- -
- 100%
- +
Неожиданно в дальнем углу вроде бы мелькнул край юбки цвета молодой травы. Я бросилась туда, желая проверить свое предположение и расталкивая преграды, а оказавшись рядом, замерла в нерешительности. На прятавшемся в углу манекене был тот самый костюм наездницы из моего сна, сохранилась даже шляпка, небрежно надетая на заглушку в виде пики. Повинуясь какому-то странному порыву, я осторожно сняла шляпку и, решив примерить, сдула пыль и приставила к своей голове так, что поля едва касались волос.
Взгляд в зеркало напугал меня до мурашек, потому что мне показалось, что оттуда, из темноты, вместо моего отражения на мгновение выглянула та самая симпампуля, которую я видела во сне. В следующий миг видение исчезло, возможно, из-за того, что я выронила шляпку из рук. Одно было совершенно точно: я могла бы поклясться, что видела большую книгу в руках охотницы из зеркала – внушительный такой фолиант в алой бархатной обложке с золотым тиснением.
Может быть, это какая-то подсказка? Я всегда любила романтические тайны, след которых терялся в глубине веков. Вопрос, что за девушка из XIX века решила вступить со мной в контакт и почему её не вычислил свет раритетной лампы, пока оставался открытым. Меня сейчас больше занимала книга. Где её искать? Мой взгляд упал на старинный письменный стол. Массивный, с зелёным сукном на поверхности крышки, он опирался на пол своими мощными тумбами. Я решила открыть их, для чего пришлось поискать маленький ключик, открывавший выдвижные ящики. Он случайно нашёлся в тайнике под крышкой стола.
Взяв в руки этот проржавевший артефакт, я глубоко вздохнула и зажмурилась, потому что боялась разочарования: вдруг в ящиках ничего нет, хотя интуиция подсказывала мне, что все усилия не напрасны. Я открыла самый нижний ящик – единственный, который был заперт, и, осторожно выдвинув его на себя, пошарила рукой в его глубине, наткнувшись на бархат обложки. Открыв глаза, я извлекла фолиант, положила его на стол и невольно рассмеялась, прочитав название, выполненное потускневшим от времени золотым тиснением:
«Красная книга Мужчин Московской губернии»
Вот даже как?! Интересно, интересно…Я открыла книгу на первой странице и рассмеялась ещё громче, потому что там красовалось следующее воззвание:
«Внимание, сваха! Мужчина – это зверь отважный и гордый, а Настоящий Мужчина – ещё и редкий! В этой книге ты найдёшь самые редкие, порой вымирающие виды. Охота на них производится по особой квоте, ибо нельзя разбазаривать природные богатства бездумно! Будь мудра и осторожна!»
– Посмотрим, что тут за генофонд нации! – с усмешкой, пробормотала я, решив, как говорится, изучить матчасть.
О так называемых ККС (Красных книгах свах) вскользь упоминали на лекциях в школе ведьм, но эти артефакты считались необратимо утраченными. И вот такая удача! Каких только мужчин не было в этой книге! Я зачиталась, шелестя страницами, чихая от пыли и периодически оглашая пространство весёлым хихиканьем. Чего стоил, например, Мужчина-вамп, в характеристиках которого значилось: «Красив до ужаса, умён до одури, богат духовно и материально. Чрезвычайно неприхотлив и компактен в проживании, для содержания в брачной неволе требуются только три вещи: гроб, темнота и кровь. Недостатки: категорически противопоказан загар». Неужели такие водятся в Московской губернии по сей день?
На многих описаниях незнакомым почерком было выведено печальное: «Деградировал», и это уже в том самом далёком XIX веке! Что и говорить про наши дни?! Я долистала до закладки, которой служил засушенный цветок, и обнаружила ещё четыре забавных типажа. Вернее, типаж был один «Мужчина-ангел», но имел три подвида: «Ангел обыкновенный» (в скобках была приписка «находится на грани вымирания»), «Падший ангел», «Муз» и, как ни странно, «Купидон» (рядом с ним крупными буквами было выведено: «Особо опасен»). К сожалению, изображения типажей не сохранились или утратили чёткость, а сами характеристики не давали ясного представления об этих элитных женихах. Впрочем, прочитала я их довольно бегло и невнимательно, потому что внизу, как раз под описанием Купидона, значился какой-то адрес. Что бы это могло быть? Неужели ареал обитания?
