Дикий мед. Окончание рассказа «Птичка певчая»

Человек, сидевший напротив него, как он отметил сразу, насторожился и приумолк. Это был Газиз. Подавил в себе волнение, он замкнулся.

Что-то знает о Клаве,– подумал Нагибин. После краткого разговора, он достал не полную пачку купюр по пять тысяч рублей и аккуратно похлопал ею по своей ладони, перед человеком кавказской национальности. Клюнет, если знает, – подумал он.

Итог дальнейшей беседы был положительный – завтра с утра, он покажет место, где может быть Клава.

Газиз, как узнал его имя после знакомства Юрий, поставил одно условие, – меня она не должна видеть. Ну, коль так, пусть будет так,– произнёс Юрий, а сам подумал, там видно будет… Я вас всех тут распотрошу, не только скажете мне, где она, но и выложите, с кем и в каком положении она бывает, ежечасно, по минутам? После заключения устного договора, на предмет оказания помощи со стороны Газиза, указать место нахождения его жены Клавдии на сегодня, он возвратился в Сыктывкар, где снял номер в гостинице до завтра. Ночь почти не спал. Мысли всплывали разные. Главной была, – что с ней делать, если разыщет её? Любовь к ней давила его как грудная жаба. Он даже в своих мыслях не доходил до варианта, что она, его Клава, сегодня с кем-то спит. Потом, всё же уснул на часок.

В то время, когда Юрий, законный муж Клавы, мысленно решал её судьбу, ту же проблему решал и Газиз. Он, мельком слышал между молодёжью, что Клава находится в деревне Чернушке, – но там ли она до сих пор? Конечно, он ещё хорошо помнит её кураж в его сторожке и стрельбу, ранение… Потому, размышлял так: Наверняка её муж,.. а может хахаль… И ему очень захотелось свести их лоб в лоб. Этим, он отомстит ей за всё. Потом и пол-пака денег не лишний. Считай так,.. на халяву. И хорошо будет, если её уберут отсюда. Черт знает что в её мозгах?.. Вдруг ещё явится и станет палить из пистолета. На хрена я связался с ней?.. И он стал вспоминать подробности той ночи на пляже "бобон". В конце своих воспоминаний подумал, – всё же хороша она и главное, как его она целовала, любила при воздействии зелья…

По восходу солнца Юрий был в Ваймасе. Забрал в машину Газиза и они вместе уехали по ухабистой дороге из бетонных плит в деревню Чернушку. Дорогой вели разговоры в основном деловые. Газиз немного успокоился.

Раненько они достигли деревни Чернушки, купили в ЧоПке покушать. За одно, Юрий закинул словцо о Клаве и узнал почти случайно, от продавщицы Любки Макиной, место нахождения Клавы. Продавщица, выкручиваясь перед видными мужчинами, а толк в мужиках она знала, была, как говорят, – бой-баба, произнесла, – …проедете прямо, потом направо, потом через мостик и через километров четыре, увидите дом и пасеку на хуторе Комарово. Она там,.. замужем за Сашкой Гвоздёвым,.. пасечник он.

Юрия словно ударили чем-то по голове… Он уже было раскрыл рот и хотел спросить,– как,.. замужем? Она ведь моя жена!.. Но вовремя закрыл его, и они вышли из магазина.

У машины, Газиз отказался дальше ехать, на его отказ Юрий корректно намекнул,– денег хрена… Тронулись. Жадность переборола опасность и слова предупреждения его когда-то Клавой. Пороховая гарь улетучилась, и рука зажила. Когда сели в машину, Юрий заблокировал дверь со стороны Газиза и тихо прошептал, – сиди и не рыпайся,.. я плачу тебе деньги. И конечно, как многие сегодняшние крутые предприниматели, про себя подумал, – хрен тебе!.. Дай только мне разобраться во всём.

Проскочили ветхий мостик через речушку, и спустя некоторое время Юрий остановил машину у дома, в тени, между растущих толстых лип. Почти рядом, справа, ровными рядами стояли ульи, а у самого крыльца дома,.. стирала чьё-то бельё его Клава. Такая красивая, и казалось близкая ему, в то же время чужая, далекая и недоступная.

