Сказки при луне. Часть первая

Половина моей души

Пролог

Animae dimidium meae – «Половина моей души», Гораций, "Оды", I, 3, 8.

Мы живём, часто даже не замечая, как определённые случаи или моменты меняют наши жизни. Чьё-то рождение или чья-то смерть заставляют переосмыслить реальность. Выигрыш или внезапная потеря денег учат жить по новым правилам. Принятие сложного решения определяет дальнейший путь.

Иногда можно всё это просчитать и понять, каким будет наше будущее. Но не всегда. Часто сложно и даже невозможно предугадать, к чему приведёт происшедшее.

Лада, Полина, Алиса и я. Знал ли кто-нибудь, что однажды в нас четверых пробудятся невероятные способности, до поры дремлющие где-то глубоко? Способности, как оказалось, чрезвычайно нужные. Вероятно, об этом могла знать лишь сама Вселенная, которая определяет наши пути.

Ведь не думаете же вы, в самом деле, что всё, что с нами происходит, случается просто так, без всякого замысла? Как известно, кирпич ни с того ни с сего никому и никогда на голову не свалится. Сюжет давно написан, нам лишь остаётся наполнить его своими действиями, чувствами и мыслями.

Почему, например, огромный серый волк оказался именно в этом дворе именно в этот осенний день? Обычно он запирался в доме перед превращением или мчался как можно скорее в спасительный лес, где не мог бы никому навредить. Но сегодня он замешкался. Сегодня он принял решение, о котором будет жалеть всю свою оставшуюся жизнь. И теперь стоял посреди незнакомого двора, дико озираясь.

К этому времени он уже почти не контролировал зверя внутри себя. Ему очень хотелось охотиться, ловить какую-нибудь сытную добычу. Но здесь, в городе, нельзя было найти никого, кроме крыс, кошек, собак и людей. Какое совпадение, что именно последний вышел на балкон в этот час, несмотря на мороз. И что уж совсем невероятно: до этого балкона можно было без труда допрыгнуть!

Сознание человека не смогло удержать зверя от прыжка. Одно ловкое движение – и вот она, добыча, лежит на полу, упав после удара сильных лап. Казалось бы, нет ничего проще. Но тут, совсем некстати, вмешивается возникший словно ниоткуда соперник. Придётся драться. Мохнатый чёрный пёс, яростно набросившийся на волка, меньше размером и не так силён, но он отчаянно защищает хозяина.

Человек внутри зверя борется. Это мешает волку. Отвлекшись от битвы, он яростно крутит головой, словно пытаясь сбросить липнущие к нему человеческие чувства. Особенно ему не нравится страх. Чего тут можно бояться? Это всего лишь молодая человеческая самка! С волком ей не совладать.

В этот совсем не случайный момент, когда битва приостановилась и волк с девушкой без помех могли смотреть друг на друга, сияющий жёлтый диск луны скрылся за тучей. Страх девушки отразился страхом в глазах человека, принявшего облик зверя.

Решение было принято уже давно. Он не стал ждать, когда луна вернётся и даст волку новую силу. Он со всех лап помчался прочь.

Нужно было увести зверя подальше отсюда. Как можно дальше.

Глава 1.

Волчья

тоска

Конец октября, 2008 год

Эта история началась со случая. На самом деле, началась она намного раньше, но нам было сложно проследить невероятные переплетения судеб наших предков и последствия тысяч их решений, поэтому мы решили считать, что всё началось со случая.

У каждой он был свой. Переломный момент, последствия которого привели к тому, что мы стали теми, кем нам суждено было стать.

Тихим осенним вечером, не предвещающим ничего плохого, как и многие вечера затерянного на широких просторах огромной страны города, Лада сидела у окна и глядела на тёмные улицы, вспоминая прошедший день. День выдался на редкость счастливым, хотя бы потому, что Матвей, проходя мимо, просто улыбнулся ей. Его улыбка заблудилась в образах её памяти и теперь мешала мыслям о приближающейся зиме и холодах. Она мелькала, как улыбка Чеширского Кота, такая добрая и счастливая, немного нагловатая, правда, но это не мешало быть Ладе влюблённой в неё.

Вдруг какое-то неприятное чувство кольнуло в области живота. Необъяснимый, взявшийся из ниоткуда страх. Сердце забилось чаще. Девушка, которая всегда доверяла своей интуиции, забеспокоилась.

