Пельмени по-баварски

Архангелы пятизвёздного неба

В силу разного рода должностных обязанностей мне приходилось много раз тесно общаться с директорами (или генеральными менеджерами, если именовать их на англосаксонский манер) лучших, преимущественно пятизвездных отелей в разных частях Германии.

Это объясняется не каким-то стремлением к шику, а тем обстоятельством, что в таких гостиницах, как правило, имеющих наивысший стандарт безопасности, размещаются высокопоставленные гости из-за рубежа, в том числе и из нашей страны, включая главу государства, в ходе официальных и рабочих визитов. Также эти отели служат удобной и качественной «площадкой» для различного рода протокольных мероприятий (обедов, ужинов, приёмов типа фуршет и т.  п.) с участием вип-персон, где уровень обслуживания должен, как говорится, соответствовать.

Такой же практики, надо сказать, придерживаются и наши иностранные коллеги по дипломатическому корпусу. Причём не только в Германии, но и по всему миру.

В равной степени и правительство ФРГ, и другие высшие германские инстанции выбирают «пять звёзд» для своих мероприятий, «расквартирования» лидеров иностранных государств и их нередко весьма многочисленной свиты, включая сотрудников служб безопасности. У американцев, например, их число может составлять от нескольких сотен до тысячи человек и даже более.

В такие дни весь персонал отеля, что называется, «стоит на ушах». Хотя все параметры обслуживания высоких иностранных гостей заранее обсуждаются и согласовываются вплоть до мельчайших деталей, всё-таки накладки порой случаются, доводя директоров гостиниц чуть ли не до инфаркта. Легко можно представить себе, насколько им приходится поэтому быть стрессоустойчивыми, способными к быстрому нахождению и принятию оптимальных решений, по сути, в обстановке, «приближающейся к боевой».

Досадно, например, когда гостиничный лифт с главным гостем вдруг застревает, хотя бы и на короткое время (такие случаи на моей памяти бывали). Или же когда постояльцу «президентских» апартаментов подают завтрак, а в баночке с йогуртом он обнаруживает плесень. Естественно, весь завтрак отсылается назад. Неудовольствие и испорченное настроение гостя на весь день запрограммировано.

Такое произошло, например, во время визита в Берлин первого Председателя Госдумы России с ним самим (фамилию не называю – она и так всем известна, в том числе по причине несколько странных историй, в которых он в своё время фигурировал как главное действующее лицо).

Приехав утром в отель «Интерконтиненталь», где глава нижней палаты российского парламента разместился со своей делегацией, я встретил на входе вконец расстроенного директора гостиницы, весьма уважаемого в профессиональных и политических кругах столицы ФРГ Вилли Вайланда, который рассказал мне о случившемся и сообщил, что намерен дождаться появления гостя в холле, чтобы лично принести ему извинения за досадный инцидент.

Утешив, как мог, г-на Вайланда, я посоветовал ему (не без задней мысли), помимо извинений, презентовать гостю пару бутылок хорошего красного вина, чтобы тот, следуя законам психологии, запомнил скорее этот дружеский жест, чем эпизод с некачественным молочнокислым продуктом.

Такая идея пришла мне в голову неслучайно. Дело в том, что накануне, в день прибытия в Берлин, наш главный парламентарий сумел немало удивить своих германских партнёров. Из самолёта он вышел не с пустыми руками, а с большим букетом цветов, который тут же, на лётном поле, без долгих предисловий вручил Председателю бундестага ФРГ Рите Зюсмут. Благородная дама была несколько смущена таким «атакующим» знаком внимания со стороны российского гостя, но цветы с удовольствием приняла и, «вооружённая» букетом, проводила коллегу до выделенного ему представительского автомобиля.

Поскольку день был воскресным, других официальных встреч для гостя из России с германской стороны намечено не было, но на неформальный обед в одном из симпатичных ресторанов на, пожалуй, красивейшей площади Берлина – Жандарменмаркт, его с делегацией гостеприимные немцы, разумеется, пригласили. Роль хозяина застолья взял на себя один из заместитетелй председателя Палаты депутатов – парламента Берлина, имеющего статус федеральной земли (или, в нашем понимании, субъекта федерации).