От всего увиденного в его голове всё помутилось, он, наливаясь бешеной злобой, вышел из машины словно пьяный. Ко всему тому, что у них произошло после свадьбы,.. так сейчас ещё и замужем. Какой там замуж? Ведь она, на сегодня, его жена?.. Сука!.. Стирает… Кровь кинулась ему в голову, сердце заколотилось бешено. Он уже не владел собою. Дикая ревность закрутила в его голове мысли, наверно в другую сторону… поздно…

Сейчас он был похожий на плохо воспитанного маленького мальчика, у которого, такой же индивид ухитрился забрать его любимую игрушку, которую он любил и в то же время, всячески издевался над ней…

Клава, сначала, не придала особого значения показавшейся машине на дороге, которая приближалась к их дому. К ним много, в лето, стали наведываться на пасеку за мёдом покупатели. Но потом, оторвавшись от стирки, когда машина скрипнула рядом тормозами, увидела, кто к ним пожаловал, охнула…

Узнав мужа Юрия, с искаженным от злобы лицом, Клава бросила из рук бело-голубую Сашкину тельняшку в ванну и развернувшись всем корпусом к пасеке, где у ближних ульев управлялся Сашка, сильно прокричала,– …Саша-а-а,.. спаси-и-и!!!..

Вдруг она почувствовала, как чья-то рука захватила со спины на её голове волосы, и какая-то сила закрутила её вокруг, бросила на траву. Повернула голову и подняла свои глаза, она увидела рядом искаженное лицо своего мужа Юрия, который принялся как когда-то, бить её ногами. Она, на четвереньках, поползла к крыльцу дома, намереваясь добраться в дом. Удары следовали один за другим. Всё, конец, – подумала она… Всё же успела увидеть, как Сашка с налёта ударил Юрия, раз, другой и тот повалился у черного пластикового бампера своей машины.

Ничего не думая и не слушая их разборки, она, на четвереньках, стала карабкаться по ступеням крыльца. Тут же ощутила жгучую боль внизу живота и то, как по её ногам затеплилась кровь. Конец! – вновь как тогда… Господи, за что?! Сжала челюсти до хруста между зубов, на четвереньках добралась к открытой входной двери дома, ухватившись за неё руками, поднялась на ноги. В спину и внизу живота вновь ударила невыносимая боль, всё же она нашла в себе силы, вошла в дом, кинулась к своей сумочке, достала пистолет, и на ходу взводя его в боевое положение, опираясь рукою о стену и следя капельками крови по полу в доме, вышла на крыльцо.

В тот же час, услышала два выстрела и увидела, как её Саша, которого она любила больше своей жизни, упал на чуть пожелтевшую траву у ног Юрия, у которого был в руке пистолет. Всё это, как в кино, диким кадром промелькнуло у неё перед глазами. Больше ничего не думая, она взяла на прицел грудь мужа и выпустила в него из пистолета все патроны, тут же бросила его у крыльца. Юрий, хватаясь за автомобиль руками, опустился возле его передка, успел подумать, как у себя дома, – …а стреляет, она сучка, хорошо!.. И выронил из руки ещё дымящийся свой пистолет.

Клава, держась руками за перила крыльца, медленно ступая по ступеням, прошагала их, после чего, ступила на землю, и еле перебирая ногами, подошла к Сашке. Хотела нагнуться над ним, прижаться к нему, позвать его ласково, но вдруг услышала, как кто-то щелкнул дверкой автомобиля на месте водителя и выпрыгнул из него. Когда она подняла глаза, увидела испуганное лицо Газиза.

Её растерянность пропала и ей на смену, пришла каким-то сгустком холодная злоба. Ударил в мыслях один вопрос, – …сколько ты, собака, будешь преследовать меня? В голове перемешалось всё – ненависть, любовь, смерть Саши. Казалось, только стоит убрать со своего пути этого ненавистного ей человека и всё станет на свои места. Она собрала в себе все последние силы, подняла с земли пистолет мужа и направила ствол на него. Газиз, опираясь о машину спиною, начал передвигаться к багажнику, не сводя из неё своих испуганных глаз.

Клава, побелевшими губами, прошептала,– …я же тебя предупреждала… Сволочь!.. Раздался выстрел, но тот успел скрыться за машиной и побежал по дороге от дома, в направлении деревни Чернушки. Пуля лишь пробила кузов машины.

Клава, упёршись в изгиб в машине левою рукою, стала посылать пулю за пулей ему вслед. Как она хотела поразить спину этого ненавистного ей человека, который, как ей казалось, был виновником всей её трагически сложившейся жизни. Хотя, во многом была и её вина… Тот, бежал как заяц большими прыжками, петляя со стороны в сторону, но на последнем её выстреле чуть подпрыгнул и упал в траву. Она вздохнула, задыхаясь, прижала руку к сердцу, в которое, как ей показалось, вонзились тысячи игл, и как после тяжелой работы еле передвигая ноги, опираясь ослабевшими руками о нагретую солнцем машину, дошла к недвижимому телу Сашки и бесчувственно упала ему на грудь. Рядом, лежал её мёртвый законный муж Юрий Нагибин.

