- -
- 100%
- +
Веня кивнул, хотя прекрасно знал, что гарантировать зрелый подход не сможет. Его просто распирало от желания выйти из замка, побродить по окрестностям и побеседовать с местным населением (не со змиями, конечно, а с людьми, которые каким-то образом уживались с драконами). Ну, а если из замка выйти и не удастся, то Веня был согласен выбраться хотя бы из этой комнаты. Советник поклонился и вышел, на прощание смерив его острым пронзительным взглядом.
Недозрелов закрыл дверь на мощную задвижку и начал освобождаться от доспехов. Это удалось довольно быстро, потому что их конструкция была гораздо более удобной, чем та, которая существовала во времена обычного исторического Средневековья в мире людей, да и сам материал оказался более лёгким и гибким. Для снятия лат достаточно было нажать на украшение в виде глаза, располагавшееся на груди. Такое же изображение было и над камином, да и на первом листе Кодекса Лыцаря и Приговора Найма красовался тот же знак. Возможно, он представлял собой герб королевского дома.
Оставшись в одних трусах, Веня сел в кресло у камина. Денёк выдался просто огонь, причём как в прямом, так и в переносном смысле этого слова! Недозрелов чувствовал усталость и нервное напряжение, но всё же, несмотря на это, он был рад тому, что с ним случился этот забавный казус, потому что вести дела настоящей принцессы в мире лат и крыльев, даже с риском для жизни, гораздо интереснее, чем трудиться в обычной юридической конторе, пусть и в любимой Казани.
Сейчас требовалось всё обдумать, чтобы двигаться дальше, но мысли никак не хотели вливаться в нужно русло, крутясь вокруг аппетитной фигуры принцессы и золотой маски, скрывавшей её лицо. Кажется, Её Высочество сказала, что не один век дурачит драконов? Может быть, под этой маской она скрывает морщины? Веня пытался представить её лицо, но вскоре бросил это занятие, вспомнив, что по Кодексу Лыцаря (а ведь он сам по собственной воле причислил себя к этой категории лиц) драконы имели право считать его будущим ужином, при условии, что Лыцарь влюблён в особу королевских кровей. То есть любые шашни с принцессами были противопоказаны?! А ведь Замзагул уже успела ему приглянуться: девушка-загадка! Думая так, Веня схватился за лоб, наверное, опасаясь, что голова треснет от переполняющих её мыслей, и вдруг заметил, что его ладонь стала чёрной от копоти. Так и есть! У него же всё лицо такое после усилий Нидхёгга! Вспомнив о бассейне, Недозрелов с разбегу нырнул в воду и поплыл, оставив за собой тёмное пятно сажи. Это помогло, казалось, очистив не только тело, но и душу. От водных процедур его отвлёк громкий стук в дверь.
Дверная задвижка лязгнула, и Веня обомлел, встретив уже знакомый роковой взгляд изумительно голубых глаз, сверкнувших из-под светлой чёлки. «Платиновый блонд!» – мысленно проговорил Недозрелов, замирая на месте от неожиданности. Как девушка, которую он совсем недавно видел в окно в Казани, оказалась здесь?!
– Я принесла доблестному лыцарю ужин и чистую одежду! – тихо сказала она, скользнув взглядом по своему собеседнику. – Можно войти?
В коридоре было темно, и где-то очень далеко мерцал одинокий факел. Девушка, наверное, очень смелая, если пришла одна по мрачным галереям, не испугавшись пламени драконов или удара клинка из-за угла. Она была одета как вполне средневековая барышня – в серое блио с золотым поясом на бёдрах, но Недозрелов мог бы поклясться, что тогда в Казани видел именно её! Может, она владела даром перемещаться в другие миры?
– А! Да! Входите! – опомнился Веня, неуклюже прикрывая нижнюю часть тела металлизированным плащом, что делало его похожим на эротичного тореро-экстремала или на стеснительного стриптизёра.
Девушка вошла в комнату и сначала поставила на стол внушительный поднос с разной снедью, а затем положила на край постели аккуратно сложенную чистую одежду.
– Спасибо! – сказал Недозрелов, внезапно вспомнив, что он ничего не ел с самого утра, да и надеть особо было нечего (мокрое и огнеупорное не в счёт). – Смотрю, у вас тут принято повышенное питание и дополнительное обмундирование для нашего брата?
