Зовите меня Джин Миллер
- -
- 100%
- +
Языки… Языки – это не увлечение! Точнее, увлечение, конечно, но… для нее это всегда было чем-то несложным. А увлечение – оно же зажигает тебя изнутри, вдохновляет… вот как родителей вдохновляет их работа, их творчество! То, что просто дается тебе легко, нельзя считать делом всей жизни.
– Чего ты там бормочешь? – ткнула ее в бок Мирослава.
Они были в столовой. Большая перемена, толпы учеников, гомон и гвалт. Отличное время, чтобы не думать ни о чём серьезном.
– Вот вы можете себе представить что-то более бесполезное при поступлении, чем портфолио? – спросила Женька, продолжая думать о разговоре с англичанкой.
– Почему бесполезное? – неожиданно хором ответили Вадик и Мирослава и, переглянувшись, рассмеялись.
– Только не говорите, что у вас обоих оно есть, – застонала Женька.
– Ну…
– Погоди, а что такого?
– Да ничего, просто я никчёмыш! – констатировала Высоцкая мрачно. – Если судить по наличию портфолио, я совершенно не готова к взрослой жизни.
– Да и не только по наличию портфолио…
– Вадик! – Мирослава с возмущением пихнула одноклассника в бок. Тот не смутился, только голову набок склонил и, зажмурив один глаз, с любопытством уставился на Женьку.
– Задаем серьезные вопросы, Высоцкая? Жаждем получить на них серьезные ответы? Кажется, наша крошка стала совсем взрослой!
– Хватит паясничать, Сухов! – Мирослава с щедростью близкой подруги отвесила Вадику подзатыльник. Затем перевела взгляд на Женьку. – Так. А теперь к тебе. Ты сейчас серьезно? Это тебе англичанка мозги промыла? И что сказала-то?
– Неважно! – отрезала Женька, уже жалея, что вообще раскрыла рот. – Если всем так нужно это идиотское портфолио, я его сделаю, но для этого…
– Для кого делать-то собралась? Насколько я знаю, ты даже с примерной специальностью не определилась, – опять влез Сухов, отпрыгивая на стуле от длиннорукой Мирославы. – Может, из тебя физик получится или медик! Так зачем тогда портфолио будешь делать? Увлечения в себе какие-то выискивать?
– Женька физик? Или медик? – Мирослава зафыркала.
– Нет, судя по вашей реакции, я всё-таки никчёмыш, – Женька с тоской легла на сложенные руки. Разговаривать о себе с друзьями оказалось совсем не весело. Лучше бы и не начинала. – Давайте просто переведем тему.
– Да ладно тебе, Жень… – начала Мирослава, но Сухов ее перебил:
– А мне вот очень интересно, что у вас за секреты с Раевским.
Женька, которая только выкинула утреннее происшествие из головы, дернулась, взмахнув волосами, и едва не расплескала суп.
– Сухов, блин! Нечем мне больше настроение испортить?
– Мне тоже интересно, – поддержала его Мирка.
Высоцкая вздохнула. Артур сидел через два стола от них. Как и всегда, создавалось ощущение, что он смотрит на всех и ни на кого конкретно.
– Нет никаких секретов. Он всего лишь спрашивал меня о домашке.
– О чём? – фыркнула Славка. – Артур? Не могу представить, что он кого-то просит дать ему списать.
– Ну вот уж представь, – ехидно ответила Женька. – А какие секреты вы себе уже нарисовали?
Ее забавляли и вопросы одноклассников, и собственное легковесное вранье, которое ничего ей не стоило. Вся эта ситуация с Артуром виделась Женьке всего лишь недоразумением, которое разрешится и забудется, не оставив следа. Она почти не знала Арта, поэтому ее и веселило, что друзья выискивали тайны и интриги там, где их не было. Какими значительными порой видятся нам со стороны события, совсем не важные для их участников…
Дальнейшим расспросам помешала Ирка Ларшина, которая плюхнулась к ним за столик со своим подносом.
– О нет, – успел выдавить из себя Вадик, прежде чем Ларшина обратила на него взгляд своих красивых зеленых глаз.
Ира и правда была красивой. С ровной оливкового цвета кожей, длинными темными волосами и зелеными глазами – ей с детства говорили, что она очень красива, и наперебой прочили ей карьеры модели, актрисы и телеведущей (нужное подчеркнуть).