Она обвела комнату подозрительным взглядом, ожидая увидеть какое-нибудь подтверждение своим чувствам. Но не было ни крупных насекомых, ни существ из другого мира, да вообще ничего, что могло бы напугать.

Она уже было подумала, что интуиция её подвела, но тут раздался телефонный звонок. Громкий и как всегда неожиданный. Сердце забилось ещё чаще, девушка вся обратилась в слух.

В соседней комнате сняли трубку.

– Да? Что случилось? Что?.. Когда? – такой уверенный обычно голос мамы словно бы сорвался в этот момент, но тут же в нём вновь послышались твёрдые нотки. – Я приеду сейчас. Пожалуйста, Ольга Григорьевна, выпейте успокоительное. Скоро буду.

Всё время разговора Лада боялась даже вздохнуть. Она сидела на подоконнике и прислушивалась. За стеной повисло молчание. Холодное, тёмное и давящее, как глубина. Девушка замерла в ожидании.

Наконец, дверь неуверенно открылась и на пороге появилась женщина лет сорока с тёмными, заколотыми на затылке волосами, в домашней одежде. Её красивое лицо было странно искажено, она совсем не походила на себя, и это пугало Ладу.

«Скажи же! Не тяни, пожалуйста!»

Губы женщины дрогнули, но она взяла себя в руки и сломанным голосом произнесла:

– Анисины попали в аварию. Бабушка у Гриши звонила. Все трое погибли.

– Ясно, – негромко сказала Лада и отвела взгляд.

Ей трудно было видеть выражение на лице матери, непривычно пугающее от переполнявших её чувств: утраты, сожаления, грусти, неверия. Внутри неё самой все сжалось и превратилось в холодный камень. Больше она не проронила ни слова.

– Ты сильная девочка. Ты справишься. А я поеду к Ольге Григорьевне.

Лада в ответ молча кивнула. Сейчас она была совсем не против остаться одна.

Семья Анисиных много лет дружила с семьей Бариновых. Их сын Гриша был с девушкой одного возраста. Они жили в одном дворе и всё детство провели вместе, словно брат и сестра. Гриша часто защищал Ладу от дворовых хулиганов и учил её кататься на велосипеде. Лада же постоянно вытаскивала их из глупых ситуаций, помогала Гришке в уроках и уборке. Взрослые в шутку сулили им большое будущее и счастливую семейную жизнь. Но Лада и не думала, что сможет когда-нибудь по-настоящему полюбить Гришу и стать его второй половинкой.

«Мы были просто друзьями, – подумала девушка, слушая, как в замке поворачивается ключ. – Были».

В комнате было темно. Её взгляд, как прежде, неосознанно блуждал по вечерней улице, но теперь она уже не думала о Матвее. Ей представлялся Гришка, высокий худой паренёк с кривой улыбкой, зелёными глазами и дурацким хвостиком каштановых волос. Ладе не нравился этот хвостик, но Гриша оставался непреклонен. Ему казалось, что это выглядит круто.

Лада думала о нём, одновременно пытаясь осознать, что произошло. Она не чувствовала боли, только пустоту. И не понимала, почему так.

В тёмном окне она видела свои смутные очертания: беспомощная фигурка, обхватившая обычно сильными, а теперь такими тяжёлыми, уставшими руками колени; густые, волнистые, кажущиеся чёрными волосы, зацепленные на затылке, беспорядочными выбившимися прядями обрамляли круглое лицо, на котором в отражении не видно было ничего, кроме блестящих из-за света далёких уличных фонарей больших тёмных глаз. Эта пустота на месте лица в отражении так точно гармонировала с той, что царила в душе.

«Люди рыдают, когда кто-то умирает. А я сижу на подоконнике, и мне совсем не хочется плакать,» – размышляла она, жмурясь от света фар проехавшей по двору машины.

Её измучили бесплодные, терзающие мысли, и очень скоро она отправилась спать, желая поскорее избавиться от них. Ещё больше ей хотелось, чтобы всё это оказалось кошмарным сном. Она уснет сейчас, а завтра утром узнает от мамы, беспокойной, но как всегда уверенной в себе, что Анисины вновь приглашают их на дачу, несмотря на холода.

Когда Лада укладывалась спать, на улице зарядил дождь. Мерный стук капель по карнизу и тёплое одеяло разбудили онемевшие чувства, и девушка расплакалась. Надрывно, кусая подушку, до боли в голове. И плакала, пока не иссякли силы и глаза не распухли так, что просто трудно было их открыть.