Атмосфера за столами была расслабленная, свободная. Хозяева и гости мило беседовали, смеялись, демонстрируя хорошее настроение и, можно сказать, сочетаемость в уютной компании. Постепенно дошло дело и до тостов. Инициаторами выступили, естественно, российские представители. Главный гость поднялся со стула с бокалом красного вина в руке и, обведя взглядом мужскую часть застолья, жестом свободной руки побудил джентльменов также встать при словах: «Давайте же выпьем за присутствующих за нашим столом женщин! И, как у нас говорится, гусары за дам пьют стоя и до дна!»

С этими словами главный российский парламентарий залпом осушил винный бокал и, удовлетворённый, сел на своё место. Хозяева, понятно, были в шоке: они, в силу распространённого в Германии, да и вообще на Западе, известного заблуждения насчёт швыряния русскими водочных стопок через плечо об стенку, были внутренне готовы к подобного рода сюжету. Если бы за столом подавалась водка. Но выпивание залпом бокала красного вина было для них, мягко говоря, внове. Поэтому на какое-то мгновение немцы растерянно замолчали, оглядывая друг друга, потом пригубили, как у них положено, вино в бокале и как-то медленно и тихо приземлились на свои стулья. Конец обеда, по моему впечатлению (я сидел за соседним столом, откуда мне пришлось вблизи наблюдать всю эту сцену), был в результате как-то скомкан, и, кажется, до десерта его участники уже не дошли…

Вилли Вайланд сразу схватился за мою идею с «извинительным» винным презентом для российского гостя и немедленно отдал указания на сей счёт вышколенному персоналу отеля. Не знаю, чем завершилась эта история в конечном итоге, но почти уверен, что совет мой пришёлся вовремя и к месту. Во всяком случае, после этого наши добрые отношения с первым лицом «Интерконтиненталя» ещё более окрепли. Можно сказать, что директор сетевой либо известной «частной» пятизвездной гостиницы в Германии, перефразируя Е. А. Евтушенко, – больше, чем директор. В любом случае это весьма уважаемый в высших слоях общества человек. Считается, что ему «по должности» доступны многие секреты сильных мира сего, которые он, конечно же, твёрдо держит при себе. Многое зависит от его умения создать надлежащую атмосферу для пребывания высокопоставленных постояльцев в отеле, включая способность угождать всякого рода возможным капризам, «служить с достоинством», быть «невидимым», когда это нужно, и тут же появляться в тот самый момент, когда его присутствие требуется.

В этом отношении образцом такого директора, в моём понимании, был генеральный менеджер, пожалуй, лучшей «традиционной» гостиницы Штутгарта – «Штайгенбергер отель граф Цеппелин», расположенной прямо напротив главного вокзала столицы Баден-Вюртемберга. У него была редкая, несколько курьёзно звучащая фамилия Herr (в переводе – господин). Этот самый «г-н Господин», казалось бы, ежеминутно и ежечасно, независимо от времени суток, будто бы невидимо присутствовал где-то рядом в воздухе, словно Чеширский Кот, и материализовывался точно тогда, когда в нём возникала потребность.

Помнится, как-то в три с лишним часа ночи, когда мы с тогдашним помощником премьер-министра земли Баден-Вюртемберг, моим верным другом Хансом-Петером Менгеле, сидя в кабинете директора гостиницы, который он нам любезно предоставил для работы над черновым проектом документа о сотрудничестве Правительства СССР со всемирно известным концерном «Даймлер-Бенц», закончив сей нелёгкий труд, захотели выпить по бокалу пива. Кажется, это был «Кёниг пильзенер». И ровно через семь минут (время, необходимое для «налива и отстоя пены» данного сорта напитка) по мановению руки директора, появившегося как бы из ничего, мы получили вожделенную янтарную жидкость.

Для гостиничных боссов, по сути, железное правило – 6–7-дневная рабочая неделя, 14–16, а то и 18-часовой рабочий день. Они не имеют права на плохое настроение, повышенный тон речи (если только там, за кулисами жизни отеля, которые не видят его гости), обязаны знать своё гостиничное хозяйство в буквальном смысле слова «от подвала до крыши». Они должны быть всевидящи, всеслышащи и всёпонимающи. И быть для своих гостей помощником во всех случаях жизни.