– Фиса! Я дома! – донёсся откуда-то сверху голос Витюни.
Звучал он очень слабо и как-то глухо, словно продирался сквозь толщу преград. Я подняла голову и увидела, что дверь подпола начинает медленно закрываться, а всё вокруг обретает какую-то подозрительную вязкость, словно наполняясь прозрачной смолой, в которой застывали элементы интерьера, словно мошки в янтаре. Что за странное колдовство?! Я схватила с пола соломенную шляпку и, вырвав страницу с адресом из Красной книги, метнулась вон из этого странного помещения.
Вообще, конечно, выгоднее было бы вынести всю книгу, но карабкаться по шаткой разваливающейся лестнице с тяжёлым фолиантом и шляпкой в руках казалось мне не лучшей идеей, потому что счёт шёл на секунды. Всё пространство стремительно заполняла пугающая смоляная вязкость. Предметы, к которым я только что прикасалась, теперь словно были отделены от меня непреодолимой толщей времён, и она прибывала, накатывая, как волна.
Подстёгиваемая ужасом, забыв все заклинания, я бежала к лестнице, чувствуя, что вязкость вот-вот коснётся подошв моих кроссовок, затягивая меня в смоляной плен, чтобы навсегда сделать таким же экспонатом старины, как манекены или письменный стол. Я взбиралась по лестнице, ступени которой, ломаясь, проваливались, когда я отталкивалась от них, чтобы подняться вверх, и наконец буквально выскочила вон, оказавшись в своём кабинете. Дверца подпола с грохотом захлопнулась, заставив меня вздрогнуть, но знакомый интерьер вызвал у меня бурю радости:
– Я сделала это! – прошептала я, переводя дух и растянувшись на полу от нахлынувшей усталости.
Признаться, я никогда не была так счастлива, даже когда сдала последний экзамен в Школе Ведьм! Отдышавшись и насладившись своим счастливым спасением, я решила взглянуть, что произошло с дверцей в подпол. За этим занятием меня и застал Витюня.
– Фиса, идём обедать, я тут кулебяку испёк и щей наварил! Что это ты на четвереньках ползаешь?! – озадаченно спросил он, а потом весело добавил. – Предков вспомнила? Астралопитеков?
Это его замечание относилось к урокам биологии в средней школе, посвящённым эволюции, которые Витюня втайне посещал вместе со мной, обретая невидимость, а потом долго смеялся, услышав об учении Дарвина и переиначив название предков человека – высших приматов, именуемых «австралопитеками». Домовой переиначил это название на свой лад, приплетя слово «астрал», что, кстати, было более верно, чем то, чему нас учили в средней школе.
– Фиса, что с тобой?! – уже встревоженно спросил он, мгновенно оказываясь у меня за спиной.
А я молчала, потому что буквально потеряла дар речи. Немудрено: паркет был цел и невредим, словно я и не орудовала фомкой! Наваждение какое-то! Такое впечатление, что после визита широкоплечей гражданки и созерцания принесенной ею фотографии жениха меня внезапно настигло лёгкое сумасшествие. Сглазила она меня, что ли, или это у меня от внезапной любви по фото помутнение рассудка?! Я была уверена, что между визитом черноглазой заказчицы и моими приключениями в подполе есть связь, но какая? Вот в чём вопрос. Я буквально взмокла от охватившего меня смятения, но в следующий миг это ощущение вдруг отступило.
Это Витюня приложил к моим вискам свои тёплые сухие ладони: домовые могли исцелять от всех болезней, правда, от несчастной любви не спасали даже они. Затем я, возбужденно жестикулируя, рассказала ему всё, что со мной приключилось. Витюня слушал меня, мрачнея и суровея на глазах. Что его так расстроило?! Неужели то, что я до сих пор не смогла повзрослеть и остепениться, или причина была в другом? Может, он мне не верил?
– Ты думаешь, что я с ума сошла?! – воскликнула я, вскочив на ноги, и принялась шарить в карманах.
Есть! Вырванный лист был в одном из них – скомканный, но в наличии! Я извлекла его на свет Божий, мысленно умоляя высшие силы о том, чтобы надписи на нём не исчезли, и просияла от радости, когда убедилась, что так и есть.
– Вот! – с гордостью сказала я, потрясая измятым листом перед носом Витюни. – Вот доказательство! Значит, всё взаправду было! Понимаешь?!
