Дни освобожденной Сибири

2 июня новониколаевская газета «Народная Сибирь» опубликовала официальное сообщение под заголовком «При Временном Сибирском правительстве», в котором извещалось о том, что «в настоящее время сформированы и приступили к работам» уже шесть отделов: военный, административный, финансовый, снабжения, почт и телеграфов, а также юстиции. На состоявшемся 4 июня, на этот раз в Томске, заседании членов Западно-Сибирского комиссариата было принято решение о создании ещё нескольких отделов: земледелия, предприятий (позже был переименован в отдел торговли и промышленности), труда и путей сообщения. Чуть позже к этому списку добавились отделы продовольствия, народного просвещения, туземных дел и иностранных сношений, а существовавшую в подполье секретную канцелярию уполномоченные Сибирского равительства преобразовали в управление делами Западно-Сибирского комиссариата. Итого 15 отделов планировалось сформировать и укомплектовать кадрами для того, чтобы упорядочить управление освобождёнными от большевиков территориями.

Одним из наиболее значимых стал административный отдел, в функции которого входило: контроль над процессом возрождения на местах органов городского и земского самоуправления, а также – разъяснение населению освобождённых районов основных положений политической и социально-экономической стратегии новых властей. Чуть позже в обязанности административного отдела вменили ещё и агитационные мероприятия по формированию воинских подразделений добровольческой народной армии. Первым известным нам руководителем данного направления в административном отделе стал заместитель председателя Томской губернской земской управы двадцатисемилетний эсер-интернационалист Михаил Рудаков. Головная контора управления по формированию добровольческой армии первоначально располагалась в Новониколаевске, но потом её перевели в Томск («Заря», Томск, №20 от 5 августа 1918 г.), и она разместилась в здании бывшего губернского управления («Сибирская жизнь», №33 от 11 июня 1918 г.).

Руководителем отдела юстиции на том же заседании членов ЗСК 4 июня был назначен В. Б. Скворцов, отделом предприятий – П. П. Гудков, продовольственным – И. А. Козлов. На весьма ответственную и значимую должность управляющего делами Западно-Сибирского комиссариата первоначально планировался бывший томский подпольщик двадцативосьмилетний поручик Борис Михайловский. Однако его кандидатура, в конечном итоге, всё-таки не прошла, поскольку вскоре нашёлся человек с более весомыми претензиями, – Георгий Гинс, причём его отыскали не в Томске и даже не в Новониколаевске, а – в Омске, и оказался он не сибиряком, как Михайловский, а весьма известной, извините за фривольный стиль, столичной штучкой. Кандидатуры остальных управляющих ведомствами комиссары решили «отложить до следующего заседания», которое удалось провести, однако, лишь десять дней спустя и уже не Томске, а в Омске.

И здесь теперь уже нам надо немного порассуждать о том, почему базой для формирования отделов Западно-Сибирского комиссариат стал всё-таки не университетский Томск, как многие ожидали, а военно-губернаторский Омск, а так же – почему члены ЗСК уже после 4 июня покинули Томск и переехали сначала в Новониколаевск, а потом в Омск, чтобы именно там продолжить в полном объёме свою политико-административную деятельность? Почему так произошло, одна из самых трудных и неразрешённых до сих пор загадок в истории Сибири периода Гражданской войны. На сей счёт существует несколько версий, пересказывать которые в полном объёме не имеет смысла, поскольку с ними всегда можно ознакомиться (было бы только желание) в справочной литературе, к тому же все эти версии всего лишь предположения, правоту которых никто ещё не смог научно обосновать. Остановимся лишь на одной из трактовок, на наш взгляд, наиболее близкой к истине.