Так, по крайней мере, считает Рихард Шмитц, 32 года жизни которого были связаны с одним из лучших отелей Германии и, пожалуй, всей Европы – «Бреннерс Парк-отель» в Баден-Бадене (из них 27 лет он прослужил в качестве его генерального директора). Эта пятизвездная гостиница со всем мыслимым и немыслимым комфортом, начиная с 1872 года, принимала и принимает, в том числе гостей из России, из разряда тех, что могут позволить себе данную роскошь (хотя, надо признаться, цены на проживание в ней, несмотря на курортный статус города, всё же ниже, чем в сопоставимых по «звёздности» гостиницах Москвы или Санкт-Петербурга). В 1996 году здесь останавливался и первый Президент России.

Рихард Шмитц за три десятилетия стал легендой гостиничного бизнеса ФРГ. Ему жали руку и просили содействия короли и президенты, премьер-министры и миллиардеры, звёзды кино, оперы и эстрады. Ему нередко приходилось играть и роль сопровождающего при прогулках гостей по парковой Лихтенталер Аллее, на которой расположен отель, и компетентного советчика во время шопинга шейхов из стран Персидского залива, приезжавших подлечиться в Баден-Баден. И даже поручителя за проигравшегося в пух и прах в местном казино саудовского миллиардера А. Хашогги, обычно не носившего с собой в карманах из наличных ни доллара, ни цента (потом, правда, Р. Шмитц, по собственному признанию, слегка дрогнувший при виде проигранной суммы – 1,5 млн марок ФРГ или, по-нынешнему, примерно 750 тыс. евро, довольно быстро получил от «неудачника» чек, чтобы рассчитаться с астрономическим долгом перед игорным заведением).

Франк Марренбах, нынешний генеральный директор «Бреннерс Парк-отель», успешно продолжает заложенные предшественником традиции, твёрдо следуя его завету: «Тот, кто перестал самосовершенствоваться, перестал быть пригодным для своего дела».

Одной из примечательных черт абсолютного большинства директоров пятизвездных отелей в ФРГ, с которыми мне довелось общаться, было их стремление и внешне соответствовать статусу руководимого ими заведения, то  есть всегда быть одетыми элегантно, «с иголочки», со вкусом, в то же время умеренно консервативно, так сказать, по «классической» моде. Иными словами, директор такого отеля должен всегда быть «при параде» как в «своей» гостинице, так и вне её. Тем более что ему приходится, во всяком случае, в таком городе, как Берлин, чуть ли не каждый день принимать участие в качестве почётного гостя в самых различных мероприятиях, как сугубо официальных, с соблюдением протокола, так и более расслабленных, но не менее строго нацеленных на то, чтобы и приглашённые соответствовали рангу события, и дресс-код был не слишком вольным.

Как правило, гостичные боссы в незнакомом для вас немецком городе – наилучший «справочник» для тех, кто хочет подыскать себе хорошего портного. Причём это не всегда должен быть так называемый индпошив (Maßschneiderei). Иногда бывает достаточно заказать костюм без первой примерки, ориентированный в целом на существующие стандартные размеры, но в конечном итоге тщательно подогнанный под особенности конкретно вашей фигуры (Maßkonfektion). Второй вариант, кстати, существенно экономичнее, без ущерба для качества материала и для того, насколько хорошо костюм «сидит» на вас.

Во власти этих архангелов пятизвездного неба – даже сделать возможным открытие в неурочный час модного бутика для забывших про подарок жене на день рождения вип-клиентов (на этот случай в дирекции припасены частные телефонные номера хозяев магазинов, которые, как правило, реагируют «на беспокойство» с пониманием).

Директора отелей, вообще, – кладезь полезной информации практически всякого рода. Они всегда должны быть готовы дать высокопоставленному (да и любому другому) гостю квалифицированный ответ на любой вопрос. Они ориентируются не только в тонкостях дипломатического протокола и этикета, кулинарной практики, виноделия и винопития, но и, как у нас говорят, политически подкованы, в курсе событий в Германии и в мире, разумеется, воздерживаясь от их той или иной «индивидуальной» трактовки. В этом смысле своего рода постоянный нейтралитет – закон их профессиональной жизни.

