Выйти замуж за старпома
- -
- 100%
- +
Выключив воду и яростно вытирая мокрые волосы махровым полотенцем, Катанский, по обыкновению, составил план действий на день. Переговорить с командой, дать увольнительные, если капитан еще этого не сделала – в чем он не сомневался, – и, наконец, побеседовать с самой Лизонькой – надо исполнять задание шефа и налаживать контакт. Валерию представилось, как он подманивает ободранного бездомного котенка. «Кис, кис, кис!» Котенок выгнул спину, жалобно посмотрел на кусок колбасы, мяукнул, но, не решившись на более близкое знакомство, прыснул в кусты. Катанский вздохнул. Да, пожалуй, с котенком было бы легче…
Он натянул повседневную форму со знаками различия и, браво стуча подкованными каблуками, покинул каюту, отметив по пути, что из капитанского обиталища не доносится ни звука.
Лизонька свернулась калачиком на диване и тихо всхлипывала. Минут десять назад она закончила ругать папу, «Лахесис» и команду всеми известными ей неприличными словами – к чести ее, их было немного, – и теперь испытывала жуткое чувство вины по этому поводу. «Ты сама во всем виновата!» – говорил ей безжалостный внутренний голос, который хотелось найти и придушить, но возможности не было. Конечно, она виновата сама. Она, такая неловкая, не может быть капитаном этого великолепного корабля. Вот этот плечистый первый помощник – может (и кстати, официально он и является главным). И боцман ничуть не хуже. Ну зачем зачем папа так жестоко над ней пошутил? Ну чем она ему не угодила? Училась тихо в университете, по дискотекам не бегала, с сомнительными молодыми людьми не встречалась. Как-то замаячил на горизонте тихий мальчик Дима из интеллигентной семьи, но и тот исчез, женившись по воле родителей на дочери нефтяного магната. Лизонька в то время не слишком об этом жалела, она была погружена в книжки и свои мечты, и ее мало интересовал внешний мир, такой огромный и пугающий. Ей грезились дальние странствия, но только на диване под торшером. Реальность, как и следовало ожидать, оказалась ужасной. Ну как, как ей себя теперь вести?
И что делать с этим здоровенным первым помощником? Есть по этому поводу что-нибудь в морском справочнике? Что вообще делают со старпомами? Едят их на ужин? Может, велеть Гиви приготовить его под соусом «ткемали»? Вспомнив о наличии Гиви и его великолепной стряпни, Лизонька повеселела. Вспомнив о старпоме – погрустнела опять. Эх, как было бы хорошо, если бы к каждому члену экипажа прилагалась инструкция, и можно было действовать в соответствии с ней! Неужели на всем корабле нет ни одного человека, который мог бы все делать за нее? Например, боцман прекрасно знает корабль и экипаж. Лизонька с ужасом вспомнила, что командование снова перейдет к ней сегодня вечером. Ей опять придется отдавать приказы. Боже, какой кошмар!
В любом случае, пока ей не принесут очки, из каюты она не выйдет. Решено. Это хороший предлог. Лизонька вздохнула, высморкалась в бумажную салфетку и принялась вдумчиво изучать потолок.
– Она практически не выходит из каюты, – рассказывал МакКеллен, допивая вторую чашку обжигающего черного кофе с корицей. Вместе с Валерием они сидели в буфете, а Гиви, не слушая их и напевая что-то этническое, протирал кристально чистые стаканы. – Очень странная девушка. Кажется, она нас всех боится. – На лице шотландца было написано искреннее недоумение оттого, что милая Лизонька может бояться его, добрейшего боцмана МакКеллена. – Она передала мне командование до сегодняшнего дня, но так не может продолжаться до бесконечности. Петр дал на этот счет совершенно четкие указания. Командовать кораблем должна его дочь. Не знаешь, что за блажь взбрела в голову старику?
Валерий рассеянно помешал кофе, над которым еще минуту назад реяла шапочка воздушных взбитых сливок. Он и сам толком не знал, что послужило истинной причиной назначения Лизы Даниловой на столь важный пост; но он знал своего начальника и полагал, что тот никогда не делает ничего без наличия на то веских причин.
– Боюсь, ничем не смогу тебе помочь, Ян. Нам всучили кота в мешке. Мы должны сделать из девчонки капитана – и точка. Приказы не обсуждаются.
Боцман усмехнулся.
– Да из нее капитан, как из меня… – тут он употребил выражение, от которого чувствительная барышня упала бы в обморок. Но Валерий не был чувствительной барышней. Он лишь хмыкнул.
