Между правдой и ложью
- -
- 100%
- +
Начинаю уже чувствовать раздражение. Я сделала едва заметный вдох, стараясь сохранить спокойствие.
— Сроки четко обозначены — до пяти вечера. Я укладываюсь, — монотонно отчеканила я, словно зачитывала статью из уголовного кодекса.
— Марк говорит, что надо прямо сейчас. Если нет презентации, считай, что ты не работала совсем, — мелодично произнесла Ольга. При этом тон у нее был шутливый, словно она вела светскую беседу. Но в её прищуренных глазах, я отчётливо замечаю злорадство. Ей до чертиков нравилось сеять в других сомнения, и давить на больное.
В этот момент моё терпение лопнуло. Я демонстративно скрестила руки на груди и вздернула носиком.
— И зачем ты мне это говоришь?
— Саш, давай серьезно, — Ольга сделала шаг ближе, и притворно-сочувственным тоном произнесла: — Мы все тут вроде как… друзья, коллеги. Я подумала, что ты захочешь узнать правду.
Ответ был слишком лицемерным, меня мгновенно от него затошнило. Я знала, что Ольга частенько, в подлой манере, поднимала свою самооценку за счет других сотрудников. И это был тот самый случай. Она хотела сломать меня, но я не сломалась. Она надеялась, что сможет управлять мной, но ошиблась. Я была сильнее ее, и не собираюсь поддаваться на её провокации.
— Возможно, и хотела бы знать... Вот только не от тебя, а от БОССА! Пусть он скажет мне это ЛИ-Ч-НО... — решительно произнесла я.
Ольга открыла было рот, чтобы перебить, но моя уверенность ее остановила. Её идеальное лицо мгновенно вытянулось в немом изумлении.И с каждым произнесенным мною словом оно мрачнело все больше и больше. Её щёки слегка залились нездоровым румянцем, губы сжались в тонкую, недовольную линию. Всё её существо налилось тяжёлой, неподвижной злобой.
— Ну как знаешь! — вырвалось из нее. При этом в ее голосе не было привычной слащавой игривости, только плохо скрываемое раздражение. — Ладно, пойду… кофейку, что ли, глотну.
«Вот коза!» — выдохнула я, когда она небрежно прошла мимо меня, едва не задев своим плечом, и исчезла за очередным поворотом коридора.
Провокационная ситуация была позади и самое время было расслабиться. Но словно по закону подлости перед глазами всплыло осуждающее лицо Марка. Затем его презрительный взгляд, который готов был меня уничтожить — тихо, аккуратно, без шума.
«А вдруг Ольга права?», — червячок сомнений постепенно начал точить меня изнутри. Сердце заколотилось быстрее, отдаваясь глухим, неровным стуком в висках. По телу пробежала холодная дрожь. В этот момент я не думала. Видимо, мозг отключился напрочь, а вместе с ним и логическое мышление. Адреналин в крови зашкаливал, и я решила действовать. Я стремительно направилась в кабинет новоиспеченного босса с целью покончить с этим недоразумением.
Каблуки отчётливо застучали по полированному полу, звук эхом разнёсся по пустому коридору. Я почти не видела дверей, мимо которых проносилась. Наблюдала лишь размытые пятна табличек с именами. Всё мое существо было сфокусировано на одной точке впереди — на массивной двери из тёмного дерева.
— Маша, босс у себя? — с порога озадачила я секретаршу, врываясь в приемную. И, не дожидаясь ответа, с надменным видом решительно прошагала к двери кабинета гендиректора, нарушив размеренную тишину.
Маша сидела за своим безупречно чистым столом из матового стекла. Как всегда она выглядела безупречно: белый костюм, черные лодочки.
— Не советую сейчас туда входить! — резко остановил меня ее голос, когда я уже готова была ворваться внутрь, словно буря. — У него отвратительное настроение. Сидит мрачнее тучи, перебирает какие-то бумаги. Уже второй час. Даже кофе не пьёт, ни с кем не совещается….
Я обернулась. Маша встала из-за стола. Её лицо выглядело спокойным и расслабленным. Единственный жест выдал нервозность: её изящные пальцы беспокойно теребили золотой браслет на запястье.
— Бумаги? — переспросила я, недовольно поджимая губы.