Нашим любимым отелем в Берлине долгое время был внесетевой, вошедший в престижный список «Ведущих отелей мира»

«Палас», расположенный в самом центре западной части города, уютный, в некотором роде камерный, с «коронованным» звездой «Мишлена» рестораном высокой кухни «First Floor» (функционировал до 2015 г.), с отличной службой кейтеринга, которой российское посольство не раз, к удовлетворению нас самих и гостей наших мероприятий, неоднократно пользовалось.

Директор «Паласа» Курт Лерке, который возглавлял эту гостиницу на протяжении 30 лет, оптимист по натуре, открытый миру человек, каким, собственно говоря, и должен быть гостиничный босс, всегда был доброжелателен и улыбчив, на ходу улавливая, казалось, даже сокровенные пожелания своих гостей и бизнес-партнеров. С ним нам очень хорошо и комфортно работалось. Курт Лерке сделал ресторан «First Floor», где долгое время творил прославленный шеф-повар Маттиас Буххольц (о нём и других выдающихся представителях его профессии читатель уже знает), весьма популярным в городе местом деловых встреч и неформального общения верхнего слоя берлинской публики. Её представители особенно ценили упоминавшуюся мной камерность и приватность «Паласа» вкупе с отличным и в то же время дискретным сервисом, изысканной кухней и отборными винами.

При всём этом Курт Лерке сохранял в своей душе задорный романтический настрой: уже будучи в зрелом возрасте, он влюбился в молодую, симпатичную тайку, сыграл с ней весёлую свадьбу, разумеется, в Таиланде, и, насколько я знаю, наслаждается сейчас беззаботной жизнью в тропическом тепле с неповторимой тайской экзотикой.

Он это, безусловно, заслужил.

Сколько стоит посольство России?

После развала СССР нашлось, как известно, немало охотников поживиться тем, что составляло имущественное достояние былой супердержавы, включая зарубежную собственность (здания посольств, консульских учреждений, торговых представительств, культурных центров и занимаемые ими земельные участки).

С бывшими союзными республиками было оформлено так называемое нулевое соглашение, согласно которому они отказались в пользу России от долей в этой недвижимости, а Россия, в свою очередь, взяла на себя оплату их внешнего долга в согласованных пропорциях (и аккуратно выплатила его). Правда, Украина, также подписавшая соответствующий документ, потом годами упорно препятствовала перерегистрации на Россию собственности СССР, пытаясь всеми правдами и неправдами отхватить для себя какой-либо лакомый её кусочек.

Как-то в 1992 году в берлинское отделение посольства России (до этого – посольство СССР в ГДР, а в 1999 г., после переезда правительства ФРГ, бундестага и иностранного дипкорпуса из Бонна в Берлин, и по нынешний день – посольство России в объединённой Германии) заявилась троица солидно выглядевших немецких джентльменов с предложением к нам продать «за хорошую цену» здание посольства, которое, мол, для нашей скукожившейся в результате известных беловежских событий страны теперь стало-де «слишком велико».

В качестве альтернативы нынешней дислокации был озвучен привлекательный, с точки зрения визитёров, вариант переезда посольства на другую сторону той же исторической берлинской улицы Унтер-ден-Линден во «вполне подходящие» помещения, которые прежде занимало диппредставительство Франции.

Надо сказать, что здание нашего посольства, о котором ведётся речь, уникально по своему характеру и масштабам, построено в 1949–1951 годах на месте дворца, служившего с 1837 по 1941 год для размещения дипломатической миссии царской России, а затем и СССР. Достаточно упомянуть, что только площадь так  называемых представительских, великолепно выглядящих, любовно отреставрированных помещений в посольстве, где проводятся разного рода приёмы, концерты и другие мероприятия, составляет 1500 кв. м. Не зря же немцы прозвали его «берлинский Кремль».

Как нам было пояснено, сделку по купле-продаже этой жемчужины советской архитектуры предлагается осуществить от имени хорошо известного в ФРГ на тот момент девелопера – д-ра Юргена Шнайдера, сделавшего себе имя на «послеобъединительной» реставрации исторических объектов во Франкфурте-на-Майне, Лейпциге, Мюнхене и Берлине.