Когда-то великий князь Святослав, разгромивший и уничтоживший, как известно, иудаистский Хазарский каганат, оказался не в состоянии справиться с кагалом киевской околопрестольной знати и перенёс свою правительственную резиденцию на Балканы, на территорию современной Болгарии, в город Переяславль, а его праправнук Андрей Боголюбский по той же причине перебрался из Киева в провинциальный Владимир, где и основал впоследствии новую русскую государственность. Пётр Великий, несмотря на безжалостные, порой, казни стрельцов и повальную стрижку бород у старой родовитой знати, также, в конце концов, не смог ничего поделать с московскими боярскими кланами, мешавшими процессу модернизации страны, и вынужден был перенести столицу создаваемой им Российской империи в Петербург. Большевики же, напротив, как только захватили власть, сразу же бежали из опутанной паутиной кровнородственных связей олигархически-аристократической петровской Пальмиры и вновь сделали резиденцией центрального правительства к тому времени уже весьма далёкую от сфер высокой политики Москву.

Не так ли и члены Западно-Сибирского комиссариата, понимая, что в городе, где авторитет Григория Потанина абсолютно непререкаем и где в политические процессы активно вмешиваются люди из ближайшего окружения великого сибирского старца, здраво рассудили, что соперничать с членами так называемого Потанинского кружка* в Томске достаточно сложно и что надо попытаться поискать политического счастья в каком-то другом городе. На такого рода факты, в частности, обращает внимание в своей работе «Сиболдума» первый (по времени) советский историк-публицист Сибири Вениамин Вегман, а уж он то, как непосредственный участник тех событий, знал, о чём говорил.

_______________

*Кружок Потанина был образован в конце 1917 – начале 1918 г. для того чтобы вырабатывать официальную позицию сибирских областников по важнейшим вопросам общественно-политической жизни Сибири. В феврале кружок сформулировал собственную политическую платформу, в основу которой был положен лозунг спасения отечества… не только Сибири, заметьте, а общероссийской государственности вцелом. Данная политическая программа была опубликована в печати, а также распространялась среди интересующихся в виде листовок. Кружок Потанина действовал в период большевизма на полулегальной основе, ограничивая до минимума число своих членов. В подготовке и проведении антисоветского мятежа потанинцы приняли лишь косвенное участие, однако находились в курсе всех этих тайных дел.

Решение о том, что они в ближайшее время уедут из Томска, Павел Михайлов, Борис Марков и Василий Сидоров приняли 4 июня. И только после того, как они твёрдо решили покинуть столицу сибирского областничества, члены ЗСК распорядились, наконец (а то не комильфо), провести (в среду 5 июня) первое открытое заседание находившихся на тот момент в Томске депутатов вновь возрождаемой к жизни Сибирской областной думы. Оно прошло под почётным председательством Григория Николаевича Потанина в Доме свободы. Было решено, что до той поры пока не будет достигнут необходимый кворум для начала работы СОД, как минимум два раза в неделю, должны будут проводиться так называемые Частные совещания членов Сибоблдумы, а также заседания её президиума и специальных комиссий по отраслям деятельности*. Эти комиссии, возможно, в чём-то дублировали отделы Западно-Сибирского комиссариата, однако на самом деле между ними имелась одна весьма существенная разница. Так, если функции структур ЗСК сводились, в основном, к администрированию и лишь в отдельных случаях к нормотворчеству, то задачи комиссий СОД, напротив, сводились, в первую очередь, к разработке законодательных актов по тому или иному вопросу. При этом данные законы должны были регламентировать не только хозяйственную, но в отдельных случаях и политическую жизнь региона.

Руководство ЗСК конечно же смущал не сам факт начала работы органа власти, обладавшего, согласно решениям двух общесибирских съездов

1917 г., несравнимо большими полномочиями чем сам Комиссариат, а то обстоятельство, что политики правого толка из окружения Потанина получали теперь реальную возможность оказывать влияние на развитие политической ситуации в регионе. И тут комиссары, что называется, как в воду глядели, инициативу с первых же заседаний Частных совещаний действительно захватили представители ведущей в Сибири областнической организации. Председателем начавшего свою работу депутатского собрания был избран один из лидеров сибирских областников-автономистов шестидесятичетырёхлетний Александр Васильевич Адрианов, ученик и ближайший сподвижник Г. Н. Потанина (сам же Григорий Николаевич присутствовал на заседаниях в роли почётного председателя). Более того, уже на третьем заседании, проходившем 9 июня, на рассмотрение собравшихся депутатов председательствующий вынес предложение об установлении контроля со стороны частного совещания членов СОД над Западно-Сибирским комиссариатом и о передаче власти на освобождённых территориях в руки людей, хорошо известных в Сибири, в том числе, и прежними своими заслугами на поприще областническо-автономистского движения. Левые депутаты, правда, сумели заблокировать этот демарш со стороны правых областников**, но и только.