— Думаю, это как-то связано с отделом безопасности, — ответила Маша, понизив голос до конфиденциального шёпота. Её глаза метнулись к двери, словно проверяя, не приоткрылась ли она. — Кажется, у них там серьезные проблемы…
Но я была полна решимости и не собиралась отступать. Мысли в голове не успевали складываться в связную цепочку. Возникали лишь обрывки: «Мне надо все объяснить», «Он должен понять», «Покончить со всем этим раз и навсегда».
— Я на минутку, — отрезала я. Рука сама потянулась к отполированной до зеркального блеска хромированной ручке. Мысль о том, чтобы соблюсти формальность и постучать даже не возникла. Это был не визит, это был штурм.
— Как знаешь, — вздохнула Маша. — Я тебя предупредила.
За моей спиной раздался мягкий шорох её одежды, когда она опустилась в своё кресло. Затем послышался сухой, отрывистый звук перекладываемых бумаг. Секретарша вновь погрузилась в свою роль, в свой упорядоченный мир протоколов и расписаний.
Решительно толкнув дверь, я ворвалась в кабинет. Марк сидел за массивным столом, погружённый в документы. Одинокий свет настольной лампы выхватил из полумрака кабинета его профиль: чёткую линию скул, сосредоточенный взгляд, опущенный на бумаги. Он не сразу поднял голову, дав мне несколько секунд, чтобы осознать всю безрассудность своего вторжения. Взгляд невольно заскользил по столу, который был буквально завален бумагами. Стопки каких-то документов были хаотично расставлены по кабинету, создавая впечатление полнейшего беспорядка. Когда темный пронзительный взгляд гендиректора медленно поднялся и встретился с моим взволнованным, я почувствовала, как вся моя бравада, с которой я противостояла Ольге, начала стремительно таять.
— Что тебе нужно? — голос Марка прозвучал ровно, почти без интонации. Но это был не вопрос, скорее констатация факта нарушения его границ.
Часть меня, уже наполовину сломленная, сжалось в страхе в тугой, болезненный комок. Но другая часть — дерзкая, задетая за живое — взбунтовалась с новой силой. Я попыталась сдержать всплеск эмоций, но меня уже было не остановить.
— Марк, это я, то не работала совсем?!
Я выпрямилась, чтобы казаться выше и солиднее, и сделала два резких шага к его столу. Затем наклонилась и, опершись на стол руками, вторглась в его священное пространство.
— Да я тут самая активная и инициативная! Без меня вся работа в офисе встанет! — последние слова я выкрикнула ему прямо в лицо, в его бесстрастный, изучающий меня взгляд.
На мгновение в кабинете воцарилась тишина, только воздух между нами потрескивал от напряжения. Мне стало как-то не по себе. Марк скептически поднял бровь и посмотрел на меня с такой усмешкой, что весь мой пыл, вся моя инициативность вмиг «сдулись».
— Работа встанет только тогда, когда электрик не выйдет на работу и не переключит рубильник, — устало произнес он, констатируя факт.
В этот самый момент дверь приоткрылась и в кабинет заглянула Маша. Ее шокированный взгляд метнулся от меня к гендиректору и обратно. В ее глазах читалось: «О, Боже, во что ты ввязалась?», «Я же тебя предупреждала не лезть!»
Неожиданно Марк отмахнулся от меня как от назойливой мухи, и его взгляд сфокусировался на секретарше.
— Маша, быстрее принеси мне кофе! И покрепче!
Казалось, приказ был ясен. Но Маша, видимо, пытаясь разрядить обстановку, совершила роковую ошибку.
— А волшебное слово? — спросила она.
Всего одно мгновение и я наблюдаю, как гнев захватывает гендиректора с головой, осушая последнюю каплю его терпения.
— Уволю!!! — густым басом ответил он, и напряжение в комнате становится практически осязаемым.
И уволил. К вечеру новость об увольнении секретарши распространилась по всему офису со скоростью звука.
Глава 6
На улице уже зажгли фонари, они мягко рассеивали оранжевый свет на мокрый асфальт. Капли дождя, словно крошечные бриллианты, сверкали в трещинках тротуара. Мои шаги эхом отдавались в полупустых переулках. Я шла по вечерним улицам города, плотнее кутаясь в свое пальто. Тягостное чувство вины вдруг охватило меня. Я чувствовала себя жуткой разрушительницей, нечаянно уничтожившей чей-то мир, не сделав при этом ничего намеренно плохого. Непроизвольно перед глазами снова возникло перекошенное яростью лицо Марка, и радостное лицо Маши, которая еще утром живо обсуждала свои планы на выходные. А теперь она была уволена. Уволена из-за меня…
Тяжесть вины сжимала горло, и я могла лишь идти вперед. Тягостные размышления прервало настойчивое жужжание телефона в сумке. На дисплее высветился номер Алины.
