Служба школьных катастроф

Пролог

У Таси Белочкиной было два правила.

Не спрашивать имен.

Не передавать ничего в руки.

Первое помогало не путаться. Второе помогало не попадаться.

В 8:10 бот прислал новое анонимное сообщение.

я оставила тетрадь по англу в 27 кабинете

внутри письмо

если это увидит Марина Игоревна...

Тася стояла в раздевалке, одной рукой расстегивая пуховик, другой удерживая телефон, который норовил выскользнуть из замерзших пальцев. Вокруг пахло мокрой шерстью, снегом и сладким парфюмом.

Она быстро напечатала:

цвет

где именно лежит

откуда тебе удобно забрать тетрадь?

Ответ пришел почти сразу:

зеленая

вторая парта у окна

откуда угодно, только не лично

Тася невольно хмыкнула.

Это было правильно. Люди, которые писали ей впервые, обычно думали, что она хочет встретиться где-нибудь в кладовке, сунуть вещь в руки и исчезнуть в темноте, как герой дешевого сериала. На деле все было проще: у Таси были свои точки. Ниша за кулером у медкабинета. Подоконник за тяжелой шторой на втором этаже. Пространство между старым стендом и шкафом у кабинета музыки. Школа состояла из мест, на которые никто по-настоящему не смотрит.

Она поднялась на второй этаж, свернула к кабинету английского и остановилась у двери. Закрыто. За стеклом темно. До звонка оставалось семь минут.

С другого конца коридора на нее посмотрела тетя Валя с ведром и шваброй.

— Белочкина, ты чего здесь?

— В двадцать седьмом забыли тетрадь, — сказала Тася. — До урока бы забрать.

Она хмыкнула, но связка ключей в ее руке звякнула уже мягче.

— Не свою, конечно.

— Конечно.

Тетя Валя открыла кабинет.

— Давай быстро.

Тася скользнула внутрь. Зеленая тетрадь действительно лежала на второй парте у окна. Она уже собиралась убрать ее в сумку, когда из середины выпал маленький белый конверт.

На нем аккуратным почерком было написано: Артему. Лично.

Она подняла конверт, на секунду задержала взгляд и сразу убрала обратно.

Чужие письма были не ее делом. Ее делом было только сделать так, чтобы они не попали не в те руки.

— Нашла? — спросила из коридора тетя Валя.

— Да, спасибо.

Она вышла, прижимая тетрадь к боку, и пошла в сторону медкабинета. У окна рядом стоял старый кулер, за ним была узкая ниша между стеной и батареей. Тася положила тетрадь внутрь и сфотографировала место так, чтобы в кадр попали подоконник, край объявления про прививки и облупившаяся синяя труба.

Потом отправила в бот:

забирай через 3 минуты

ниша за кулером у медкабинета

если увидишь людей просто пройди мимо и вернись позже

Ответ пришел мгновенно:

спасибо

Тася уже убирала телефон в карман и собиралась идти на алгебру, когда тот снова завибрировал.

На этот раз писал не бот.

Это был Черновик.

Новый школьный канал появился всего несколько дней назад и сперва казался обычной анонимкой: фотографии из столовой, дурацкие подписи к чужим конспектам, шутки про пробники, кривые кадры с репетиций в актовом зале. Ничего особенного. Такие каналы в школе долго не живут, если им не везет.

Но сейчас в ленте была фотография белого конверта.

Того самого.

Артему. Лично.

Подпись под фото была короткая:

Весна пришла раньше расписания.

Тася остановилась посреди лестницы.

Фото сделали в кабинете. До того, как она вошла. Или пока она была внутри.

Она медленно подняла голову.

На площадке между этажами стоял Дима Соколов — ровный, как всегда, в темно-синем свитере, с папкой под мышкой.

Он смотрел на нее.

Несколько секунд они молчали. Потом прозвенел звонок, и школа сразу пришла в движение: кто-то побежал вниз, кто-то, наоборот, вверх, двери хлопнули, голоса слились в привычный шум.

