Выйти замуж за старпома

Глава 10

Едва за старпомом закрылась дверь, Лизонька бессильно обмякла в кресле и уронила скомканную салфетку на пол. Боже, это было… ужасно?

«Могло быть гораздо хуже», – иронически заметил внутренний голос.

Ну да, она могла бы в середине беседы вскочить, с воплем убежать прочь и выкинуться за борт. Нельзя сказать, что ей не хотелось. Особенно когда речь зашла о помощи. Лиза никогда не умела ее просить. Пытка, сплошная пытка отточенными фразами старпома и… и его зелеными глазами.

Он смотрел на нее так, будто видел насквозь. Да конечно, он и видит ее насквозь! Человек-рентген. Видит со всеми ее слабостями, страхами и комплексами. Опять захотелось расплакаться. Все против нее. Папа отправил ее сюда – учиться управлять, якобы, старпом, опять же, якобы будет ей помогать. Как можно помочь перестать быть собой?

И что за человек этот Валерий Катанский? Что теперь она знает о нем? Помимо того, что у него глаза – как озера… Фу, банально. Зеленое озеро Лиза когда-то видела: оно полностью заросло ряской и флегматично заболачивалось. Взгляд же светлых глаз Катанского похож не на болото, а на бритву. Как устрашающе романтично.

Нет, никакой романтикой тут и не пахнет. Она полная дурочка. Взять хотя бы этот ужин: могла бы и поинтересоваться, что собирается готовить Гиви. Очень странно получилось: он, она и поросенок с гречкой. Сбежать, сбежать, сбежать…

Но куда?

Валерий прав: отступать некуда, позади Москва… Она и вправду позади, а Лиза заперта здесь, на этом корабле и в этом огромном мире. Какая странность: из всего этого мира ей нужна лишь ее комната с книжными полками, мягкой кушеткой и мурлычущим котом Бонапартом. Ее судьба так трагична…

Стоп.

Лиза решительно выпрямилась. Хватит слезы лить. «Чувство собственного достоинства у меня все-таки есть».

А гордость? А смелость? Неужели это у нее тоже есть?

Невозможно перестать быть собой. Просто невозможно. Можно измениться как-то, где-то внутри. Можно, если хорошо постараться – и хорошо себя знать. Все свои недостатки, комплексы и страхи. И все свои достоинства. «Я знаю только недостатки. И есть ли вообще у меня достоинства?»

Как можно прожить на свете двадцать два года и не познакомиться с собой? Очень просто – если сбегать от себя всякий раз, как наткнешься.

Шизофренический самоанализ – не самое лучшее времяпрепровождение. Лиза встала и подошла к зеркалу. Оттуда на нее глянула растрепанная – когда успела? – и растерянная девушка. Кто она на самом деле?

«Проблема самоидентификации». Лизонька вздохнула. Ну, давайте начнем с основ.

– Я – Елизавета Данилова, – сказала она своему отражению в зеркале. Отражение скривилось. Нет, не так. Побольше уверенности в голосе. Я – это я. «И кто же я?»

– Я – Елизавета Данилова.

Неумеха и растяпа – вот что она произносит на самом деле.

Лизонька прочистила горло. Сейчас бояться некого, она осталась наедине с самой собой. Ей надо выяснить, как далеко она может шагнуть, чтобы не расплющить нос о ближайшего старпома.

– Я – Елизавета Данилова…

Нет. Лучше не стало. Ну что ж, попробуем по-другому.

– Я – капитан клипера «Лахесис».

Это прозвучало жалко. И смешно. «Проблема в том, что я сама себе не верю».

А как становятся капитанами? Наверное, сначала нужно полюбить море… Постойте-ка, но разве не об этом говорил Катанский? Полюбить море и корабли. Прорву воды и плавающие по ней щепки… Нет! Чтобы полюбить, нужно понять.