– Тем не менее, мы должны глаз с девчонки не спускать и позаботиться о том, чтобы все приказы на корабле отдавала она. Поэтому советую тебе больше не поддаваться на провокации и не принимать у нее командование. Еще раз повторю: приказания Петра Николаевича – а теперь и его дочери – не обсуждаются. Вопросы есть?
– Нет, господин старший помощник, – вздохнул МакКеллен. Он помолчал, залпом допил кофе и встал. Судя по хитрым морщинкам в уголках глаз, боцман что-то начудил. – Ничего. Я уже принял меры, чтобы выкурить ее из каюты. Подышит морским воздухом, привыкнет…
Валерий прищурился.
– Что за меры? Надеюсь, ничего, идущего вразрез с уставом?
– О, нет, – глаза боцмана весело заискрились, – все гораздо хуже. Я натравил на нее Гунтиса.
В незапертую дверь каюты постучали. Лизонька, слегка задремавшая, резко села на диване, но тут же расслабленно опустилась обратно. Наверное, это матрос с очками.
– Войдите! – крикнула она.
Дверь медленно и торжественно открылась, и на пороге возникло привидение. Лиза подавила желание завизжать. Укутанная в саван фигура молча пялилась на нее; лицо ее девушка разглядеть не могла, но мутный белесый блин, который она видела, говорил сам за себя. Лизонька лихорадочно соображала, что делать. Может, перекреститься? Впрочем, религиозностью она никогда не страдала и сомневалась, что сейчас ей поможет крестное знамение.
Между тем привидение сделало шаг вперед и замогильным голосом с отчетливым прибалтийским акцентом заявило:
– Добрый день, капитан.
Лиза облегченно вздохнула. Это не призрак – вот проклятое воображение! – это всего лишь корабельный врач… Гунтис Улманис, кажется? Она очень надеялась, что правильно запомнила его странное имя и не оконфузится в очередной раз. Хотя, одним разом больше, одним разом меньше…
– Д-добрый, – пробормотала она и принялась ждать. Напрасно. Врач намертво молчал, как партизан под пытками гестаповцев, и через минуту Лизонька сдалась. – Чем могу быть полезна?
Видимо, она опять что-то не то сказала, потому что в унылом голосе прибалта послышалась отчетливая ирония:
– Вопрос в том, чем я могу быть полезен вам, капитан. – И он снова умолк. Лизоньке захотелось найти клещи, чтоб легче было вытягивать слова из этого невыносимого человека.
– Кажется, я вас не вызывала, – расхрабрившись, сказала она. Улманис кивнул.
– Да, меня послал к вам боцман МакКеллен. Он изъявил беспокойство по поводу вашего здоровья и велел мне как можно скорее поставить вас на ноги.
«Ах, боцман, шотландская лиса. Ладно, когда-нибудь я тебе это припомню!» – с несвойственной ей мстительностью подумала девушка.
Лиза пыталась сообразить, как выкрутиться. В памяти невольно всплыли слова того же МакКеллена: «Вольна делать все, что угодно». Значит, вольна болеть, не так ли? Кажется, это выход!
– А я приказываю вам немедленно удалиться и оставить меня в покое, – пролепетала она, млея от собственной наглости.
Противный Улманис хмыкнул – как ей показалось, с удовольствием.
– Боюсь, что имею право не подчиниться вам, капитан. Если вы больны, то можете не отвечать за свои слова и действия, и тогда моя первейшая обязанность – оказать вам медицинскую помощь и привести во вменяемое состояние. – Он выразительно постучал по принесенному с собой чемоданчику; тот отозвался жалобным звоном. Лизоньке привиделся здоровенный шприц – вроде того, которым Шурик с товарищем вкалывал снотворное герою Моргунова в фильме «Кавказская пленница», – и ей стало немного дурно. – Либо вам придется признать, что вы здоровы, тогда я уйду и доложу об этом боцману.
«А боцман немедленно вернет командование мне. И деваться будет некуда».
– Так вы больны, капитан, или нет? – вопросил эскулап, покачивая чемоданчиком.
Лиза горько вздохнула. Видимо, отвертеться не удастся. Если сказаться больной, суровый доктор Улманис немедленно начнет обследование, а Лиза где-то читала, что прибалты всё делают основательно. Никакого смысла в обмане нет.
– Я думаю, что уже выздоровела, – пробормотала Лиза.