Домовой осторожно забрал у меня листок и принялся внимательно рассматривать его, обнюхивать и даже пробовать на зуб, словно криминалист ведьмовского мира. А я несколько раз обшарила глазами кабинет в поисках соломенной шляпки. Вон она! Просто под стол закатилась! Я подняла шляпку и собиралась надеть её, чтобы ничего больше не прошляпить, когда Витюня неожиданно остановил меня, громко крикнув:
– Фиса, поберегись! Не простая это шапка!
Я удивлённо взглянула на него и положила шляпку на стол. Сейчас она уже не выглядела старой, даже наоборот – словно только что из магазина. А солома-то, солома такая яркая, будто изнутри светится!
– Присядь! – сказал Витюня и сам тоже сел на стул – на тот самый, где недавно расположилась широкоплечая гражданка. – Я тебе верю. Более того, я, кажется, знаю, что произошло!
– Ну и?.. – нетерпеливо воскликнула я.
– Я сейчас проверил все уровни защиты усадьбы, думал, что мои магические замочки кто-то подломил, а я не заметил, – начал Тюня. – Но они невредимы и работают по-прежнему. Это может говорить только об одном: сюда проникала сущность, не владеющая колдовством, а …
– Как же тогда она отсюда исчезла? И почему этот дом после прихода этой сущности так лихорадит, что в нём образуются странные подполы и записки?! Не владела колдовством? Ага! – перебила его я.
– Ты не волнуйся, Фиса, и не перебивай! – спокойно и мягко сказал домовой. – Защита не сработала, потому что сюда наведалась не ведьма, а нечто наделённое первородной силой, причём силой очень большой, способной даже на какой-то промежуток повернуть время вспять и всколыхнуть родовую память!
– Как это?! – поразилась я.
Первородными силами обладали самые древние жители нашего измерения, появившиеся здесь намного раньше людей. Кто-то называл их богами, кто-то – паранормальными явлениями, кто-то – демонами или духами, кто-то – просто высшими, и так далее, но не в названии дело. Собственно, именно от них часть умений передалась людям в виде ведьмовства. Пожалуй, домовых тоже можно было с некоторой натяжкой отнести к этой категории, но с домовыми ведьмы вполне могли справиться в отличие от тех, о ком говорил Витюня. К тому же в Школе Ведьм нас учили, что все высшие уже давно покинули измерение Земля.
– Им-то зачем наше брачное агентство?! – пробормотала я, сопоставляя факты.
– Ты права: брачное агентство им до лампочки! – согласился Витюня. – У них здесь другой, можно сказать, шкурный, интерес!
– То есть?! – удивилась я, приготовившись слушать.
Кажется, я влипла в какую-то потрясающую историю! Домовой порылся в карманах и через некоторое время выудил старинный медальон на тяжёлой цепи, изготовленный из потемневшей от времени бронзы. На аверсе было изображение двух пар крыльев, объединённое белой розой. Я смотрела на него, словно на какую-то подсказку, которую никак не могла понять. И тут Витюня открыл створки. Медальон-то, оказывается, был с секретом и выглядел теперь, словно маленькая овальная книжица. Внутри было два портрета: один, явно мужской, стёрся от времени, а возможно, был кем-то расцарапан в порыве гнева, поэтому можно было увидеть только форму лица, тёмные волосы и какие-то элементы старинных одежд; а вот второй портрет, находившийся на внутренней стороне аверса, оказался мне неожиданно знаком!
– Ой! Я же её знаю! – воскликнула я, ткнув пальцем в портрет темноволосой хорошенькой девицы, как две капли воды похожей на ту, что я видела во сне. – Ты тоже с ней знаком?!
Витюня улыбнулся, хотя получилось это как-то уж очень грустно.
– Это твоя прапрабабка, Анфиса! – сказал он. – Хозяйка этой усадьбы.
– Как?! – поразилась я. – Неправда! Я же видела её портреты, они у мамы над кроватью висят, и на них совсем другая женщина! И потом, я же все архивы перерыла, когда в наследство вступала – семейные, государственные и даже тайные в Школе Ведьм, и ничего не нашла.
– Правильно! – сказал Витюня. – Все её настоящие портреты, все данные были стёрты, я сохранил этот медальон, рискуя попасть под Высший Трибунал.
– Стёрты?! Но почему?! – изумилась я.