Лиза закрыла глаза и попыталась ощутить парусник. Еле заметная качка, плеск волны за открытым иллюминатором. Тихо гудят огромные полотнища парусов, на которые мягко давит ветер. Над мачтами качаются звезды… Лиза и сама уже покачивалась – воображение говорило ей, что она больше не нерешительная девушка, а чудесный легкий клипер, летящий в беспредельность по темным водам…

И, как обычно в такие моменты, раздался стук в дверь.

Лизонька подскочила на месте и выдавила слабое:

– Войдите.

В дверях замаячили усы Гиви: видимо, кок явился убрать со стола.

– Дорогая Елизавета, вам понравился ужин?

– О, да. – Она нашла в себе силы улыбнуться. – Спасибо, Гиви. Хотя ваш выбор главного блюда был несколько неожиданным.

– Вы никогда не видели поросят? – озадачился кок.

– Только на картинках, – призналась Лиза, – но не в этом дело. Впрочем… неважно. – Она улыбнулась озадаченному грузину. – Спасибо, Гиви. Ваше мастерство определенно спасло хотя бы часть этого вечера.

Кустистая бровь кока вопросительно подпрыгнула.

– Что, так все плохо?

– Не то чтобы плохо, – честно ответила девушка, – но немного странно.

Лиза чуть помедлила, но все-таки решилась:

– Плохо, совсем.

Кок покачал головой и поцокал языком.

– Жизнь полна странностей, дорогая Елизавета, но она прекрасна, – провозгласил этот горный философ. Воздев к потолку нож с налипшей на него гречкой, он продекламировал:

Рубаи Омара Хайяма с грузинским акцентом – это нечто, решила Лизонька. Она развеселилась.

– Вы любите поэзию, Гиви?

– О, да! В трудные минуты я всегда обращаюсь к классике, и она никогда меня не подводила! Откройте любую книгу любого великого поэта, и вы найдете ответы на все свои вопросы!

Лиза с сомнением покачала головой. Многие поэты, конечно, были гениями, но искать у них совета, как стать капитаном клипера, – это, по меньшей мере, самонадеянно. Однако, когда Гиви закончил уборку и испросил разрешения удалиться, Лиза подождала, пока за ним закроется дверь, и шагнула к книжным полкам. В отцовских книгах отыскалось несколько томиков золотой серии. Лиза открыла первый – наугад.

Лиза перевернула томик – Гумилев… Строки сонета вызвали в ней смутное беспокойство. Ей казалось, что она в двух шагах от какой-то разгадки, но никак не может поймать нужную мысль. Куда бежать, когда бежать некуда? Как ей выполнить волю отца, если она даже не знает как, не говоря уже о том, что ей совсем не хочется это делать?..

В задумчивости Лиза поставила томик на полку, сменила туфли на кроссовки и вышла из каюты.

Клипер шел прямо в полосу заката – на запад. Палуба покачивалась под ногами. У штурвала снова стоял МакКеллен – видимо, шотландцу казалось, что если он сам будет вести корабль, то приблизит свидание с родиной. Наполненные ветром паруса еле слышно гудели – так, как Лиза себе и представляла. Определенно, несложно полюбить «Лахесис».

– Добрый вечер, капитан, – негромко окликнул ее боцман. Если он и удивился по поводу ее парадного наряда – костюм, в котором ужинала с Катанским, Лизонька так и не успела сменить, – то ничем этого не выдал. Трубка в его зубах исходила на редкость вонючим дымом. Лиза едва подавила кашель.

– Добрый вечер, боцман. Вы снова на вахте?

– Да, мне нравится стоять у руля, – ответил он, тем самым, подтвердив ее предположения. – А вам не спится?

– Еще рано. Я решила подышать свежим воздухом.

– А-а, – МакКеллен хмыкнул, похоже, одобрительно.

«Лахесис» вовсе не была пустынной – с полубака доносились веселые голоса, один матрос возил шваброй по палубе, еще один зачем-то карабкался наверх по всем этим переплетениям веревок, у каждой из которых – Лиза догадывалась – есть свое название. И ей предстоит их выучить. Может быть, стоит начать свое знакомство с кораблем прямо сейчас? Старпом что-то говорил о практических занятиях, но не упоминал о том, что они обязательно должны происходить под его надзором. И вообще, тут главная она, а не этот зеленоглазый супермен. Лиза обнаружила, что немного разозлилась на Катанского.