Она училась на класс младше и была бессменным и вечно пропадающим ведущим школьного радио. Причины ее пропадания были всегда разными, но, несомненно, очень и очень важными. Мирослава, которая отвечала так- же и за ее выходы в эфир, звала ее просто – Отговорка. И вот теперь ее отговорки заметила даже школьная администрация.
– И почему? – потребовала ответа Ира, пока Вадик корчил Мирке рожи. Эти рожи, очевидно, служили заменой какому-то сообщению, которое Мирослава игнорировала.
– Почему что? – переспросила она. – Я тебя с полуслова еще пока не научилась понимать.
– Почему радиостудия закрыта? – потребовала ответа Ларшина.
– А потому что у нас больше нет радиоведущей.
– Эй!
– Мы же предупреждали. И не раз.
– Это всё из-за тебя, да, Арсеньева?
– Да ладно тебе, – вступился Сухов. – При чём тут Славка? Она просто отвечает за выходы в эфир.
– Просто вы меня не любите, – проныла Ларшина. Женька вдруг поймала себя на мысли, что это красивое лицо уродуют негативные эмоции.
– Ага, – согласилась Мирка и одним глотком допила компот, якобы апельсиновый. – Так не любим, что терпели целый год.
– Да. Просто вы не хотите, чтобы я заняла место Емельяновой.
– О, – Славка закатила глаза. – Начался бред.
Она поднялась с места, захватив свой поднос.
– Все вопросы – к завучам. Чао.
Женька успела подскочить раньше, чем Арсеньева отошла от стола. А вот Вадик замешкался и был схвачен Ларшиной, очень цепкой, когда нужно. Бросив на Сухова умоляющий взгляд, Высоцкая проскочила между столами и на выходе из столовой столкнулась с Максом Стрельниковым.
Сердце тут же заколотилось как безумное, а руки стали влажными, и Женька только порадовалась тому, что в них сейчас нет ничего, что она могла бы уронить.
– А вот и наша палочка-выручалочка, – протянул Макс с улыбкой. – Куда торопишься, Женечка?
– А тебе интересно?
– Почему ты думаешь, что нет? Меня интересуют не только ответы на тесты и контрольные.
– Всё шутишь, – не стала подыгрывать ему Женька. – Смотри, дошутишься – перемена закончится, а пообедать не успеешь.
Максим усмехнулся. Когда он вот так мило усмехался, глядя на нее, или просто смеялся вместе с ней над чем-то, девочка мечтала задержать это мгновение и не думать о том, что будет дальше. Правда, ее мечтам не удалось сбыться. И не только потому, что Стрельников явно никакие мгновения задерживать не собирался.
– Пойдем, чего застряла? – Мирослава догнала ее и схватила под локоть. – Привет.
– Привет-привет, – поспешно ответил Макс, а Арсеньева уже волокла Женьку по коридору.
– Нечего с ним статую изображать!
– Ничего я не изображаю.
– Да-да, это мы уже слышали, – отмахнулась Мирка. – Еще бы пару минут простояла, и о вас бы начали спотыкаться. А мне только еще одного разговора с Ларшиной сегодня не хватает. И как отделаться от этой чокнутой?
– Быстрее взять кого-то на ее место, – задумчиво ответила Женька, всё еще думая о Стрельникове.
– Ага, только вот кого! Не тебя же…
– Спасибо за веру в мои способности, – иронично откликнулась Высоцкая.
– Да нет, я не в том смысле! Тьфу ты, ты же сама не пойдешь!
– Да ладно, расслабься, я шучу, – Женьку развеселила реакция Мирославы. – Конечно, не пойду. Даже ради портфолио.
* * *А вот на следующий день ей было уже совсем не весело, когда в утреннем эфире «Телеболталки» прозвучало имя того, кто украл кеды, – Денис Раевский.
Женька как стояла посреди раздевалки с курткой в руке, так и замерла. Откуда Сухов и Емельянова прознали об этом? Это была часть секрета, который она услышала тем днем и который пообещала Артуру сохранить. Откуда же об этом узнали главные сплетники школы?
Женька сделала глубокий вдох, и способность двигаться вернулась к ней. Что же теперь делать?
На полпути к телестудии до нее дошло, что она слишком суетится. Как будто это ее имя прозвучало на всю школу. Вокруг гомонили школьники. Только что пришедшие даже пока не слышали эту новость. Но уж Артур-то точно в курсе.
На первом уроке она так и косилась в его сторону, но мрачный Раевский на нее даже не смотрел. Некоторые из одноклассников, кто был явно в курсе родства Артура и Дениса, всё время перешептывались и, не скрываясь, смотрели на Раевского-старшего. А тот вообще никуда не смотрел, уткнувшись в сложенные на парте руки. «Что он делает? – раздумывала Женька. – Планирует, как спасти брата или как бы побыстрее его убить?»