— Александра! Мы в ночном кубе. А ты где?
— Уже еду! — спохватилась я.
Пока такси мчалось по вечерним улицам, меня не отпускала тревожная мысль. Она въелась в сознание, как заноза: я причастна к увольнению Маши, и это — останется на моей совести.
До пункта назначения добралась без приключений. Расплатилась с водителем, и шагнула в ночной клуб. За дверью меня встретил: гул голосов, ритмичный бит музыки, доносящийся из глубины зала, и звон бокалов. Приглушённый свет стильного пространства был тёплый, янтарный. Он скользил по полированным поверхностям, создавая узоры из теней и бликов.
За барной стойкой бармены ловко смешивали коктейли. В их руках шейкеры взлетали и опускались в чётком ритме, а вспышки голубого пламени на мгновение озаряли их сосредоточенные лица.Вокруг стойки кипела жизнь. Люди, слившиеся в единый, подвижный организм, танцевали, смеялись, кричали что-то друг другу прямо в ухо. Сквозь этот хаос замечаю в дальнем углу своих закадычных подруг. Они удобно расположились в глубине бархатного дивана. Алина заметила меня первой и приветственно махнула рукой. Я двинулась к ним, прокладывая путь сквозь толпу.
Скажу сразу, я не любительница шумных увеселительных мест. К тому же, сложно было расслабиться после всей этой неприятной истории. Но я пыталась отвлечься и не думать об этом.
— О-у! Привет, Александра! — воскликнула Мишель, широко улыбнувшись.
— Александра! Ты пришла! — отозвалась Агата, освобождая место рядом с собой.
— Привет всем! — ответила я, и опустилась на мягкую обивку дивана. Столик перед ним был украшен несколькими бокалами с остатками коктейлей. Не теряя времени, я поймала взгляд проходящего мимо официанта и заказала своё спасение: — Мне что-то лёгкое и цитрусовое, пожалуйста.
С каждым новым коктейлем атмосфера за нашим столиком становилась оживлённее, а темы разговоров откровенными. Девчонки, разгорячённые, с блестящими глазами, не стесняясь, делились своими самыми сокровенными мыслями.
— Девчули, нужен ваш совет… — начала Мишель. Её голос, обычно звонкий, сейчас прозвучал драматично. Она сделала паузу, чтобы изящно убирать прядь каштановых волос за ухо.
— Ну, говори уже! — подгоняла её Агата, лениво потягивая свой ярко-розовый коктейль через тонкую соломинку. В её взгляде читалось нетерпение и предвкушение очередной «драмы».
— Вчера познакомилась с одним парнем, но он мне совершенно не понравился. И вот дурра, дала ему свой номер. Теперь не знаю, как от него отделаться, — Мишель толкнула пустой бокал своим наманикюренным пальчиком.
— Попроси у него денег, и он сам исчезнет без всяких объяснений, — цинично выпалила своё «решение» Алина, будто делилась универсальным ключом от всех проблем.
— А если даст? — Мишель с сомнением посмотрела на подругу.
— Тогда бери и пользуйся на своё усмотрение! — усмехнулась та. — Поверь мне, мужчина – самый удобный банкомат в мире!
Мишель, с презрением посмотрев на Алину, возмутилась:
— Фу-у, девочки, это ужасно!
Ее лицо на мгновение исказилось от искреннего отвращения, но атмосфера вечеринки не терпела серьёзности. Агата, которая всегда в нашей компании играла роль миротворца, тут же подняла свой бокал:
— Девчонки, давайте выпьем! У меня есть тост — за настоящих мужиков! Чтобы у них денег хватало нас радовать! А то мне в последнее время одни мудаки попадаются.
Её слова прозвучали, как попытка сгладить углы, но на деле лишь углубили ситуацию. Начался оживлённый спор.
— Агата, ты как всегда всё перепутала, — возразила Мишель. — Настоящий мужик – это тот, который любит, уважает, заботится…
— Какая наивность! — отмахивалась Алина. — Я бы поспорила, но ладно… Главное – не жмот!
Девчонки чокались бокалами, смеялись, но в их смехе я слышала не радость, а лишь громкое эхо собственного одиночества.