Набрав воздуху в грудь, она выпалила:

– Боцман МакКеллен!

– Да, кэп? – он изобразил на хитрой физиономии вежливое удивление. Лизу так и подмывало ответить: «Нет, ничего», – и удрать в свою каюту, да только вот Катанский прав: нужно делать, а не бежать. И будь что будет.

«Я – конквистадор в панцире железном…»

– Вы не могли бы… дать мне подержать штурвал? – прозвучало это удивительно по-детски, будто она выпрашивала у боцмана большую взрослую игрушку.

МакКеллен, казалось, удивился.

– Почему бы и нет, капитан, – ответил он после некоторой заминки. – Прошу вас.

Лиза поднялась к нему. Боцман отодвинулся, давая ей место. Девушка нерешительно потянулась к отполированным ручкам штурвала. МакКеллен, не церемонясь, взял ее ладони и положил их на нужные ручки.

– Вот так, кэп.

Лизонька вцепилась в штурвал, как в спасательный круг. МакКеллен дышал у нее над ухом.

– Расслабьтесь, кэп, – сказал он тихо. – Моя леди очень послушна. Она не попытается удрать от вас.

Лиза глубоко вздохнула и слегка ослабила хватку. Судорожно сведенные пальцы почувствовали, из какого теплого и гладкого дерева сделаны ручки штурвала. Лиза ощутила себя в центре событий – именно от нее сейчас зависит, куда повернет корабль… Нечего тешить себя необоснованными надеждами – одернула себя девушка: тут все зависит не от нее. Но если на миг представить, что это так… Лизонька снова перевела дыхание и посмотрела вперед: золотая фигура Лахесис летела над волнами, купаясь в сиянии заката. Пронзительно крикнула чайка. Облитые золотистым светом паруса высились над палубой, как облака, – настоящая сказка. Море в ультрамариновой дымке дышало йодистой свежестью. Лиза почувствовала себя так, будто за ее спиной распахнулись крылья; ей захотелось заплакать и засмеяться одновременно.

– А говорят, что люди не умеют летать, – пробормотала она. – На кораблях – умеют…

Боцман, явно приятно изумленный этой вспышкой сентиментальности, сказал не без гордости:

– Да, клипера похожи на птиц. Не зря ведь говорят, что они летают по волнам. Помню, когда я впервые встал у штурвала «Лахесис», у меня было такое чувство, будто я оседлал ветер. – И, немного смущаясь из-за собственных слов, добавил уже знакомую фразу: – Моя леди – настоящее чудо.

А командовать этим чудом поставили чучело, со вздохом подумала Лизонька. Нет, наверное, эта парусная сказка не для нее. Она чуть подалась назад:

– Возьмите штурвал, мистер МакКеллен.

Его мозолистые руки взялись за те ручки, за которые только что держалась она – и выглядели там гораздо более уместно, чем ее ладошки. Ну что ж, ей тоже удалось прикоснуться к мечте. Но на корабле каждый должен заниматься своим делом.

– Спасибо вам, – сказала Лиза.

Он вскинул кустистые брови:

– Что вы, кэп! Вы имеете полное право стоять у руля!

Нарочитая двусмысленность фразы, вкупе с ироничным взглядом боцмана, заставила Лизу смутиться. Ну вот, опять. Неужели она никогда не научится отвечать на такие подколки? Пробормотав слова прощания, Лиза развернулась и сбежала.

В своей каюте она свернулась клубочком на кровати и задумалась. За открытым иллюминатором тихо плескалась вода.

«Я – Елизавета Данилова, капитан клипера „Лахесис“… – Лиза сморщила нос. – Сегодня я попросила боцмана уступить мне место у руля. И он уступил. Странно. Будь я на его месте, ни за что бы не доверила штурвал глупой девчонке».

