Владимир Храбрый

Поддерживая митрополита, Дмитрий тоже высказался за то, чтобы прекратить всяческие усобицы, поскольку рознь между русскими князьями на руку литовцам и Орде.

Выслушав владыку Алексея и князя Дмитрия, Михаил Александрович заметил, мол, он вообще-то приехал в Москву, чтобы урядиться миром со своими родичами, кои не желают видеть его на тверском столе.

– Кабы не помощь из Москвы, – молвил Михаил Александрович, – то родичи мои не осмелились бы подняться на меня и моих сторонников, не вынудили бы меня уехать за подмогой в Литву.

Здесь же на совете присутствовал и Еремей Константинович, который вскочил со своего места, не дав договорить Михаилу Александровичу.

– Ты первым начал точить нож на дядю своего Василия Михайловича, злыдень! – выкрикнул князь Еремей. – Твои люди укрепили валами и стенами городок Старицу на волжском плёсе вблизи от Твери. Понятно, с какой целью сие было сделано! Ты собирался из Старицы внезапно нагрянуть в Тверь, дабы изгнать оттуда своего дядю. И Вертязин ты тоже прибрал к рукам, негодяй!..