Гости развернули перед нами весьма убедительно выглядевшие глянцевые буклеты с творениями команды Ю. Шнайдера, что должно было, по-видимому, подчеркнуть солидность, надёжность и финансовую состоятельность возглавляемой им на паях с супругой компании, имевшей самую простую правовую форму – Gesellschaft bürgerlichen Rechts (так называемое общество гражданского права), которое даже не надо вносить в торговый реестр. Это уже само по себе было несколько странно. Но сами посетители своим видом и манерой поведения и рассуждений как бы давали понять, что никаких сомнений насчёт выгодности для нас возможной, по их убеждению, сделки быть не должно.

К тому же один из визитёров был мне лично знаком: в 1978 году, то есть за 14 лет до этой новой встречи, мы с ним обедали в его офисе в компании одного из генералов МВД СССР, который приезжал в Бонн для обмена опытом с западногерманскими коллегами в связи с предстоявшей в Москве Олимпиадой-80. Тогда наш гостеприимный хозяин был главой аналогичного профильного ведомства ФРГ, то есть федеральным министром. Помнится, он передал нам для изучения копию конфискованного у «Фракции Красной Армии» (террористическая группировка тех лет, орудовавшая в Западной Германии) рукописного «учебника» для террористов, подготовленного ими самими для своих последователей.

Но сейчас этот бывший министр раскладывал перед нами цветные буклеты, даже показал мне «по секрету» какую-то бумагу, составленную неким «информированным источником», из которой-де ясно следовало, что русские на фоне возникших у них «политических пертурбаций» и серьёзных финансовых трудностей решили продать посольский комплекс в Берлине, и этот шанс для девелоперов упускать, дескать, никак нельзя.

Пришлось долго и упорно разубеждать незваных гостей в существовании намерения российской стороны торговать советской недвижимостью в Берлине, тем более имеющей столь значимые исторические корни. Мы напомнили им, что масштабы нашей страны (занимающей теперь пусть и не 1/6, а «всего лишь» 1/7 суши Земли), её вовлеченность в мировые дела и влияние на их ход, объём и качество связей с ФРГ, которые после объединения двух германских государств, как легко можно было предполагать, будут только наращиваться и укрепляться, опрокидывают все «прогнозы» насчёт «сокращения» российского дипломатического присутствия в Берлине. Поэтому о своих предложениях гостям следует забыть и заняться другими, более перспективными девелоперскими проектами.

– Но вы всё-таки не спешите, господин Поленов, – мягко, но в то же время весьма настойчиво уговаривал меня бывший федеральный министр, – мы приглашаем вас сегодня вечером на ужин в один прелестный ресторанчик. Давайте ещё раз, в неформальной обстановке, за бокалом хорошего вина всё спокойно обсудим. Возможно, тогда наши аргументы покажутся вам более убедительными…

Я согласился поужинать с ними в «прелестном» ресторане, тем более что тогда, в начале 90-х, по-настоящему хороших ресторанов в Западном Берлине было не так уж и много, а в восточной части города такого рода заведения практически начисто отсутствовали. Но сразу твёрдо предупредил, что надеяться на успех затеи с продажей-покупкой нашего посольского комплекса им ни в коей мере не стоит.

За ужином в ресторане «Старый Люксембург» мы с бывшим министром вспоминали о нашей прежней встрече, обменивались мнениями о том, по каким направлениям стоило бы в первоочередном порядке развивать российско-германские отношения. Ужин был изысканным, французское бордо, которое мы пили, – отменным, разговор – приятным, но ничего не значившим и, конечно, ни к чему не приведшим. Как я, собственно говоря, и обещал.

Больше «шнайдеровцы» у нас не появлялись. Прошло два года, и из прессы мы узнали, что благообразный и тщеславный (носил парик, прикрывавший обширную лысину), внушающий клиентам и банкирам доверие д-р Юрген Шнайдер в одночасье благополучно скрылся за пределами Германии, оставив долгов на сумму почти 5,4 млрд марок ФРГ (примерно 3,9 млрд евро в пересчёте на нынешнюю покупательную способность) и прихватив с собой пару сотен миллионов марок «на пропитание». Ещё через год Ю. Шнайдера (уже без парика) поймали в Майами и приговорили к 6 годам и 9 месяцам тюрьмы. Из этого срока он отсидел две трети, в декабре 1999 года вышел на свободу, написал три книги и вновь попался в руки юстиции, но уже из-за афер помельче.