________________

*Судебно-административной, народного здравия, по делам местного самоуправления, народного образования, по национальным делам, по делам общественной безопасности, военной, социальных мероприятий, финансово-экономической, ну и, наконец, комиссии по выборам в Сибирское Учредительное собрание.

**Дословно резолюция участников Частного совещания по данному вопросу в протоколе была записана следующим образом: «Государственно-правовое положение Частного Совещания не дает возможности установить такой контроль. Работа Частных Совещаний должна сводиться к подготовке материалов для Сибирской Областной Думы и к изготовлению срочных проектов для Западно-Сибирского Комиссариата по его просьбе и по собственному почину» (ГАТО. Ф.72, оп.1, д.15, лл.4 и 4об.).

Члены же томского кружка автономистов, в свою очередь, настолько уверовали в свои силы, что даже попытались переманить на свою сторону командующего Западно-Сибирским военным округом полковника А.Н.Гри-шина-Алмазова, с этой целью в Новониколаевск ездил А. В. Адрианов*, но его миссия оказалась на тот момент пока малоуспешной. Александр Васильевич не застал в городе Алексея Николаевича, последний к тому времени уже отбыл в Омск, так что переговорить с ним напрямую Адрианову не удалось. И тогда он, как председатель Частного совещания членов СОД, 13 июня отправил письменное послание Гришину-Алмазову, в котором изложил позицию кружка Потанина по основным политическим вопросам, отметив неопределённость и двусмысленность «поведения лиц, взявших в свои руки власть» и «на деле систематически ведущих партийную, эсеровскую пропаганду». В завершении своего письма Александр Васильевич попросил командующего в ответ также выразить свою личную точку зрения по ряду политических проблем. В частности Адрианова интересовал вопрос: «насколько необходимо поддерживать Временное Сибирское правительство с Дербером во главе и областную Сибирскую думу данного состава»?

Алексей Николаевич Гришин-Алмазов, видимо, вполне здраво рассудив, что время для бонапартистского переворота ещё не пришло, заявил в ответном письме от 20 июня о своей полной лояльности и подконтрольности Временному Сибирскому правительству, «как законному правительству Сибири и вполне удовлетворяющему нас своим основным пунктом программы – созывом Сибирского Учредительного собрания». Тогда участники Потанинского кружка срочно начали готовить новый – откорректированный – список министров, надеясь на то, что обновлённый состав Сибирской областной думы, лишённый представительства от Советов**, одобрит и утвердит предложенные ему кандидатуры. По некоторым данным именно тогда впервые было озвучено имя Александра Васильевича Колчака, как одного из кандидатов в сибирские министры из патриотического потанинского списка***. Но это, что называется, – на

_______________

*Он отсутствовал на двух заседаниях частных совещаний членов Сибирской областной думы (13 и 15 июня), его на посту председателя в это время замещал профессор Томского технологического института Борис Вейнберг, избранный в Думу по вузовскому списку и также весьма близкий к кружку Потанина.

**Их места предполагалось передать тоже левым, но всё-таки более умеренным депутатам от сибирских профсоюзов, плюс к этому Дума должна была пополниться представителями от так называемых цензовых элементов, проще говоря, – от крупной буржуазии.