– Это воля Её Высочества, а я – единственная, кому она полностью доверяет! – не оборачиваясь, сказала блондинка, и Веня воспользовался этим, чтобы привести себя в божеский вид.
– А вы местная? – спросил Недозрелов, когда половина яств с подноса переместилась в его желудок и на душе стало светло и радостно.
Аппетит у Вени всегда был отменный, что, по народным приметам, указывало на хорошего работника. Правда, его начальник часто утверждал обратное.
– Да, местная, – улыбнулась в ответ девушка, продемонстрировав чувственный оскал, украшением которого были два золотых клыка. Ну и мода!
– А как вас зовут? – продолжил сбор информации Веня, ощущая, что его вот-вот понесёт по штормовым волнам ухаживаний с явными признаками залыцания (пусть не прынцесса, но ведь не хуже: и фигура – загляденье и голос тоже низкий, бархатный, зовущий).
– Меня зовут Змия, с ударением на «и», – ответила блондинка, с интересом взглянув на доблестного лыцаря.
– Это такое имя?! – удивился Веня.
Он слышал от своих глубоко женатых коллег, что после свадьбы многие жёны оказались настоящими змеями, а тут девушка на первом свидании сама призналась: «змия», дескать. Честная, что уже хорошо!
– Да, имя: у нас очень многих девочек называют так, чтобы они обрели силу и мудрость, присущую драконам, – пояснила девушка.
– А как вообще людям и этим огнедышащим махинам удаётся существовать бок о бок? – спросил Веня.
– Очень просто, – ответила Змия. – Драконы – мощный источник магии, а люди – генераторы идей. Вместе они могут вершить великие дела! Но, к сожалению, эти два вида пока так и не научились как следует взаимодействовать.
– Наверное, потому, что вокруг слишком много разрушительной магии и недостойных идей, – предположил Веня. – Хорошее не находит отклика в общей суете.
– Может, и так. – Змия взглянула на него с одобрением, отчего у Недозрелова как-то подозрительно запела душа. – Поэтому у нас с детства учатся ярко представлять свои идеи, чтобы они обрели чёткость, объём и силу, тогда есть шанс, что нужная магия воплощения найдёт их.
Заметив, что Веня справился с едой, она забрала поднос и собралась уходить, заставив Недозрелова пожалеть о том, что он так быстро уплетал местные яства, вместо того чтобы продлить удовольствие от общения.
– А вы придёте завтра? – с надеждой спросил он, когда Змия уже сделала шаг в темноту галерей.
– А вы хотите этого? – вопросом на вопрос ответила она, и в её голосе тоже послышалась надежда.
– Очень! – признался Веня.
– Может быть…– игриво прозвучало в ответ.
Веня долго смотрел ей вслед, надеясь, что девушка, остановившись под факелом, обернётся и помашет ему рукой, но она не оглянулась, хотя и немного замедлила шаг, будто раздумывая над тем, что делать. Проводив её взглядом, Веня закрыл дверь и взглянул на себя в зеркало, подивившись удобству фасона новой одежды, напоминавшей костюм супермена на отдыхе, только вместо буквы «S» у него на груди красовалось уже знакомое изображение глаза. А, собственно, чем он не супермен? Веня приосанился и расправил плечи. Супер-юрист, всевидящее око Юстиции, да что там – юрлыцарь собственной персоной! Недозрелов подошёл к стеллажам, решив начать изучение свода законов. Сейчас только они могли стать оружием против драконьего огня, когтей и зубов
Выбор книг был огромен, глаза разбегались, но Веня решил начать с «Зубастой Конституции»: всё-таки главный нормативный акт государства, имеющий высшую юридическую силу. Веня аккуратно извлёк её из ряда прочих книг, потянув за шелковистый кожаный корешок с золотым тиснением, и почти сразу же получил лёгкий, но очень ощутимый укус в фалангу пальца левой руки, коснувшись книжной застёжки, выполненной в форме челюстей.
– Зубы прочь от юрлыцаря! – сказал Веня, и челюсти разомкнулись, позволив ему начать чтение.
Каждый раздел радовал названием. Особенно понравился Недозрелову пункт «Основные нормы лыцарского права и драконьего лева». М-да… О правах женщин была только маленькая приписка в самом конце: «Поправка для принцесс». Веня покачал головой – чистое Средневековье! – и углубился в изучение статей. Ночь уже была на излёте, когда ему попались любопытные статьи, опираясь на которые, можно было защитить интересы его нанимательницы. В пылу предвкушения Веня отложил «Зубастую Конституцию» и, вскочив на ноги, живо, в красках представил себе, что прилюдно (и, как бы это сказать… «придраконно», что ли?) вонзает, словно меч, в грудь Нидхёгга меткое высказывание с применением буквы закона, цитируя нужную статью.
