- -
- 100%
- +
Она протягивает мне лист. Я мельком просматриваю его: срок — один год. Совместных активов нет. Обязанности четко прописаны. Выход кажется очевидным.
Я поднимаю взгляд:
— И что вы получаете взамен?
Ее губы слегка напрягаются.
— Время для запуска «Возрождения».
— «Возрождение», — повторяю я, вспомнив эко-проект из закрытого квартального отчета Лариных. — Ваш чудесный экологический проект.
Её подбородок чуть приподнимается.
Отец хотел преобразовать компанию, сделав её более этичной. Он планировал использовать переработанные материалы и перенести производство на российские фабрики. Совет директоров долго тянул время, ожидая окончательный план. Я собиралась представить его вчера, пока вы не вмешались.
Я кладу лист на стол и внимательно смотрю на неё. Она предельно собрана, но смысл всё равно не ясен до конца.
— Слишком сложно, — говорю я. — Почему бы просто не попросить компенсацию при уходе и не профинансировать проект?
— Тогда пришлось бы начать «Возрождение» без упоминания Лариных, — говорит она спокойно, но твёрдо. — Я хочу, чтобы переход прошёл гладко для тысяч людей, зависящих от компании. Вам достанется сплочённый коллектив, деньги не уйдут на суды, и вы быстро получите полный контроль.
— То есть вы хотите, чтобы я на вас женился. Ради проекта?
— Я предлагаю бизнес-договор, выгодный нам обоим, — спокойно поправляет она. — «Враг» — эмоциональное слово, Павел Сергеевич. Это бизнес.
По-хорошему, стоило бы выставить её за дверь. Но я этого не делаю. Потому что она права. Так действительно будет проще и быстрее.
— Я подумаю, — произношу я, поднимаясь. — Если у вас полный текст соглашения, дам ответ сегодня после обеда.
Она встаёт и протягивает мне документ из папки.
— В два часа? — уточняет она.
— У вас есть сроки?
— Вчера объявили о покупке контрольного пакета. Если завтра в газетах будет другая история, времени мало.
Она направляется к выходу, но у двери оборачивается.
— Ещё. Условия остаются между нами. Знать должны только несколько человек.
— Понял.
Когда дверь закрывается, я звоню Фёдору Лаврентьеву, моему юристу.
— Фёдор, срочно посмотрите этот документ.
— Пришлите по почте.
— Только бумажная копия. Поднимитесь ко мне.
Десять минут спустя Фёдор сидит напротив и внимательно изучает контракт.
— Грамотно составлено, — говорит он, откладывая бумаги. — Неожиданно. Брак даст вам контроль без проблем враждебного захвата и чёткие условия.
— Юридически надёжно?
— Абсолютно. После подписи это обычный контракт, — Фёдор поправляет очки. — Признаюсь, ход нестандартный.
— Зато эффективный. Если ускорит интеграцию и сэкономит деньги, стоит рассмотреть.
Фёдор смотрит на меня.
— Ваш отец оценил бы стратегию. Но компромисс ему бы не понравился.
Упоминание отца привычно режет под рёбрами. Сергей Громов умер сломленным. Бизнес пошёл под откос после того, как Ларины увели контракт с «Соленн». Два года спустя инсульт стал финальной точкой, но убило его предательство.
— Это не компромисс, а тактический манёвр, — отвечаю жёстко.
Фёдор кивает, но сомнения не исчезают.
— Документ подробный. Если хотите идти дальше, можете подписывать. Но Павел… вы уверены? Даже временный брак — серьёзная штука.
— Это контракт. Ничего больше.
Я встаю, давая понять, что разговор окончен.
— Спасибо, Фёдор. Сообщу о решении.
Когда он уходит, я снова открываю контракт и начинаю листать страницу за страницей. И вдруг останавливаюсь.
Не верится, что я вообще это рассматриваю.
Мне нужен ещё один взгляд. Я звоню Марку.
— Есть новости по Лариным, — говорю я. — Заедешь ко мне?
— Какие именно?
— Такие, что тебе стоит услышать лично. Раз уж почти полдень, скажу Жанне заказать обед.