***Этот список, озвученный членом Потанинского кружка А. В. Юрьевым (в субботу 15 июня на лекции в университетской библиотеке), распечатали многие сибирские кадетские газеты, например, семипалатинская «Свободная речь» (№171 за 30 июня 1918 г.), но впервые он появился в «Сибирской жизни» (№38 за 18 июня 1918 г.). Во главе его – три виднейших представителя второго поколения сибирских областников – П. В. Вологодский (ученик Н. М. Ядринцева, беспартийный политик умеренно правого толка), Вл. М. Крутовский (народный социалист) и

Е. Е. Колосов (правый эсер); далее – достаточно известные в определённых кругах сибиряки – томский публицист и финансист Мукосеев, а также представитель владивостокских деловых кругов М. Н. Вознесенский; потом – общественные деятели из числа так называемых пришлых сибиряков – инженер-железнодорожник Л. А. Устругов (человек правой политической ориентации) и бывший командующий Восточно-Сибирским военным округом А. А. Краковецкий (ещё один правый эсер); ну и, наконец, – представители столичного политического бомонда – бывший петроградский прокурор Старк и бывший командующий Черноморским флотом вице-адмирал А. В. Колчак.

перспективу. В качестве же ближайших подвижек на пути создания коалиционной власти, по настоянию томских областников, в состав руководства томского губернского комиссариата был введён пятидесятитрёхлетний Александр Грацианов*, врач по профессии, видный общественный деятель Томска, в прошлом – дважды гласный (депутат) городской Думы. В революционном 1917 г. он вдруг стал симпатизировать меньшевикам-оборонцам**, однако, для людей сведущих он всегда являлся человеком определённо правых взглядов, хотя, возможно, что и революционных. Во всяком случае, Грацианов имел очень давние и достаточно прочные связи с движением сибирских областников.

Таким образом, нужно констатировать, что пути-дорожки Западно-Сибирского комиссариата и Потанинского кружка очень скоро разошлись, и, возможно, всё-таки именно поэтому и потянулись комиссары один за другим из Томска. 5 июня, по сведениям В. В. Журавлёва («Рождение Временного Сибирского правительства»), из Томска уехал Борис Марков, 8-го – Василий Сидоров, а 10-го числа – Павел Михайлов. Так что к 10 июня все четверо членов Комиссариата (включая Михаила Линдберга) собрались, наконец, в

Новониколаевске. По замечанию В. Вегмана, обосновавшись в этом городе и заручившись поддержкой высшего командования вооруженными силами, уполномоченные Сибирского правительства пытались ещё некоторое время, отсюда – «издалёка», диктовать свою волю непокорным томским областникам, но безуспешно. Вот именно тогда, видимо, и родилась в чьей-то голове идея перебраться в освобождённый уже к тому времени Омск, в город, в котором на тот момент не было, как посчитали комиссары, какой-либо достаточно значимой по своему политическому весу группировки сибирских автономистов***, но одновременно с этим имелся в избыточном количестве широкоразветвлённый штат сидевшего без работы чиновничьего аппарата бывшей столицы Западно-Сибирского генерал-губернаторства, Акмолинской области и так называемого Степного края.

_______________

*В результате томский губернский комиссариат превратился в своего рода триумвират эпохи Юлия Цезаря или маленькую директорию времён Великой французской буржуазной революции в составе трёх человек: эсера-черновца Фаддея Башмачникова, правого эсера Николая Ульянова и совсем уже умеренного «левого» Александра Грацианова.

**Слыть за умеренного социалиста в революционном 1917 г. являлось своего рода модным поветрием, как в наше теперешнее время, например, стало очень модным представляться на поверку патриотом-государственником.

***Там имелась своя группа беспартийных сибиряков-областников, в которую входили, в том числе, и беженцы из столичного Петрограда, однако, тем колоссальным влиянием, какое оказывал кружок Потанина на умы сибиряков, омская группа, конечно, вряд ли могла похвастаться.

2. Переезд в Омск

К 14 июня, в соответствии с вновь утверждённым планом, трое из четырёх правительственных комиссаров переехали в Омск, вместе с ними сюда же перебрались два начальника сформированных ещё в Новониколаевске военного и финансового отделов (Нил Фомин и Иван Михайлов), а также командующий Западно-Сибирским военным округом полковник Гришин-Алмазов со своим штабом. Однако передислокация из Томска в Омск, в известном смысле, никого и ни от чего не спасла, всё получилось как в той старой, как мир, поговорке: «из огня, да в полымя». В Омске члены ЗСК попали под ещё более мощный, чем в Томске, политический пресс, а, если уж и дальше продолжать сравнения, то, по-сути, угодили под своего рода «дорожный каток», не оставивший им, практически, никаких шансов на победу в противостоянии с правыми политическими группировками. Однако, обо всём этом, – не спеша и строго по порядку, для большей ясности.

