Алеманида. Грёзы о войне

ГЛАВА II. Соревнование

Бойцы Кустодиана тренировались с раннего утра. На площадке не хватало одного человека, и все прекрасно знали, кто снова не услышал утренний подъем. Кустодиан и в этот раз ничего не сказал. Одна половина учеников видела в подобном поведении наставника слабость, а другая — предвзятое отношение.

Агесилай также негодовал и часто бранился на Кустодиана. Он не понимал, почему Валенту дозволялись подобные вольности. Обычно за неповиновение бойцов стегали плетью, но Кустодиан запретил Агесилаю муштру, пытаясь взрастить плеяду наёмников иным способом. Спартанец запретил наказывать Валента, сказав, что придумал иной способ приструнить непокорного юнца.

Лишь различия в статусе останавливали младшего наставника от открытого возмущения. Кустодиан пять лет руководил Священным отрядом трехсот130 у царя Софокла, его соратник был сотником на аргосский манер.

В последнее время Агесилай и Кустодиан часто ссорились из-за политических разногласий. Теперь ещё и Валент подливал масло, пропуская тренировки из-за бессонных ночей.

Кустодиан знал, куда после заката бегал неуёмный ученик. Своевольный Валент расценивал молчание наставника как глупость и безнаказанно проникал на виллу Адриана. Кустодиан же намеренно молчал. Своей пассивностью он хотел показать, что происходит даже с лучшими воинами, когда они попадают под тлетворное влияние блуда.

Каждый день Валент взбирался в комнату к Вирсавии, а следом встречался с Маврой. С первой рабыней встреча проходила как вечер в сопровождении гетеры, со второй — походила на звериную случку. Если Вирсавия неохотно шла на контакт и не поддавалась напору фракийца, то Мавра выжимала из него последние соки.

Прокл мягко намекнул Валенту, что госпожа Цецилия уже выбрала Вирсавии жениха, и его обольщения бессмысленны. Валент же не мог определиться, кому симпатизировал больше. Обстоятельства подстегнули его с удвоенной силой обхаживать девушек. Он не думал о будущем и мыслил одним днём, но видел в непростой ситуации вызов судьбы.

По Лутраки о Вирсавии ходили не самые лестные слухи. Валент слышал о доступности девушки, и не понимал, почему перед ним она рисовалась и не допускала к телу. Спустя время она всё же показала истинное нутро и отдалась. Нравы тех времен не отличались благопристойностью, и никто не порицал девушек, которые свободно распоряжались своим телом. Валент терзал плоть каждую ночь, а Вирсавия словно не могла насытиться. Только сейчас юноша понял, что имела в виду Мавра, когда говорила про матросов.

Прокл видел влюбленность соратника и по-настоящему переживал за него. Грек был хорошо осведомлен о жизни в поместье. Он по-прежнему бегал на виллу Адриана и передавал сметы от Агесилая. Прокл прекрасно знал, что на одном лишь Валенте отношения у Вирсавии не заканчивались.

Он неоднократно видел амурные игры с конюхом, но ничего не говорил Валенту, чтобы не губить невинную душу. Вспыльчивый характер соратника не годился для переговоров с конкурентом. Прокл понимал, что Валент убьёт врага на любовном амвоне и отнимет Вирсавию силой. Чрезмерные амбиции и вспыльчивость Валента иногда нервировали даже грека с его хладнокровным темпераментом.

Прокл не считал своё молчание предательством. Он знал, что в случае конфликта сторон последует череда неблагоприятных последствий. Доля средств казармы Кустодиана принадлежала Адриану. Спартанец сильно зависел от толстосума и старался с ним не ссориться. После вмешательства Валента конфликт станет неизбежным.

Вирсавию действительно собирались поженить на конюхе Элагабале, а об отношениях Валента и Мавры Прокл даже не догадывался. Он уже подумывал провести разъяснительную беседу с крепко сложенным рабом Адриана, чтобы тот отказался от женитьбы. Но по воле судьбы не мог с ним встретиться.

Грек пытался втолковать в безмятежную голову Валента толику здравомыслия, но безуспешно. Влюбленный юноша не слушал доводы побратима. Он согласно кивал, воскрешая в памяти ночные подвиги в комнате Вирсавии и ненасытную страсть Мавры. Про похождения с сирийкой, к его великому удивлению, пока никто не узнал. Обстоятельства изменились: Адриан уехал в Рим, а госпожа захворала. Свадьбу отложили, и Прокл, отступившись от глупой затеи, вздохнул с облегчением.

