Дни освобожденной Сибири

_______________

*Земельные комитеты были созданы в апреле 1917 г. по указанию Временного правительства России и призваны были подготовить материалы по земельной реформе для Всероссийского Учредительного собрания. Главным камнем преткновения этой реформы было помещичье землевладение. Значительная и лучшая часть пахотных земель в крестьянской России (крестьян – 90% населения) после отмены крепостного права 1861 г. по-прежнему осталась в собственности помещиков. Крестьянское малоземелье Столыпин пытался решить за счёт переселения в Сибирь, но малоуспешно. Созданные Временным правительством земельные комитеты, под руководством Главного з. к. (находившегося под контролем кадетской партии), играли роль своего рода предохранительного клапана и занимались не столько разработкой наказов по земельному вопросу, сколько уговорами крестьян не захватывать самовольно помещичьей собственности, а терпеливо дожидаться решения Учредительного собрания по данной проблеме. Большевики, пришедшие к власти в ноябре (по новому стилю) 1917 г., сразу же разрубили этот «Гордиев узел», и своим декретом №2 полностью ликвидировали, во-первых, всю частную собственность на землю, а, во-вторых, бывшие царские (так называемые кабинетские), помещичьи и монастырские земли конфисковали и передали в общенародный земельный фонд, для того чтобы впоследствии разделить их между крестьянами. Земельные комитеты после этого были перепрофилированы и стали заниматься вопросами перераспределения конфискованных земель. Однако в феврале 1918 г. эти функции большевики (решением III съезда Советов) передали в ведение земельных отделов при местных Советах крестьянских депутатов, а земельные комитеты распустили.

**У нас, например, в Томске до сих пор на левом берегу Томи, прямо напротив областного центра сохранились довольно крупные поселения потомков тех сибирских татар, что в начале XVII века попросили защиты у Бориса Годунова. Теперь, правда, они уже земледельцы, а их кочевые угодья давно распаханы под сельскохозяйственные, и, тем не менее, они, в отличие, допустим, от индейцев восточного побережья США, не исчезли полностью как этнос, но, в значительной степени, конечно, обрусевшие, а потом осоветченные, сохранили даже некоторые элементы своей национальной и религиозной (мусульманской) культуры.

Данные конфликты к началу ХХ века практически уже сошли на нет, как вдруг им на смену пришли новые инциденты, связанные с переделом земли уже между русскоязычным населением. Дело в том, что, в результате столыпинской реформы, в Сибирь хлынула очень большая масса населения, причём, практически, единовременно. Новые жители Сибири начали селиться, главным образом, рядом с поселениями старожилов и, соответственно, стали претендовать на часть их земель, что сразу же породило очень серьёзный и затяжной конфликт между данными социальными группами. Этот запал трудноразрешимых противоречий сыграл свою роль и в развернувшейся в 1918 г. на просторах Сибири Гражданской войне; старожилы, как правило, поддерживали белых, а вот переселенцы, напротив, – красных, надеясь, что они помогут им потеснить челдонов с лучших пахотных и сенокосных угодий. Члены Западно-Сибирского комиссариата за тот короткий срок, что им было отпущено судьбой как управителям Сибири, не успели, конечно, полностью распутать весь клубок социальных противоречий, которые накопились на тот момент в деревне и оставили их в наследство тем, кто их вскоре сменил у руля власти.

Целый ряд не менее важных вопросов в области экономической, военной, а также административной и политической деятельности правительственные комиссары попытались разрешить в июне 1918 г. Это были мероприятия, в том числе и социального характера, или даже можно сказать по-преимуществу социального характера. И данное обстоятельство невольно сблизило («Быть может, небеса Востока меня с ученьем их пророка невольно

сблизили») эсеров с большевиками и развело с местными кадетами, представителями военно-промышленных комитетов, а также, увы, – и с областниками правого толка. Для большей объективности мы скомпоновали основные мероприятия Западно-Сибирского комиссариата просто по порядку (по датам) и всё равно получилось так, что уже с самого начала своей деятельности уполномоченных Сибирского правительства интересовали в первую очередь социальные проблемы, а потом уже все остальные, ну судите сами.