*****

Бывший ветеринар на пенсии, Максим Кузьмич Зорин, что-то мурлыкая себе под нос, ехал на Гвоздёвскую пасеку за диким мёдом. Заболела у него внучка, похоже на ангину. Вот он и поехал к Гвоздёву на пасеку за мёдом. С ним он был знакомый и в хороших отношениях, рад был увидеться, поговорить о сегодняшнем положении дел в стране… Напевая сам для себя, сидя боком на дрожках, свесил ноги к земле, он почувствовал, как его лошадь сначала остановилась, а потом, фыркая, стала биться в оглоблях. Сначала он подумал, что лошадь ужалила пчела, но посмотрел вперёд и увидел в траве, возле дороги, человека, который лежал на спине раскинул в стороны руки. Ругаясь на лошадь, ворча по-стариковски, он спрыгнул с дрожек, подошел к лежавшему человеку, присел возле него, нащупал пальцем на шее место пульса, понял – мёртвый.

Посмотрел дальше вперёд, увидел рядом с домом и машиной ещё лежащих недвижимо людей. Близко подъезжать к пасеке опасался, так как кобыла была потная, и пчелы могли напасть на неё, изжалить до смерти. Да и страшновато ему стало почему-то в этом глухом месте, вокруг стояла гробовая тишина, какой-то холод пополз по его спине. Не раздумывая, прыгнул в дрожки, развернув лошадь обратно и что силы нахлёстывая её, направился в Чернушку от этого, как ему показалось, страшного места.

Спустя два часа, к дому Сашке на пасеке, подъехала следственная группа полиции и две скорые помощи, в которых привезли и понятых из деревни. Проводя расследование: замеры, снятие на плёнку и осмотр места гибели людей, полицейские изредка перекидывались словами.

В следственной группе находился стажёр, молодой парень Костя Самойлов, который проходил практику, из школы полиции. На таком расследовании он был впервые.

Рассматривая трупы двух мужчин и женщину у машины, он постоянно вытирал носовым платком вспотевший свой лоб. Всё же, пересиливая в себе что-то подобие страха, произнёс, обращаясь к следователю, который рассматривал гильзы от двух марок пистолетов – …товарищ майор, а женщина погибла уже после смерти этих двух мужчин. Майор посмотрел на него и спросил,– …любопытно, почему ты так решил?

Стажёр указал пальцем на труппы и ответил, – …смотрите, она лежит на груди у одного мужчины, а чуть-чуть материала её халата прикрывают второго. Выходит, эти мужчины были уже мертвы в тот миг, когда она упала замертво. Её наверно пристрелил кто-то другой. Может быть тот, что убитый на дороге? Майор посмотрел на него и задал вопрос, – а кто тогда убил его?.. Видишь неувязка… По твоей гипотезе, тогда нужно искать ещё одно лицо или нескольких лиц, участников происшествия… Посмотрим… посмотрим,.. разберемся Костя. И как-то задумчиво произнёс, – …нет ничего тайного, чтобы не стало явным…

К ним подошел судмедэксперт, он сначала приступил к осмотру женщины. Костя-стажёр, смотря на него, задал ему вопрос,– Валерий Силантьевич, а где находится пулевое отверстие, от которого скончалась женщина, вон, смотрите,.. ноги её в кровищи все. Судя по крови, пуля попала ей в живот. Так?

Судмедэксперт, не смотря на стажёра, в раздумье произнёс, – Костя, женщины, в отличие от мужчин, иногда умирают от того, от чего мужчинам никогда не умереть. Я думаю так, – и он присел на корточки у мёртвой, перевернул её на спину, – видишь стажёр, в области живота ран от огнестрела нет, а это значит,.. – он осторожно приоткрыл полу женского халата, продолжил, – она умерла от побоев или от того, что пережила большой стресс. Поэтому,.. у неё, произошел выкидыш, или как говорят, срыв плода. Могла скончаться от потери крови, или от сердечного приступа. При вскрытии выясним. Потом, он прикрыл полою халата ноги женщины выше её колен, вытер руки кусочком бинта и поднялся на ноги. Вот так Костя-стажёр, век живи, век учись, как говорят люди,– … дураком помрёшь,– произнёс Валерий Силантьевич.

В то время, подошедший к ним майор, обратился к двум полицейским, которые производили осмотр дома и вышли на крыльцо, – ну, что там у вас? Один из них ответил, – чисто,.. ничего подозрительного и в доме порядок, никаких следов борьбы. Имеются только капельки крови по свежевымытому полу, похоже на то, прошла эта женщина, и он кивнул подбородком на мёртвую Клаву.

