Галактический протекторат

Глава третья

Ловушка для победительницы

Порой исход самого тщательно разработанного плана решает случайный фактор. А попросту – удача. Главной удачей того дня Данька считал то, что гостиничный детектив оказался вполне вменяемым дядькой с крепкими нервами, который, попав в залитую кровью комнату с бьющимся в предсмертных судорогах обезглавленным телом, не стал в панике палить во все стороны. Нет, полежать лицом в пол, сначала ожидая прибытия патруля, а потом отвечая на первые вопросы полицейских, конечно же, пришлось… как и посидеть в пластиковых наручниках на допросе у следователя. Но могло быть и куда хуже… А так уже спустя пару часов Даньку отцепили от привинченного к полу стула и отвели в комнату с мягкой мебелью, где на диване сидела, растирая запястья, Женька. И толстый полицейский следователь, и лысый поджарый спецслужбист поверили не столько их рассказу, сколько вещественным доказательствам. Биологический имплант на трупе, скрытые камеры в номере и содержимое инфобраслета шантажиста говорили сами за себя…

Данька усмехнулся.

– Нас спасло только то, что шантажист оказался дураком… Подобные биоимпланты, имитирущие волосы, появились сравнительно недавно. Таможенники привыкли к киберимплантам, а вот технику для обнаружения таких штук на внутренних таможнях Галактической Империи еще не установили… Словом, на основе какой-то инопланетной водоросли делается нечто вроде парика, вживляемого в кожу головы. В это время «парик» находится в стазисе, некоем подобии спячки. Вместе с ним вживляется микрочип, который способен «разбудить» «парик» и управлять им. Когда эта штука пробуждается, то втягивается под кожу головы, и через кровь рассылает по всему организму споры, вызывающие скоростной рост определенных тканей, в основном опорно-двигательного аппарата. Наш противник убил себя сам. Этим микрочипом, который пробуждает «парик» и контролирует уровень его активности, можно управлять дистанционно, самое простое – настроить на инфобраслет. Однако этот парень включил его в режиме реостата, привязав уровень активности биоимпланта к уровню адреналина в крови. Не знаю чего он хотел добиться… может, мечтал прямо во время секса «превратиться в великана»… В общем, потасовка с Женькой его не слишком напугала, когда она его на пол уложила, он толком ничего и не понял… а когда я влетел в номер – вот тут он перепугался всерьез. Дальше все просто – надпочечники выплеснули в кровь порцию адреналина, активировавшую «парик» по максимуму. Эта штука выпустила в кровь такое количество спор, что они закупорили один из сосудов. Тромб из спор оказал мгновенное и жуткое по мощи воздействие на рост окружающих тканей. Тканей мозга, если быть точным. В результате шантажисту просто разорвало голову.

Уршир молча нажал на панели стола кнопку автоматического официанта, поколдовал над своим инфобраслетом, оплачивая счет, а потом спросил:

– Так этот человек… действительно оказался тем легендарным шантажистом?

– И да, и нет. Он был обычным клерком, а шантажистом оказался его брат. После того, как настоящий шантажист попал в катастрофу и превратился в прикованный к больничной койке овощ, его брату досталась квартира шантажиста. Там он обнаружил тайник с записями, афродизиаками, видеооборудованием и понял, кем был его близкий родственник…

– …И он захотел попробовать пожить такой же жизнью? Жизнью безумца? – догадался Уршир.

Данька молча кивнул.

– Страшнейший соблазн любого мыслящего существа – пытаться изобразить из себя нечто противное своей сути… – тихо пробормотал ярранец. – Может он очень боялся что что-то пойдет не так, если прибегнул к таким опасным настройкам этого… «парика»?..

– Возможно. Следователь говорил что модель «парика», которую он использовал – не самого лучшего качества… может сам и купил сдуру на черном рынке, чтобы окончательно почувствовать себя суперменом.

– А зачем ему была нужна эта глупость с передачей наличных денег? Почему он не стал поступать как его брат, не воспользовался банковской системой?

– Я предполагаю, что он не собирался «ставить на поток» эти грязные дела… – сказал мрачным тоном Данька. – Думаю, он решил «попробовать разок»… почувствовать себя плэйбоем и хозяином жизни…

– Данила, вы же не вините себя в смерти этого человека? – спросил Уршир, внимательно глядя на собеседника.