Я в этот момент отступила в тень, в свой личный кокон. Я медленно смаковала свой коктейль, ощущая, как лёгкая цитрусововая горчинка смешивается с привкусом тоски. Лёд в бокале мягко звенел, и этот тихий звук был мне ближе, чем их громкие споры о мужчинах. Я наблюдала за происходящим без интереса, будто смотрела знакомый сериал, в котором знала все сюжетные линии, но уже не верила в чувства героев.
— Саш, а ты чего такая кислая? Сегодня же – ПЯ-ТНИ-ЦА! — протянула Алина, громко и игриво,подмигивая мне.
Я пожимаю плечами, делая вид, что ничего не происходит. Подруги переглянулись, замечая моё необычное состояние.
— Саш, а если серьёзно? По тебе видно, что у тебя что-то произошло. Расскажи нам, — с заботой поинтересовалась Мишель.
— Давай, выкладывай, подруга! — поддержала Агата.
Взгляды подруг мгновенно сфокусировались на мне. Они ждали ответа. Я почувствовала, как мои щёки покрывает румянец не столько от смущения, сколько от раздражения. Мне пришлось заставить свои губы растянуться в подобие улыбки.
— Ну, если коротко… Мой босс — просто прелесть, — выдавила я из себя, надеясь, что подруги все правильно поймут, и сами отстанут.
Агата отреагировала мгновенно, как хищница, учуявшая добычу.
— Просто прелесть? — переспросила она, и глаза её загорелись, как у кошки.
— Агата! В переносном смысле… — спешу успокоить я подругу, но уже поздно.
Наступает тишина. Подруги замерли, в предвкушении продолжения. Моя необдуманная фраза оказалась лишь удачной наживкой. Мишель наклонилась ко мне, и в её взгляде читаю неподдельное, живое участие:
— Что? Серьёзно? — прошептала она так, что становится неловко.
И тут нетерпение Агаты, которая всегда предпочитала действие разговорам, достигло пика.
— Саш! Ну, рассказывай уже, не томи! — она постучала длинным ногтем по стеклянной столешнице.
«Ну, теперь мне точно от них не отделаться», — с горькой досадой пронеслось у меня в голове. В этот момент я почувствовала себя загнанной в угол. Отступать было некуда. Я закрыла глаза на мгновение, собираясь с мыслями, и сделала глубокий, шумный вдох.
— Это был просто кошмар… — сорвалось с моих губ, и перед глазами замелькали воспоминания прошедшего дня.
Картина возникла так живо, будто я снова там, в кабинете. Марк вновь вскочил из своего кресла и был весь красный от ярости.
— Маша, в чём дело?! Что непонятного было в моей просьбе?! — рявкнул он так, что, кажется, на окнах стекла задрожали. — Или ты забыла, как варить кофе?! А может быть, работа у тебя теперь не на первом месте?!
Он впился взглядом в бедную секретаршу, которая застыла у стола, будто парализованная. Видимо, она была настолько удивленна его внезапной вспышкой гнева, что даже не пыталась оправдаться.
И тогда происходит самое страшное. Марк с силой выдернул из лотка принтера чистый белый лист, ипротянул его девушке.
— Пиши! — прошипел он с такой яростью, что по моей спине пробежал холодок.
— Что писать? — пролепетала Маша. Голос её был потерянным и с трудом прорывался сквозь весь этот ужас.
— Заявление на увольнение! — прорычал Марк, и в его голосе не осталось ни капли сочувствия.
В этот момент меня пронзил острый, животный страх. Холодная волна, вышибающая воздух из легких, заставила сердце биться в паническом ритме. Я не смогла дождаться развязки этой сцены. Повинуясь инстинкту самосохранения, я сделала шаг назад, потом другой, и, не поднимая глаз, тихо, почти на цыпочках, выскользнула из кабинета гендиректора.
— Я не была близкой подругой Маши, но по-человечески мне её очень жаль. Ужасная несправедливость, — закончила я свой рассказ, чувствуя, как напряжение всё ещё сжимает все внутри меня.
— Я так и не поняла, а за что он секретаршу-то уволил? — вдруг поинтересовалась Мишель.
— Она вроде кофе ему не принесла, — ответила за меня Алина.
— Вот козёл! — возмутилась Агата.
— А я вот думаю, девчули: возможно, он присмотрел местечко для какой-нибудь своей подружки, а Маша мешалась. Всё просто! — заявила Мишель, прищурив глаза.
— Эй! Шерлок! Ну, ты и загнула! Мы ведь подробностей не знаем, может, у него веская причина была, — рассмеялась Агата.