— Из «Себастьяна»? — уточняет он. — Я скину ей свой заказ.
— Давай.
Я нажимаю кнопку на телефоне:
— Жанна, закажи обед для меня и Марка из «Себастьяна». Мне, как обычно. Марк сейчас напишет вам свой вариант.
— Хорошо, Павел Сергеевич.
Через четверть часа Марк заходит. Жанна ставит пакеты с едой на стол и молча выходит.
Марк приподнимает бровь:
— Ты меня кормишь. Значит, дело серьёзно.
Я разворачиваю сэндвич и киваю на папку:
— Утром приходила Катя Ларина. Предложила брак.
Он удивлённо дёргает уголком рта:
— С тобой?
— Контракт на год, стратегический союз. Активы разделим без лишнего шума. Все пройдет тихо.
Марк открывает папку и быстро просматривает документы.
— Ничего себе. Денег не просит. Только время. И опцию выкупа акций Кати и Кости. Цену позже.
Я честно отвечаю:
— Анна Белова упирается, так что купить всё за копейки не получится.
Откусываю сэндвич. Марк читает быстро, по делу. Не тороплю его.
Наконец он закрывает папку:
— Это ты рассматриваешь?
— Ускоряет интеграцию, убирает суды и смену повестки. Хорошая стратегия.
— Она уже выигрывает тем, что стоит рядом с тобой в этой истории. Даже если формально отдаёт власть, со стороны всё будет выглядеть иначе. Будто вы с Лариными породнились, а не воюете.
— Это внешняя картинка, — отрезаю я. — Важно одно: контроль. Он у меня. Когда всё закончится, фамилия исчезнет. «Ларина» растворится. Этот контракт просто ускоряет процесс.
Марк медленно откусывает сэндвич.
— Ты терпеть не можешь неопределённость. Договорной брак — сплошная неопределённость. Особенно когда пресса начнёт верить, что всё по-настоящему.
— Не начнёт, — отвечаю я.
Но слова звучат менее уверенно, чем хотелось бы. Даже для меня.
Марк жуёт, не отрывая от меня взгляда.
— Ты уже выиграл, Паша. Необязательно давить дальше.
Я опускаю взгляд на свои руки и вдруг, на мгновение, вижу перед собой отца на больничной койке. Трубки, аппараты, монотонный писк монитора. Его глаза открыты, но его уже нет. Я, двадцатидвухлетний, стою рядом и подписываю бумаги..
Отец ушёл слабым.
А Ларины? Их репутация только окрепла. Фамилия зазвучала ещё громче.
Я прогоняю воспоминание и глотаю последний кусок сэндвича.
«Громов Холдинг» давно превзошёл «Ларина Групп». Ещё до сегодняшнего дня он был в десять раз крупнее. А бизнес «Ларина Групп» уже давно идёт на спад.
Действуй разумно. Никаких эмоций. Не оставляй места для сомнений. И поаккураатнее там с сексом!
Я бросаю на него взгляд.
Он пожимает плечами:
— Я знаю тебя десять лет. Женщины тебя обычно не цепляют. А её ты называешь по имени. Уже не «Ларина», а Катя. Ты сам не замечаешь?
Я молчу. Его точное замечание вызывает холод в груди, словно что-то вторглось без разрешения. Пальцы на полированном столе сжимаются в кулак, и гладкое дерево впивается в ладонь.
Он замечает это.
Я доедаю последний кусок и спокойно вытираю руки о салфетку.
— Через год она станет просто сноской, — произношу я. — На бумаге — моя жена. А на деле — часть «Громов Холдинга». Ни кола, ни двора.
Марк поднимается, собирая мусор со стола.
— Тогда подпиши. Просто не дай ей перехитрить тебя.
— Не позволю.
— Надеюсь. — Он задерживается у двери. — Если позволишь… исчезнет не фамилия Лариных.
— Марк, спасибо. Я позвоню тебе потом.
Он кивает и уходит. Я ещё час перечитываю контракт. Условия предельно ясны. Никаких ловушек, никаких двусмысленных формулировок. Один год. Взаимная выгода. На бумаге всё выглядит идеально. Но что-то беспокоит меня. Не сама структура договора и не его восприятие окружающими. Дело в другом. Она пришла ко мне. Увидела мой шаг и ответила с холодным расчётом.