Данька мрачно помотал головой.

– Нет… пожалуй, нет…

– У вас были неприятности? Вы же использовали боевые способности психотехника…

– Нет. – Данька усмехнулся. – В администрации долго спорили, но в конце концов, было решено что для училища это отличная реклама. «Наш первокурсник задержал опасного преступника…» и прочее.

– А как восприняла все произошедшее Евгения?

Данька откинулся на спинку стула и словно нехотя улыбнулся.

– Спокойно восприняла. Она человек действия. И простых правил. Цель достигнута. Негодяй получил по заслугам… Ведь этот дурак потащил все видеописьма шантажиста с собой на инфобраслете. Так что с её точки зрения, сомневаться было не в чем. Да и душевный покой семейства Алёны мы спасли…

– А полиция?..

– А что полиция? Гражданин, не нарушая законов… во всяком случае формально не нарушая законов, в порядке самообороны ставший причиной смерти преступника – по определению герой. Все компрометирующие ролики шантажиста сразу перешли в разряд вещественных доказательств, охраняемых тайной следствия. Это у них очень строго, ни кадра никуда не просочилось. Зато сама история очень быстро стала известна журналистам. – Данька вновь невесело улыбнулся. – Мы стали героями.

Уршир прищурился.

– Это было плохо?

Данька пожал плечами.

– Да нет. Просто Женьке это на пользу не пошло. Мне-то популярность была совсем ни к чему, я всю прессу в момент одной левой отодвинул, а вот ей эта свистопляска очень понравилась: телевидение, интервью, ток-шоу… – Он сморщился, передразнивая кого-то: – «Воительница нашего времени побеждает криминал»… «юная героиня, достойная своего великого брата»… «феминистки Терры преклоняются перед Евгенией Гридневой»… «давайте напишем вашу биографию… снимем фильм»…

Уршир едва заметно ухмыльнулся.

– Земным женщинам свойственно хотеть внимания… как и нашим ярранским, впрочем… Возможно вас смущал непривычный поток внимания, а Евгении просто было хорошо?

Данька поморщился.

– Наверное, так и было. Наверное, я ревновал ко всем этим корреспондентам… холеным слизнякам вившимся вокруг нее… Поэтому когда она решила провести каникулы в летнем студенческом лагере на Палитре-9 одна, то я даже не удивился.

– Вы поссорились?

– Можно сказать и так… – проговорил он нехотя. – Пожалуй, я был резковат… и наговорил лишнего. А потом…

Данька хрустнул пальцами, хмуро, в упор взглянул на собеседника и закончил:

– …каникулы закончились, и Женька не вернулась.

Уршир молча ждал продолжения.

– Как я упоминал, ее отец был от меня не в восторге. Но когда я решил узнать у него, где Женька, он был необычно добр и мягок. По его словам, ей настолько понравилось в летнем лагере, куда она отправилась на каникулы, что она решила принять участие в программе обмена между МГУ и местным вузом. Перевестись и остаться там на следующий год. А меня просила её не беспокоить. Большего добиться я от него не смог… В МГУ мне подтвердили что программа обмена с институтом на той планете у них есть, но поскольку в результате недавней хакерской атаки базы учащихся по обмену были стерты… интересное совпадение, правда?.. сказать точно принимает ли эта студентка участие в такой программе, мне никто не может. Во всяком случае, ни тётки в деканате, ни сокурсники ничего об этом не знали. А ведь Женька и так-то была на курсе…ну, яркой личностью… а после той истории с шантажистом так просто знаменитостью стала. Её все знают и удивляются, куда это она запропала…

– Но ведь это еще не повод… – мягко начал Уршир.

Данька энергично кивнул.

– Это – не повод! Повод будет дальше. – Помедлив, он нехотя продолжил: – В общем, я подмазал одну красавицу из справочной космопорта…

– Подмазал?..

Данька развел руками.

– Подкупил. Так понятнее? Словом, мне дали порыться в пассажирской базе космопорта… прилеты-отлеты, багаж…

– И что же?

– В день отлета Женькин билет был заменен. Как мне объяснили, такое бывает, когда одну путевку заменяют на другую. Конечно замена в такой крайний срок это редкость, но бывает… Странно другое. Корабль уходил не с Земли, а с пересадочной станции, что для пассажирских рейсов не практикуется. Женькин билет на Палитру-9 был заменен билетом на другую планету в последний момент – уже после того как она прошла предотлетный контроль.