Невозмутимый Улманис взирал на нее с достоинством президента с десятидолларовой банкноты.
– Вы уверены? Вас не тошнит? Температура нормальная? Может быть, проведем необходимые процедуры?
Лизонька почувствовала себя словно на прозекторском столе, под ярким светом ламп и оценивающими взглядами хирургов: где бы тут поудобнее разрезать?
– Н-нет, благодарю вас, господин судовой врач, со мной все хорошо.
– Отлично! Тогда я могу сказать боцману МакКеллену, что он может видеть вас. Он очень за вас волновался.
«Так и я поверила».
– Хорошо, скажите боцману, что он может зайти, – вздохнула Лизонька. От судьбы не скроешься… Так как Улманис продолжал стоять, где стоял, ей пришлось вспомнить, что он ждал официального отпущения грехов… то есть свободы. Лиза с удовольствием ее ему предоставила и плюхнулась обратно на диванчик. Кажется, ее приперли к стенке. Ну, и что теперь делать?
Глава 8
Боцман МакКеллен и очки Лизы прибыли одновременно. Две неприятности сразу. Насчет боцмана Лизонька заранее знала, что его визит не сулит ничего хорошего; но что ее так ошеломит посылка из амстердамской оптики, принесенная молоденьким, постоянно краснеющим матросом Ахмедом Алиевым, она не подозревала. Эти шутники заказали ей очки в черной тонкой оправе, круглые, как у Гарри Поттера. Лизе впервые в жизни ей захотелось наорать на человека. Но человек Алиев так тяжко вздыхал и так пространно извинялся, когда понял, что его выбор не понравился капитану, смотрел на нее так виновато и растерянно, что девушка махнула рукой и отпустила матроса заниматься более привычным для него делом – драить палубу, например. Принесенную обновку пришлось водрузить на нос. А что, разве у нее был выбор?..
Ехидный боцман, на сей раз, проявил максимум учтивости и сдал капитану командование без всяких ужимок. После чего вежливо осведомился, не желает ли уважаемая капитан отдать какой-нибудь приказ, а то боцман, дескать, просто заждался. Уважаемая капитан снова вздохнула и пообещала боцману, что приказы начнут поступать в ближайшее время, после чего почти силой выставила нахального МакКеллена – собраться с мыслями и погоревать о собственной несчастной судьбе.
Повертевшись перед зеркалом, Лиза выяснила, что очки сидят отвратительно, форма их ей совершенно не идет, и желательно сразу выбросить их за борт, если она не хочет выглядеть полной дурой. С другой стороны, а что ей терять? Передвигаться на ощупь по кораблю тоже не годится. Лизе вспомнился анекдот про слепого летчика. Однажды его спросили: «Вы уже столько лет водите самолеты, как вам удалось ни разу не разбиться?» «Все очень просто, – ответил летчик, – я рулю себе, рулю, а когда штурман начинает орать: „Этот слепой идиот сейчас нас всех угробит!“ – я беру штурвал на себя». Нет, не хотелось Лизе быть похожей на этого летчика. Впрочем, от роли героини анекдота ей, кажется, не избавиться…
Можно, конечно, сойти на берег и самой сделать заказ, но… уже почти вечер, магазины скоро закроются. Команда ждет от нее указаний… Наверное, нужно куда-то плыть. Но куда? Лиза недоумевала. Впервые мир лежал перед ней, словно открытая книга, а она не знала, куда податься.
Может быть, совершить кругосветное путешествие? Когда-то она об этом мечтала. Поплыть навстречу солнцу… заходящему, правда, потому что поплывут они на запад. Можно будет назвать это «Великим покорением Мирового океана» и поставить во главу списка самых дурацких поступков, которые Лиза когда-либо совершала…
А почему бы и нет? Решительно поправив очки на носу, Лизонька вышла из каюты, чтобы отыскать боцмана и изложить ему свой гениальный план.
Валерий проводил смотр войскам. Под этим громким названием скрывалось вечернее построение команды на палубе. Первый помощник, по пятам которого следовали Коркунов и Поляков, обходил строй, придирчиво разглядывая матросов. Вообще-то заниматься этим должна капитан, но она не показывалась из каюты. Боцман МакКеллен, для разнообразия, не дымящий трубкой, стоял в сторонке по стойке вольно. Валерий не счел нужным сделать ему замечание. В конце концов, на корабле все было в идеальном порядке. Поэтому Катанский страшно удивился, когда заметил краем глаза, что МакКеллен вытянулся во фрунт и замер, задрав нос к небесам. Странное поведение боцмана нельзя было объяснить ничем, кроме… Кажется, капитан соизволила-таки появиться. Валерий набрал воздуху в грудь, повернулся, чтобы поприветствовать старшего офицера, но слова застряли у него в горле.