Размечтавшись, Недозрелов замер в эффектной позе, вытянув вперёд правую руку. В его мечтах всё было настолько реалистичным, что Веня внезапно ощутил страшную тяжесть, словно сжимал настоящее оружие, и вдруг оно будто выросло у него в руке – нечёткий, эфемерный, даже какой-то кривоватый и неказистый, но это был меч!
– Юридическая сила! – пробормотал Недозрелов и вдруг почувствовал, что ослеп.
Было ощущение, что кто-то завязал ему глаза, собираясь поиграть в жмурки, а затем пришла внезапная дикая боль в руке, словно от ожога, от которой Веня вскрикнул.
– Вениамин Маркович, ну нельзя же так! – послышался рядом голос советника.
Опять этот седой тип появился невесть откуда! Веня ощутил аккуратное, лёгкое прикосновение к своему запястью, и боль ушла. Зрение, постепенно возвращаясь, продемонстрировало Недозрелову такую картину: меч медленно исчезал, будто таял в руке. Похоже, оружие действовало только в комплекте с «повязкой».
– Я вас не вызывал… – пробормотал Веня, у которого всё плыло перед глазами, а руки и ноги мелко подрагивали от пережитого всплеска эмоций.
– Вы так громко кричали, что переполошили весь замок, и я посчитал своим долгом прийти на помощь, – заметил Апалал.
– Извините, я не знаю, что произошло. Я просто читал законы… – смущённо проговорил Веня. – А потом решил визуализировать мечту, как мне посоветовали.
– Кто посоветовал? – уточнил Апалал.
– Девушка, которая принесла мне одежду и ужин – между прочим, единственная, кому полностью доверяет принцесса! – пояснил Веня, вызвав тонкую улыбку на устах своего собеседника.
– Ну, насколько мне известно, принцесса у нас никому не доверяет полностью, кроме себя! – проворчал тот, а потом, спохватившись и словно догадываясь о чём-то, поспешил добавить: – Хотя, конечно, да, вы правы, Вениамин Маркович, есть такая… девушка. И что конкретно она вам сказала?
– Что драконы и люди могут составить отличный тандем для воплощения идей! – выпалил Веня.
– Понятно! – кивнул Апалал. – И в этом она права, но вам, Венимамин Маркович, следует всё-таки воздержаться от излишне стремительного и непродуманного воплощения. Сейчас вам нужно отдохнуть!
Веня взглянул ему в глаза и снова будто увяз в их тёмной головокружительной глубине, успев подумать о том, что этот вислоусый седой тип опасен. И почему принцесса приблизила его к себе?
***
В это время Её Высочество неспешно прогуливалась по подземному саду, располагавшемуся в пещерах под её родовым замком. Здесь работали механизмы искусственного ветра и дождя, постоянно поддерживалось определённое освещение, заменявшее солнце, и произрастали самые красивые и изысканные цветы, деревья и кустарники, собранные её отцом и братьями со всех известных миров этой Вселенной. Каждый день часть сада утопала в цвету, радуя сердце и глаз, но вечное цветение не могло успокоить душевную боль, которая терзала Замзагул многие годы. Принцесса, при всех своих громких титулах и огромном наследстве, не могла себе позволить пройтись по настоящему саду, благоухающему под настоящим солнцем и рассыпающему лепестки, чтобы те танцевали на настоящем ветру: таковы были законы её мира.
Удел женщины, даже если она была дочерью драконьего короля, ограничивался ожиданием будущего мужа и соблюдением чистоты помыслов и тела. Принцессу как самую ценную невесту берегли, как зеницу ока, нарисованного на её фамильном гербе, максимально сузив круг её общения и сведя возможность передвижения к минимуму. Пока она находилась под защитой короля, ей разрешали постигать науки и магию, позволив советнику Апалалу обучать её тому же, что и принцев, не настаивали на скором замужестве; кроме того, отец позволял ей присутствовать на военном совете и даже иметь право голоса, потому что Замзагул отличалась гибким умом и храбрым сердцем, достойным мужчины. Со смертью короля и его сыновей над всем этим уютным мирком, с которым она почти смирилась, даже успев полюбить такое своё существование, нависла угроза уничтожения. Другая приняла бы это как волю судьбы и подчинилась, но только не Замзагул, которая с самого детства вынашивала свой план по улучшению мироустройства вообще и собственного бытия в частности, а потом путём долгих усилий и попыток нашла и того, кто мог помочь ей в этом.