Уршир нахмурил мохнатые брови.

– То есть фактически она не знала куда летит?

– Да. Если только она сама не связалась с кассами космопорта со своего инфобраслета.

– А кто кроме нее имел право сделать запрос по смене билета? – спросил ярранец.

– Её родители. У них семейный контракт с космопортом. – Хмуро ответил Данька. – …И, наконец, случилось так, что из-за этих изменений, её багаж не успели доставить на борт. Обычно в таких случаях пассажирская компания отправляет багаж следующим рейсом за свой счет. Однако, с планетой, куда отправили Женьку, рейсовое сообщение нерегулярное. Поэтому дежурный диспетчер «багажников» счел разумным связаться с родственниками пассажирки. Я разговаривал с ним сам. Он поговорил с её отцом, и тот без колебаний попросил доставить Женькин багаж домой, к нему. Диспетчер удивился, но расспрашивать его не стал, и ее багаж остался на Земле-Терре.

– Действительно странно… – пробормотал Уршир.

Данька кивнул.

– А самое подозрительное – куда именно Женька полетела по новому билету.

– И куда же?

– На Ленту-5. Я думаю вы в курсе, что эта имперская планета находится под действием галактического протектората… И это не самое подходящее место для летних лагерей.

Ярранец задумался. Наконец произнес:

– Последние годы я мало интересуюсь политикой и поэтому плохо понимаю… Объясните мне, Данила, что такого в этом галактическом протекторате? Насколько я слышал, эта мера была принята Советом Разумных для защиты религиозных меньшинств Галактической Империи?.. Или я ошибаюсь?

– Не совсем так. Начало этой истории вы знаете: недовольный резким падением популярности так называемых «традиционных религий», Орден Креста и Полумесяца, посредством саботажа при строительстве гигантского телепортатора, устроил диверсию. В результате наша Земля-Терра и ваша Ярра исчезли. Благодаря Яру Гридневу, после того как он пожертвовал собой, планеты вернулись из пространственно-временной ловушки. Парламент Галактической Империи моментально принял указ о расформировании ордена. Была назначена комиссия по расследованию деятельности ордена… но поскольку, как поговаривают, в высоких кабинетах было немало сочувствующих «крестам-полумесяцам», то никаких особых мер к конкретным лицам принято не было… Я читал общедоступные материалы расследования – всё очень мутно…

– Вы имеете в виду…

– …я имею в виду, что слишком много неясностей… если не сказать – вранья. Орденские всё валят на погибшего предыдущего главу ордена, а сами, мол, ни о чем и не знали… Связи компании «Белый крест» с незаконной деятельностью ордена вроде бы начали выявлять и делу дали ход. Но когда верхушку компании вызвали на допрос, то президент «Белого креста» запустил через сеть достаточно трогательное видеообращение о том, как его, истинного христианина и честного бизнесмена затравили, после чего лучом бластера расплавил себе голову. Его заместитель, поступил примерно так же… лишь с той разницей, что согласно своей вере, вместо «Прости меня, господи!», в финале своего видеообращения восславил аллаха. Это двойное самоубийство в сочетании с тем, что после возвращения Терры и Ярры пара-тройка орденских получили на улице по морде, дали повод Берку внести на повестку очередного заседания Совета Разумных вопрос о притеснениях по религиозному принципу. Берки никогда не упустят случая сделать нам гадость… получили от нас по зубам в свое время, теперь никак не успокоятся… В результате большинством голосов было принято решение о применении права Совета на введение галактического протектората на отдельно взятой нашей планете. На Ленте-5, где орденского персонала и так было с избытком, а после этой истории с возвращением Земли орденские начали туда эмигрировать. – Лицо Даньки покраснело от гнева. – Но поскольку ввязываться в сложные отношения людей и берков никому не хотелось, то вводить режим протектората поручили Берку! Нашему врагу! Демократия в действии!..

– И какое это имеет отношение к смене летнего лагеря? – негромким голосом перебил его Уршир.

Данька вздохнул и снова заговорил почти спокойным тоном.