Потом она уснула. И ей снился дождь. Он шумел всё громче и громче. И в нём всё отчётливее слышался волчий вой. Зверь был уже очень близко. Так близко, что девушке показалось: он вот-вот нападёт на неё. От страха она распахнула глаза и резко села в кровати, осматриваясь.

В квартире было тихо и темно. Дождь прекратил, лишь редкие капли громко бились о подоконник. Сквозь облака в комнату заглядывал полумесяц, освещая её взволнованное лицо и отражаясь в испуганных карих глазах.

Сердце всё ещё бешено билось. Девушка хотела было встать и включить свет, чтобы не было так страшно, но резкая, ни с чем не сравнимая боль вдруг пронзила всё тело. В кожу впились невидимые иголки, а живот скрутило изнутри. Едва успев выбраться из кровати, Лада упала на колени и сжалась, обхватив себя. Такого с ней ещё никогда не происходило.

«Что это?!»

Ей даже думать было больно. Из глаз брызнули слезы.

Что-то происходило со всем её телом. Неудобно стало сидеть, обхватив себя руками. Нос словно бы стал больше, ноги странно изогнулись, а стопы вытянулись. Прямо на глазах растрепавшиеся волнистые пряди тёмно-каштановых волос побелели и стали короче. Такими же светлыми волосками быстро стали покрываться руки, ноги, всё тело.

Превращение было долгим и болезненным. Но, наконец, всё же завершилось. Боль утихла так же быстро, как и началась. Посреди комнаты лежала белая волчица, ещё не до конца осознавшая, что произошло.

Скоро она поймет. Поймет и привыкнет, научится с этим жить. Для этого ей понадобится время, а сейчас нужно спешить. Её ждут.

Глава 2. Змеюка подколодная

Конец апреля, 2009 год

Полина сидела на скамейке возле бревенчатой стены. Не обращая ни на что внимания, она сосредоточенно снимала с себя старые кроссовки. Сегодня утром, осознав, что солнце наконец начало по-настоящему согревать, Полина решилась прогуляться босиком по дорожкам участка. Ей было всё равно, что, несмотря на теплое солнце, земля и воздух ещё не успели прогреться как следует, поэтому тропинки, проложенные тут и там по огороду, были очень даже холодными.

Она любила ходить босиком летом. Ощущать стопами мягкую свежую траву, податливую землю, горячие камни. Сейчас до лета было ещё далеко, но девушке уже не терпелось вновь испытать это волшебное ощущение единства с природой. Своей босоногой прогулкой ей хотелось выразить протест долгой зиме и вместе с тем поприветствовать показавшиеся на горизонте тёплые деньки.

Сняв второй кроссовок и избавившись от носков, Полина опустила ноги на дорожку. Она старалась не замечать холода от земли. Ей хотелось верить, что весна вот-вот, не сегодня завтра, превратится в лето. Да и как тут можно было не верить, когда солнце было таким ярким, а небо просто-таки сияло голубизной! Девушка подставила лицо согревающим лучам и зажмурилась от света и удовольствия. Ноги её теперь крепко стояли на земле, привыкая к почти позабытым за долгую зиму ощущениям.

Из домика вышел папа. Он очень хотел бы присоединиться к дочери, но вспомнил, что за выходные нужно успеть разобрать вещи в сарае, и, грустно вздохнув, прошёл мимо. Полина посмотрела ему вслед, затем встала и сделала шаг по тропинке, выложенной бетонными плитами. Прекрасное чувство детской радости захлестнуло её, и она закружилась на месте, ловко перепрыгивая с ноги на ногу. Потом промчалась по не вскопанным ещё грядкам огорода, царапая и обкалывая ноги твёрдыми комьями прибитой земли, но чувствуя себя при этом всё так же естественно и хорошо. Когда ноги устали от подобных целительных процедур, она выбежала на тропинку, ведущую между грядок прямо к большой железной бочке с дождевой водой. Возле дна огромного сосуда образовалась лужа, которая всё никак не хотела просыхать, и прямо в этой луже, обмотанный вокруг бочки, лежал шланг. На него-то Полина и встала, чтобы заглянуть внутрь и увидеть своё отражение.

Длинные светлые волосы, худое лицо, усыпанное милыми веснушками, аккуратный носик и выразительные ясно-карие глаза. В такой чудесный день ей нравилось в себе всё, и она радостно улыбнулась. Отражение улыбнулось в ответ.