– Она нарушила закон. – Тюня тяжело вздохнул и захлопнул медальон. – И чтобы её ветвь рода ведьм не прервалась и ты не лишилась наследства, было уговорено изъять память о ней и провести морализацию. Ради такого решения пришлось многим пожертвовать: взяточничество, знаешь ли, процветало во все времена.
– Да, какой закон-то?! – спросила я, подивившись полученной информации и перебирая в голове свод законов, который вдалбливали всем ведьмам-свахам, начиная с первых дней обучения.
Конечно, в нём было много пунктов – от дресс-кода и правил ношения оружия до неприкосновенности заказанного жениха и обета никогда не влюбляться для самой свахи, но вряд ли за это могло последовать такое суровое наказание.
– Она использовала оружие ведьм для своей личной выгоды. – Витюня, снова взглянул на портрет в медальоне, прежде чем спрятать его обратно в карман. – Пыталась поразить любовными пулями сердце понравившегося ей мужчины, а потом воздействовать магией на членов его семьи. Это её медальон.
– Значит, это портрет её возлюбленного там, внутри? – спросила я.
– Да, – кивнул Витюня. – Я как-то в порыве расцарапал его когтем.
Домовой нахмурился, а я вспоминала свой недавний сон. Получалось, что я увидела самый важный момент жизни моей прапрабабки: это была не просто рядовая охота, а нападение на понравившегося ей кавалера. Вот, оказывается, какая у меня боевая и бедовая родственница была! Атаман в юбке! А ведь мне все говорили, что я в неё!
– По-моему, даже за такой проступок ведьму сильно не карали, а просто отбирали дар! – задумчиво пробормотала я, освежив в памяти уроки по Свашной юриспруденции. – Хотя это, конечно, ужасно – остаться без работы и магии, но о памяти и всякой там морализации не было и речи. Подумаешь, человечка себе присмотрела подходящего! И что?
– Цыц, Фиска! Не ровен час, кто услышит твои крамольные речи, проблем не оберёмся! И так за нами с той самой поры в шесть глаз смотрят! – цыкнул на меня домовой, а потом приблизил ко мне свою бородатую физиономию и прошептал: – В том-то и дело, что не человека она себе выбрала-то!
– А кого?! – таким же заговорщическим шёпотом спросила я, подумав почему-то о мужчине-вамп. А что? Ценный супруг: когда надо – извлекла из хранилища, пообщалась, а коли не к душе стал – в солярий его, и дело с концом!
Витюня не успел ответить, потому что по всему дому вдруг зазвенела посуда, затрясся пол, заходили ходуном сены, захлопнулись окна, а шторы задвинулись сами собой, словно наш дом был кораблём в штормящем море и кто-то отдал приказ «Задраить люки!», за которым вполне могла последовать команда «На абордаж!».
– Это ещё что за новости?! – воскликнула я, собираясь выйти во двор и разобраться в ситуации (хозяйка я или нет, в конце концов?!), но дверь была закрыта наглухо.
– Кто-то из высших к нам на территорию пожаловал! – пояснил Витюня. – Я настройки сигнализации поменял, она, вишь, и сработала.
Дом всколыхнуло ещё раз уже более ощутимо, но элегантно, без разрушений. Сразу было видно: гости попались хоть и настойчивые, но очень вежливые. Третья встряска могла стать для дома последней, уже после двух предыдущих сверху сыпалась штукатурка и пауки.
– Делегация целая пожаловала, говорят! – сообщил Витюня, выслушав сообщения свалившегося ему на нос паука. – Желают лично с тобой, Фиса, речь держать!
– Желают – подержим! – решительно заявила я. – Открывай!
По правде говоря, меня просто распирало от любопытства увидеть высших!
– Какие почести будем гостям оказывать? – деловито спросил Витюня, быстро приводя кабинет в порядок и пряча соломенную шляпку и вырванные листы.
– Ну давай всё по высшему разряду: с фанфарами и барабанным боем! – усмехнулась я, предвкушая яркое зрелище.
– Могу ещё ковровую дорожку с чердака достать! – предложил домовой.
ГЛАВА II. Ария высокого гостя
– Ковровую дорожку? Валяй! – согласилась я, и Витюня унёсся на чердак.
Дело принимало явно комический оборот, что мне даже нравилось, ведь смех и шутки всегда поднимали настроение и боевой дух.
– Ну раз пошла такая пьянка, то… мне нужен кокошник и хлеб-соль! – пробормотала я, с усмешкой взглянув на себя в зеркало и лихорадочно вспоминая правила встречи высоких гостей.