Вошла в кабинет так, будто была уверена, что я скажу «да». Вот это я и прокручиваю в голове снова и снова. У неё железная хватка. Никто ещё не предлагал мне таких условий — даже самые опытные переговорщики. Это вызов. Наглый и неожиданный. Возможно, дело не в компании. Возможно, я хочу доказать, что могу держать ситуацию под контролем, включая её.
К половине второго я принимаю решение.
Я откажу.
Удовольствие разобрать «Ларина Групп» по частям, действуя по своим правилам, перевешивает ценность её аккуратного предложения. Победа должна быть полной, никакого смягчения.
В два часа ровно Жанна по внутренней связи объявляет:
— Катя Ларина вернулась.
— Хорошо, пусть заходит.
Я поднимаюсь, поправляю галстук и готовлюсь произнести отказ — отточенный до мельчайших деталей.
Катя входит с той же собранной уверенностью, что и утром.
Я принимаю контракт. Она не тянется к руке, и я не подаю ей своей.
— Какие правки хочет внести ваш юрист перед подписью? — спрашивает она, садясь напротив без приглашения.
Её самоуверенность раздражает. Она ведёт себя так, словно я уже согласился. Эта уверенность задевает сильнее любых аргументов. Мой подготовленный отказ начинает рассыпаться — только потому, что первый шаг сделала она.
Я приподнимаю бровь:
— С чего вы решили, что я вообще согласен?
— Потому что это разумный шаг, — спокойно объясняет Катя. — Можно потратить год на суды, прессу и потерю сотрудников. А можно за час в загсе получить всё, что нужно.
И затем она улыбается.
— И дать журналистам новую тему, за которой они будут охотиться.
Её лицо на миг преображается от улыбки. Я невольно желаю, чтобы она улыбалась чаще.
Но маска возвращается. Теперь другая — более острая, уверенная. Этого достаточно, чтобы внутри меня что-то вспыхнуло — тёплая, но резкая волна.
Она берёт из папки контракт и ручку. Кладёт ручку рядом с документом. Наши пальцы случайно соприкасаются.
Это прикосновение обжигает, словно удар тока. Оно разрушает остатки самообладания. Пульс учащается, кровь приливает к лицу.
Я резко отдёргиваю руку, недовольный колючим ощущением. Она смотрит на меня спокойно, без улыбки, без эмоций. Её холодные голубые глаза видят во мне лишь проблему, которую нужно устранить.
— Это соглашение больше вам на руку, чем мне, — пытаюсь вернуть разговор в нужное русло.
— Правда? — она отвечает спокойно. — Вы получаете контроль без войны. Рынку понравится эта история. И вы избежите лишнего внимания регуляторов, которое всегда сопровождает агрессивные поглощения. Я останусь рядом, но стол будет ваш. И правила тоже.
Она права. И в этом проблема.
Я снова беру контракт и перелистываю его, будто впервые вижу. Покупаю время, не глядя на её губы, не вспоминая, как она на миг изменилась.
Условия ясны. Выход очевиден. Контроль над «Ларина Групп» будет быстрым и полным.
Я кладу контракт на стол, беру ручку и копию. Мы снова касаемся пальцами, и на этот раз тепло остаётся на коже. Я притворяюсь, что проверяю документы, хотя на самом деле стараюсь успокоиться.
— Один год, — произношу я, поднимая ручку. — Без продлений.
— Согласна, — отвечает она.
Я ставлю инициалы на страницах и подписываю последнюю. Передаю ей документ. Катя расписывается без колебаний — уверенно и изящно, словно ставит точку в решении, которое давно приняла. Я подписываю вторую копию, и она делает то же самое.
Сделка завершена.
За считанные минуты я соглашаюсь жениться на дочери того, кто разрушил жизнь моего отца.
Катя убирает папку и поднимается:
— Моя команда свяжется с вами. Действовать нужно быстро.
— Насколько?
— Юлия Рогова, наш директор по коммуникациям, позвонит вам, как только я уйду. Пресс-релиз уже готов, я его утвердила.