Ещё 10 июня, находясь в Томске, Павел Михайлов подписал распоряжение о сохранении в губернском центре общегородской больничной кассы, из средств которой оплачивались дни вынужденной нетрудоспособности по болезни (бюллетень по-современному), и взносы в которую осуществляли как рабочие, так и предприниматели.

16 июня в ответ, по всей видимости, на возникшие разногласия между членами Томского губернского комиссариата и местными торгово-промышленными кругами по поводу органов рабочего контроля, правительственный комиссар Василий Сидоров, находившийся в это время в Новониколаевске, известил томские власти о том, что органы рабочего контроля должны в обязательном порядке продолжать функционировать на всех предприятиях города («Омский вестник», №119 от 16 июня 1918 г.). Правда, немного позже последовало разъяснение о том, что эти органы теперь уже не имеют права никоим образом вмешиваться в хозяйственную деятельность заводов и фабрик, а лишь могут осуществлять контроль за соблюдением прав рабочих и служащих. Вместе с тем, в отличие от профсоюзов, органы рабочего контроля получили право официально извещать уездные и губернские комиссариаты обо всех, с их точки зрения, неправильных действиях организаторов производства, о спекуляции товарами, о финансовых махинациях и пр. На основании такого рода уведомлений комиссариаты должны были принимать все необходимые меры для пресечения выявленных недостатков не только в работе государственных, но даже и частных предприятий.

19 июня Западно-Сибирский комиссариат своим постановлением ещё раз официально подтвердил обязательное сохранение института больничных касс во всех без исключения освобождённых городах и об отчислении на их счёт положенных прежним законодательством финансовых средств. А отделу труда во главе с прибывшим из Барнаула меньшевиком Шумиловским было поручено «принять в спешном порядке меры для урегулирования норм отчислений в фонд больничных касс, с тем, чтобы отчисления эти были установлены в размерах, посильных для предприятий и частных лиц и соответствующих действительным нуждам больничных касс».

В тот же день через средства массовой информации до всеобщего сведения было доведено, что, до тех пор, пока не будет окончательно определён порядок передачи национализированных советской властью предприятий их прежним владельцам, никакое вмешательство в распоряжение ими частных лиц или групп не может быть допущено («Свободная речь», Семипалатинск, №162 от 19 июня 1918 г.). 28 июня, за два дня до завершения своей деятельности, правительственные комиссары издали постановление о возвращении прежним владельцам национализированных предприятий (да и то не всех), но до этого момента, как можно предположить, никто не имел права заявлять свои претензии на право собственности или владения.

20 июня датируется постановление Комиссариат о следственных комиссиях. 24-го числа оно было циркулярно разослано губернским (областным) и уездным комиссариатам. Им предписывалось в целях «дать населению максимум гарантий неприкосновенности личности, имущества и жилища… немедленно снестись с… находящимися на местах органами и лицами… чтобы комиссии могли открыть свои действия не позднее недельного срока», а потом уведомить ЗСК «о времени и местах открытия действий следственными комиссиями». Рассказывая о событиях, произошедших в первые дни и недели в освобождённых от советской власти Новониколаевске, Томске и Омске, мы уже говорили о том, что в этих городах, что называется, по горячим следам осуществлялись массовые аресты людей, заподозренных в сотрудничестве с большевиками. При этом задержания, обыски и конфискации производились, как правило, совершенно стихийно, так что во время проведения данных мероприятий страдали, порой, совершенно невинные люди, с некоторыми из которых кто-то просто сводил, в том числе, и личные счёты. Для того, чтобы пресечь подобного рода негативные явления, новая демократическая власть и сочла необходимым в кратчайшие сроки создать повсеместно*, не только в городах, но даже на крупных железнодорожных станциях, следственные комиссии, обличённые полномочиями как прокурорского, так и адвокатского надзора.

Состав этих комиссий или назначался или утверждался (если общественностью выдвигались доверенные кандидаты) губернскими (для губернских и областных центров) и уездными (для уездных городов и железнодорожных станций) комиссариатами. Следственные комиссии в губернских городах** должны были состоять из шести человек с

_______________

*В некоторых местах следственные комиссии уже существовали, например в Томске. В номере за 11 июня «Сибирская жизнь» писала: «Приём посетителей в следственной комиссии по делам об арестованных производится ежедневно с 12 часов до 1 часу дня. Выдача пропусков для свидания с арестованными производится два раза в неделю – по средам и субботам».