Ничего подобного в Свашном Кодексе не значилось, поэтому я решила, что можно проявить ведьмовской креатив, к тому же Тюня, кажется, был со мной солидарен. Стоило мне переступить порог, как у меня из-под ног вырвалась свёрнутая с рулон алая ковровая дорожка и, стремительно разворачиваясь, покатилась вперёд, норовя сбить с ног ошарашенных гостей, застывших от изумления на противоположном конце длинной яблоневой аллеи.
За неимением в хозяйстве кокошника и даже приличной диадемы я решила ограничиться самым главным атрибутом гостеприимства, поэтому в руках у меня красовался небольшой поднос, на котором дымилась приготовленная Витюней кулебяка (ею мы решили заменить привычную ковригу хлеба), будто заранее намекая гостям на наше отношение к ним (незваным бякам).
Как только делегаты осторожно, даже с некоторой опаской, ступили на край дорожки, Витюня дал знак музыкантам, прятавшимся за кустами ароматного шиповника, и те громко грянули «Застольную» из оперы Джузеппе Верди «Травиата», которая в исполнении надрывавшихся от усердия соловьёв, кузнечиков и дятлов звучала очень свежо и неожиданно.
Судя по всему, такой креативный приём высшим не оказывали никогда в жизни, о чём свидетельствовали слегка отвисшие челюсти у всех пятерых. Высокие гости шли в колонну по два, и сперва я даже испытала некоторое разочарование: никаких крыльев, клыков, рогов и копыт у них не наблюдалось, а я втайне, как дитя, надеялась увидеть нечто подобное.
– Маскируются! – прошептал Витюня, кажется, заметив моё разочарование. – Да ты получше приглядись, Фиса!
И то правда! Не дожидаясь, пока гости приблизятся на расстояние, на котором человеческое зрение способно идентифицировать внешность каждого, я, чтобы не сгореть от любопытства, применила профессиональные примочки: у ведьм-свах имелось заклинание «Прицел», служившее для увеличения и приближения объектов перед выстрелом.
Стрелять в данном случае я могла только глазами, и, честно говоря, как выяснилось, было в кого – настолько шикарные и оригинальные типажи предстали передо мной. Направляющим был высокий и стройный, даже худощавый молодой человек с длинными русыми волосами, красиво рассыпавшимися по плечам. Джинсы-клёш и болтавшаяся за плечами гитара в чехле делали его похожим на хиппи. За ним шёл огненно-рыжий мужчина с чувственными губами, одетый в обжигающе алую рубашку, словно сотканную из огня, а рядом – кудрявый, симпатичный аристократ c волевым взглядом светлых глаз и раздвоенным подбородком, одетый как для косплея век эдак на XVIII, да ещё и державший в руках чёрный зонтик.
Замыкали колонну эффектный истинный ариец в умопомрачительном белом одеянии, как мне показалось, сделанном из перьев, и некто в очках, похожий на романтичного студента-отличника, вышедшего за хлебом (по-моему, даже рюкзак в руках присутствовал). Эти пятеро казались настолько разными и странными, что трудно было представить, какое чудо могло собрать их всех вместе на красной дорожке (церемония «Оскар» отдыхает!), расстеленной на пути в брачное агентство.
– Ну, и кто из них кто? – спросила я у домового, разглядывая приближающихся делегатов.
– Угадай! Могу подсказать, что здесь собрались представители всех исчезающих видов, которые ты видела в Красной книге, варварски выдирая из неё листы! – засмеялся домовой, весело подмигивая мне, а потом, спохватившись, добавил: – И гостям-то кулебяки оставь немного!
Опомнившись, я вдруг заметила, что от волнения отщипнула от символа гостеприимства уже три вкуснющих куска, один из которых как раз дожёвывался в данный момент. Вот незадача! Я быстро наколдовала иллюзию целостности, попутно думая над разгадыванием головоломки, которую вполне можно было бы обозначить известной фразой Михаила Горбачёва «Кто есть ху?», происходящей от английского «ху из ху?».
– Ну белобрысое чудо в перьях – это Ангел Обыкновенный! – предположила я, вызвав ещё более широкую улыбку домового.
– Вон тот пижон-косплеер с зонтом, вероятно, Муз, натура творческая, ранимая и сумасбродная, – продолжала я.– Ботан в очках – Купидон: очки помогают хорошо наводить на цель, а внешность вводит жертв в заблуждение!