— Вы были уверены, что я подпишу?
— На вашем месте я бы согласилась, — говорит Катя. — Но я была готова к любому исходу.
Она поворачивается к двери. Руки не протягивает. Интересно.
— А свадьба? — спрашиваю я.
Катя замирает, ладонь на ручке двери. Вот. Наконец я вижу напряжение — в плечах, едва заметное.
— Как можно быстрее, — говорит она и выходит.
Я сижу за столом и смотрю на закрытую дверь.
Захват «Ларина Групп» прошел не по плану, но результат меня устраивает. Теперь Ларина юридически связана со мной и зависит от моего участия в ее проекте.
Один год.
Годовая цена за полный контроль кажется разумной.
Но ее прикосновение все еще ощущается на коже. Тело помнит тот миг, когда она улыбнулась — коротко, почти мимоходом.
Раздражает...
Это не входило в мои расчеты.
Это бизнес. И ничего больше.
В бизнесе я не проигрываю.
Я всегда доводил дела до конца.
Но почему эта победа ощущается не как финал, а как начало чего-то, что я еще не могу понять?
Глава 4
Я захожу в сияющий банкетный зал. Держу улыбку, как маску, пока взгляд скользит по лицам гостей. Место для помолвки выбрано идеально. Юля создала безупречную картину: каждая деталь продумана до мелочей, как для обложки журнала о «идеальной паре».
У входа стоят фотографы. Вспышки ослепляют, и я на мгновение замираю в дверях.
Юля шепчет:
— Еще три шага вперед, потом остановись. Это главный кадр. Постарайся выглядеть счастливой. Представь, что «Возрождение» наконец-то получит деньги.
Я расслабляюсь и иду вперед, стараясь не думать о тревоге, сжимающей живот.
Юля выбрала платье без ошибочно. Темно-синее, почти ночного оттенка, оно идеально сидит, подчеркивая бедра и длинные ноги. Сегодня волосы распущены — мягкие волны струятся по спине вместо привычного строгого пучка. В ушах сверкают бриллиантовые гвоздики из семейной коллекции.
Маленькая искра настоящего в этой выстроенной роли.
— Ты молодец, держишься, — говорит Юля, уверенно ведя меня через толпу. — У нас есть полчаса, чтобы пообщаться с гостями до объявления. Павел скоро должен приехать.
— Странно, что ты не устроила нам совместный выход, — тихо замечаю я.
— Так интереснее, — спокойно отвечает Юля. — Нужно подогреть ожидание. Вас с Павлом еще никто не видел вместе.
Она права. Весь вечер — как спектакль.
— А где Костя? — спрашиваю я, беря бокал с подноса официанта.
— Написал, что плохо себя чувствует. Опять, — Юля поджала губы. Его постоянные исчезновения её раздражали. — Неважно. Сосредоточься на сегодняшнем вечере. История работает.
Она быстро оглядела зал.
— Все уверены, что слияние компаний было в планах давно. Ускорение произошло из-за вашей личной связи. Вчерашний пресс-релиз Громова лишь подогрел интерес. Теперь вы решили всё подтвердить.
— И это правда работает? — я стараюсь не улыбаться.
Юля кивает.
— Всё работает идеально. Представьте: два сильных человека — сначала уважение, потом яркий роман. Вы не собирались об этом рассказывать, но из-за слухов о вражде пришлось всё прояснить. Такие истории людям нравятся. Им хочется в них верить.
— Ты успела все подготовить за один день… спасибо, — говорю я, чувствуя, что слова звучат слишком банально для такого грандиозного представления.
— Не спеши благодарить. Нам еще надо пережить поцелуй. Иди поговори с остальными. Я проверю, как дела у координатора.
Я киваю и делаю глоток холодного, сухого шампанского. Но внутри меня поднимается тревожный жар, и дело явно не в алкоголе. Перед глазами всплывает кабинет Павла. Его пальцы касаются моих, и по руке, вдоль позвоночника, пробегает короткая искра. Я резко отдергиваю руку, испугавшись второго касания.
Я постоянно твержу себе: это просто ерунда. Адреналин. Реакция на стресс.
Очень хочется верить, что я не обманываю себя.
