Зовите меня Джин Миллер

Некстати вспомнился недавний урок английского, когда они писали эти глупые эссе и к ней попало неприятное письмо от неизвестного автора. Кто же всё-таки удосужился такое написать? Даже будучи невысокого мнения о себе и своих способностях, Женька понимала, что в желании обидеть нет ничего особо объективного или достойного внимания. Автор записки волновал больше, чем ее содержание. И кому какое дело до ее мечтаний? Кому вообще какое дело до того, о чём мечтают другие?

Она с трудом могла представить человека, который готов тратить время и силы на глупые писульки. Ну, допустим, не любит ее кто-то… и что дальше? Строчить записки? А смысл? Да и понятие нелюбви тоже весьма относительно. Любовь или ненависть – слишком сильные чувства, чтобы встречаться на каждом шагу, особенно по отношению к Женьке. Вот не замечать ее, ненамеренно игнорировать – это сплошь и рядом.

…Она отодвинула от себя чашку с чаем, судорожно сцепила пальцы. Радио вещало фоном, не проникая в ее мысли, настоящий британский акцент неожиданно успокаивал. Вот бы уехать туда, где никто ее не знает… Где никому не придет в голову сказать, что она серая и никому не интересная. Просто потому, что никому не будет до нее дела, а не потому, что она ничего из себя не представляет… Но только в кино герои могут сбежать в другой мир, когда привычный уже перестает устраивать. В жизни… в жизни же она была единственной девочкой, которая, находясь в состоянии абсолютной невесомости, продолжает, к своему ужасу, крепко стоять ногами на земле. И эти ноги день за днем ходили привычными маршрутами – в школу и домой.

Раньше Женька, бывало, ходила домой одной дорогой с Максом Стрельниковым. Ну, получалось так. Не специально. Особенно в те дни, когда у нее была подготовка к олимпиадам по английскому, а у Стрельникова тренировки по баскетболу. Заканчивались они примерно в одно время, и Женька с Максом встречались в раздевалке или на выходе из школы. Ну не пойдешь же поодиночке, когда идти всё равно одной дорогой? Сначала, конечно, они и попробовали ходить по отдельности, но выходило глупо. Женька старалась ускорить шаг, но обогнать Макса не получалось, а идти слишком медленно не хотелось. Потом они всё равно сталкивались на светофорах, и тогда она с досадой думала, зачем ей было спешить или отставать. Светофор всё уравнивал. Стрельников же вообще о таком не парился. Пару раз столкнувшись с Женькой в одном и том же месте, он начал подшучивать по поводу подстроенных встреч, и вот уже оглянуться она не успела, как они, не сговариваясь, начали ходить вместе. Конечно, чаще всего, если они встречались на выходе из школы, находился еще кто-то, кому непременно нужно было в ту же сторону, так что ничего романтичного в этих походах и не было. Но бывало… бывало и так, что вся дорога принадлежала только им двоим, и в эти моменты они были не школьниками, не учениками своих классов, они были просто парнем и девушкой, которым по пути.

В последний раз ей повезло пройти с ним до дома не так давно. После длинного, в несколько месяцев, перерыва они снова столкнулись у школы и неожиданно рассмеялись, увидев друг друга.

– С дополнительных по английскому? – спросил Макс. – Ты скоро англичанкой станешь, Женечка!

– А ты тогда кем? Леброном Джеймсом?

– Знаешь Леброна?

– Ну не лично, – она пожала плечами, и оба снова рассмеялись.

С Максом ей всегда было легко, но зато потом… потом она могла думать только о нем. Ей казалось, она слишком мало с ним общается, чтобы ее симпатия была кому-то заметна. Но в тот день их видели со стороны Драконихи. Конечно, они очень мило посекретничали в столовой на большой перемене, где Женька не отрицала, что да, так и есть, Макс нравится ей, и довольно давно. Она знала, что они никому не расскажут – подруги же. Не раз уже были всякие ситуации и проверки на прочность, так что да, она им верила.