Агесилай вошёл в комнату Валента с плетью и постучал парня по лбу.

— Сегодня отбор лидера. Ты понимаешь, что не одним только голосованием мы выберем главу отряда? Ты был осведомлен о серьёзности грядущего мероприятия, но предпочёл плотские утехи. Удивлен, почему Кустодиан терпит твоё поведение.

Агесилай ушел. Валент уселся на кровати и вытер с лица капли пота. Туника промокла насквозь, а ноги покрылись пятнами от бесконечных укусов мух. Голова гудела, как после попойки, в глаза точно насыпали песка.

Валент поднялся, взял клинок и взглянул в отражение. Глаза покраснели и распухли, а волосы отросли до недопустимой длины. Все проблемы и тревоги юноши отразились на измождённом лице. Он уже побаивался спокойствия Кустодиана. Наставник пообщался с Киприаном и тут же сменил гнев на милость. А спартанец никогда и ни к кому не относился со снисхождением.

— Сегодня я — Август, завтра к кресту прибьют, — заключил юноша. — Надо бы патлы отрезать.

Едва Валент угодил в казарму Кустодиана, как наголо обрил голову и придерживался этого правила целый год. Он понятия не имел, как Эфиальт сражался с такой копной волос. Валент считал, что волосы лишний раз отвлекают и служат прекрасным жилищем для вшей. Обрившись, он также хотел максимально приблизиться к строгим нравам легиона. Валент предавался мечтам, в которых его провозглашали величайшим полководцем и одаривали лаврами.

Чтобы воплотить грёзы в реальность, он серьёзно подошёл к тренировкам. Скудно питался и долгими часами изрубал столб. После одного из малочисленных поражений в схватке с Эфиальтом юноша понял преимущество соперника. Немой грек обладал непомерно длинными суставами рук, что позволяло ему раньше настигать врага. Валент перетаскивал камни, думая, что руки станут длиннее. Агесилай посмеивался, но не останавливал парня. Он уважал внеурочные физические нагрузки.

Валент постоянно экспериментировал с длиной клинка, метал ножи и стрелял из лука. На этих поприщах он не обошёл Эфиальта и Стиракса, но нашёл другие свои сильные стороны и максимально сосредоточился на фехтовании. Каким бы скверным человеком Валент ни был, он единственный освоил технику боя гладиаторов-димахеров131.

Агесилай вмиг обнаружил главную слабость юноши — чрезмерную гордыню. Ни угрозы, ни божественные посулы не действовали на Валента. После красивой победы над Проклом или Эфиальтом, юноша расслаблялся, считая себя Аресом во плоти.

Соратников Валента раздражали не только его умения, но и внешность. Он не приходился внучатым племянником Аполлону и не был бастардом Юпитера Капитолийского. Его неулыбчивое лицо не дотягивало до приятной наружности Стиракса или мужественности Аниона. Лоб Валента покрылся складками еще в пятнадцать лет от того, что он имел дурную привычку морщиться. На его щеках, в отличие от кабаньей щетины Аниона, росли редкие островки пушка. Юноша каждый день скоблился, не желая видеть этот, как он выражался «срам».

У Валента имелось другое преимущество — глаза. Он побеждал ещё до звона стали: его пронзительный взгляд обезоруживал противника. Валент моментально находил бреши в защите побратимов, чувствуя их страх.

Соратники же воспринимали Валента за вселенского наглеца и выскочку мелкого покроя. Безмерное самодовольство и взгляд, посылаемый с вершины Олимпа, злил всех бойцов: от Кеннета до Агесилая. Валент же думал, что люди попросту завидуют его умениям, забывая, что искусного Эфиальта обожали все без исключения.

Свой взгляд Валент оправдывал наследством от отца: дескать, глаза у предка также жгли голубым пламенем врагов. Хоть юноша не знал и никогда не видел отца, присказка про взгляд закрепилась на устах.

Валент не нашел добровольца, кто бы остриг его, и отправился на песок. Юноша пересёк коридор и оказался под деревянным навесом. Тренировались лишь бойцы, выбранные в гвардию Кустодиана. Благодаря бескостному языку Стиракса, название гвардии прочно закрепилось за октетом и даже вышло за пределы казармы. Прочие ученики отправились к Адриану, чтобы сопроводить его супругу на рынок.

Едва Агесилай увидел ненавистного ученика, как раздался удар меча по щиту.