Папа вытащил из сарая старый велосипед, прислонил к стене дома и потёр руки.

– Смотри-ка, что нашёл! – сказал он дочери. – Зверь! Педали и колеса, главное, есть, а больше ничего не надо! С таким хоть в цирке выступай!

– Разве что в цирке, – весело ответила Полина, оборачиваясь и глядя на старый велосипед без руля и сиденья.

Папа почесал затылок, ещё некоторое время посмотрел на железного зверя, а потом опять вернулся в сарай. Полина решила присоединиться к нему: мало ли что ещё интересного можно было найти в старом сарае? Она уже было собиралась вновь ступить на дорожку, как вдруг что-то ещё более холодное, чем земля, коснулось её ноги. Сердце замерло от страшной догадки, но тут же вновь забилось, сильнее и быстрее, чем прежде.

– Просто трава, – тревожным шёпотом попыталась внушить себе девушка.

Боясь пошевелиться, она всё же нашла в себе силы медленно опустить голову вниз. От увиденного её охватила паника: мимо, касаясь длинным холодным телом обнажённых ног девушки, ползла тёмная полуметровая змея. Неслышно она обогнула бочку и скрылась в земле.

Только когда змея полностью исчезла с глаз, Полина вдруг содрогнулась всем телом и бросилась к небольшой скамеечке, стоявшей в метре от неё. Ей хотелось оказаться сейчас как можно выше, и эта скамеечка была единственным спасением. Ноги заплетались, не слушались. Девушка несколько раз оскользнулась на месте, содрав кожу о шершавую стенку железной бочки, а потом и вовсе произошло нечто ужасное.

Что-то вдруг обвило её тонкие голые ноги. И это что-то было толстой длинной чёрной змеей, которая непременно хотела съесть свою добычу прямо здесь и сейчас, чтобы потом несколько месяцев переваривать её в своём желудке. Полина нисколько не сомневалась в этом. Её охватила настоящая паника. Девушка задёргалась, стараясь высвободиться из пут, не дать обвить себя полностью, не дать задушить. Наконец, не в силах больше сдерживаться, она закричала, при этом резко разворачиваясь на месте и пытаясь освободить одновременно обе ноги. Равновесие было утрачено, ноги заскользили по толстой чёрной шкуре кошмарного монстра, который только крепче сжимал её побелевшие лодыжки. Падая, девушка нелепо взмахнула руками, но это не спасло: виском она с силой ударилась о край скамеечки, которая совсем недавно должна была стать спасительным островком. Свет, мир, страх – всё исчезло.

Далёкий, словно во сне, голос становился всё отчётливее. И вот уже гул превратился в отдельные слова, в которых можно было понять смысл:

– … будет хорошо. Сотрясение не тяжёлое. Правда, у неё шок, так что не думаю, что она сейчас что-нибудь поймет. Побудьте с ней пару минут, а потом дайте отдохнуть и прийти в себя.

– Спасибо, – глухо произнёс знакомый мужской голос в ответ.

Она была птицей, смотрящей на всё с высоты своего полёта. Крыльями она разгоняла туман, окутавший мир. Острый слух её слышал не просто слова, но мысли. Зоркий глаз смотрел насквозь, заглядывая в самую душу. Она была птицей, кругами спускалась на землю и бледно-серый туман расступался перед ней.

И вот мир перевернулся: только что она смотрела сверху вниз, а теперь наоборот. Перед глазами растянулся побелённый высокий потолок, под спиной чувствовалось знакомое с детства сопротивление пружин старой кровати. Откуда-то справа на лицо падали редкие лучи заходящего красного солнца, а слева обжигали сердце обеспокоенные взгляды родителей. Они сидели на соседней свободной койке и молчали.

«Что случилось? Где я?»

Голова раскалывалась на части, в ушах слышался жгучий звон. Ей сложно было говорить: губы пересохли, мысли текли медленно и вязко.

Заметив, что Полина открыла глаза, мама тут же встала с места и подошла к ней.

– Все хорошо, – заботливо сказала она. – Ты в больнице. Тебе нужно поспать. Хочешь пить?

Полина кивнула. Она видела, как отец уже наливает воду и протягивает маме. Мама подносит прохладный стакан к пересохшим губам дочери и, придерживая её голову, наклоняет. Живительная влага придает сил, но голова вдруг начинает кружиться, к горлу подступает неприятный комок тошноты. Девушка медленно опускается обратно на подушку и закрывает глаза.