Ну да, она для МакКеллена – всего лишь девчонка, дочка богатого папы, который по лишь ему одному ведомой прихоти сделал ее капитаном этого парусного чуда. Она обещала отцу, что попытается справиться. А вместо этого лежит и переживает.

«Но я не могу измениться вот так, сразу».

Сразу люди меняются лишь в случае сильнейших потрясений – Лиза читала об этом в книгах. Остальные становятся другими медленно, постепенно. Однако для этого нужно что-то делать, а не думать о том, какая она несчастная. Но как стыдно перед боцманом! И перед всеми остальными… Лизу посетило знакомое желание забиться в самый дальний, темный угол и не вылезать оттуда, пока все о ней не позабудут. Как показал опыт, это ни к чему хорошему не приводит: ее вытащат, отряхнут и выставят на всеобщее обозрение еще более жалкой, чем она была до этого. И боцман опять будет насмешливо смотреть на нее. Насмешливо и… презрительно. Лизе казалось, что за проблеск уважения в глазах МакКеллена она готова отдать полжизни. Она вдруг поняла: ей хочется доказать свою состоятельность именно ему. Не отцу, который сейчас далеко и не видит ее, не первому помощнику и даже не всей команде клипера, вместе взятой, – боцману МакКеллену. Если она докажет ему, что чего-то стоит, то… что тогда? Лиза не знала, но была уверена: обязательно случится что-нибудь хорошее. Хуже, уж точно, не будет.

«Я так не хочу ломать себя… Но… но это совсем другое. Я не ломаю. Я ищу».

С этой мыслью она и заснула.

Глава 11

Проснулась Лиза на удивление рано: часы показывали семь. Если верить тем подсчетам, что она сделала в первый день на бумажке, сейчас еще не закончилась вторая вахта. А старпом просил аудиенции… как это он там сказал… «в две склянки третьей вахты». Как неудобно считать время в склянках. Банки, склянки… Девять часов утра – гораздо более понятное время.

«Эти моряки все с причудами», – подумала Лиза и попыталась сформулировать своими словами то, что прочитала в морском справочнике.

Моряки называют песочные часы «склянкой». Этим же словом обозначается получасовой промежуток времени от начала четырехчасовой вахты, число пробитых склянок обозначает время суток. Счет склянок начинается с нуля часов тридцати минут – одна склянка, две склянки – в час, три – в час тридцать и так до восьми склянок – в четыре часа. После этого начинается новый отсчет от одной до восьми склянок. Такой подсчет времени сложился не случайно. Поскольку служба и жизнь на корабле регламентируются промежутками времени, называющимися вахтами, моряки, не глядя на часы, а только по числу склянок могут определить, который получас пошел с момента их заступления на вахту. Всего вахт в сутках – шесть, по четыре часа. Первая вахта начинается в полночь.

Только вот изложено все это в справочнике было одним запутанным предложением длинною в жизнь.

Интересно, чтобы стать настоящим моряком, ей тоже придется срочно обзавестись списком милых чудачеств? Начать носить килт и курить трубку? Или коллекционировать скальпы врагов? Лизонька содрогнулась: врагов у нее, слава Богу, нет. А представив себя в килте и с трубкой в зубах, сдавленно хихикнула. Интересно, что подумала бы команда, узрев ее в таком виде?

Приняв душ и одевшись в повседневную форму – гулять, так гулять! – Лиза вышла в кают-компанию и обнаружила там пьющего кофе Коркунова. Больше никого не наблюдалось: видимо, офицеры уже позавтракали и отправились выполнять свои обязанности. Интересно, почему Коркунов сидит тут? Лейтенант отставил чашку, встал и вытянулся во фрунт.

– Доброе утро, капитан!

– Доброе утро, лейтенант, – вежливо откликнулась Лиза. Что еще ему сказать, кроме «вольно», она не знала.

Услышав кодовое слово, Коркунов уселся обратно.

– Не желаете кофе, капитан?

– Благодарю, не откажусь. – Она уселась в кресло напротив него и с благодарностью приняла из его рук чашку. Кофе обжег нёбо. Лиза начинала понемногу просыпаться.