С тех пор я пару раз встречал бывшего федерального министра, который пытался по поручению Ю. Шнайдера купить посольство России. Он был со мной по-прежнему приветлив. О несостоявшейся сделке мы с ним не вспоминали. Тем более что, как я понял, он поставил свой девелоперский (точнее посреднический) опыт на службу уже другому крупному игроку в сфере недвижимости, как хотелось бы верить, без криминальных замашек, как у его прежнего «хозяина».

Единственное, о чём я теперь, по прошествии многих лет после этой истории, жалею, это то, что я так и не поинтересовался у тогдашних своих собеседников, сколько же всё-таки д-р Ю. Шнайдер готов был предложить за наше посольство из своего объёмного кредитного портфеля. Любопытно же…

Посольство мы таким образом «отстояли». Но вот происходившее с Российским домом науки и культуры («Русский дом») в Берлине примерно в то же время могло обернуться куда более драматичными последствиями.

Для «заинтересованных лиц» этот крупнейший зарубежный культурный институт в мире, объект общей площадью в 29 000 кв. м, расположенный на одной из центральных улиц столицы ФРГ – Фридрихштрассе, напротив «Галери Лафайет», представлял особую привлекательность.

Группа нечистых на руку немецких дельцов, сумевших каким-то образом заручиться поддержкой российских правительственных структур, чуть было не завладела этой нашей недвижимостью тогдашней рыночной стоимостью, предположительно, в 500 млн марок ФРГ. Письма за подписью вице-премьера Правительства России М. В. Полторанина и гонорара в 10 тыс. марок для местного нотариуса оказалось достаточно для того, чтобы формально-юридически перевести РДНК под управление спешно созданного для целей отъёма российской собственности «общества», которое тут же заявило о своих правах на «Русский дом».

Понятно, что как только берлинскому отделению посольства стало известно об этой афере, мы в тесном контакте с руководством «Росзарубежцентра» (ныне – Россотрудничество) в лице обожаемой всеми нами В. В. Терешковой и курировавшим его другим вице-премьером А. Н. Шохиным стали всячески препятствовать её реализации. Даже внесли официальный протест против перезаписи РДНК в кадастровой книге с СССР на Россию в качестве собственника (хотя годами добивались этого в отношении всех объектов нашей недвижимости в Германии), что удалось провернуть новым его «владельцам», чтобы только остановить процесс окончательного перехода объекта в их распоряжение.

Борьба за здание РДНК (надо отметить, что земельный участок под ним – собственность ФРГ) развернулась нешуточная, с вовлечением в неё высшего руководства России. Наше сопротивление активно пытались сломить: последовали требовательные звонки в отделение посольства руководителя Администрации Президента Российской Федерации тех времён. Сам видел грозную рукописную резолюцию Б. Н. Ельцина тогдашнему министру иностранных дел А. В. Козыреву по поводу торпедируемой нами передачи РДНК указанному «обществу» под создание некоего «Российского информационного центра»: «Больше предупреждать не буду!» Только мы не испугались.

Слава Богу, что из этой аферы в конечном счёте ничего не вышло. Правда, потребовались многие месяцы немалых усилий и существенные средства, затраченные «Росзарубежцентром» на адвокатов, чтобы не дать жуликам и шанса покуситься на нашу государственную собственность. Но нервы нам, конечно, та история тогда изрядно попортила.

Как мы покупали письмо Ильича

В те времена, когда ни у кого из нас не было сомнений насчёт непреходящего величия классиков марксизма-ленинизма и их бессмертных идей, понятно, высоко ценились оригиналы их творений, переписка и прочие автографы. Причём не только у нас, в Советском Союзе или братских социалистических странах, но и на Западе, откуда, собственно говоря, и пришли к нам мудрые мысли и планы будущих революционных свершений.