Пожилой судмедэксперт, отвлёкшись от всего, смотрел в задумчивости на три трупа у машины. За свою практику, он видел много мёртвых тел людей, но глядя сейчас на мёртвую, ещё красивую пока в своей земной красоте, женщину, можно сказать ещё девушку, которая проиграла, как видно, в смертной схватке бой со смертью. И, в последнем порыве в своей жизни, обнимала мужчину,.. понял, – любовь и ненависть к ней, свела этих мужчин на этом месте. Но пока молчал с выводом своего заключения по поводу ЧП, словно боясь обидеть чем-то мёртвую, которая подобно битой птицы, от рук охотника, упала замертво на грудь тому одному, которому она хотела принадлежать всю свою жизнь… М-м,.. да, – произнёс он, – печальный случай… Как говорят французы, – … шерше ля фам… Ищите женщину…

Костя-стажёр, наконец, отвернулся от убитых кем-то людей и пошел к полицейскому УАЗику. Он вновь вытер смятым и сыроватым от пота носовым платком свой вспотевший лоб, потом провёл им по внутренней части околыша форменной фуражки и с грустью на лице, подумал, – …какая красивая девушка?!.. За что они её так? После чего тяжело вздохнул, включил вмонтированную в машине магнитолу, откуда послышались рвущие душу человека слова песни, – "… А НА ТОМ БЕРЕГУ-У-У… ....Я ВПЕРВЫЕ ИСПИЛ ДИКИЙ МЁД С ТВОИХ ГУБ… ". Спустя несколько часов по времени, все машины уехали в направлении деревни Чернушки.

******

Хоронили, Сашку и Клаву всей деревней, под липами, у дома на пасеке. Такое волеизъявление было родных Клавы. Сашка, оказался сиротой, бывший детдомовец.

Газиза и Юрия из морга забрали родственники.

А на второй день, после похорон, скончалась и бабушка Клавы, Екатерина Ивановна Строгова. Не вынесло её больное сердце такого горя и тоски по внучке.

Её дочь, Ольга Борисовна, попросила односельчан похоронить её у могил Сашки и Клавы.

Когда все люди разошлись после похорон старушки, у дома Сашки остался сидеть на крыльце старый дед, Иван Михеевич. Мужики приглашали его поехать с ними на технике, обратно в деревню, как сильно старого по возрасту, но он не согласился, мотивируя тем, что потом заколотит окна в опустевшем Сашкином доме на пасеке, так и остался сидеть на ступенях крыльца, уронил голову на грудь, словно в глубоком раздумье перебирая всю свою жизнь. И наверно не только свою…

Когда все уехали из хутора, старик медленно поднялся на ноги, спустился по ступеням вниз и подойдя к могиле Екатерины Строговой, опустился на колени, и запрокинул к голубому летнему небу голову, поднял свои огромные ладони и словно боясь, что кто-то подслушает его слова, тихо произнёс, – …прости меня Катюша и ты, Господи, прости нас с ней, за наши прелюбодеяния. И тут же, как-то неловко, повалился на свежий холмик её могилы… Так и ушла их обоюдная тайна с ними в могилу, после её и его смерти на Сашкиной пасеке у могилы той, которою он наверно когда-то беззаветно любил…

Когда его обнаружили мёртвого на пасеке, то, чтобы не возить его тело в деревню, похоронили для порядка в ряд с могилой старушки Строговой. Людей много не присутствовало, так, только могильщики и несколько человек из деревни Чернушки.

После этого, по счету четвёртого захоронения и шести смертей в целом на этом месте, народ в деревне зашумел, считая место пасеки гиблым местом и был вызван из Сыктывкара батюшка, который прочитал разные надлежащие, в таких случаях, моления на их могилах и освятил дом в котором жили совсем немного, но счастливо, Сашка и Клава.

Боясь смертных событий, прошедших почти одновремённо на хуторе Комарово, в то лето, никто не ходил больше туда. Даже местные мужики не протянули своих рук к Сашкиной технике. Опасались они, как поговаривали старухи в Чернушке, каких-то проклятий. И техника, и пасека, остались без хозяина. Пчелы погибли в зимы от холодов и от варитоза, некоторые, разроившись, улетели в тайгу, остальные ульи разломали медведи, лакомясь мёдом.

Только на липах, у стенки тайги и у самого Сашкиного дома, всё ещё жили в колодах пчелы. Они иногда садились на осевшие и заросшие травой и цветами могилки, перелетая с цветка на цветок, словно разыскивая своего хозяина и всё так же, как и раньше, тянули в сохранившихся колодах, темно-желтые соты и запечатывали в них ДИКИЙ МЁД…