А у Таси осталось неприятное, очень точное чувство, что кто-то только что зашел на ее территорию.

Глава 1: Сделка

Если бы Тасе кто-нибудь год назад сказал, что она будет вести подпольную службу школьных катастроф, она бы ответила, что у людей слишком много свободного времени.

Если бы Тасе кто-нибудь сказал, что главным риском в этой работе будет не завуч, не родители и даже не случайный скриншот, а Дима Соколов, она бы просто рассмеялась.

Потому что Дима Соколов совсем не выглядел как человек, способный стать проблемой.

Он не спорил с учителями, не опаздывал, не забывал сменку, тетради и фамилии тех, кому нужно сдать деньги на экскурсию. Он как будто был собран из чужих представлений о надежном школьнике. Сын маминой подруги. Таких в школе либо любят, либо с трудом терпят.

Тася, если честно, терпела.

После третьего урока он сам ее нашел.

Она стояла у окна на третьем этаже вместе с Алиной. За стеклом висел мокрый серый день, по асфальту во дворе тянулись грязноватые полосы снега, а у крыльца младшие пытались прокатиться по льду, но лишь забавно падали со ступеней. Из приоткрытой двери кабинета физики тянуло чем-то перегретым.

— Белочкина, есть минута? — спросил Дима.

— Нет, — сказала Тася.

— Тогда возьму две.

Алина моментально сделала шаг назад и перевела взгляд с одного на другую с тем удовольствием, с каким люди смотрят на начало сериала.

— Я вас оставлю, — радостно сообщила она. — Дима, если что — кричи.

— Не драматизируй, — нахмурилась Тася.

— Это literally моя функция.

Она ушла в сторону актового зала, на ходу поправляя сумку, и Тася осталась с Димой одна. Точнее, почти одна: по коридору все равно кто-то сновал, хлопали двери, снизу доносились голоса.

— Если ты по поводу дежурства, — сказала Тася, — то я была на дежурстве. Мысленно. Всей душой и сердцем!

— Я не по поводу дежурства.

— Даже жаль.

Он кивнул в сторону пустого кабинета географии. Тася пошла за ним скорее из упрямства: не хотелось показывать, что ей самой любопытно, чего он вдруг добивается.

На подоконнике стояли уставшие фикусы, на стене висела карта мира с загнувшимся углом, батарея у окна тихо постукивала. Дима аккуратно прикрыл дверь, не запирая.

— Сразу скажу, — начал он, — я не собираюсь тебя сдавать.

— Очень успокаивает.

— Но мне нужно понять, что происходит.

— Где именно?

Он посмотрел на нее прямо, без своей обычной вежливой полуулыбки.

— Где ты за последние две недели несколько раз оставляла вещи в странных местах школы. Ты либо закладчица, либо автор бота.

У Таси неприятно кольнуло внутри, но снаружи она только пожала плечом.

— Сильно сказано.

— Флешка Никиты из одиннадцатого “А”. Сегодняшняя тетрадь из английского. И это только то, что видел я.

— Ты ведешь на меня досье?

— Я староста.

— Это неизлечимый диагноз. Помочь не смогу.

На секунду у него дрогнули губы, будто он едва не улыбнулся. И это вдруг оказалось хуже всего. Потому что до этого момента Тася почти не думала о том, что Дима Соколов вообще может выглядеть не как аккуратное приложение к учительской, а как обычный человек.

Но улыбка сразу исчезла.

— Утром Черновик выложил еще один пост, — сказал он. — Про Соню Маркову.

Тася нахмурилась.

Соня училась с ними в параллели. Спокойная, собранная, всегда чуть лучше подготовленная, чем остальные. У нее были идеальные конспекты и тонкие черные стрелки на веках.

— Что за пост?

Дима протянул смартфон.