В последний раз он так пугался, когда еще студентом заночевал у своих предприимчивых друзей. У них было три совершенно одинаковые черепашки, которые свободно передвигались по комнате, и, чтобы на пресмыкающихся в темноте не наступить, ребята пометили их светящейся краской. Не задумываясь, написали на каждой спине по одной букве того народного слова, которым истинно русский человек не преминет украсить забор; гостей они, разумеется, не предупреждали. Поэтому, когда среди ночи Валерий проснулся и увидел медленно ползущий по ковру образец изящной словесности – как ни странно, буквы ползли в правильном порядке, – он посчитал, что испытал самый сильный шок в своей жизни.
Но он ошибался.
Капитан Елизавета Данилова стояла перед ним в совершенно жутких круглых очках, сделавших ее невыразительное личико еще более страшненьким. Волосы, как и утром, были забраны в кошмарный пучок, помятая майка и потрепанные джинсы свидетельствовали о том, что девушка явно не задумывалась, как она будет выглядеть перед командой. Матросы с интересом и недоумением косились на это чудо природы. Боцман МакКеллен стоял в прежней дурацкой позе и молчал, как древний идол на капище. Из-за спины Валерия послышался сдержанный смешок Коркунова. В общем, положение капитана было хуже некуда.
Валерий, наконец, вспомнил, что надо выдохнуть, и попытался изложить фразу: «Здравия желаю, товарищ капитан», – в более изысканных выражениях. Не получилось.
– Добрый вечер, – вежливо сказала Лизонька. – Надеюсь, я не помешала?
Абсурдность данного заявления дошла до Валерия не сразу.
– Помешали? Что вы, разумеется, нет. – Он широко улыбнулся, девчонка инстинктивно сделала шаг назад. Да ведь она его смертельно боится, понял Валерий. Детский сад. – Желаете лично провести смотр, капитан?
– Нет-нет, продолжайте, – поспешно сказала Лиза. Она не сводила глаз с Валерия. – Я лишь хотела… всего лишь…
Команда выжидательно молчала.
– Я хотела сообщить, что мы отплываем, – выдавила Лиза.
Валерий щелкнул каблуками; сзади тоже послышались щелчки – лейтенанты последовали примеру начальства.
– Слушаюсь. Каков порт назначения?
Лиза несколько мгновений колебалась. Бросила взгляд на боцмана.
– Я подумала, что мистеру МакКеллену понравится, если мы навестим его родную страну, – она нерешительно улыбнулась. – Поэтому мы идем в Глазго. – И добавила уже решительнее. – Отплытие сегодня вечером. Через… через два часа.
Боцман выглядел слегка ошарашенным и одновременно – польщенным. На лицах команды явно читалось одобрение.
– Это все, – сказала Лиза и нерешительно сказала: – Вольно?
Валерий кивнул.
– Все будет сделано, капитан. – И, наклонившись к ней, добавил уже тише: – Я хотел бы переговорить с вами чуть позже.
– З-за ужином? – она почему-то начала заикаться.
– Да, капитан. Если позволите, капитан.
– Да. Хорошо, – произнесла она слабым голосом. – Я жду вас за ужином. Вы свободны.
Валерий посмотрел ей вслед. Ну, надо же…
Лизонька, тяжело дыша, прислонилась спиной к закрытой двери своей каюты. Она почти скатилась по лестнице вниз, заперлась и еще не успела перевести дух.
Когда она поднималась на палубу, то и предположить не могла, что там окажется не боцман МакКеллен и пара матросов, а вся команда во главе с ее новым первым помощником. Признаться, она совершенно про него забыла. Теперь именно он – второе главное действующее лицо на этом корабле. Когда она утром наткнулась на него, то не сумела толком разглядеть. Она и предположить не могла, что он окажется таким… таким…
Лизонька очень глубоко вздохнула, пытаясь успокоить потревоженные нервы.