«Откуда инфа про конверсы?» – написала она Мирке прямо в тетради по русскому карандашом.
«Очень проверенная инфа из очень проверенного источника. А что?»
«Как-то это всё… немного слишком».
Мирка прочитала сообщение и, нахмурившись, посмотрела на нее. Но Высоцкая не ответила на ее взгляд.
На перемене после первого урока уже вся школа активно мусолила эту новость. Дениса Раевского никто не видел – он торчал в кабинете директора. Не разрешая себе раздумывать, к чему это всё приведет, Женька пришла к кабинету и, конечно же, увидела Артура.
Артура, который скривился, заметив ее.
– Я просто хочу сказать, что ничего не рассказывала, – заторопилась она. – Я действительно ничего не рассказывала друзьям.
Раевский не смотрел на нее, но она чувствовала волнами исходившую от него ярость.
– Бессмысленно, – бросил он.
– Что?
– Бессмысленно сейчас говорить об этом, не находишь? – он перевел взгляд прямо на Женю.
– Я… просто хотела, чтобы ты знал.
– Мне плевать, – его кулаки сжались. – Проваливай.
Женька отступила на шаг назад.
– И дружкам своим спасибо скажи, – донеслось до нее. Женька резко остановилась, ощутив, как заполыхали ее щеки.
– Я не виновата, что твой брат у директора! И не мои друзья украли те кеды!
– Сделай одолжение… – начал Артур, но тут открылась дверь приемной и оттуда вышел его брат.
– А где красная ковровая дорожка? – с ленцой спросил Денис. Он выглядел спокойным и расслабленным, не потревоженным ничем. Даже и не скажешь, что у него сейчас состоялся неприятный разговор.
– Ну?! – Артур сделал шаг к брату. Денис вздохнул, сунул руки в карманы брюк.
– С родителями – в школу. Это так необычно, надо пойти подготовиться.
Он усмехнулся и, обогнув брата, пошел по коридору. Артур замер с видом ошарашенным и злобным одновременно.
Женька вмиг почувствовала – злость на брата в Артуре была сильнее всего. Но почему он злится? Из-за того, что тот украл, или из-за его невозмутимости – слишком необычной для тринадцатилетнего подростка?
– Может быть, это он себя и сдал, – вырвалось у Женьки. Раевский тут же обернулся к ней.
– Ты соображаешь, что несешь?
Женька помолчала, до последнего пытаясь быть спокойной.
– Соображаю. И соображаю еще кое-что. Ты несколько лет учишься в нашем классе, но хорошо, что я не общалась с тобой раньше.
Она еще никогда не чувствовала себя такой разозленной и вместе с тем несчастной. Завернув за угол, она остановилась и подержалась за стенку. Вот что было совершенно на нее не похоже. Она никогда такого не делала. Никогда никому не высказывала в лицо, что думает о нем на самом деле.
И она уже давно не чувствовала исходящие от кого-то ненависть и презрение. Исходящие от кого-то и направленные на нее. Это было очень обидно, несправедливо и снова возвращало ее в детство.
5
Интервью для школьной газеты «Поколение». Итоговый, девятый выпуск перед летними каникулами.
О чём я мечтаю?.. Ну знаете, мечты – это же очень личное… Ах-ах, да бросьте… мечты… Мечтаю, чтобы всё у меня было вот как сейчас. Чтобы друзей было вокруг много, чтобы не было скучно и все бы занимались чем-то интересным. Мечтаю, чтобы не было перемен. Не говорите мне про универ. Да, наверняка там будет круто, но мне странно, что всё так изменится.
Нет, не люблю перемены.
Вадим Сухов, 10 «А»Раевскому удалось задеть внутри нее какие-то невидимые нити, нетерпеливо звенящие от малейшего неосторожного прикосновения. Женька ощущала беспокойство, вину непонятно за что, чувствовала, что всё непросто в этой истории. Напрягал Денис с его невозмутимостью, как будто происходящее не волновало его совершенно.
Женька никогда не походила на борца за справедливость, на детектива-самоучку и на выскочку, которая лезет не в свое дело. Но Раевскому удалось ее разозлить своим неверием и презрением к ней. Все еще беспомощно чувствуя свою вину перед младшим Раевским совершенно непонятно за что, Женька шла по школе и придумывала колкие ответы для Артура. Ох, в своих ответах она была язвительной и дерзкой, очень саркастичной. Со стороны даже завидовала себе, но в реальности… в реальности оставалась девочкой-невидимкой. И вряд ли могла бы это изменить.