– Вы… э-э… не на вахте, лейтенант? – она никак иначе не могла сформулировать вопрос «Почему вы ничем не заняты?». По глубокому убеждению Лизы, на этом корабле все пахали с утра до вечера, и только она умудрялась уклоняться от исполнения служебных обязанностей. «Ну и что! Вольна делать все, что угодно».

Коркунов улыбнулся ей, продемонстрировав великолепные зубы:

– Я стоял первую вахту, кэп. После чего имел законное право отправиться спать, но мне не хотелось. Я нашел в кают-компании эту книгу и вот, читаю. – Он помахал «Воротами Расёмон», видимо, забытыми здесь Лизой вчера.

– Вы увлекаетесь японской литературой? – спросила она, чтобы поддержать разговор. Коркунов пожал плечами.

– Не могу сказать, что прочел много произведений, написанных японскими авторами. Мне понравилась «Исповедь маски» Мисимы Юкио. Но я больше люблю русскую литературу.

«Патриот, да!» – внутренний голос Лизоньки почему-то говорил с интонациями Гиви.

Следующие полчаса прошли в оживленном обсуждении литературных произведений как таковых, и Лиза почти избавилась и от сна, и от смущения, сковывавшего ее каждый раз, когда требовалось высказать свое мнение. Ей казалось, что люди, не входящие в узкий круг единомышленников, собирающихся за чашкой чая, могут посмеяться над нею или посчитают ее глупой. Но обсуждать с Коркуновым китайскую поэзию оказалось неожиданно легко. Молодой человек, блестяще образованный, настроенный явно дружелюбно и внимательно выслушивающий ее без тени насмешки на красивом лице, – возможно, ее первый друг здесь? Он не пытался ее подкалывать или учить жить, он просто говорил с ней. Лиза приободрилась. Может быть, все не так сложно в жизни, а трудности она сама себе придумала?

Иллюзия собственной состоятельности разрушилась с появлением в кают-компании боцмана МакКеллена. Шотландец взглянул на Лизу и Коркунова явно неодобрительно, сухо поинтересовался текущими распоряжениями и, не получив их, удалился, демонстративно аккуратно закрыв дверь. Лейтенант, приподняв брови, проводил его удивленным взглядом.

– Наш боцман не с той ноги сегодня встал. Интересно, что его так расстроило?

«То, что его непутевый капитан пьет кофе с представителями личного состава, вместо того, чтобы учиться, учиться и еще раз учиться. Как завещал великий Ленин». Вздохнув, Лиза отставила чашку и встала. Коркунов немедленно поднялся тоже.

– Было очень приятно побеседовать с вами, лейтенант.

– Не более, чем было приятно мне, кэп! – галантно поклонился молодой офицер. – Я надеюсь, когда-нибудь мы продолжим нашу увлекательную беседу?

– Разумеется. – Лизонька улыбнулась ему и удалилась в свою каюту. Пора было подготовиться к встрече с этим непонятным старпомом. Интересно, а какую литературу предпочитает Катанский? Что она знает о нем, кроме сухой характеристики в его личном деле? Не человек, а супермен какой-то: привязанностей никаких, увлечений никаких, одна страсть – исполнение долга. Так не бывает. Или она невнимательно читала бумаги?

Причесываясь, Лиза твердо решила в ближайшее время снова добраться до личного дела Катанского и ознакомиться с ним получше.

Валерий сдул пылинку с рукава, переложил книги из правой руки в левую и постучал. Дождавшись негромкого «войдите», он открыл дверь и шагнул через порог капитанской каюты. Лиза сидела за столом, погруженная в чтение книги в мягкой обложке. Наверняка любовный роман. Что еще может читать подобная девушка? Валерий едва заметно поморщился: у него была аллергия на такого рода литературу.

– Доброе утро, Елизавета Петровна.

– Доброе утро, Валерий Александрович.

Официальный обмен приветствиями завершился, и повисла пауза. Лиза еще некоторое время смотрела в книгу, видимо, дочитывая главу, потом закрыла томик и приглашающим жестом указала на кресло:

– Прошу вас, садитесь.