Валерий Александрович Катанский – так он значился в бумагах – оказался зеленоглазым шатеном приятной наружности. Самой приятной, какую Лизонька когда-либо видела. Он был немолод, лет тридцати пяти-сорока. Подтянут, слегка холоден и… Он был… ну да, красив. Захватывающе красив. Восхитительно красив… Эпитеты закончились, и Лиза вздохнула еще раз. Господи, какое же отвратительное впечатление, должно быть, она произвела на этого импозантного мужчину! Но самое страшное не это. Самое страшное – то, что им придется провести вместе на корабле неизвестно сколько времени.
Красивых людей Лизонька боялась до дрожи. Она вполне справедливо полагала, что ей нечего им противопоставить, – зеркало было категорично на этот счет, – и старалась обходить их стороной, чтобы не смотреться на их фоне еще более негативно. Куда проще было с людьми простыми и симпатичными, непохожими на глянцевые картинки; посмотришь, скажем, на боцмана МакКеллена, на его нос картошкой, и чувствуешь, что можешь нормально поговорить с человеком. При Лизином, не слишком большом, круге общения ей не приходилось часто сталкиваться с существами, похожими на упавших с небес богов. Сокурсники не в счет. И вот – пожалуйста! Кажется, судьба на нее за что-то в обиде. Сначала забросила ее на борт корабля, поставила капитаном, а потом еще и свела с этим… этим… Катанским.
Хотя, если подумать, на небожителя он не слишком похож. Нос у него не безупречен, кривоват… И шрам на подбородке. Но, несмотря на все это, Лизе было страшновато. Во-первых, потому, что не знала, как себя с ним вести, а во-вторых – она пригласила его на ужин.
Возможно, нужно лишь проявить твердость и установить прочный контакт под названием «начальник-подчиненный»? Да, пожалуй, она так и сделает. На этом корабле у нее нет друзей, значит, будут исполнительные служащие. Лиза подошла к зеркалу и задумчиво посмотрела на себя. Если ей удастся, конечно.
А, в конце концов, почему бы и нет?!
Деться ей некуда. Папу разочаровывать тоже не хочется. И если судьба подбросила такую возможность – значит, это кому-то нужно? В первую очередь, самой Лизе. Папа прав: если она ничему не научится, то не выживет.
Начинать надо прямо сейчас. Лиза развернулась и решительно вышла из каюты.
– Гиви, мне нужно нечто особенное, понимаешь?
– Конечно, капитан! Как не понимать! Особенное! – повар весело подмигнул ей. – Сделаем все хорошо, пальчики оближете! Разве Гиви вас подводил?
– За время, прошедшее с нашего знакомства, ни разу, – честно признала Лиза.
– Вах, не беспокойтесь, Гиви все сделает!
Так, распоряжение насчет ужина отдано. Лиза улыбнулась, выходя из камбуза. Мужчины любят покушать; скормив первому помощнику энное количество великолепной еды, капитан может рассчитывать на смягчение его взгляда. Во всяком случае, Лизе хотелось в это верить.
Оставалась еще пара пунктов.
Глава 9
Валерий осторожно постучал в дверь капитанской каюты. Вот уже два часа, как «Лахесис» снялась с якоря и бодро рассекала волны, направляясь в Глазго. Изрядно повеселевший МакКеллен, предвкушая свидание с родиной, достал из заначки какой-то особо вонючий табак и продымил им всю кают-компанию, поэтому Валерий был даже рад своему свиданию с капитаном. Судя по доносившимся из камбуза аппетитным запахам, их ужин тет-а-тет был на подходе.
– Войдите, – послышался голос Лизоньки.
Катанский открыл дверь и, помедлив буквально секунду, вошел. Он и раньше бывал в этой каюте, здесь они с Петром Николаевичем, случалось, пили коньяк и обсуждали дела; и сейчас Валерий подсознательно ожидал увидеть шефа. Лизонька, даже в простом, но элегантном шелковом костюме, казалась фальшивой нотой в отлаженной симфонии корабельной жизни.
– Добрый вечер, – сказала капитан.
Валерий не удержался от одобрительной полуулыбки. Сейчас Лиза выглядела гораздо лучше, чем сегодня на палубе: волосы вымыты и уложены, на шее поблескивает тоненькая золотая цепочка; капитан будто стала выше – посмотрев вниз, Валерий понял, что причиной тому были элегантные туфельки на тонком каблуке. Каблук на корабле… Ну ладно. Главное, чтобы она не вздумала выходить в этой обуви из каюты. Гораздо интереснее, чем символизируют данные туфельки… Великий Боже, это что, свидание?