– На волне массового возмущения, власть, допустившая существование такого «государства в государстве» как орден и не желающая выводить его на чистую воду, зашаталась. А тут еще и фактически отбирают нашу планету, кислородный мир первой категории. Дальнейшее вы и сами знаете: армейский спецназ практический бескровно арестовал правительство, после перевыборов, парламент Галактической Империи горячо поддержал взявших власть военных. Вероятно, они сговорились заранее, но это не так уж и важно. Было объявлено об образовании Галактической Империи, ибо «империя – это разум и порядок», «император гарантирует закон» ну и прочее. Всеобщее ликование. Подогревавшаяся средствами массовой информации ненависть к ордену. Наконец-то комиссия по расследованию деятельности ордена от слов перешла к делу… Но я отвлекся. Сейчас формально Лента-5 остается имперской планетой фронтирной зоны. На практике это государство в государстве. Орден, сжавшийся до территории одной планеты… туда переехали многие бывшие кресты-полумесяцы и те, кто просто недоволен положением дел в Галактической Империи. Про Ленту-5 ходят всякие слухи. Например, о том, что далеко не все средства компании «Белый крест», прикрываясь которой, действовал орден, заморожены… Именно в этом многие видят причину того, что силы самообороны этой планеты очень быстро выросли до размера максимально допустимого имперским законодательством. Конечно, возможно, что это слухи и выдумки желтой прессы… У меня нет связей в правительственном комитете по делам колоний, но я слышал что берков в звездной системе Ленты-5 куда больше чем мы предполагаем… и что в случае войны из этой планеты получится отличный плацдарм для агрессии Берка.

Данька взглянул на Уршира. Тот терпеливо ждал.

– Вместе с приходом на планету тех, кто состоял в ордене и тех, кто работал на орден, там появились новые учреждения… в том числе и то, куда попала Женька. Это закрытый пансион под названием «Путь истинный»… я наводил справки, есть большая вероятность что это прямой наследник «Приютов Магдалины».

– Если не ошибаюсь, это те места с тюремным режимом, куда родственники могли сдать дочерей или сестер, поведение которых их чем-то не устраивало…

– …да, «непослушных»…

– …и откуда у них почти не было шансов вырваться самостоятельно? Нечто вроде тюрем?

Данька кивнул.

– Вижу, этот скандал докатился и до вас. Подобными приютами парламентская комиссия по расследованию деятельности ордена занялась, чуть ли не в первую очередь. Раньше, пока орден был в силе, сделать что-то с орденскими приютами было сложно… Я читал, что одно журналистское расследование завершилось тем, что журналист утонул в собственной ванне. Конечно, такое орден устраивал не на Терре или Метрополисе, а подальше от любопытных глаз и прессы. Кого-то из руководства этих заведений успели отправить под следствие, кто-то сбежал на Ленту-5.

– Но как вы узнали что Евгения…

– Мне помогла Саша, это её младшая сестра.

Уршир кивнул.

– Да. Я помню её.

– Она тоже жутко переживает за свою сестру. Отец рассказывал им с матерью, что получает от Женьки письма, но никогда читать не давал и пересказывал на словах. Однажды отец отправился в ванную и забыл на столе инфобраслет, с которым обычно не расстается. Естественно Саша залезла в него. Времени было мало, но она нашла единственное письмо от Женьки, полученное по надпространственной, и скопировала его, а потом пробила код планеты и код учреждения по справочнику в сети.

– И оно оказалось с Ленты-5? Из «Пути истинного»?

– Да. Но было в нем и кое-что еще, не менее интересное… Вы читаете по-русски так же хорошо как разговариваете?

Пальцы Даньки коснулись инфобраслета и пробежали по раскрывшейся над столом виртуальной клавиатуре.

В воздухе повисли слова. В письме было всего несколько предложений.

«Ненаглядные мои, была рада получить от вас весточку. А еще я рада тому, как мне здесь живется. И природа, и погода удивительно гостеприимны. Достойны доброго слова и наши учителя. Историк и преподавательница древних языков просто влюблены в своё дело. Я трачу свободное время на прогулки по окрестным рощам вокруг пансиона. Радостно гулять под здешним ласковым солнышком. А на прощание хочу всех вас обнять и пожелать здоровья и удач во всем».

– Странное письмо… – пробормотал ярранец.

Данька усмехнулся.