Через день она обнаружила в своем телефоне незакрытые сообщения, где Драконихи активно мусолили ее симпатии и ее легковерную наивность.

– А еще доверчивость, глупость и безмозглость, – подытожила она свои мысли, решительно вставая из-за стола с недоеденным обедом. В замке заворочался ключ – пришла мама. К тому моменту, когда она вошла в кухню, Женька сидела на стуле с перекошенным лицом, держась за лодыжку рукой.

– Женька… Жень, ты чего?

– Невесомость, – пробормотала девушка.

– Что?

Женя вздохнула.

– Так бывает… когда невесомость отключается и происходит столкновение с землей, – серьезно объяснила она.

На следующее утро Женька пришла в школу только к третьему уроку. После поездки в травмпункт родители сначала хотели оставить ее дома и хорошо, что передумали. На пороге ее окликнул знакомый голос, и, ощутив как ее внутреннее «я» прокатилось на американских горках, она обернулась и увидела Стрельникова.

– Тоже прогуливаешь, Высоцкая?

– А ты прогуливаешь?

– Скорее – прогуливаюсь. Что с ногой?

– Просто растяжение. Жить буду.

Не успели они войти внутрь, как стало понятно, что в школе сегодня явно веселее, чем в травмпункте. Едва Женька переступила порог, как на нее налетела Мирка с громкими причитаниями в духе «где-ты-была-ты-столько-пропустила-у-нас-тут-творится-такое!». Пока Стрельников ржал как конь над потоком Миркиной речи, а Женя силилась разобрать в ней отдельные предложения, возле спортзала возник Артур Раевский, и увидевший его первым Стрельников присвистнул.

Под глазом Женькиного одноклассника растекался огромный синячище.

– Нехило его. За что с ним так?

– С ним? – поразилась Мирослава, резко оборвав монолог. – Да я же говорю – это он, он напал первым!

– На кого?

– За что?

– Да на мелкого какого-то. Из восьмого, что ли, класса.

– Можешь нормально объяснить, что случилось?

– Раньше я не знал, что у него есть брат, – задумчиво сказал Макс, не отводя взгляда от Раевского, который в эту минуту, заметив их, плюхнулся на скамейку и, откинув голову к стене, закрыл глаза.

– А что с восьмиклассником?

– Да просто испугом отделался, если честно, – Мирка пожала плечами. – А вот Артурчик равновесие потерял и вписался лицом в дверную ручку.

– А за что он…

– Да чепуха какая-то. Этот мелкий выпендривался в коридоре, что таких, как Раевский, надо в тюрьму сажать.

– Страсти кипят, я смотрю, – снова присвистнул Макс. – Ладно, девчонки, пора в класс…

– Высоцкая, Стрельников! – раздался громкий окрик завуча в холле. – Пропустили контрольную по химии, милости прошу ко мне вместо физкультуры, от которой вы так прекрасно вместе освобождены.

А Женька еще так радовалась, что контрольная прошла мимо нее. Она же совсем не шарит!

– Но…

– Без разговоров, Высоцкая, – подытожила завуч и степенно удалилась.

– Ну и как я буду писать контрольную по тому, в чём совершенно не соображаю? – вздохнула Высоцкая.

– Эй, да не парься, мы же написали, – Мирка закинула подруге руку на плечо. – И вообще, ты же знаешь наше правило? В любой непонятной ситуации надо что сделать?

– Поесть, – фыркнула Женя. Мирослава расхохоталась.

В принципе, если хорошенько покопаться в собственных ощущениях, Женьке особо не из-за чего было переживать. Этот день пока что не был ни грязно-коричневым, ни черным, и уж точно он не был серым. Поэтому сегодня немного хромающая, переживающая из-за химии, думающая о Стрельникове и, в общем-то, очень счастливая из-за того, что вчерашнее неприятие школы успешно испарилось, Женька Высоцкая казалась себе человеком, живущим почти что вне пузыря.