Алина, с видом опытного полководца, берущего ситуацию под контроль, решительно подняла свой бокал:
— Саш! Расслабься! Не будь жертвой обстоятельств. Ведь он не тебя уволил...
— В том-то и дело! Теперь я чувствую себя виноватой! Понимаете? — удрученно протянула я.
— Забей ты на эту работу и на начальника! Мы — женщины, созданы для более приятных вещей. Да, девочки? — Алина обвела подруг победным взглядом, и Мишель с Агатой тут же одобрительно закивали. — Успокойся и выпей с нами…
В тот же миг Агата, отработанным движением, взяла со стола бутылку вина, и вылила немного содержимого мне в пустой бокал. В ответ я благодарно кивнула, принимая его.
— К черту работу! Пора развлекаться! — согласилась я. Я запрокинула голову и опрокинула содержимое бокала в себя разом. Вино было кисло-сладким. Оно тут же смыло горький привкус тревоги и заполнило внутреннюю пустоту приятной теплотой.
— Да-а-а! — восторженно воскликнула Агата, хлопая меня по плечу. Ее одобрение было как щелчок переключателя.
Через несколько минут я почувствовала, как знакомое расслабление начинает разливаться по телу. Дыхание стало глубже и ровнее. А после второго бокала тревожные мысли окончательно потеряли свою остроту. Они еще кружили где-то на периферии сознания, как назойливые мухи, но уже не могли пробиться сквозь мягкую завесу легкого опьянения и дружеского участия.
— Тебе просто нужно чаще отдыхать вместе с нами, — заверила меня Мишель. Её улыбка была искренней, а слова ложились на сердце бальзамом. — Что бы ни случилось, мы всегда поддержим тебя.
Мы распили еще бутылку вина, разговор стал громче, смех — заразительнее. И вот я уже ловлю себя на мысли, что не могу вспомнить, о чем только что тревожилась. А через некоторое время понимаю, что мне нужно в дамскую комнату.
Оставив подруг, я спустилась в вестибюль и уже хотела направиться к знакомой двери с женским силуэтом, но мой взгляд зацепился в толпе за знакомую фигуру. Этого человека я точно не ожидала здесь увидеть.
Я застыла на месте, будто пустила корни в мраморный пол. В нескольких метрах от меня, у высокой колонны, стоял Марк. И на этот раз он был одет в идеально сидящие на нем темные джинсы и дорогую кашемировую водолазку, которая подчеркнула его спортивную фигуру. И главное он был не один. Холеная барышня стояла возле него и мило ему улыбалась.
Сквозь толпу я смогла разглядетьее идеальную фигурку, красивое лицо, длинные ноги, легкое, почти девичье платье. И мне показалось, что она значительно младше меня.
«Молодец, Марк! Сколько ей? Двадцать? Восемнадцать? Озабоченный самец!» — злобная, едкая мысль пронзила сознание, и во рту стало горько. Марк, такой уверенный и неприступный на работе, а сейчас эта кукла рядом с ним. Этот диссонанс вызывал во мне странную смесь брезгливости и какой-то щемящей обиды.
— Ну-у, что-то я отвлеклась, — пробормотала я себе под нос, пытаясь взять себя в руки, и резко развернулась к двери в дамскую комнату.
Внутри царила тишина, контрастирующая с грохотом музыки из зала. Я подхожу к большому зеркалу, освещенному мягким светом. Подкрашиваю губы яркой помадой, но мысли о Марке и его новой пассии не дают мне покоя.
«Не думала, что генеральный директор специализируется на глупых курицах, которые с радостью смотрят ему в рот, — размышляла я, разглядывая себя в зеркало. Почему-то отражение в зеркале показалось мне чужим. — Почти все сотрудники офиса знают, что Марк закоренелый холостяк, владеет собственным жильем в престижном районе города и проводит отпуск несколько раз в год на знаменитых курортах мира. Поэтому многие девушки постоянно крутятся вокруг него, пытаясь произвести впечатление. Короче говоря, любовниц у Марка, как грязи, и они постоянно пытаются доказать ему, что достойны быть с ним. Но за долгие годы работы в офисе он ни с кем по-настоящему не сблизился».
Дальше я вернулась за стол к девчонкам, и Агата тут же налила мне в бокал вина из новой, только что открытой бутылки. Мы распили еще одну бутылку неприлично дорогого вина. Потом пошли на танцпол, и музыка поглотила нас целиком. Мы танцевали и танцевали, не думая ни о чем. Я закрыла глаза, запрокинула голову и просто отдалась движению. Время потеряло свою линейность, превратившись в калейдоскоп огней, звуков и смеха. Все тревоги, все мысли о Марке, о несправедливости, о работе — все это растворилось в этом хаотичном моменте.