– Вот вы где, Ваше Высочество! – Голос Апалала вторгся в её размышления на самом интересном месте – как раз в тот момент, когда Замзагул представляла себе картину объяснения в любви, главным героем которой был понравившийся ей лыцарь.
– Неужели что-то случилось с юристом, советник? – встревоженно спросила принцесса, бросив испуганный взгляд на своего наставника.
– Нет, с ним всё в порядке! Я погрузил его в сон, – ответил тот, поклонившись. – Вы ждёте от него слишком быстрых результатов! К тому же мне бы хотелось предостеречь вас от… неосторожных действий в его адрес! То, что вы предприняли сегодня, может быть опасно как для вас, так и для него! Ведь мы до конца не изучили всё, что связано с ним, а вы уже пытаетесь наладить близкий контакт!
– Сейчас не время думать об осторожности! – возразила Замзагул. – Вы и сами уже успели убедиться, что он – тот, кого мы ждали столько лет!
– Я не отрицаю, что у этого экземпляра очень большой потенциал, но подготовить его за три дня против Нидхёгга невозможно! – заметил Апалал.
– Значит, нужно тянуть время, – спокойно сказала принцесса. – И я уже продумала, каким образом сделаю это!
– Обещайте мне, что не станете больше покидать этот замок и тем более не будете совершать переходы в мир людей! – потребовал советник. – Здесь вы в безопасности. Эти стены выдержат столетия осад, даже Нидхёгг долго не сможет пробиться сквозь зачарованную каменную броню! Замок защищает вас от пленения…
– И от настоящей жизни! – с горечью добавила принцесса. – Или вы хотите, чтобы я вечно бродила в этом саду под фальшивым солнцем и беседовала с собранными вами машинами вместо живых созданий?
– Когда вы родились, Ваше Высочество, я поклялся вашему отцу, что буду защищать вас даже ценой смерти моей души и развеивания моей магии! – возразил советник. – Я построил для вас это подобие Вселенной, чтобы вы не скучали, но сделать больше мне не дано, ибо, к сожалению, я не Создатель! Иногда мне кажется, что Он спит, не понимая, какими опасными стали Его творения! В такие минуты, я хочу заставить Его проснуться и покарать тех, кто виновен в творящемся беззаконии!
– Я знаю, что вы верны короне, и очень люблю вас как самого мудрого и самого терпеливого воспитателя, Апалал! – с чувством сказала Замзагул, в порыве сжав его ладонь в своих тонких и нежных руках. – Но я уже не та малышка, которая играла в куклы и конструировала карту миров из магических пазлов. Простите! – И она удалилась по посыпанной мерцающими камешками дорожке, оставив советника в одиночестве.
– О, да, Ваше Высочество! – прошептал Апалал, глядя ей вслед. – Я знал, что это время наступит. Теперь вы готовы играть куда более сложные и опасные партии. Только бы ваш избранник оправдал ожидания и не исчез, разбив ваше смелое, но такое хрупкое сердце!
***
А вот сердце Нидхёгга, хотя и не было хрупким, но стучало настолько учащённо от так и не унявшегося гнева, что, казалось, стремилось разбиться. Дракон завершил свой полёт у самых корней могучего Древа Миров, верхушка которого терялась где-то в верхних измерениях, а ветви простирались так далеко, что Разрыватель Трупов не решался удаляться на такое расстояние от своего логова. Оно располагалось у самых корней, внизу, в тёмном и жутком измерении Хельхейм. Там собирались души умерших не на поле брани. Нидхёгг помнил времена, когда туда попадали только женщины, дети и калеки, но за последние несколько веков количество желающих умереть в славном бою и попасть в обитель светлых богов заметно поубавилось, поэтому в Хельхейме наблюдался стабильный аншлаг, причём теперь сюда являлись все подряд из самых разных измерений из-за искажения потоков вер и перекосов религиозных и прочих догм.
– Ну, наконец-то! Стесняюсь спросить: Хёггик, где ты был? – встретила его высокая дама в чёрном одеянии.