Ей удавалось сохранить это настроение и через урок, на большой перемене, когда Вадик и Мирка унеслись проводить кастинг на радио, а сама Женька засела в столовой.

«Займи нам места и не ешь наши порции! – сказал Вадик на прощанье. – Мы найдем самую говорливую деву и вернемся».

Вокруг царили обеденные гвалт и гомон. Женьке удавалось удержать два стула возле своего стола свободными, но необходимо было не терять бдительность. За ее спиной кто-то бухнул на пол рюкзак и уселся, двинув стулом. Ножки металлически проехались по полу, заставив девушку вздрогнуть. Поморщившись, она обернулась и увидела спину Раевского-старшего.

Она помолчала, не сразу найдясь со словами.

– Почему ты не рассказал? – вдруг спросила она. – Про «слабо́».

Артур за ее спиной поднял голову.

– Что?

Женька развернулась на стуле и снова уставилась прямо перед собой.

– Завучам. Ведь твой брат действительно ничего не крал.

– Издеваешься надо мной?!

– Нет. Но ты же сам хотел отвадить его от этой компании. Ты бы и с их играми завязал, и брата оправдал.

Артур помолчал. Пока он наверняка раздумывал над очередной уничижительной речью, Женька пила бледный компот, который сегодня вдруг показался ей не таким мерзким, как обычно.

– Почему ты не боишься, что я тебя прибью? – наконец спросил Раевский. – Посмотри, со мной никто не разговаривает.

Да, он и правда сидел один. Но вряд ли потому, что его никто не любил, или потому, что он полез в драку с тем восьмиклассником.

– Может быть, это ты ни с кем не разговариваешь? – Женька пожала плечами. – И потом, если ты не прибил меня тогда у кабинета директора, то уже и не прибьешь. Ну а еще за это сажают, – добавила она так, будто это было последним аргументом.

Артур вдруг фыркнул.

– А если серьезно… почему всё же нет? Не хочешь закладывать?

– Ясное дело. Да и потом, он взрослый. Сам решил заниматься этой фигней, вступить в этот клуб Неслабаков, сам пусть и выпутывается.

Женька засмеялась.

– Клуб Неслабаков? Серьезно?

– Да, так они гордо себя называют, – саркастически откликнулся Артур.

– Тогда чего же ты впрягся в драку, а?

– Слушай… – снова начал Раевский.

– Уф… – Мирка плюхнулась на свободный стул и с ходу заглотила добрую половину компота. – Как я устала слушать всяких писклявых девиц! Ты не представляешь, сколько их в нашей школе.

– Ну почему же? – Вадик с королевским достоинством уселся на соседний стул. – Одна была ничего.

– Да что ты? Просто запал на нее, признайся!

– Ой, всё, – отрезал Сухов.

– Вот и всё. Но кого-то найти придется. – Мирка вздохнула и принялась за еду.

– Конечно. Радио не должно заглохнуть, а то мы с Саней будем вести еще больше эфиров.

Женька повернула голову, пользуясь бурной дискуссией одноклассников. Артур прошествовал мимо, закинув на плечо рюкзак. Даже с синяком под глазом он умудрялся выглядеть невозмутимым.

– Проблема в том, что адекватных кандидатов в нашей школе нет, – продолжала, расправившись с порцией, Мирослава.

– Мне кажется, вы немного преувеличиваете масштаб трагедии, – сказала Женька улыбаясь.

– Преувеличиваю? Не тебе же это делать! Или что, может, тогда всё же сама встанешь в эфир, а?

Женькина улыбка быстро погасла.

– Действительно. Не мне. И как я могла забыть.

– Эй, Женечка! – Высоцкая вздрогнула, поняв, что, погрузившись в свои мысли, умудрилась не заметить подошедшего Макса. – Ты готова к контрольной?

– О да, – она вздохнула и встала. – Как думаешь, удастся списать?

Стрельников хмыкнул.

– Сомнительно.