Так со своими сумрачными мыслями Женька добралась до класса, с тоской оглянулась по сторонам. Почему-то сейчас ее раздражали однокласснички с их сплетнями и интригами на каждом шагу. Надо делать какой-то вид, цеплять на себя маску, отвечать так, чтобы не доставали подколками, но при этом хотели общаться, казаться интереснее, чем есть, увлекаться тем, что модно, но всё- таки быть при этом чуть непохожей на других. Это было не прозрение или открытие, это был привычный мир. Даже Вадик и Мирослава были его неотъемлемой частью. Сейчас они обсуждали что-то, сидя за партой Вадика, – наверняка эфир, который состоится на перемене. Думали, как еще вернуться к теме Дениса Раевского, – шутка ли? Новость дня. И школьное телевидение раскрыло всем глаза на школьного преступника. Интересно еще, что Мирка не кинулась за расспросами к Артуру – это ведь такая удача, что старший брат вора учится в их классе! Или Раевский и Мирку уже успел отбрить?
В центре класса, как в центре вселенной, Ленка и Вика, Женькины двуличные подружки, давали концерт по заявкам перед девчонками и некоторыми мальчиками. Женька закрыла глаза. Со вчерашнего дня ей удавалось почти не разговаривать с бывшими подружками. А что бы она им сказала? Смогла бы высказать, что думает по поводу их двуличности? Вряд ли… Она бы скорее согласилась даже еще раз поговорить «по душам» с Раевским, чем открыто признаться Драконихам, что читала их сообщения. Если бы она была посмелее, постаралась бы выяснить только одно – зачем им нужно было общаться с Высоцкой, если они всегда были о ней невысокого мнения? Какой в этом был толк?
Раздражающая атмосфера в классе, раздражающие люди и собственная рассеянность сделали свое дело – Женька использовала любую возможность, чтобы исчезать из класса хотя бы на перемене. Поэтому в обеденный перерыв она выходила во двор – единственное место, где не слышались даже отголоски «Телеболталки».
На улице было довольно тепло – в конце марта в середине дня погода уже позволяла, расстегнув куртку и вообразив, что скоро лето, гулять нараспашку. За школьным забором, старые, как сама школа, стояли киоски, в одном из которых они мелкими частенько покупали мороженое на переменах и после уроков. Они – это, как правило, Вадик, Мирка и Женька. Втроем. Всё это до того года, как Вадик умудрился сломать ногу и с октября по апрель просидеть на домашнем обучении – перелом был сложным. В тот год многое изменилось. И она, Женька, тоже.
Она не очень любила вспоминать то время, да и сейчас на этих мыслях не задержалась. Поправив сумку на плече, Женя бодро дошла до киоска и купила себе шоколадный пломбир – как известно, нет ничего лучше еды, чтобы поднять себе настроение. Возвращаясь обратно к школе, она увидела странное.
Денис Раевский сидел на маленькой оградке палисадника с цветами, поедал мороженое и зависал в телефоне. Огорченным, раздосадованным или переживающим за свою судьбу он не выглядел совершенно. На занятия он, судя по всему, особо не торопился и чувствовал себя так же беззаботно, как на выходе из кабинета директора.
В тот момент, когда Женя уже почти добралась до школьных ступеней, к младшему Раевскому подошел какой-то мальчишка – по виду его ровесник. Спустя несколько долгих мгновений до Высоцкой дошло, что это и был тот его одноклассник, у которого Денис украл конверсы. Только вчера в коридоре Мирослава показывала им этого парнишку. Судя по тону разговора, ребята о чём-то спорили. Затем внезапно расхохотались и начали что-то оживленно обсуждать. Женька так и застыла на месте. Это было странно, очень странно. Еще более странно, чем поведение Дениса.
Пока она раздумывала, что же делать, ребята поднялись с оградки и направились к выходу со школьного двора.
Женька повернулась, собираясь зайти в школу, но тут же остановилась. А почему бы?..
Перебивая эту мысль, в голову влезла другая: и зачем тебе это надо, Высоцкая?
Нет, это и правда было странно, но разве не повод всё выяснить сейчас и кинуть в наглую физиономию старшему Раевскому то, чего он не знает? Показать ему, что она не рассказывала про Дениса и его участие в краже! Опыт зрителя множества детективных сериалов подсказывал ей: тут не всё так просто, как кажется.