Восьмого числа состоялся прямой разговор по телеграфу Павла Михайлова (Томск) и Михаила Линдберга (Новониколаевск), последний известил своего коллегу о том, что неотложные дела требуют как можно скорее собраться, наконец, всем уполномоченным правительства в Новониколаевске. Да к тому же, как было конфиденциально сообщено в разговоре, полковник Гришин-Алмазов рвётся в только что освобождённый Омск, но отпускать командующего армией туда одного без присмотра сейчас не желательно, поэтому необходимо обязательно кому-то из комиссаров сопроводить его. Если верить уже упомянутому нами выше источнику, Борис Марков ещё 5 июня отбыл в Новониколаевск; видимо, сразу после телеграфного диалога Михайлова и Линдберга 8-го числа туда же отправился и Василий Сидоров, а вслед за ним уже через два дня Томск покинул и сам Павел Михайлов.

Именно он вызвался сопроводить Гришина-Алмазова в его деловой поездке; очень волевой и жесткий Борис Марков немного приболел в те дни от переутомления, а Линдберг и Сидоров, как представляется, вряд ли имели

достаточно авторитета, чтобы в случае чего повлиять на командующего. Заодно Павел Михайлов, как признанный лидер ЗСК, должен был лично убедиться в том, действительно ли в Омске есть все необходимые условия для переноса туда резиденции Правительственного комиссариата. Уездный Новониколаевск, нынешний Новосибирск, в то время ещё не соответствовал требованиям столицы Сибири и, в первую очередь, потому, что не имел достаточного количества подготовленных управленческих кадров, коими в изобилии, как мы выяснили, обладал на тот момент Омск. Компанию двум высокопоставленным комвояжерам составил ещё один Михайлов – Иван. Некоторые источники добавляют к ним ещё и Нила Фомина.

В Омск делегация прибыла по разным сведениям толи 11-го, толи 12 июня*. Каждый занялся своими делами, полковник Гришин-Алмазов принялся инспектировать только что созданные вооруженные формирования, выясняя, главным образом, то, насколько лояльно командование омских добровольческих частей Временному Сибирскому правительству, потому как у центрального штаба имелись некоторые опасения на сей счёт. Но всё, к счастью, обошлось, так что уже через несколько дней командующий с удовлетворением доложил в Новониколаевск о полном единстве взглядов и мнений с местным военным руководством.

_______________

*До недавнего времени среди сибирских историков преобладало мнение, что это произошло 12-го числа, однако новосибирский профессор В. И. Шишкин в своей достаточно объёмной и строго документированной статье под названием «Командующий сибирской армией А. Н. Гришин-Алмазов», вышедшей в 2009 г., уверяет нас, что знатные новониколаевские гости прибыли в Омск рано утром 11 июня.

Павел Яковлевич и Иван Адрианович Михайловы тоже зря времени не теряли и сразу же наладили контакт с ведущими представителями омской общественности. В первый же день-два по приезду они встретились с членами военно-промышленного комитета, главной и наиболее авторитетной в Омске группировкой политических деятелей, среди которых источники упоминают Никиту Двинаренко, председателя этого самого комитета, а так же известного нам уже Николая Буяновского, председателя местного биржевого комитета и одновременно исполняющего обязанности председателя городской Думы. Ещё одним важным лицом, принимавшим участие в той встрече, был Пётр Васильевич Вологодский, виднейший сибирский областник, ученик самого Н. М. Ядринцева.

Среди других участников того совещания мы также встречаем имена людей, которые несколько дней спустя займут должности управляющих отделами Западно-Сибирского комиссариата, это: Георгий Гинс, Николай Зефиров, Александр Мальцев, Николай Петров и Георгий Степаненко. И, наконец, ещё одним важным персонажем среди тех, кого мы можем увидеть в списках присутствовавших на том саммите людей, был Тарас Бутов, личность весьма примечательная, и в первую очередь, тем, что в январе 1918 г. он исполнял обязанности секретаря Сибирской областной думы и, в частности, вёл запись протоколов тайных совещаний членов СОД, на которых и было избрано Временное Сибирской правительство. Тех протоколов, насколько можно судить по ряду фактов, у него на руках не было*, однако он вполне мог и на память воспроизвести некоторые фамилии, а также удостоверить, что среди участников омской встречи в верхах, на которой он 14 июня присутствовал, находятся два полноправных министра – Пётр Васильевич Вологодский (министр иностранных дел) и Иван Адрианович Михайлов (министр финансов).

_______________

*Протоколы или их копии хранились, по всей видимости, где-то в Томске, поскольку именно сюда из Новониколаевска делал 14 июня запрос уполномоченный Сидоров, прося губернского комиссара Ульянова сообщить телеграфом в Омск Маркову и Линдбергу список членов Временного Сибирского правительства (ГАТО. Ф.1362, оп.1, д.213, л.174).

Со всеми теми людьми, присутствовавшими на совещании, были проведены необходимые консультации, в результате которых Павел Михайлов вполне убедился в том, что Омск действительно располагает необходимым контингентом чиновников, не только способных, но и вполне согласных повести дело по административному управлению различными областями хозяйственной деятельности. Более того, эти люди уже хоть завтра могли приступить к своим обязанностям единой и, практически, уже сформированной командой. Дело в том, что ещё в марте 1918 г. во время визита в Омск полномочного представителя Добровольческой армии Юга России генерала Флуга, по его настоятельной рекомендации, заранее были сформированы управленческие структуры, способные уже с первых дней победы вооруженного восстания начать практическую деятельность. Такое положение вещей, видимо, весьма подкупило Павла Михайлова, и он принял-таки окончательное решение перенести штаб-квартиру Западно-Сибирского комиссариата в Омск.

Однако, прежде чем окончательно, что называется, ударить по рукам и согласиться пригласить в качестве руководителей ведущими отделами ЗСК членов Омского военно-промышленного комитета, уполномоченный Правительства выдвинул одно неприемлемое условие, которое должно было определить дальнейшие взаимоотношения правительственных комиссаров и управленцев, – последние ни в коем случае не должны были вмешиваться в общее руководство освобождёнными территориями и пытаться влиять на решение каких-либо политических вопросов. Богу – богово, как говорится, а кесарю – кесарево. Такое условие неизвестно как долго обсуждалось, но его всё-таки приняли. На этом, собственно, видимо, прения и закончились, после чего стороны перешли к обсуждению возможных кандидатур, а также прочих немаловажных в таких случаях деталей.

Вскоре в Омск прибыли Михаил Линдберг и Борис Марков (Василий Сидоров где-то, примерно, до 18-го числа текущего месяца оставался ещё в Новониколаевске). И вот 14 июня состоялось, наконец, первое уже вполне официальное заседание членов Западно-Сибирского комиссариата в присутствии (о чём свидетельствует журнал заседаний) двух министров Временного Сибирского правительства П. В. Вологодского и И. А. Михайлова. Среди вопросов, обсуждавшихся по ходу работы, главной темой конечно же стало назначение управляющих отделами комиссариата. В тот день утверждено было пять таких высокопоставленных столоначальников. Отдел продовольствия возглавил Н. С. Зефиров, земледелия и колонизации – Н. И. Петров, юстиции – А. П. Морозов, двое первых были представителями Омского военно-промышленного комитета, а третий – членом кадетской партии с двенадцатилетним стажем, последний год работавший председателем окружного (губернского) суда в Барнауле, а до этого несколько лет прослуживший в Омске в должности следователя. Ещё один очень важный отдел – административный, призванный осуществлять контроль за передачей власти на местах в руки местного самоуправления, возглавил томский эсер В. С. Сизиков.