Она обладала необыкновенной, мрачной красотой, приводившей в трепет каждого смертного и бессмертного. Одна половина тела у неё была тёмно-синей, а вторая —красной, но обе отличались поистине божественным совершенством, не раз воспетым поэтами. Дама ласково потрепала Нидхёгга по чешуе и улыбнулась. Это была Великая Хель – повелительница Царства Мёртвых и по совместительству приёмная мать Разрывателя Трупов. Годы общения с самыми разными и иногда очень подозрительными личностями, прибывавшими в Хельхейм, дали о себе знать некоторыми новыми речевыми конструкциями, которые неуловимо и медленно изменяли структуру Вселенной: ведь слова имеют силу, и немалую, а Хель иногда любила пошутить и поиграть как словами, так и смертями, но больше всего ей последние несколько веков удавалась игра на нервах.
– Да так, просто…– пробормотал Нидхёгг, складывая крылья. – Летал по делам.
– Что, опять отказала? – участливо поинтересовалась Хель.
– Да не то чтобы …– ушёл в несознанку Нидхёгг.
– Хёггик, не расшатывай мне душевную организацию! Я же вижу, что отказала! А я тебе говорила: незачем выбирать в жёны деву, у которой только и есть достоинств, что шикарная тазобедренная композиция и пара слитков золота про запас!
– Ну, мам! – возмутился Нидхёгг. – Мне уже вторая сотня веков пошла, могу я выбирать самостоятельно! Лучше скажи: кто такие юристы?
– Юристы? – Великая Хель рассмеялась, слегка покачивая роскошной грудью. – Юристы происходят от потомков богини Фемиды – той самой, что всё время таскается везде с весами без гирь и повязкой на глазах, думая, что это стильно. Так я вас умоляю! Краше было б, чтобы она надела очки и свешала полкило колбасы для убедительности!
Нидхёгг громко рассмеялся, выпустив в ночное небо струю пламени.
– А чем тебе-то юристы не угодили? – поинтересовалась Хель.
– Да попался один «несгораемый шкаф»! – Нидхёгг презрительно плюнул огнём на пол, вспомнив прыткого молодого человека с широкими плечами, решительным взглядом и повышенной огнеупорностью. – Может, для верности опросить наших…постояльцев – вдруг среди них найдутся коллеги или враги этого … специалиста?
– К сожалению, все юристы проходят мимо нашего измерения! Ищут обходные пути! – заметила Хель. – А начиная с Плевако, вообще плевали на верования и мифы уходящих эпох. Но ты не переживай, Хёггик: у меня такие связи, что никакие юристы этой твоей принцессе не помогут!
Когда Нидхёгг, рассказав, наконец, приёмной матери обо всём, что произошло, уснул и своим могучим храпом начал наводить ужас на окрестные мирки, Хель решила тоже понаводить справки о юристах. Она прекрасно понимала, что брак с принцессой – это присоединение огромных и стратегически важных территорий к Хельхейму, а через эти территории можно было затем выйти и в другие миры, диктуя свою волю вообще повсеместно. А потомки, которые произойдут от единения Нидхёгга и Замзагул, станут просто непобедимыми воинами в её армии. И тогда наступай, Рагнарёк – время гибели богов и людей! Победа обеспечена! Великолепные перспективы!
И вдруг в дело вмешивается какой-то юрист! Где это видано?! Хель знала, что от Фемиды юристам перешло чутьё на соблюдение прав и свобод, сила Мирового Закона в сочетании со слепотой Правосудия и взвешенностью решений, но против пламени великих змиев (Нидхёгг был гораздо древнее Фемиды, хоть и сватался к молодым!) все эти штучки не действовали: закон против силы вообще проигрывал, если только не подкреплялся ещё большей силой. Чем же тогда объяснить такую живучесть юриста принцессы Замзагул? Да как этот человечишка вообще решился перечить Разрывателю Трупов?! Тоже мне, лыцарь выискался! Не понял, как говорится, на кого батон крошит?! Нужно было срочно собрать все данные, касающиеся этого странного экземпляра.
– Вёльва! – тихо, но властно произнесла Хель, и её шепоток мгновенно разнёсся по всей округе, заставляя трепетать всех, кто услышал этот властный голос, при звуке которого ни у кого не возникало желания ослушаться.