На экране был снимок листка с результатами пробника по математике. Фамилия оказалась закрыта пальцем, но баллы были видны. Не провал — Тася бы не отказалась от такого результата. Но этот результат был плохим для человека, от которого, кажется, дома ждали только круглых побед.

Подпись снизу была короткой:

Когда ты отличница только до первого пробника.

Тася не сразу отдала телефон обратно.

— Откуда это?

— Вот это я и пытаюсь понять, — тихо сказал Дима. — Соня говорила, что никому этот листок не показывала. А потом я вспомнил, что вчера видел, как она писала в бот — говорила с тобой, если быть точнее.

Тася медленно выдохнула.

Вчера кто-то действительно писал про родительское собрание. Про то, что делать, когда дома будут кошмарить расспросами и наказаниями в виде лишения карманных денег. Они успели обменяться только несколькими сообщениями. Тася тогда решила, что не может помочь в таком деле, но предложила найти решение попозже.

Не успела.

— Ты думаешь, это я автора Черновика? — спросила она.

— Нет, — слишком быстро ответил он.

И от этого “нет” стало только сложнее.

Он оперся ладонями о край парты и на секунду отвернулся к окну. За стеклом по-прежнему тянулся мокрый день, у входа в школу растекалась серая снежная каша, мимо калитки шли люди в темных куртках, сгорбившись от сырого ветра.

— В нашей школе нет порядка, — сказал Дима после паузы. — Пока у всех все прилично, все довольны. А как только у кого-то что-то летит не туда, это сразу становится его личной проблемой. Или поводом для шуток. Я не хочу, чтобы еще и этот канал начал травить наше общество изнутри.

Тася ничего не сказала.

Это уже не походило на допрос, и на желание ее поймать и сдать преподавателям тоже не походило. Дима скорее выглядел как человек, который сам не знает, как правильно войти в разговор, но все-таки входит.

— И чего ты хочешь? — спросила она.

— Сделку.

Тася закатила глаза.

— Конечно. В какой момент люди решают, что могут раскидываться “деловыми предложениями” и компромиссами в подобных делах? Зачем ты мне?

Дима сразу начал перечислять на пальцах, будто заранее перебирал в голове все варианты:

— Я знаю изменение расписаний раньше всех после завуча, личные данные учителей — точнее, той частью, которой они со мной поделились, но у других учеников нет и этого, — у кого какие ключи, кто где бывает и кто кого прикрывает. И я, в отличие от тебя, могу задавать некоторые вопросы так, чтобы это не выглядело странно.

Черт, он реально был нужен Тася, но она не подала вида.

— Очень самоуверенно.

— Зато честно.

Тася уже собиралась съязвить что-то еще, но вдруг заметила, что он правда выглядит усталым. Не красиво усталым, не так, как в фильмах. Просто уставшим: тень под карими глазами, помятая манжета рубашки под свитером. Дима Соколов, что с тобой? Для всей школы не постараешься, но для конкретного человека — вполне. Соня ему явно не безразлична. Не как “девочка из параллели, за которую надо отвечать”.

У Таси от этого неприятно потянуло под ребрами — она не любила чужую искренность вблизи, а тем более дела сердечные. С этим всегда сложнее шутить, и уж тем более работать.

Телефон в кармане завибрировал.

На экране высветилось: Алиша. Сразу следом прилетело голосовое.

Из динамика зашуршало, кто-то на заднем плане уронил что-то деревянное, потом зазвучал голос Алины — быстрый, шепотом и все равно очень громкий:

— Белочкина, если ты меня хоть немного любишь, срочно иди в актовый зал. Мы случайно сломали реквизит, через сорок минут репетиция перед Ниной Павловной, и, кажется, я еще потеряла коробку с письмами для зимней почты. Не спрашивай как. Просто приходи.

Тася убрала телефон и подняла глаза на Диму.

Он молча протянул руку.

У нее вырвался короткий смешок.

— Добро пожаловать в дело, — сказала Тася и хлопнула его по ладони, рассчитывая на то, что после первого дела Дима Соколов сам от нее отречется.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.