– Посмотрите-ка на них… – протянул неугомонный Вадик, а Мирка толкнула его в бок.

– Идите, идите, каторжники.

Уловив елейность их голосов, Женька повернула голову и показала им кулак. Друзья скривились в одинаковых улыбках и одновременно помахали ей.

Женька вздохнула.

Она чувствовала себя еще более уязвимой и несчастной, когда они с Максом шли через столовую, где каждая вторая девчонка улыбалась ему как лучшему другу или претенденту на роль парня. И он улыбался в ответ. Почти всем. Всем, кого видел. И что-то говорил. И у Женьки всё ниже падало сердце. Ей он тоже так улыбался, а это означало только одно: никогда не придумывай себе то, чего нет.

Так что на контрольную она пришла в весьма вздернутом состоянии. Да еще и химичка посадила Стрельникова напротив нее, а сама села между ними, так что ни списать, ни сосредоточиться Женька была совсем не в силах.

Только начали, как из коридора раздались раздраженные голоса и Ирина Олеговна вышла из кабинета, оставив дверь открытой. Пользуясь тем, что она переступила порог, повернувшись к классу спиной, Женька кинула взгляд на Макса.

– Как успехи? – спросил он шепотом. Она пожала плечами.

– Пишу, но чувствую, что ерунда.

– Мне обещали скинуть и твой вариант, – Стрельников вытащил из-под парты руку с телефоном, – так что я тебе перекину, не волнуйся.

Женька покачала головой, опуская взгляд в парту.

– Ты чего?

– Да просто… – она почувствовала, как ее щеки заливает краска, – скажи честно, тебе доплачивают, чтобы ты был таким милым?

Стрельников в первую секунду словно не нашелся с ответом. Потом улыбнулся.

– Я…

– Заходи. – Ирина Олеговна открыла дверь шире, пропуская Раевского в кабинет. – И сиди здесь, пока это всё не закончится.

Прежде чем выйти, она бросила на Женю и Макса предостерегающие взгляды.

После ее ухода из коридора донеслись звуки стихающих разгоряченных споров.

– Арт, – Макс развернулся на стуле. – Что, публичные экзекуции?

– Решают, убить меня сейчас или немного позже. – Артур не отводил пристального взгляда от Высоцкой. – А ты теперь меня преследуешь?

– Что? – поразилась Женя. – Лучше ничего придумать не мог?

– О, – только и сказал Стрельников.

– Не обращай внимания, – Женька уткнулась в листок с контрольной. – Ему надо на кого-то злость выплеснуть.

– Высоцкая, – Артур сел на место Ирины Олеговны и вытянул ноги. На бледном лице с горящими темными глазами разливался как будто нарисованный синяк. – В последнее время тебя стало слишком много. Так что уймись.

Женька фыркнула, но ничего не сказала.

– Весело, – только и выдал Макс. – О, вот и ответы.

Женькин телефон оповестил о новом сообщении.

– Ты просто меня спас, – сказала она, доставая телефон и игнорируя Раевского, который внимательно смотрел на них, намеренно действуя на нервы.

Она принялась сверять задания контрольной с ответами и переносить на листок.

– Так я – ваше спасение, – заметил через некоторое время Раевский. – Если бы не мое появление… Хм… может быть, я должен воспользоваться этим?

Женька настороженно подняла голову. Стрельников только весело хмыкнул.

– Что, заложишь нас Ирине Олеговне?

– Смотри-ка, а вот Высоцкая, кажется, этому верит, – с широкой улыбкой протянул Артур. – Нет, надо было определенно этим воспользоваться.

– Слушай, если ты не собираешься нам помо… – рассерженно начала она.

– Здесь должен стоять пропан, – перебил Раевский.

– Что? – Женька замерла – одноклассник сбил ее настрой.

– В пятом задании. – Артур ткнул в ее лист пальцем. – А в этой задаче получается четырнадцать. Я уже решал эту контрольную. У меня был твой вариант.