Словно невидимые качели отрывают её в этот момент от кровати и несут вверх. Разноцветная карусель красок бежит перед глазами. Небо опять меняется местами с землей.

«Как же я не досмотрела? – проносятся у неё в голове чужие мысли. – Я же рядом был. Как не заметил? Почему так долго шёл, когда услышал крик? Надо обязательно вытравить всех змей и убрать этот шланг!»

Она слышит даже очень тихие мысли и видит самую глубину чувств. Туман ещё мешает ей, но придет время, и она научится разгонять его без остатка. А сейчас ей нужно лишь немного поспать.

Глава 3. На крыльях нелюбви

Май, 2009 год

Весна – это, наверное, самое многообещающее, вдохновляющее и чувственное время года. Лишь только заслышав голос весны в хмуром феврале, мы уже чувствуем, как её силы начинают нас наполнять. Мы видим лучики солнца, чувствуем первое тепло и думаем о том, что пора что-то менять в жизни. Тает снег, и нам кажется, что мир обновляется и нужно обновляться вместе с ним.

Весна лучше других времён напоминает нам о том, что всё в сущности своей переменчиво, что не бывает оттепелей без метелей, как не бывает худа без добра.

В апреле теплеет. Мы снимаем тяжелые пуховики и сжимающие голову шапки, и нам становится так легко и свободно, словно мы птицы, вспорхнувшие в небеса. Наши души, наши сердца оттаивают, пробуждаются от зимней спячки. Скоро начинают цвести деревья, зеленеет трава. Мы видим красоту и вдохновляемся тем таинством возрождения, которое она открывает для нас. И в нас самих просыпается желание творить и совершать что-то прекрасное. Например, влюбляться. Или признаваться в любви. Мы готовы любить безотчетно, безответно. И так сильно горит в нас надежда, что всё будет только хорошо, что противиться ей просто невыносимо. И мы улыбаемся.

Алиса улыбалась, спеша мимо дворов по дороге в школу. Улыбалась, вдыхала свежие ароматы тёплой весны, любовалась маленькими, проклюнувшимися зелёными листочками на деревьях, молодой травкой, прозрачными лужами. На ней уже давно не было тяжелого пуховика. Сегодня она надела легкий цветастый плащик, платье с поясом, подчеркивающее её стройную фигуру, и туфельки на небольшом каблуке. Её длинные светлые волосы были распущены и пышными волнами ложились на спину, голубые глаза сияли, а лёгкий румянец на щеках делал её и без того милое лицо ещё более милым и привлекательным.

В её душе, как и везде вокруг, была весна. Алиса чувствовала себя самой счастливой девушкой на свете. Ей казалось, что ещё немного – и ноги оторвутся от твердой земли, она полетит вперёд, лёгкая, свободная и счастливая. Полетит прямо в объятия человека, которого, кажется, по-настоящему полюбила. Всего месяц они вместе, но она чувствует сейчас, что очень сильно любит его. Раньше она, наверное, не до конца понимала это, но сейчас понимает. Вот она любовь: крылья за спиной, счастье в сердце, желание безвозмездно быть рядом и дарить своё тепло. Разве не такой она должна быть?

Вдохновлённая своими мыслями, Алиса вспорхнула по лестнице к двустворчатой двери и широко распахнула её, вступая в холл родной школы, как на сцену театра. Предучебная суета тут же заполнила весь мир, но это ничуть не омрачило девушку. Уверенная в себе и в своих чувствах, высоко подняв голову, улыбаясь и здороваясь со всеми знакомыми, она вошла в коридор, ведущий в крыло старшеклассников.

– Лада, привет! Как твои дела? Полина ещё не пришла? – её голос серебристой речкой разливался в толпе. – Позвоню ей сегодня, узнаю, как она. Дианка, привет! Как идёт подготовка к экзаменам?.. Ой, извини, мне нужно кое-что сказать одному молодому человеку. Серёжа! Серёженька! Привет! Ты очень занят? Мы с мамой хотели пригласить тебя в гости. Давно ты у нас не был…

Алиса улыбалась, щедро одаривая окружающих своим счастьем. Она легко вступала в разговор, легко выходила из него, оставляя после себя шлейф ароматных цветочных духов и хорошего настроения.