Впервые в жизни, оказавшись наедине с девушкой, он слегка растерялся. Даже в юные годы такого не случалось – выручало врожденное нахальство, которое помогало заговаривать зубы юным кокеткам. Но Лиза была менее всего похожа на юную кокетку. А еще она – капитан. Интересное кино. Отметив, что спокойствие вернулось, Валерий кивнул Лизоньке:
– Добрый вечер, капитан.
Она замялась, явно не зная, что делать дальше. Валерий не собирался ей помогать: застыв посреди каюты по стойке смирно, он буравил начальство взглядом, отчего Лизонька окончательно смешалась и даже слегка покраснела.
– Прошу вас, садитесь.
Чеканным шагом проследовав к столу, Валерий обозрел безупречную сервировку – интересно, это Гиви постарался или девочка все сделала сама? – и уселся на жалобно скрипнувший стул. Лиза стесненно села напротив, стараясь не глядеть на первого помощника. Валерий еще раз осмотрел стол – еды не наблюдалось.
– Слушаю вас, капитан.
– Нет, это я вас слушаю, – возразила она. – Вы сказали, что желаете побеседовать со мной. Ну, вот… беседуйте.
«Вот как!» Валерий позволил себе скупую улыбку. Нет уж, так не пойдет.
– Давайте, для начала, получше познакомимся, Елизавета Петровна. Наше общение сегодня было несколько… фрагментарным. – Лизонька кивнула.
– Да, я просмотрела вашу характеристику и прочие… бумаги, – тихо сказала она. – Я рада, что вы будете помогать мне, Валерий Александрович. Похоже, вы – компетентный специалист, – она прищурилась, – хотя профессия старпома не является вашей основной работой.
Она просматривала бумаги? Наверняка интересовалась у боцмана… А МакКеллен ничего ему не сказал. «Эти шотландцы!»
– Да, вы правы, Елизавета Петровна.
Она кивнула, но не сказала ничего. Валерий некоторое время ждал, и, не дождавшись, решил взять инициативу в свои руки.
– Позволено ли мне будет поинтересоваться, как вы находите этот корабль и команду? – светским тоном спросил он. Лизонька сидела напротив, комкала салфетку и смотрела куда угодно, только не на него. Ответила она не сразу.
– «Лахесис» – чудесный парусник, а команда очень приветлива. – Она, наконец, подняла глаза на Валерия. – Но ведь вы понимаете, что я никогда не была капитаном клипера и чувствую себя немного… не в своей тарелке.
Ему понравилось, что она сказала это прямо. Валерий улыбнулся и хотел начать заготовленную речь, но в дверь постучали. Лиза дернулась так, что зазвенели бокалы на столике.
– Это, наверное, ужин… Войдите!
Дверь распахнулась. На пороге нарисовался Гиви, торжественно несущий поднос. На подносе в зарослях петрушки спал, подавившись яблоком, молочный поросенок; судя по выражению его морды, он пребывал в нирване. Следом за коком вошел матрос со вторым подносом, полным закусок. Глаза Лизоньки округлились.
– Дорогая капитан, дорогой старпом, Гиви желает вам приятного аппетита! – провозгласил кок, ставя поднос посреди стола и нежно поглядывая то на Лизу, то на Валерия, то на поросенка. – Кушайте на здоровье!
– Сп… Сп… спасибо, – выдавила Лизонька, неотрывно глядя на сморщенное яблоко в поросячьем рту. – Гиви, что это?
– Поросенок с гречкой! – сообщил кок. – Вах, пальчики оближешь! Никогда такой вкуснятины не ели, госпожа капитан, попробуйте!
– Да, спасибо, непременно. – Лиза сделала глубокий вдох. Матрос тем временем расставил закуски и разлил по бокалам вино. – Вы свободны, можете идти.
Гиви подмигнул Валерию, потом – старпому показалось – поросенку, и дверь закрылась. Лиза удрученно обозревала стол.
– Этот корабль полон сюрпризов, – наконец, сказала она. – Когда я заказывала Гиви свинину, то предполагала, что он принесет нам две тарелки с отбивными и несколько салатов. Я не рассчитывала на это… существо. – Она указала на поросенка. – Интересно, где Гиви его достал? Или на «Лахесис» есть целая ферма, только я до нее пока не добралась?
Валерий улыбнулся.
– Думаю, Гиви приобрел поросенка в Амстердаме, он ведь тоже сходил на берег. Фермы на «Лахесис» нет. Вернее, пока нет. Думаю, Гиви пожелает запастись какой-нибудь живностью, если мы будем пересекать океан.