты как? Ты зачем встала?

– Потом. Хочу на улицу, – попросилась я, сдерживая желание дышать как загнанный зверь.

– Как скажешь, – поднял он меня на руки, донёс до двери, поставил, укутал, снова поднял и вынес.

Там была ночь. Или, если учесть, что родители Рэйма и он сам ещё не спят, поздний вечер.

– А какой сегодня день? Когда мы?..

– Вчера. Это было вчера. Как ты себя чувствуешь? Ты меня напугала.

– Я и сама напугалась. Как? Рада, что, вообще, чувствую.

– Но должно же было быть по-другому?! Ты знаешь, что пошло не так? Мы ошиблись? – видно было, что Рэйм специально не смотрит на меня, когда упоминает вчера.

– Нет, не ошиблись. У меня было время подумать. Я просто недооценила, сколько ты можешь отдавать и сколько я в итоге получу. В общем, всё просто. Мы перестарались, и я отключилась, пытаясь принять сразу всё полученное. И спасибо, что остановил нас, – решила я поднять эту тему, так как неправильно делать вид, что ничего не было. – И не только потому, что я… не готова… морально к… ммм… как же сложно объяснить, – скривилась я, недовольная собой.

– Не надо объяснять. Я знаю, – выдавил печальную улыбку мой искуситель. – Ты сказала: «Не только поэтому». А почему ещё?

– Думаю, сорвись мы, и я бы не пережила. В прямом смысле. Мне и сейчас ещё тяжело. Одного дня мало, чтобы усвоить всё, что я у тебя взяла. Сердце стучит очень быстро и воздуха не хватает. Мне нужно скорее лечь обратно. Надеюсь, в этот раз, просто спать.

– А что было в прошлый?

– Сном бы я это не назвала, но объяснить тоже не смогу. Мне нужно поесть, попить, как сказала Каяна, и снова уснуть.

Мы прибыли, и меня опустили на землю. Пока ходила, вспомнила, что хотела уточнить.

– Кстати, в предыдущий раз, утром, я до тебя дошла, или упала всё-таки?

– Не дошла немного. Ты не помнишь?

– Не-а… вообще.

– Мне ночью быть рядом? – чуть позже уточнил Рэйм бесстрастным голосом, а я задумалась.

– Думаю, можно. Посмотришь, чтобы хуже не стало, а то я не могу предсказать, что со мной случится в следующую секунду. Я, вообще, один сплошной сюрприз.

– Да, – улыбнулся он. – Ты мой сплошной сюрприз. Я везунчик.

– Насчёт везения я бы не была столь уверена. Сюрприз не всегда приятный.

– А, по-моему, ты самый лучший сюрприз. Я порой сомневаюсь, что ты вообще можешь существовать, но ты есть.

Мы вернулись в дом, где Каяна сразу наставила передо мной еды и стаканы с разными напитками. Уверив всех, что мне лучше и совсем скоро приду в норму без новых неожиданностей, а это было просто осложнение перед выздоровлением, попросила снисходительно отнестись к ночующему рядом со мной Рэйму. Я понимаю, что это нехорошо, тем более, с разрешения Главы, но это ненадолго. Потом снова прицепили снятые занавеси для постели Рэйма, и я перебралась туда, укладываясь поудобней и расслабляясь. Рэйм ещё остался с родителями, которые начали беспокоиться за задерживающуюся дочь, а я не дождалась ни Фису, ни Рэйма и уснула.