– … Привет, Матвей! Здравствуй, Лера! Рада вас видеть! Может быть, в этот раз, юноша, вы наконец остановитесь. Пора бы остепениться и выбрать свою единственную. Конечно, подумай! Разве я посоветую плохое? Кстати, ты не видел Никиту?.. Интересно, где же он? Ещё не пришел?

Она внимательно осматривалась, пытаясь разглядеть среди пестрой толпы учеников одного-единственного, к которому так стремилось сейчас её сердце. Лёгким движением она собрала волосы на затылке в незамысловатую и воздушную причёску, что придало ей странное сходство со светлым облачком, парящим в небе.

Не увидев знакомого лица в коридоре, Алиса поспешила подняться по лестнице на другой этаж. Может быть, он там? Решил уйти подальше от суеты? Что на него, конечно, не похоже. Он всегда любил бывать в центре внимания, как и она.

Перепрыгивая через ступеньку, девушка миновала пролёт и вдруг резко остановилась, едва не споткнувшись. Она так хотела видеть Никиту, так хотела обнять его и разделить с ним то чувство, которое несла от самого дома, что ещё некоторое время пыталась заставить себя поверить, что обозналась. Но она не обозналась.

Высокий и красивый смуглый парень с серьгой в ухе и дорогим воском в чёрных волосах, был, конечно, её Никитой. Вот только сейчас он крепко прижимал к себе за талию хрупкую девчушку года на два его младше. Девушка упиралась, но он настойчиво тянул её к себе, и взгляд его Алисе совсем не понравился. Этот взгляд принадлежал ей, он не должен был принадлежать больше никому другому. Не так. Не сегодня.

Никогда прежде Алиса не знала, что значит в одно мгновение упасть с небес на землю и разбиться. Улыбка исчезла. Сияющие глаза потускнели, солнце внутри погасло.

Некоторое время девушка молчала, просто глядя на происходящее. Ей хотелось убежать и сделать вид, что ничего не произошло. Но она понимала, что это обман. А обман – ужасная вещь.

Когда она заговорила, голос её уже не звенел.

– Совет да любовь вам, пожалуй.

Брюнет обернулся. Взгляд его сразу стал растерянным и неприятным.

– Здравствуй, Никита, – Алиса смотрела ему прямо в глаза, тон её был сухим и официальным. – У тебя минута, чтобы придумать оправдание, которое меня убедит. Желаю удачи. Время пошло.

Уводя сюда девушку, которую, кажется, звали Юля, Никита никак не ожидал, что будет обнаружен именно Алисой. Он вообще не думал о ней, сражённый гибкостью этой милой брюнетки, которая ещё на улице хвасталась перед подругами новым достижением в гимнастике, открыто демонстрируя стройные ноги и привлекательные изгибы тела. Никите очень хотелось поближе познакомиться с этой девушкой. Раньше он только мельком видел её в коридорах, она ничем не отличалась от остальных и на фоне Алисы казалась слишком простой. Но теперь он понимал, что она не так проста, как кажется. Как жаль, что Алиса пришла так рано и увидела его.

Гибкая гимнастка, воспользовавшись тем, что Никита отвлёкся, выскользнула наконец из его крепких рук, бросила совсем не девичье оскорбление и быстро ушла. Никита, угнетённый такой ситуацией, взирал на Алису со смесью недоумения и презрительного высокомерия. Та молча ждала.

Пушистое облачко, которым она была каких-то две минуты назад, теперь больше напоминало серую дождевую тучу, вот-вот готовую разразиться громом и молниями.

– Слушай, Лисёнок… – начал было Никита, искренне не понимая, почему он должен оправдываться.

– Алиса, – пасмурно отозвалась девушка. – Минус десять секунд за ошибку. Итого у тебя ещё полминуты.

– Нам не стоит больше быть вместе, – нехотя произнес парень.

Алиса промолчала.

– Я хочу с тобой расстаться, – продолжил Никита. – Ты потеряла блеск в моих глазах, понимаешь. Есть другие, получше…

Он не знал, как ещё объяснить. Взгляд её бесстрастных глаз и отсутствие каких-либо эмоций заставляли его чувствовать себя растерянным. Обычно девушки при расставании закатывали истерики, давали пощечины, кричали или как-то ещё выражали своё негодование. Эта же смотрит и не отводит взгляда. И чего-то ждёт.

Ещё несколько минут назад Никита был для Алисы одним из самых дорогих людей в жизни. Но теперь не осталось никаких чувств, кроме какого-то осадка и собирающейся внутри темноты.