– Но в ответах…

– Их сделали те, кто писал контрольную. Но это не ответы того, кто занимает призовые места на олимпиадах по химии, – скучающе протянул Раевский.

– Выпендрежник, – пробурчала Женька, но поправила те задания, на которые он указал. Скука на лице Раевского не переросла в выражение самодовольства. Он просто повернулся и проверил листок с контрольной Стрельникова.

– Оставь мне одну ошибку, – заметил Макс. – Мне не нужна слава химического гения.

– Не боись, всё продумано.

За дверью снова начал нарастать гул.

– Я не понимаю, в чём суть таких претензий, если честно, – слышался голос Ирины Олеговны.

– В том, что если эти малолетние преступники и дальше будут учиться в школе…

Женька перевела взгляд на Артура. Тот только скрипнул зубами, глядя в стену напротив.

– Возмущенные родители – страшная сила, – заметил Стрельников.

– И я не понимаю, почему ваш директор не может поставить вопрос ребром! – Дверь кабинета рывком распахнулась.

– Артур, – завуч вошла в кабинет. – Можешь идти.

– А как же…

– Вопрос временно улажен. С твоей мамой мы поговорим завтра утром. А вы, – Ирина Олеговна посмотрела на Женьку и Макса, – сдавайте работы живо. Мне еще предстоят разборки.

Не нужно было повторять дважды. Высоцкая и Стрельников вырвались в коридор, радуясь, что так быстро отделались. До конца урока еще оставалось минут пятнадцать.

– Что у вас последним уроком? – спросил Макс, пока они шли по тихой пустой школе.

– Русский.

– А у нас история. Пойдем в столовку?

– Что?

– Ну время еще есть. Надо же где-то скоротать…

В окно второго этажа Женька увидела Артура, раздраженно вышагивающего от школы. Видимо, ему удалось выскочить на улицу.

Она всё видела, замечала, а сердце сжималось только от одного неясного ощущения: Стрельников позвал ее с собой… Пусть в столовую, главное, что они весь урок проводят вместе. Миркин голос в голове уже вопил на все лады, чтобы она не смела упускать такой шанс.

Она и не смела.

Они уже почти дошли до лестницы, по которой коротким путем можно пройти к столовой, когда из кабинета директора показались классная руководительница и Ирина Олеговна.

Может, верно говорят, что, когда ты чего-то хочешь, вся вселенная помогает это обрести. Может, действительно так. Но Женька знала, что верно говорят и другое. Если чего-то случиться не должно, вселенная постоянно будет выдвигать препятствия и ставить палки в колеса.

– Артур – хороший мальчик, – говорила Женькина классная. – Я ни разу за три года не слышала от него ничего дурного. Да и поводов он никогда не подавал.

– Я понимаю, Анна Александровна. Но сейчас мы должны как-то успокоить родителей. Конечно, мы постараемся этого не допустить, но репутация обоих мальчиков сильно испорчена. Все эти слухи в школе, вы же понимаете…

– Эй, – Максим дернул Женьку за сумку, и к ней вернулось ощущение реальности. – Идем?

– Да, – Женька кивнула и пошла за Стрельниковым вниз по лестнице. Но на середине остановилась.

До перемены оставалось чуть меньше пятнадцати минут. Но за это время вполне можно взять по чаю и шоколадке и, удобно устроившись в пустой столовой, поболтать. О погоде. Учителях. Книжках. Планах на будущее. О чём угодно. Эти пятнадцать минут она потом будет вспоминать долго-долго. Они действительно будут принадлежать ей.

Пятнадцать минут реальной, настоящей жизни для Женьки Высоцкой. Девочки вне пузыря.

– Извини, Макс, – сказала она, глядя на него с высоты лестничного пролета. – Я не могу пойти. Мне нужно… по делам. Спасибо за ответы.

И еще она знала совершенно точно. Эти пятнадцать минут ничего бы не значили для него. Так что правильно она не пошла.

Наверное.