Женька глубоко вздохнула, кинула умоляющий взгляд на двери школы и, не сомневаясь, что поступает глупо, зашагала за мальчишками следом. К сожалению или к счастью, никто не показался на пороге, чтобы от этого глупого шага ее отговорить.
* * *В конце концов она даже почувствовала азарт. Хотелось хотя бы одно дело довести до конца самой. Забывшись, она представляла себе настоящее приключение, в котором наконец довелось поучаствовать и ей. Дело было не столько в истории о воровстве, сколько в личности вора. В одном Женя была почему-то уверена – Денис ничего не крал. Вся эта история казалась слишком невероятной, какой-то даже киношной. И так как это точно было не кино, она хотела найти объяснение происходящему.
Ребята шли пешком, казалось, через весь город, пока не оказались в каком-то незнакомом дворе. Вроде и не окраина города, но и не центр. Двор как двор. Подъезды, песочница, детский городок, гаражи. За гаражами Женька и притаилась, не выпуская из виду Дениса и его одноклассника, которые уселись в старой беседке и принялись кого-то ждать. Женька сообразила, что место ребята и правда выбрали удобное – вроде и на улице, а вроде и отдельно от остальной части двора: старая беседка была плотно окружена деревьями, и летом они наверняка отгораживали ее стеной от всех гуляющих и праздношатающихся.
Не успела Женя в очередной раз задаться вопросом, зачем поддалась совершенно идиотскому импульсу и вообразила себя героиней детектива, как в беседке началось бурное оживление – пришли еще какие-то мальчишки, совсем незнакомые. Всем ребятам было не больше пятнадцати лет. После приветствий и смешков они заговорили о каком-то Кабане, который, как подозревала Женька, был человеком. Этот Кабан «сдулся» на пятой тарелке, и его прямо из школы увезли в больницу. Послышались споры и обсуждения. Кто-то утверждал, что результат оказался непредсказуемым и те, кто пророчил проигрыш Кабану, тоже не выиграли.
Женька, чувствуя себя героиней театра абсурда, помотала головой. Что за ерунда там творилась? И тут начали обсуждать Дениса.
– А я говорил, что он не облажается. Так что гоните бабло, ребят. Вы же не верили, что он сам себя сдаст, – ба- сом проронил один из незнакомых мальчишек.
– Слабенькое оказалось ваше «слабо́», – протянул Денис. – Я выиграл. Да еще и кое-кого привел! В этом вы сомневались еще больше.
– Ну, мы сомневались, что после истории с кедами тебе удастся уговорить одноклассника прийти, – произнес парень, который показался Женьке самым взрослым из присутствующих. – Так что это была проверка.
– Я люблю сложные дела. Чем сложнее, тем лучше, – не без бахвальства заметил Денис. – Игорь готов.
– Посмотрим, – протянул этот взрослый и в два шага пересек беседку. Остановился прямо перед Денисовым одноклассником, явно робеющим. – Посвящение у нас проходит просто. Мы даем тебе пробное дело, ты выполняешь его, и мы все официально признаём тебя частью клуба. Тебя устраивает?
– Да, – Игорек прокашлялся. – Устраивает. А про деньги… правда? Вы реально выигрываете?
Старший усмехнулся.
– Заработать захотелось? Ну-ну, у нас ребята, бывает, последние карманные проигрывают. Да, Вано?
Мелкий паренек, сидящий недалеко от Дэна, насупился. Мальчишки захохотали.
– Так что заработать не так просто, как потерять. Ну да ладно…
– Эй, Дэн, а что теперь тебе будет, а? – влез еще один мальчишка, явно тоже недовольный потерей карманных денег.
– Да фигня. Маман в школу придет. Но я уже всё уладил. Так что всё ок. В следующий раз что-то повеселее давайте.
– Ну, Дэн. Сам напросился.
С площадки донеслись шуточки и смех, а позади Женьки кто-то произнес:
– Высоцкая?!
Женя обернулась. На нее смотрел Артур. В сильном изумлении.
– Я… – девушка отступила на шаг. – Я просто…
За спиной не оказалось стены гаража, как она надеялась. Под ногу попал камень, и, вскрикнув, Женька потеряла равновесие и с жутким грохотом рухнула на землю, потянув за собой стоящие у гаража стройматериалы: целый ворох палок и какой-то мешок.
Артур, стоя перед ней, закатил глаза, и, обернувшись с земли, Женя увидела младшего Раевского и его приятелей. Они всё так же сидели в беседке на детской площадке и глазели прямо на нее.