– Так-так! – подначивал меня Витюня, едва сдерживая смех.
– Рыжий – вампир: напился кровушки, аж волосы покраснели! – завершила я свои гадательные попытки. – А волосатый в джинсах – Падший: вон как развязно ведёт себя!
Дослушав до конца, домовой уже тихо хохотал, сотрясаясь всем телом.
– Ох, Фиса, уморила! Все выстрелы в молоко, меткая ты моя, но логика у тебя забавная! – сказал Витюня.
– Что, ни одного не угадала, что ли?! – поразилась я.
– Ни одного! – подтвердил Витюня.
– Ладно, разберёмся в процессе! – решила я, немного уязвлённая его замечанием. – А кого из высших выбрала моя прапрабабушка?
Витюня собрался ответить, но делегаты подошли уже слишком близко, поэтому нам пришлось замолчать, чтобы не казаться невежливыми раньше времени.
– Приветствуем дорогих гостей! – изрекла я, приосанившись и выставляя вперёд кулебяку. – Пожалуйте в дом!
И в этот момент случилось нечто, заставившее уже меня слегка уронить челюсть. Длинноволосый хиппи неожиданно расчехлил музыкальный инструмент, напоминавший какую-то смелую помесь лиры с гитарным грифом, и запел.
Его чарующий голос и манера игры сразу с первых же нот выдавали профессионала своего дела. А кто у нас, по легендам, играл на лире? Кажется, этот длинноволосый хиппи был настоящим Музом – прекрасным вдохновителем на подвиги. И хотя мне всегда казалось, что женщине нужен не Муз, а хотя бы Музык, пел он просто обворожительно! А ведь никто ранее никогда не исполнял мне серенад. Приятно, чёрт побери!
«Анфиса, ты во всём прекрасна:
И в фас, и в профиль, и в ай кью!
Терзаешь душу ежечасно
И кровь бурливую мою».
Сказать, что я была в лёгком шоке от такого неожиданного концерта в стиле «с места в карьер» – значит, ничего не сказать! Я застыла, как статуя, чуть не выронив кулебяку, а четверо оставшихся делегатов, видимо, чтобы окончательно добить меня, дружно затянули бэк-вокалом страстное:
– А-а-а-а-а-а-а!
При этом они синхронно переминались с ноги на ногу и протягивали руки ко мне. Несмотря на то, что припев звучал немного фальшиво (белобрысый безбожно перевирал мотив), это только добавляло юморного шарма общему выступлению. Второй куплет развивал мысль, и от её развития я покраснела до корней волос:
«Я жажду честно без диверсий
В ночи лобзать твои уста
И зрить твои младыя перси
Не раз, а в месяц раз полста».
Краем глаза я вдруг заметила, что Витюня убежал в дом, наверное, чтобы не умереть от сотрясавшего его смеха: это же так невежливо по отношению к высоким гостям, продолжавшим выводить припев, на этот раз:
– Е-и-е-е!
К третьему куплету мне удалось немного взять себя в руки и сменить дурацкое выражение лица на покер-фейс.
«И бьётся сердце птицей в клетке,
И мозг в страданиях завис.
Быть вместе, словно Маркс и Цеткин,
Как Ленка и её Парис».
Когда бэк-вокал закончил тянуть своё финальное «А-а-а-а-а-а-а!», настал черёд делегатов выронить челюсти, потому что Витюня решил тоже выступить «с гастролью», так сказать, в ответ на арию высокого гостя. Домовой смело вышел из дома с видавшей виды балалайкой и, тренькая на струнах простенький мотивчик, разухабисто запел:
«В огороде у реки
Сажали помидорики,
Хороши да ненадёжны
Нынче ухажёрики!»
В общем, по результатам первого раунда переговоров счёт был 1:1! Мне пришлось повторить приглашение пожаловать в дом, на которое высокие гости наконец согласились. На веранде мы уселись за стол, на котором уже дымился сладким ольховым дымом начищенный медный самовар. Его Тюня получил в награду от главного домового Московской губернии в давние времена и, как говорится, насобачился мастерски растапливать с помощью кожаного сапога. Сначала за столом повисло молчание, потому что все были увлечены едой. Кроме кулебяки гостям подали брусничное варенье и липовый мёд. Отведав всё это, делегаты пришли в благостное расположение духа, что очень располагало к доверительной беседе.