**К губернским и областным в виде исключения причислили ещё и уездный Новониколаевск, который в административном и политическом плане рос в тот период, что называется, как на дрожжах (на революционных дрожжах), через два года он уже станет советской столицей Сибири.

решающим голосом (председатель, два заместителя и три рядовых члена) и восьми представителей от общественности с совещательным голосом (четверо от профсоюзов и ещё четыре человека от незапрещённых политических партий*). В уездных городах и других более мелких населённых пунктах количество членов с решающим голосом сокращалось до трёх, а с совещательными голосами – в общей сложности до четырёх. Согласно постановлению Западно-Сибирского комиссариата только следственным комиссиям было предоставлено, так сказать, эксклюзивное право на производство арестов, обысков и выемок**, без их санкции все мероприятия подобного рода считались незаконными, а лица их осуществлявшие привлекались к ответственности по закону. Под юрисдикцию следственных комиссий подпадали, впрочем, только дела, носящие политический, но не уголовный характер.

Люди, арестованные в ходе переворота, вина которых, по мнению членов комиссии, не была доказана, освобождались незамедлительно***. Однако граждане, которым комиссия предъявляла обвинения в преступлениях против демократии, в активном сотрудничестве с большевиками, или деятельность которых была признана угрожающей «государственному строю и общественной безопасности», напротив, подвергались аресту (если ещё не были задержаны) и предварительному тюремному заключению на срок до

3-х месяцев. Разбирательства по их делам проводили в том числе и сотрудники соответствующих органов****, но решения о дальнейшей судьбе заключённых принимали руководители следственных комиссий, а также представители от общественности – хотя и с совещательным, но, в известной степени, определяющим, голосом. Следственные комиссии, таким образом, создавались для того, чтобы защитить права граждан и неприкосновенность их жилища, а также имущества в условиях повсеместно вводимых в ходе восстания осадного или военного положений, при которых допускались значительные ограничения гражданских прав и свобод. Действовать комиссии должны были в течение как минимум одного месяца, после чего срок их полномочий мог быть продлён в случае необходимости.

________________

*В список запрещённых попали, в первую очередь, конечно, большевики, а также левые эсеры и анархисты.

**В исключительных случаях, при обстоятельствах не требующих, что называется, отлагательств, постановление об аресте или обыске достаточно было завизировать председателю и одному из членов с решающим голосом.

***Указом Временного Сибирского правительства П. В. Вологодского от 3 августа 1918 г. в это положение была внесена существенная поправка, в соответствии с которой освобождение из тюрьмы по решению следственной комиссии могло осуществляться только после соответствующей разрешительной визы губернского или уездного комиссара.

****Следственные комиссии для того, видимо, чтобы ускорить процедуру дознания публиковали в печати списки арестованных и просили граждан освобождённой Сибири сообщать «письменные или словесные сведения, могущие послужить уликою против кого-либо из арестованных».

27 июня вышло постановление (позже отменённое правительством

П. В. Вологодского) о том, что милиция должна полностью перейти в ведение городского и земского самоуправлений, что она обязана оказывать содействие как гражданским, так и военным властям всех уровней, но только после того, как в органы местного самоуправления поступит соответствующий запрос. Это было революционное нововведение, появившееся в России после Февральской революции, но так и не сумевшее, к сожалению, прижиться у нас в стране. В тот же день члены ЗСК издали распоряжение об исключении из состава органов местного самоуправления представителей тех партий, которые вели борьбу с Сибирским правительством. Вместо них городские думы, а также губернские, уездные и волостные управы должны были пополнить правые эсеры, народные социалисты, кадеты и областники, пропорциональном тому, какое количество голосов каждая из этих партий получила во время выборов осенью 1917 г. Те выборы в большинстве сибирских городов выиграли тогда большевики, но вторыми почти везде (а в сельской местности – первыми) к финишу пришли правые эсеры. Удалив из числа избранных депутатов большевиков и других крайне левых и пополнив за их счёт количество своих сторонников в органах местного самоуправления, правые эсеры обеспечивали себе, таким образом, полный контроль над политической ситуацией на местах. Да ещё получали, по сути, и милицию в своё полное распоряжение. Неплохой, согласитесь, расклад получался.