6
– Что за кретинские игры в шпионов? Вы мне всю малину испортили, – Денис злобно пинал попадающие под ноги камешки.
– Ах ты ж мелкий! – Артур, придерживая Женьку под локоть, бросил на брата взгляд. – Если очень хочется кого-то благодарить, скажи спасибо нашей мисс Я-лезу-не-в-свое-дело-и-горжусь-этим.
– Да просто я была права – он сам себя сдал! – с досадой отозвалась Женя. Подвернутая нога болела и, даже перемотанная платком, казалась лишней частью организма.
– Ну и что с того?! – бросил Денис.
– Помолчи. С тобой я еще поговорю. А ты, – Женька тоже получила от Артура гневный взгляд, – неужели так принципиально было лезть куда не просят, а?
– Я ненавижу, когда меня выставляют дурой!
– А нельзя было просто сказать мне, а не бежать что-то доказывать? В конце концов, это мое дело!
– Да, и ты стал бы меня слушать? Как у кабинета директора? И в итоге мы потеряли бы время.
– Может, я пойду, а? – протянул Раевский-младший, спрыгивая с бордюра, по которому ему наскучило идти.
– Ага. Побежишь, – отрезал его брат. Денис скептически хмыкнул, но убегать не стал.
В середине мартовского дня в воздухе почему-то пахло осенью: меняющими цвет опадающими листьями, не пролившимся на асфальт дождем. И хотя еще даже не начало темнеть, Женьке казалось, что уже наступила глубокая ночь, с которой у нее всегда ассоциировалось осеннее одиночество. Она даже забыла, что зима уже закончилась и на улице вовсю правит весна.
– Прекрати эти игры в «слабо́», понял? – приказал Артур брату. – Это может зайти слишком далеко.
– Так ты тоже слышал весь их разговор? – включилась Женька в беседу. – Это же мои слова у кабинета директора заставили тебя прийти за братом?
– Мечтай. Я и так за ним хотел проследить, – отрезал Раевский. – Или думаешь, ты единственная, кто видел, как он уходит с уроков? И вообще, мелкий, я так и не услышал твоего ответа. Бросай эти игры.
– Я не хочу.
– Не хочешь или не можешь? Тебе же велели не светиться!
Денис пожал плечами и вдруг кивнул на морщившуюся Женьку.
– Может, ей всё же к врачу?
Артур остановился, посмотрел на девушку.
– Нет, – она покачала головой. – Просто… мне нужно идти помедленнее.
– Просто не нужно было лезть куда не просят, – ядовито повторил Артур, но шаг замедлил.
Денег на такси ни у кого из них не оказалось, а до остановки нужно было сделать лишний крюк. Так они и тащились к Женькиному дому. Как черепахи, в общем, тащились. Удивительно, что не бросили ее по дороге.
– Проводить до квартиры? – Артур иронично изогнул бровь, когда они подошли к Женькиному подъезду.
– Да ладно уж. Не утруждайся. – Женя вздохнула. – Спасибо, что довели до дома.
– Не бросили, хочешь сказать?
– Ага. Не бросили.
Махнув Раевским рукой, обоим сразу, Женя поковыляла домой.
Было еще довольно рано, квартира пустовала и ждала ее, Женьку. И всё равно девушка заходила почему-то с опаской – мало ли? Она и не думала, что ее может так напрячь простое присутствие родителей дома, но да – напрягло. Она не любила нарушений привычного уклада – любое изменение заведомо казалось ей переменой не к лучшему. Да, она боялась перемен.
Стандартная в общем-то тишина квартиры сегодня радовала особенно сильно. С порога Женя запустила приложение с радиостанциями разных стран и, выбрав радио Великобритании, начала раздеваться и разогревать обед под милую фоновую болтовню ведущих-англичан. Вещание из другой страны, за сотни километров от нее, Женьки Высоцкой, всё еще казалось ей вещанием из другого мира. Это и был другой мир. Женя представляла этих ведущих, которые сейчас (прямо сейчас, в этот момент!) сидели на радиостанции в Лондоне, переговаривались-перешучивались в прямом эфире, задавали вопросы гостям, смеялись, пили из больших кружек кофе или чай во время музыкальных пауз, отвечали на телефонные звонки и проводили многочисленные викторины. Да, это был другой мир, мир королевских традиций, древней истории, со всеми этими неизменными атрибутами вроде типичных лондонских кэбов, пабов и красных двухэтажных автобусов.