Время пролетело незаметно, и, в конце концов, когда клуб закрылся, мы вышли на улицу, пьяные, веселые, но безумно счастливые. Мы стояли на тротуаре, перебивая друг друга и не желая отпускать этот вечер.
— Обязательно скоро повторим! — сказала Агата, целуя меня в щеку.
— Безобразие, а не вечер! — хихикала Мишель.
— Обещайте, что это станет нашей традицией, — предложила Алина.
— Так напиваться? — удивилась я.
— Не-е-е-т! — возразила она. — Собираться вместе чаще.
Мы еще долго прощались, обнимались и строили планы на будущее. Потом разбрелись по такси, и разъехались по домам.
Утро началось с мягкого солнечного света, пробивающегося сквозь занавески. Я проснулась слегка разбитой после вчерашнего веселья, но в целом чувствовала себя нормально.
— Сегодня суббота, — протянула я лениво, не спеша вылезать из-под теплого одеяла. Губы непроизвольно растянулись в блаженной улыбке.— Можно поваляться! Наконец-то отдохну!
После вчерашних бурных похождений в голове царила ничем не омраченная пустота. Все тревоги и мысли о работе, о Марке, о предстоящих делах — всё это отступило на второй план, растворилось в утреннем покое. Сейчас было важно только одно: провести выходные дома и в полной мере насладиться состоянием полного расслабления.
В квартире стояла та особенная, глубокая тишина, которая бывает только в выходные дни утром. Никакой спешки, никаких обязательств. Только я и уютная кровать. Я с наслаждением укуталась в одеяло с головой, создав себе из него мягкий и теплый кокон. Мысли текли лениво, и были сосредоточенны на приятных и простых вещах: «Сейчас посплю еще немного, потом поставлю какой-нибудь дурацкий, легкий фильм. Или, может, найду ту книгу, которую давно хотела дочитать? Идеально!».
Но моя тихая, мирная идиллия была внезапно нарушена настойчивой трелью мобильного телефона, которому, похоже, надоело валяться без дела на прикроватной тумбе. Не открывая глаз, я поморщилась и с неохотой высунула руку из-под одеяла, нащупала холодный корпус телефона и поднесла его к уху.
— Алло! — безразлично протянула я.
— Александра, здравствуй! — прозвучало в трубке. Я сразу узнала этот голос. Он был низким, властным, с привычной ноткой превосходства. Мое сердце сделало кульбит, предчувствуя недоброе. Звонок генерального директора в субботу утром не предвещал ничего хорошего.
— Здравствуй, Марк! Что-то случилось?! — я попыталась скрыть нарастающую панику, но внутри всё сжалось. Ладонь, в которой я держала телефон, стала вдруг влажной.
— Да, случилось! Где презентация?! — деловым тоном поинтересовался он.
— Она… — я слегка замялась, с трудом подбирая правильные слова. — Ещё не готова.
В ответ услышала тяжёлый, раздражённый вздох. И он был красноречивее любых слов.
— Почему-то я не удивлён, — произнёс гендиректор с холодной усмешкой. — Встречу с инвестором перенесли на завтра. Я сейчас в своём загородном доме. Привези свою презентацию — доделаем вместе.
На мгновениеповисла неловкая, давящая пауза. Я промолчала, пытаясь осознать услышанное. Марк, в свою очередь, ждал моего ответа.
— Ты меня поняла?! — переспросил он. Его голос стал резче и строже, в нём появились стальные нотки, не терпящие возражений.
— Прямо сейчас?! — уточнила я, не веря своим ушам. В голове автоматически пронеслось: «Но сегодня же выходной!»
— Конечно, сейчас! — отрезал Марк, и тон его голоса не оставлял пространства для манёвра. — И не вздумай отговариваться делами. Слушай меня внимательно, презентация мне нужна СЕ-ГО-ДНЯ!
Мысль о том, чтобы провести выходной за городом с Марком, показалась мне кошмаром. «Это не самый лучший вариант», — пронеслось в моей голове. Но следом накатила волна страха: «А если я не поеду? Он ведь может разозлиться. Влепит выговор, лишит премии… А потом, чего доброго, и уволит. Стоит ли рисковать?»
Желание сохранить работу пересилило желания отдохнуть. Голос дрогнул, когда я покорно ответила: