- -
- 100%
- +
– Проездом из соседнего измерения к нам? – поинтересовалась я у парня в очках, который почему-то вызвал у меня наибольшее доверие.
– Да, с неофициальным визитом! – ответил он, скромно опустив веки.
Ну прямо ангел во плоти, только крыльев нету! А может, он и есть Ангел Обыкновенный?!
– Можно узнать о цели визита? – сразу перешёл к делу Тюня, подозрительно косясь на рыжего, который только что чуть не стянул связку ключей с пояса у домового.
– Цель визита была оглашена в серенаде! – томно сверкнув синими глазами из-под золотистой чёлки, заявил блондинистый красавец, словно брал меня на прицел.
«Интересно, кто же он? Неужели Падший? Я уже ничему не удивлюсь!»
– Хотелось бы более конкретно! – продолжал допытываться Тюня. – А то вы там так мысли путано излагали. Давайте уточним: одно дело – «перси», другое – «Маркс»! Не надо путать кислое с … Цеткин!
– Извольте, сударь, более конкретно будет так: мы пришли засвидетельствовать своё почтение и предложить Анфисе Робиновне свои руки и сердца! – церемонно объявил кудрявый аристократ, запечатлев поцелуй на моей дрожащей от волнения руке.
Какие манеры! Кстати, у него была такая бледная кожа, будто он много лет провёл в тёмном помещении, не видя солнца. Может быть, он и есть знаменитый Мужчина-вамп? Почему тогда не побоялся явиться сюда среди дня? Впрочем, сегодня было довольно пасмурно, да и, возможно, у вампиров уже выработался иммунитет к воздействию солнечных лучей.
– Сразу все пятеро?! – изумилась я. – У нас многомужество запрещено законом!
– Устаревшие законы! – вздохнул рыжий. – Чувствуется необходимость в реформах!
А может, он – Падший?! Вон как рассуждает!
– К тому же я не намерен выдавать Анфису за первого встречного! – добавил Витюня. – А может, у вас эти сердца с ИБС (ишемическая болезнь сердца – примечание автора), или руки какие-то нечистые?!
– Вот наши официальные брачные предложения, в них всё изложено! – сказал скромный очкарик, выхватывая прямо из воздуха пухлую папку и вручая её мне. – Разумеется, Анфиса Робиновна должна выбрать одного из нас, чтобы узаконить отношения.
Я взяла папку, не представляя, что надо делать в таких случаях: руки и сердца мне предлагали впервые!
– А если я не расположена замуж выходить? – спросила я. – У меня это на карьере свахи может отрицательно отразиться, и вообще…
– С вашей карьерой вопрос уже улажен! – с улыбкой сказал длинноволосый Муз. – Нужная идея Главе Свашного ведомства внушена. Так что не беспокойтесь!
После этого заявления я сразу начала беспокоится, потому что тот, кто смог внушить нужную идею нашей нынешней Главе Свашного ведомства – вздорной и крайне несговорчивей даме, был реально опасен. Откушав кулебяки и оставив папку, делегаты собрались уходить, поблагодарив нас за радушный приём, а мы не стали их задерживать. Когда эта великолепная пятёрка отправилась назад к воротам по красной дорожке, Витюня снова дал сигнал музыкантам, и вслед женихам зазвучала ария Ленского «Куда, куда, куда вы удалились».
Но это была ещё не вся культурная программа, выпавшая на нашу долю. В довершение эффекта почтальон доставил нам письмо без обратного адреса. Я вскрыла конверт, и из него прямо мне под ноги выпала фотография. Я осторожно подняла её и вздрогнула, увидев знакомый образ мужчины аннюк и вспомнив пронзительный взгляд чёрных глаз широкоплечей гражданки.
Какие-либо записки, поясняющие сие послание, в конверте отсутствовали. Ну и как это понимать?! Мне хотят напомнить о подписанном договоре и моих обязанностях ведьмы-свахи? Я присела на стул, разглядывая фото. Ну какой же всё-таки шикарный мужчина! Великолепная пятёрка сватавшихся ко мне индивидов ему в подмётки не годилась! Вот бы за кого замуж… Поймав себя на этой мысли, я вскочила и испуганно осмотрелась по сторонам. Хорошо, что мысли мои никто не читает, а то меня бы обвинили в нарушении Свашного кодекса! Я ещё раз взглянула на фото, притягивавшее мой взор, как магнит, и спрятала его в карман, пытаясь мысленно развенчать сложившийся образ, как нас учили в Школе Ведьм. Неизвестно ещё, какой он в анфас, может, страшненький? И характер, наверное, хуже некуда, да и ноги слегка кривоваты! Я уверяла себя в этом, хотя на самом деле думала об обратном. Разорвать этот порочный, а может быть, и магический круг помог телефонный звонок, пронзительная трель которого внезапно вонзилась в тишину.
– Внемлю! – мрачно проворчала я в трубку.
Антикварный телефонный аппарат, отделанный золотом и малахитом, слыхивал и не такие ответы, но сейчас почему-то подозрительно захрипел, словно на проводе кроме меня и таинственного собеседника был ещё кто-то, подслушивавший наш разговор.
– Резиденция госпожи Купидоновой на проводе! Чего изволите? – допытывалась я.
– Анфиса Робиновна, всё шутите! Добрый вечер! – прозвучал в трубке женский голос, который я узнала бы из сотни других.
Матильда Хандыбабаевна – Глава Свашного ведомства – собственной персоной! Её только не хватало!
– Анфисочка! Я хочу вас поздравить! – продолжала она.
– С чем это?! – настороженно спросила я.
– Со свадьбой, конечно! – восторженно воскликнули в трубке. – В связи с этим событием вы повышены в должности до уровня заместителя заведующей по связям с общественностью! Вы теперь мой замзав по СО, понимаете?!
– Но свадьбы никакой ещё не было пока! – напомнила я. – И вообще, связи под вопросом, и общественность такая, знаете ли…
– Не страшно! Работаем на перспективу! Свадьба в любом случае состоится! – оптимистично прозвучало из трубки. – Прошу вас завтра зайти ко мне, обсудим детали!
– Хорошо… – растерянно пробормотала я, и звонок прервался, оставив меня в глубоких раздумьях.
Впервые Глава Свашного ведомства назвала меня по имени и отчеству. Это что-то новое! И что за детали мы будем обсуждать? Неужели детали моей свадьбы?! И откуда такая уверенность в том, что свадьба обязательно состоится? Муз нашептал?
– Ну что приуныла? – спросил Витюня и уселся рядом.
– Как-то всё странно… – пробормотала я. – С чего вдруг такая толпа женихов образовалась?!
– Втюрились в тебя! – засмеялся домовой. – Ты ж у меня девица видная, образованная, вот и разомлели красавцы.
– Что-то я не заметила никакого мления! – проворчала я.
– Погоди, мы их так доведём, что сомлеют как миленькие! – весело осклабившись, пообещал Витюня.
Я даже впала в отчаяние от такой перспективы, а домовой, смилостивившись, продолжал:
– Есть у меня кое-какие соображения по этому поводу, но сперва давай почитаем, что там за филькины грамоты они тебе принесли.
И то верно! Я открыла папку, вручённую мне очкариком, и мы с Тюней углубилась в чтение. Женихи, не будь дураками, представили на наш суд пять брачных контрактов, один другого чудесней. Я зачитывала изложенные в них права и обязанности сторон вслух и буквально умирала от смеха, а ещё теперь я знала о каждом кавалере всё. Волосатый хиппи действительно был Музом, в обязанности жены которого входило умение готовить и отделять муз от котлет, а ещё ей полагалась еженощная серенада под окнами. Мило! Рыжий оказался Падшим, а в его брачном контракте предусматривалась возможность хождений налево для каждого из супругов и прилагался график, возмутивший меня до глубины души, а ещё обнаружился купон на тёплое место в аду.
Кудрявый аристократ (и по совместительству Мужчина-вамп) кроме всего прочего обещал мне «жизнь вечную посредством укуса в шею» и «отдельный гроб с музыкой для дневного отдыха» – все удобства! Белобрысый пернатый оказался Купидоном, его брачный контракт подразумевал ношение холодного оружия и периодический вылет на задания, и, конечно же, любовь до гроба (наверное, того, что обещал мне Мужчина-вамп). Очкарик, он же Ангел Обыкновенный, сулил жизнь, как в раю: дача, яблоневый сад… Смеялись мы с Тюней долго, да так, что чуть животы не надорвали! Всё это сватовство напоминало КВН, и я даже хотела поставить под контрактами какую-нибудь забавную подпись, но Витюня остановил меня, быстро убрав, как он выражался, «дакУменты» обратно в папку, и заметил как бы вскользь:
– Я вот что заметил, Фиса: в каждой этой филькиной грамоте указан пункт о том, что твой супруг становится собственником всех головных уборов, принадлежащих супруге.
– Где?! – удивилась я.
– Да вот тут мелким почерком невидимыми чернилами приписано. – Витюня ткнул в один из документов, но я так и не смогла ничего разглядеть, пока не применила заклинание «Мартышка и очки», позволявшее видеть скрытые надписи.
Домовые всегда видели лучше людей. Если бы не он, мне бы и в голову не пришло проверить приписки.
– Зачем им головные уборы?! – поразилась я.
– Наверное, дело в шляпе. Вот в этой! – предположил Витюня, указав на соломенную шляпку, унесённую мной из исчезающего подпола.
– На ней какие-то чары? – спросила я, пытаясь ощутить магию, но ничего не обнаружила.
– Как тебе сказать… – почесал в затылке Витюня. – Я её поизучаю завтра, пока ты к своей Бабаевне съездишь, помозгую, а сейчас спать ложись, Фиса. Утро вечера мудренее.
– Спокойной ночи, Тюня! – Я обняла домового, который едва доставал мне до груди, и поцеловала в темечко.
– Ты только без глупостей, я же тебя знаю! Не рискуй и не торопись! – проворчал Витюня, стараясь за напускной строгостью скрыть отеческую нежность, с которой он всегда ко мне относился.
Я кивнула, прекрасно зная, что не смогу выполнить это обещание, и легла спать, положив под подушку фотографию заказанного жениха. Договор подписан, значит, я его найду, а дальше… посмотрим. Но где искать? Уже засыпая, я решила наведаться завтра по адресу, начертанному на странице из Красной книги.
Утром я проснулась от аромата свежей выпечки и, радостно улыбаясь, побежала на кухню. Медовые коврижки! С этим запахом у меня были связаны самые счастливые воспоминания детства. Витюня отсутствовал: наверное, отправился по делам, или собрал тайный консилиум по поводу загадочной шляпы с участием коллег из соседних владений. На столе дымился завтрак: вкуснейшая домашняя ряженка в горшочке, глиняная миска с крупной малиной, и конечно, коврижки! Балует меня домовой! Так уж получилось, что с детских лет Витюня стал для меня ближе матери, не говоря уже об отце, который вообще крайне редко обращал на меня внимание.
Я много времени проводила в деревне у бабушки, которая тоже относилась ко мне довольно прохладно и даже будто с опаской. Не понимая, чем я заслужила такую немилость взрослых, я часто блуждала в полном одиночестве, надолго убегая в лес, а потом набрела на эту старинную усадьбу. Вид у неё был древний и загадочный, но не заброшенный и не зловещий. Чувствовалось, что за барским домом кто-то заботливо ухаживает, но, как я ни старалась, не могла заметить хозяина, пока не выяснилось, что я сама и есть хозяйка.
Помню, как вопреки всем увещеваниям взрослых о возможных опасностях я наконец решилась пробраться внутрь, быстро пробежав по яблоневой аллее и войдя в открывшуюся дверь. Так вот тогда на кухне тоже дымились медовые коврижки. Я затолкала в рот несколько кусков и закашлялась, поперхнувшись. Тогда и появился Витюня. После беседы с ним я вернулась к бабушке, сказав, что буду жить в доме за лесом, получив в ответ взгляд, полный суеверного ужаса. Кажется, она просто боялась меня, ведь я уже тогда была ведьмой. Витюня всерьёз занялся моим обучением, а обычную среднюю школу я окончила заочно, приезжая в город только для того, чтобы сдать экзамены. Золотые были времена! Это потом мне пришлось поселиться в городской квартире – одно из правил для ведьм-свах. Впрочем, и сейчас тоже всё складывалось неплохо. У кого ещё такая насыщенная женихами жизнь плюс постоянная помощь друга под рукой?
Позавтракав и закончив ностальгировать, я отправилась в город. Главный офис Свашного ведомства находился в неприметном доме в Товарищеском переулке, который в разные годы именовали также Дурным и даже Чёртовым. В доме располагалось много офисов, один из которых именовался ООО «Бракоделки». Туда я и направила свои стопы. Учтиво постучать в дверь, демонстрируя знание этикета, мне не дали: двери распахнулись сами. Матильда Хандыбабаевна, которую молодые свахи за глаза звали «тётя Мотя», даже вышла мне навстречу.
Дорогой строгий костюм, сидящий на ней как влитой, галстук, шляпка с вуалью, идеально уложенные локоны – главная сваха всегда соблюдала дресс-код и была по совместительству главной стервой среди бракоделок. Ходили слухи, что с ней в паре работает не домовой, а настоящий бабай. Может быть, поэтому у неё было отчество Хандыбабаевна? Тётя Мотя держала всех свах в строгости и сурово наказывала за ошибки. Я изо всех сил старалась не привлекать её внимание, чему способствовало захолустное расположение возглавляемого мною брачного агентства.
– Анфиса Робиновна! – замурлыкала тётя Мотя, увидев меня, и холодное высокомерное выражение её лица сменилось улыбкой, как мне показалось, весьма притворной. – Как я рада вас видеть!
– Добрый день! – сухо произнесла я в ответ.
– Как дела в провинции? Всё никак не соберусь к вам в гости. Воздух, птички – мечта! Передайте от меня привет Викторусу! – продолжала она, сделав ударение в имени Витюни на «о», что придавало делу какой-то ненашенский колорит.
– Вот о делах я как раз хотела бы поговорить подробнее, – заявила я, сразу переходя к главному вопросу.
– Хорошо, – мрачно взглянув на меня, сказала Матильда и, жестом предложив мне сесть (видимо, новости были сногсшибательные), сразу же ошарашила меня следующим высказыванием: – Дела наши зависят от вас, Анфиса!
– То есть?.. – озадаченно пробормотала я.
– Нашим свашным делом заинтересовались высшие структуры! – уже без всяких улыбок пояснила Матильда. – Ваша прапрабабушка нарушила кодекс, совершив нападение на одного из высших, наделённого особой силой! С тех пор мы находились под пристальным наблюдением и были вынуждены отчислять часть заработанных средств в виде откупа, чтобы у нас не отобрали магию и род людской не прекратился. Велось расследование, и с каждым годом ставки повышались. И вот теперь… – Тётя Мотя нахмурилась и покачала головой, будто встряхивая мозг для нахождения правильных слов, и наконец найдя их, вытряхнула наружу в виде путаной речи:
– В общем, возникла возможность изменить всё с помощью единовременной выплаты, то есть даже не выплаты, а выдачи… Понимаете, в судебной магической практике до сих пор существует прецеденты обрядов жертвоприношения. Так вот, вы, если можно так сказать, та самая жертва – не в плане ритуального убийства, конечно, вопрос решается полюбовно. Словом, вам нужно выйти замуж. Женихов вы уже видели. Грех жаловаться! К тому же вам даже предоставили выбор!
Я молчала, с трудом переваривая услышанное. Жертвенность не входила в число моих личностных характеристик. Да и вообще, что это за средневековые, даже какие-то первобытные порядки?!
– Я хочу ознакомиться с материалами дела! – решительно заявила я. – Что это за прецеденты? Что за нападение? Откуда понаехали в Москву эти женихи? И самое главное – причём тут род человеческий?!
– Мой вам совет: не усложняйте всё, Анфиса! – с угрозой в голосе произнесла Матильда, явно испуганная моей непокорностью и обилием вопросов. – Срок у вас – неделя!
Она схватила какую-то бумагу со стола и, с размаху шлёпнув на ней печать, протянула её мне.
– Приказ об отпуске в связи с бракосочетанием?! – ошарашенно прочитала я и взглянула на Матильду.
Но её уже и след простыл. Только шлейф тумана остался. Интересные дела! Я вышла из офиса, громко хлопнув дверью, но это не могло мне помочь в решении проблемы, возникшей буквально на пустом месте. Сев в машину, я некоторое время пыталась успокоиться, чтобы не добавить к уже существующему судебному делу ещё и ДТП. Наконец, взяв себя в руки, я отправилась по адресу, который был небрежно начертан на странице из Красной Книги. Кстати, адрес тоже оказался странным. Я могла бы побиться об заклад, что сначала на вырванном листе были начертаны совершенно другие слова, но сейчас, когда я извлекла его из кармана, буквы мгновенно изменились, изобразив буквально следующее: «улица Серафимовича, дом 2, квартира 17».
Неудивительно, что за этим жилым комплексом, расположенном на Болотном острове, давно закрепилась дурная слава. Когда-то он был известен как Дом Советов и заселён советской элитой. Так случилось, что очень многие жители этого дома были репрессированы, и народ стал называть его «Улыбкой Сталина» или «Домом предварительного заключения». Поговаривали, что и призраки репрессированных там водились тоже, но ведьмы-свахи не специализировались на призраках, поэтому делать заключения о достоверности таких утверждений я бы не взялась.
Подъехав к Берсеневской набережной, я некоторое время смотрела на грандиозное строение – яркий образчик конструктивизма. Возможно, внутри я смогу мыслить более конструктивно, чем снаружи. Квартира нашлась довольно быстро, но сразу показалась мне довольно странной. Дверь выглядела так, будто состояла из какой-то вязкой субстанции, типа «прикоснись – засосёт». Её слои едва заметно двигались, что говорило о неизвестной аномалии внутри квартиры. Табличка с номером была выполнена римскими цифрами XVII, которые то ли в силу игры моего воображения, то ли сами собой на мгновение трансформировались в слово «VIXI», переводимого с латыни, как «я жил», часто встречающегося на римских надгробиях. Жуть какая! Глубоко вздохнув, я занесла руку, чтобы нажать на кнопку звонка, но меня остановил знакомый низкий и хрипловатый голос:
– Вот вы где!
Я оглянулась и замерла на месте: в нескольких шагах от меня стояла та самая «широкоплечая гражданка», с заказа которой начались мои мытарства.
– О! Какая встреча! – всплеснула руками я. – Что ж вы так поспешно скрылись, уважаемая? Я уже думала, что у меня галлюцинации на нервной почве!
– Были веские причины, – сказала, поднимаясь ко мне, «широкоплечая гражданка», одетая так же, как и при нашем первом знакомстве: на ней были длинный бесформенный балахон и платок, из-под которого выбилась кудрявая чёрная прядь.
– Не подскажете, договор наш ещё в силе? – спросила я, разглядывая её.
Какая высокая женщина! В своих разношенных кроссовках рядом с ней я чувствовала себя коротышкой. Так и хотелось натянуть разящие наповал лабутены: была у ведьм-свах такая рабочая спецобувь с самострельными каблуками. Так вот, я и на этих высоких каблуках смогла бы достать гражданке только до правого уха.
– В силе! – буркнула моя собеседница, смерив меня взглядом.
Сейчас, когда она стояла совсем близко, я вдруг осознала, что она очень молода, наверное, мне ровесница, а в усадьбе почему-то казалась пожилой. Волшебный ботокс, или мне креститься надо? Среди ведьм и то и другое было не принято. А ещё у неё оказались до ужаса красивые глаза – чёрные, глубокие и какие-то печальные. Может, тут любовь несчастная неразделённая?
– Идёмте, я вам открою! – сухо произнесла «широкоплечая гражданка» и, слегка отодвинув меня от двери, коснулась её рукой – бац! – и все странные эффекты как ветром сдуло.
После её прикосновения дверь стала выглядеть как самая обычная входная металлическая, только номер по-прежнему был начертан римскими цифрами. Я не чувствовала никакого колдовства и могла бы поклясться, что моя загадочная собеседница точно не была ведьмой.
– Вы здесь живёте? – спросила я.
– Временно… как бы снимаю квартиру, – уточнила «широкоплечая гражданка», вынимая ключи. – Хотя какая это квартира? Скорее уж проходной двор!
Я невольно обратила внимание на её руки – крепкие, загорелые, в таких меч держать хорошо или арбалет! Ключи, кстати, тоже были странные: во-первых, их набралась целая связка, а во-вторых, как минимум один из них был какой-то трансформер – выглядел сначала, как самый обычный для сувальдного замка, а при нажатии на головку вдруг распустил крылья и обнажил блестящий синий камень по центру. «Широкоплечая гражданка» осторожно вставила ключ в замочную скважину. Несколько щелчков, и дверь открылась, будто приглашая нас внутрь.
– Я сейчас! У меня там… э-э-э … не убрано! – сказала «широкоплечая гражданка» и на несколько мгновений скрылась за дверью, не дав мне толком рассмотреть ключи и прихожую.
Витюня не одобрил бы мой поступок: всё-таки опасно заходить в такие квартиры, да ещё с незнакомыми гражданками. Но я была уверена, что справлюсь, потому что у ведьм-свах были хорошие средства защиты: меткий выстрел и мощные заклинания, да и вообще, «волков бояться – в лес не ходить»!
– Прошу! – тихо сказала «широкоплечая гражданка», вскоре выныривая из полутьмы, щедро разлитой за дверью.
Она пропустила меня внутрь, а сама снова выглянула за дверь перед тем, как её закрыть, словно ожидала увидеть там нечто очень страшное. Хотя с такой мощной дамой даже бабай, с которым работала наша главсваха, справился бы не сразу и с огромным трудом, так что бояться ей особо было нечего. Мы прошли на кухню, видимо, собираясь сидеть там, как интеллигенты при Сталине, и вести разговоры на разные запрещённые темы.
– Присаживайтесь! Будем пить чай! – объявила «широкоплечая гражданка» и отошла к плите, небрежно занеся над ней чайник, как дичь над жертвенным костром.
Я уже успела проголодаться, поэтому не возражала и молча разглядывала кухню: ремонт в ней делали, наверное, в 50-х годах прошлого века, хотя это выглядело даже мило, пусть и очень старомодно. «Широкоплечая гражданка» хлопотала у плиты, стоя ко мне спиной, а я всё никак не могла уловить, что в ней кажется мне таким узнаваемым. Наваждение какое-то! Вскоре передо мной уже дымилась чашка с ароматным напитком неизвестного происхождения и лежал суровый жареный стейк, способный утолить голод крупного мужчины.
– А как вас зовут? – спросила я, уплетая мясо, оказавшееся очень вкусным. – Всё-таки мы собираемся сотрудничать, а это обязывает.
– Э-э-э-э… Мура! – слегка запнувшись, представилась моя собеседница, сделав ударение на первый слог. – Мура Эротовна Купидонова, к вашим услугам!
Шутит что ли?! Я внимательно взглянула ей в глаза и почувствовала, что у меня бегут мурашки по спине от этого тёмного взгляда. Не шутит, вон как смотрит серьёзно! Мура Эротовна… Угу. Главное не разразиться неуместным хохотом!
– Получается, мы с вами однофамилицы? – сделала вывод я.
– Ну да… – как-то уклончиво ответила она. – Это распространённая фамилия в некоторых кругах.
– А вы чем по жизни занимаетесь, если не секрет, конечно? – аккуратно начала выспрашивать я.
– Ну, в данном случае я – антисваха. Вот вы женихов завлекаете, а я, наоборот, отваживаю! – огорошила меня Мура Эротовна.
– И что, любых отвадить можете? – спросила я, задумавшись о тех пяти индивидах, которые так рьяно взялись за меня.
– А вам нужна помощь? – весело усмехаясь, спросила Мура Эротовна.
– Ну да, причём в пятикратном размере! – призналась я.
– Даже так? —Моя собеседница нахмурилась, внезапно помрачнев.
– А давайте так: вы моих женихов отваживаете, а я нахожу вашего красавца – ну, того, что на фото был, – и, как положено, отстреливаю любовными пулями! – предложила я.
– Вы считаете его красавцем? – спросила Мура Эротовна, с интересом взглянув на меня.
– Ну, как сказать… в общем, ничего так, вкус у вас хороший! – замялась я, удивлённая её вопросом.
– Ладно! – неожиданно повеселев, сказала Мура Эротовна. – Но мне нужно осмотреть место преступления и улики.
– Да преступления пока и не было никакого, – растерялась я. – Пока просто шантаж. А место вы видели, вы же были у меня в агентстве.
– Тот визит не в счёт, – слегка смутившись, сказала Мура Эротовна. – Было мало времени, чтобы осмотреться.
Насытившись стейком и чаем, я пришла в такое благостное расположение духа, что пригласила антисваху в гости. Путь до усадьбы прошёл, как в тумане, словно, сев в мою машину, мы мгновенно оказались на месте – в яблоневой аллее. Моя спутница очень внимательно смотрела вокруг и, казалось, видела гораздо больше, чем я. Самое интересное, что я тоже осматривала местность сразу после эффектного сватовства, но не обнаружила ничего странного, даже с применением заклинания «Мартышка и очки». Чем дальше мы шли, тем серьёзнее и мрачнее становилась сопровождавшая меня антисваха.
В доме я отправилась искать папку с брачными контрактами, чтобы дать своей спутнице взглянуть на тех, кого надо отвадить, но папка куда-то запропастилась, так что пришлось выйти в другую комнату и рыться в шкафах. Сигнализация, созданная Витюней, не сработала, поэтому я была спокойна, считая, что моя спутница не представляет особой опасности. Я увлеклась поисками, не заметив, как двери за мной наглухо захлопнулись. Я бросилась их открывать, но они не поддавались даже мощному заклинанию, а разрушать собственный дом очень не хотелось.
– Витюня! – позвала я и вдруг услышала голос домового с противоположной стороны дверей.