Далее, 29 июня губернские и областные комиссариаты, которые также в большинстве случаев состояли из представителей умеренных левых, нормативно, согласно «Положению» от 14 июля 1881 г., на период ведения боевых действий получили чрезвычайные полномочия. Комиссариаты могли теперь издавать постановления, имевшие силу закона, запрещать собрания, а также устранять любых должностных лиц из числа администрации или даже самоуправлений всех уровней. Комиссары Временного Сибирского правительства, таким образом, настолько укрепили власть своих сторонников, что многим их оппонентам показалось, наверное, что они готовят своего рода новый политический переворот в пользу эсеровской партии. И тогда правые круги решили принять срочные меры, для того, чтобы ни в коем случае не допустить этого.

Во-первых, из Новониколаевска в Омск срочно вызвали Ивана Михайлова, который, по мнению членов торгово-промышленного комитета, должен был стать одним из локомотивов предстоящего наступательного движения (нападение – лучший способ защиты, как известно) на Западно-Сибирский комиссариат. Он уехал из Омск в Новониколаевск где-то сразу после 14 июня. По какой причине – непонятно, однако, есть версия, что

И. А. Михайлов упорно не желал сотрудничать с Западно-Сибирским комиссариатом по причине неприятия его партийного состава и политического курса.

А 26 июня большинство заведующих отделами собрались на неофициальное совещание, для того чтобы обсудить подготовленный Георгием Гинсом законопроект об так называемом Административном совете. Суть его состояла в следующем: в данный Совет должны были войти все руководители ведомств, которые получали право предварительного обсуждения и внесения необходимых, с их точки зрения, поправок в любое постановление членов ЗСК. После чего, соответственно, эти постановления предполагалось в обязательном порядке скреплять подписями председателя Административного совета и заведующего соответствующим отделом. Однако правительственные комиссары отказались категорически признавать Админсовет как дополнительный нормотворческий орган. В этом их поддержал Акмолинский областной (то есть, по сути – Омский*) комитет ПСР, который заклеймил данный демарш правительственных чиновников как попытку «введения бюрократического строя в пределах свободной Сибири». Далее омские эсеры, так, на всякий случай, предупредили, что они «знают лишь коллегию уполномоченных Сибирского Временного правительства, охраняющую полное народоправство и имеющую аппарат, восстанавливающий и укрепляющий народоправство, а не умаляющий его авторитета и власти».

_______________

*Акмолинская область – административно-территориальная единица Российской империи, которая существовала в период с 1868 по 1919 гг. Её областным центром являлся город Омск. Акмолинской она называлась от города Акмолинска (с 1961 г. – Целиноград, потом – Акмола, теперь – Астана – столица республики Казахстан).

Поэтому, несмотря на то, что самим руководителям отделов идея о создании Административного совета пришлась весьма по-душе, они, а также люди, стоящие в тени за их спинами, всё-таки решили пока повременить с реализацией проекта Г. Гинса и нашли другой, гораздо более эффективный и, что самое главное, – абсолютно легитимный способ как ограничить власть правительственных комиссаров, а возможно и вообще отстранить их от власти. И тут, как нельзя, кстати, пригодился И. А. Михайлов (проверенный на деле во время борьбы за пост заведующего военным отделом, когда эсеры, по-сути, лишились контроля над армией), а также П. В. Вологодский (имевший прочные связи с кружком Потанина), оба – министры Временного Сибирского правительства. На их, если можно так выразиться, основе решено было создать так называемый Кабинет министров Временного Сибирского правительства, после чего именно ему передать полномочия высшей административной власти, а ЗСК распустить. К тому же вскоре стало известно, что из Красноярска, недавно освобождённого войсками Средне-Сибирского корпуса, возможно уже на днях прибудут в Омск ещё два министра ВСП – Вл. М. Крутовский и Г. Б. Патушинский, а вместе с ними – и председатель Сибирской областной думы И. А. Якушев. А раз так, то именно этот последний вариант и решили претворить в жизнь политики близкие к Омскому военно-промышленному комитету. Омская мышеловка сработала.