– Содержание для отвода глаз. Мы с ней не раз обсуждали системы шифров, в том числе и самые простые… Женька знала, что младшая сестра обязательно будет искать способ дознаться у отца, что с ней. И что я её исчезновения так не оставлю. Я был уверен что она попытается подать весточку и стал подбирать ключ. Ну и… Прочитайте только начальные буквы предложений.

Уршир нахмурился.

– Н… А… И… Д… И… Я… Р… А… Наиди?.. Найди Яра?..

Его собеседник кивнул.

– Но каким образом… Что Евгения хочет этим сказать?

Данька, не сводя глаз с ярранца, развел руками.

– Могу только предполагать… Вернее я как раз не могу предположить, что на этой орденской планете заставило Женьку поверить, что её брат жив.

Ярранец задумался.

– Да, всё это действительно странно… – Он посмотрел в сумерки за окном и перевел взгляд на Даньку. – Уже поздно… Вы забронировали номер в гостинице?

Данька качнул головой.

– Предлагаю вам заночевать у меня, – сказал Уршир.

– А вас это… ну, не стеснит?..

– Вы мне нисколько не помешаете. Напротив, мы сможем продолжить беседу. Общая картина мне понятна, но… хотелось бы еще о многом вас расспросить.

После краткого колебания Данька кивнул.

– Благодарю за гостеприимство.

Ярранец стукнул пальцем по кнопке вызова транспорта на столе, и они вышли на улицу.

В районе космопорта толпа остроухих ярранцев была изрядно разбавлена туристами самых разных рас, от пунцовых до черноты ирканцев до покрытых блестящей, похожей на зеленоватую змеиную чешую, кожей джиттарцев, от полных, смахивающих на лупоглазых жуков, хихасцев до словно свитых из канатов тощих подвижных турскеров. Но больше всего, помимо аборигенов, тут было людей.

«И ни одного берка… – подумал Данька. – Уж сколько лет после конфликта прошло, а до сих пор на свои планеты берков не пускают. Упрямые. И как назвались нашими побратимами – так и стоят на своем, сколько бы сложностей в галактической политике это им не приносило. Ярранцы всё помнят… неудобное качество для политика… и для врага. А у настоящего друга должна быть хорошая память».

Транспортная кабина уже ждала их возле тротуара. Уршир и Данька устроились на сидениях и закрытая с четырех сторон и сверху прозрачными листами стеклопластика платформа с двумя креслами, взмыла в воздух. Когда транспортная система подключилась к инфобраслету ярранца, тот произнес только одно слово – «Домой». Кабина вильнула в сторону и вверх, прилепилась к вытянувшейся гуськом стайке таких же кабин и вместе с ними, ускоряясь, принялась набирать высоту.

… И в этот момент на Даньку обрушилась тьма. Сначала зрелище города, распростертого как звезда между полями с похожими на насекомых фигурами уборочных механизмов и гривой ярранских джунглей на горизонте, поплыло, словно картинка на кубе неисправного объемника. Потом голос Уршира обрел странные обертона, постепенно превратившись в потерявшее всякий смысл завывание. Душная черно-красная завеса из дыма и огня, напомнившая Даньке старинную бабушкину шаль, внезапно закрыла собой весь мир, а воздух в транспортной кабине словно иссяк. В мозг выплеснулось кипящее месиво боли и ненависти, вопившее на разные голоса.

Мир прекратил существование.

Ничего больше не было.

…Только клубилось дымное багровое месиво, забивая ноздри гарью.

…Только с треском плавился камень, с грохотом разверзалась земля, кричали сжигаемые заживо и раздираемые на части.

…Только вставало багровым заревым полотнищем необъятное пламя боли, выше которого была только его ярость.

…Черные тени скользили по ненавистным оранжевым стенам барака.

…Издевательски хохотали люди в форме.

… На освещенном алыми отблесками лице в нимбе из черной крови, расплывавшейся по грязному холсту бетонного пола, гасла жизнь.

Он летел, летел, летел сквозь душную тьму, тьму, тьму и бесчисленное число раз убивал, убивал, убивал кого-то в душном мраке, выжженный дотла и раскаленный добела своей ненавистью…

Спустя невыносимо долгое мгновение, видение замерло и потеряло цвет и звук, словно репродукция выцветшей и нечетко переснятой гравюры в обучающей программе по курсу истории.

И тут же возникло ощущение чужого присутствия.

Черно-красная бабушкина шаль превратилась в занавеску, качающуюся на неосязаемом ветру.