Даже сейчас, среди людей, пульс не успокаивается. Глухое напряжение бьется где-то у основания позвоночника.
Сегодня он возьмет меня за руку. Поцелует.
Я выпрямляю плечи и обвожу взглядом зал.
Мое тело должно подчиниться. Должно.
— Екатерина Ларина! — холодный голос прорезает шум.
Я оборачиваюсь.
Ко мне направляется Роза Громова. На ней элегантное платье цвета темной хвои. Этот дорогой, спокойный шик сразу выдает старые деньги и железную выдержку. Она двигается почти бесшумно, с пугающей грацией.
Хищница в шелке.
— Роза Игоревна, — протягиваю руку. — Очень рада наконец познакомиться.
Она отвечает на рукопожатие коротко, но крепко.
Её взгляд сканирует меня, словно она ищет изъяны.
— Все это… так неожиданно.
— Иногда достаточно одного момента, чтобы все стало ясно, — отвечаю я, стараясь говорить уверенно.
Это одна из фраз Юли. Даже мне она кажется слишком приторной, словно сладкая ложь.
Роза Игоревна слегка поджимает губы.
— Да, Павел всегда был решительным, — говорит она с легким предупреждением в голосе.
Я не успеваю ответить, как к ней подходят еще две женщины. Одна — строгая и собранная, другая — мягче, но с внимательным взглядом. Это сестры Павла: Лариса и Даша. Они встают рядом, почти плечом к плечу.
Единым фронтом.
Лариса кивнула и представилась:
— Катя, мы давно хотели познакомиться. Я Лариса, это Даша.
Она внимательно посмотрела на меня сверху вниз. В её глазах читался интерес.
— Павел держал ваши отношения в секрете, — добавила Даша мягче, но с ноткой любопытства.
Я тепло улыбнулась, чтобы скрыть напряжение.
— Некоторые вещи лучше оставить до нужного момента.
— И этот момент настал? — Лариса бросила на меня колючий взгляд.
— Лариса... — мягко остановила её Роза.
Даша поспешила вмешаться:
— Павел обычно не действует спонтанно.
— Это не было спонтанным решением, — отвечаю я, сохраняя спокойствие и глядя им в глаза. — Иногда лучший ход в бизнесе и в жизни совпадает.
Снова Юлины слова. Но произношу я их так, словно это мои.
Сестры обмениваются взглядами, полными недоверия. Их мысли ясны без слов.
Но доказать свою правоту они не могут.
Моя выдержка — моя защита.
В нужный момент появляется Юля — моя спасительница.
— Катя, Варварычевы только что приехали. Можешь подойти поздороваться.
Я извиняюсь и пробираюсь сквозь толпу за Юлей. Она наклоняется ко мне:
— Не стоит идти к Варварычевым. Павел уже здесь. Он на противоположной стороне зала. У вас есть пара минут до объявления.
Я киваю, оглядываюсь… и вижу его у бара.
Его тёмный костюм идеально сидит на широких плечах. Он словно заполняет собой весь зал. Двигается легко и уверенно. Привыкший быть центром внимания в любом месте.
Он не притворяется, и от этого опаснее.
— Иди, — мягко подталкивает Юля. — Помни: после объявления вы должны поцеловаться на камеру.
— Помню.
Всё.
Мысли снова возвращаются к тому моменту в его кабинете. После подписания контракта моё тело отреагировало слишком бурно.
Я тогда едва сдержалась.
Но сейчас мне нужно подойти к нему. Взять его за руку. Почувствовать его губы на своих.
На глазах у сотни людей. У сотни внимательных, оценивающих взглядов.
Я продвигаюсь вперёд, лавируя между гостями. Они улыбаются мне, поднимают бокалы. История нужна всем, всем хочется верить в любовь.
Я отвечаю улыбкой и продолжаю путь. Лицо остаётся спокойным, но сердце колотится, как бешеное.
Когда я приближаюсь к Павлу, Юля уже подаёт сигнал.
Павел встречает меня с тёплой улыбкой, но в его глазах сквозит настороженность.
Я замечаю, как уверенно он держится. В этой игре он чувствует себя, как рыба в воде.