Она не имела обыкновения шутить со своими рабами, мгновенно сменив тон и формат речи на принятые от начала времён. Вскоре тёмная тень явилась на зов и застыла, склонившись перед повелительницей Царства Мёртвых. Вёльвами называли женщин, которые могли не только творить предсказания, но даже специально создавать нужные ситуации грядущего, влияя на судьбу. К их помощи Хель прибегала несколько раз и всегда была довольна результатом. Нидхёгг с давних пор служил отличным орудием борьбы и прекрасным рупором её идей, но и ему требовалась поддержка. Без нужных изменений в грядущем он вряд ли смог бы так легко и быстро одержать верх над королём Магфи и его сыновьями.
– Почему ты не сказала мне о юристе? – спросила Хель, смерив взглядом мелко дрожащую от страха субстанцию.
– Я не видела его, повелительница! – призналась вёльва. – Кто-то скрывал этого человека от моих глаз до поры!
«Кто мог скрыть его от взгляда пророчицы?» – Хель усмехнулась своим мыслям. Не иначе, как кто-то из ей подобных заигрался: никакому человеку такое не под силу! Значит, это дело рук высших. Но кто из них сотворил такое и зачем?
– Найди место, откуда он пришёл! – приказала повелительница Царства Мёртвых.
– Да, повелительница! – прошелестела тень и исполнилась очей.
Они проступали наружу из мрака её сущности – миллиарды глаз, просматривавших все миры и все возможные вероятности событий.
– Я знаю, откуда он! – произнесла вёльва через некоторое время. – Его след привёл меня вот сюда.
Тень снова сделалась тёмной, как самая глубокая пещера, а потом внутри забрезжил свет, позволяя увидеть изображение быстро пустеющего офиса: близился конец рабочего дня.
– Он долго был там, но на самом деле тот, кого вы ищете, не оттуда! Его путь теряется во мраке, – добавила вёльва.
Великая Хель задумчиво потёрла острый подбородок: ситуация формировалась более чем запутанная, но повелительница Царства Мёртвых любила распутывать то, что запутали жизнь и смерть. Хель внимательно осматривала помещение глазами своей вёльвы. Ничего примечательного! Все находившиеся там юристы не представляли из себя ничего интересного. Значит ли это, что и тот, кем она интересовалась – как принято говорить у людей, «типичный лох»? Хель покачала головой, словно отказываясь в это верить. В этот момент её внимание привлёк импозантный пожилой мужчина начальственного вида. О шёл по коридору, помахивая портфелем, и выкрикивал, что-то вроде «Паш!», «Паш!», но никто не откликался на этот зов.
– Прибыла новая партия, повелительница! Желаете взглянуть? – прошелестел над ухом Хель тоскливый и мрачный голос её слуги.
Его завали Зомбуш Бездельник, и именно ему Хель давала многие важные поручения. Тёмный, пронырливый, хитрый, но очень преданный ей слуга успевал следить за всеми обитателями Хельхейма, пресекая возникавшие беспорядки и занимаясь обучением новобранцев армии Рагнарёка. Ни один чужак, прошедший в Царство Мёртвых, не оставался без его внимания. Сейчас Зомбуш, конечно, имел в виду новых обитателей, только прошедших контроль на границе, и повелительница, по обычаю, должна была их встретить, поставив на посмертное довольствие и местный теневой учёт. Как некстати! Впрочем, смерть редко приходит кстати.
– Наблюдай за тем, что происходит там! Нащупай всё, что связано с ним! – отдала Хель приказ вёльве и отправилась по делам.
Она уже не увидела, что в далёком мире, в конце коридора дорогу мужчине перешла красивая чёрная кошка с удивительными зелёными глазами. Она тихо прокралась за дверь, а потом, когда начальник приблизился, дверь распахнулась, пропуская техничку тётю Пашу.
– Фу-ты! – вздрогнул начальник, замирая на месте. – Ну, напугали! Как вы там оказались?! Я же всё проверял!
– Да я ключи искала. На пол они у меня упали: пригнулась, вот и не заметили, – пожала плечами тётя Паша.
Когда начальник ушёл, предварительно попрощавшись, она внимательно посмотрела куда-то в угол, где сгущалась огромная тёмная тень, а потом сделала лёгкий и изящный взмах рукой, от которого неуловимо прогнулось и исказилось всё пространство, и тень исчезла.
– Заладили: Пашт! Пашт! Пашет Пашт в поте лица, всё вокруг от нежелательных гостей и их мрачных энергий очищая! – с улыбкой пробормотала техничка, сверкнув зелёными глазами, – Ибо нельзя людей без присмотра оставлять: слишком много наблюдателей и врагов стало вокруг!