— Катя, — произносит он, протягивая мне руку.
Его ладонь касается моей. Она горячая и спокойная, без спешки.
Эти прикосновения выбивают меня из равновесия, нарушают хрупкую внутреннюю гармонию.
Чтобы не отпрянуть, я заставляю себя думать о его руке как о тёплой перчатке. Не кожа, не живое тепло.
Я повторяю себе: стой спокойно, ничего не чувствуй. Держись пять минут.
Это всего лишь спектакль.
Выход на сцену.
— Ты готова? — спрашивает он тихо, уверенно.
— Конечно, — произношу я.
Мы поднимаемся на небольшую платформу. Шум в зале постепенно стихает, когда Павел поднимает бокал.
— Благодарю всех за то, что вы с нами сегодня, — говорит он уверенно, не спеша. Его голос легко разносится по залу. — Как вы знаете, то, что начиналось как деловые встречи, быстро переросло во что-то большее.
Он поворачивается ко мне. Держит мой взгляд.
В его глазах что-то меняется. Вспыхивает напряжение, которого я не ожидала. Появляется глубина, из-за которой на мгновение забываешь, что это игра.
— За Катю, — произносит он. — Она бросает мне вызов так, как я даже не мог себе представить.
Легкая усмешка трогает его губы, и это почти ощутимо.
Вспышки камер, настоящая метель света.
Я улыбаюсь, сжимая сценарий, словно нитку.
— И за новый этап вместе, — бодро говорю я, хотя внутри всё дрожит, а воздуха будто не хватает.
Зал взрывается аплодисментами. Юля издалека подает знак: пора.
Павел кладёт руку мне на талию и притягивает ближе. Мы почти соприкасаемся. Он наклоняется к моему уху, и его запах — янтарь, специи, нечто тёплое и мужское — мгновенно заполняет сознание.
— Улыбнись для камер, после, — шепчет он.
Губы касаются мочки уха. Я вздрагиваю и слегка отстраняюсь.
И он целует меня.
Мгновение затягивается. Ровно настолько, насколько нужно.
Его губы тёплые и уверенные, и мир сужается до этого единственного прикосновения. Жар вспыхивает внутри и быстро разливается по телу.
Мои пальцы крепче сжимают его руку — я держусь не только ради равновесия. Нет, это нечто большее. Я пока не могу назвать это чувство. Это не просто стресс. Это… опасно. Это мешает. Это всё разрушает.
Когда мы отстраняемся, я моргаю чуть сильнее, пытаясь вернуть лицу спокойное выражение. Павел смотрит прямо на меня, не мигая, внимательно. На его скулах появляется слабый румянец, и на мгновение его зрачки расширяются, как будто он тоже… не до конца контролирует происходящее.
Щелчок — и всё исчезает. Лицо Павла снова спокойное. Зал разражается аплодисментами. Мы поворачиваемся — идеальное единство.
Его рука на моей талии, сильная и уверенная. Главное испытание — выдержать вечер как пара. Я играю свою роль: улыбаюсь, киваю, принимаю поздравления. Верю в историю: уважение переросло в роман.
Павел иногда касается моей ладони или кладет руку на спину. Его тепло и поддержка действуют на меня мгновенно, прежде чем разум успевает осознать происходящее. Это вызывает у меня раздражение и тревогу.
«Еще час, и можете уйти», — говорила Юля у гардероба. Она находит меня.
— Сработало, — сообщает она деловым тоном, но в глазах облегчение. — «Коммерсант» уже опубликовал кадры поцелуя. Пишут интересно: «стратегический союз с романтическим подтекстом».
— Отлично, — отвечаю я, принимая накидку. Голос ровный, но ноги дрожат.
— Ты в порядке? — Юля прищуривается, видя мою растерянность.
— Просто устала.
Она смотрит на меня, будто решая, говорить ли дальше.
— Поцелуй… сработал.
— Похоже, мы оба хорошие актеры, — сухо отвечаю я.
Юля наклоняет голову.
— Катя, послушай…
— Всё нормально, — перебиваю я. — Всё идёт по плану.
Появляется Павел. Лицо спокойное, взгляд прямой.
— Машина готова, — сообщает он.