— Смотрите, кто пришёл! — презрительно хмыкнул наставник. — Ваше Величество выспалось? Посмотрите на нашего обольстителя!

Валент промолчал. Он схватил гладий со стола и ступил на песок.

— А тебе никто не разрешал тренироваться, — Агесилай схватил палку и двинулся к Валенту. — Может быть, Кустодиан зря тебя зачислил в лучших?

Прокл хмуро поглядывал то на Валента, то на Агесилая. Эфиальт безучастно смотрел на песок. Лицо Кемаля ничего не выражало, а Кеннет с Анионом посылали в побратима лучи ненависти. Один лишь Кемнеби ликовал.

— Ты еще юн, и не понимаешь простейшей истины, — произнёс Кустодиан, появившийся из ниоткуда. — Нет ничего хуже излишка свободного времени. Бывали времена, когда афиняне страдали от тирании, но приходил спаситель и все с облегчением выдыхали. Жить становилось веселее, но жизнь вольготная всегда требует заполнения. Беззакония продолжались до прихода нового тирана. Ты уверен в себе, юноша. Не жди, пока в твоей жизни появится тиран. Не жди, пока петух клюнет тебя в задницу. Возьми меч и выйди на песок.

Валент вышел в центр арены. Семь бойцов и Агесилай освободили пространство для боя. Стальные лица побратимов смущали Валента. Он искал поддержку в глазах соратников, но все внезапно заинтересовались теплым песком на арене. Кемнеби злорадно поглядывал на Валента в ожидании, что того от души поколотят.

Кустодиан скинул хитон и извлёк из ножен акинак132. Валент решил, что голыми руками наставник его не получит. Недолго думая, он ринулся в атаку. Кустодиан легко отражал выпады, а после краткой паузы отвечал взаимностью. Спартанец увеличивал скорость и силу хлестких ударов, заставляя ученика придумывать всё новые увертки. Валент пока справлялся с поддавками наставника, но потихоньку отходил к стене. Даже в дуэли с Кустодианом он не отказал себе в зрелищных пируэтах, прыжках и уклонах в самый последний момент.

Секрет успеха Валента заключался в копировании повадок противника. Он раньше сверстников понял, что каждый мечник индивидуален, и эту индивидуальность можно временно перенять, поставить себя на место соперника. Спустя десять-двадцать ударов и блоков Валент дотошно копировал стиль боя, добавлял от себя и концентрировался на слабых местах соперника. Только с Эфиальтом подобная шалость не выходила — грек менял движения и взмахи чаще, чем рождались дети у Зевса.

Доселе Валент дважды бился с Кустодианом, и неизменно проигрывал. Но последняя стычка случилась больше года назад, поэтому ныне монета могла упасть другой стороной. Во время очередного парирования и клинча, Валент почувствовал резкий запах вина. Он посчитал, что запах фалернского мог ему привидеться от бессонницы. «Или же слабость наставника сыграет мне на пользу», — пронеслось у него. Юноша чувствовал онемение рабочей руки и дрожь в плече. Даже после попойки силы у Кустодиана не иссякали, а мощные удары норовили сломать клинок.

— Я ведь будущий следопыт? — задыхаясь, произнёс Валент. — И мне все средства хороши.

Фракиец медленно отступал к тренировочному столбу и манил Кустодиана следом. Там хитрец подобрал ксифос133 и, окрыленный, бросился на наставника. Спартанец-кампидоктор считался одним из лучших мечников в армии Константина, но даже он не фехтовал двумя клинками. Вторая рука у спартанцев существовала исключительно для защиты половины тела своего и товарища. Лакедемонский монолит не подразумевал грации и отрицал схватку на двух орудиях.

С дополнительным клинком Валент поменял расстановку сил и отнял у наставника преимущество. Он присел под просвистевшим мечом Кустодиана, в красивом полупируэте выбил оружие и угрожающе приставил лезвие к шее наставника. Валент с облегчением смотрел на Кустодиана и понимал, что лишнюю минуту не удержал бы два меча. Кампидоктор взглянул на уткнувшийся в него клинок с недоверием, словно не хотел верить, что молокосос его обезоружил. Краем глаза Валент покосился на безразличную физиономию Агесилая и заметил недовольный взгляд Кемнеби. Египтянин злился, что его ненавистный соратник одержал верх.

Валент отошёл в сторону, чтобы отдышаться. Кустодиан поднял меч и направился к столбу за вторым клинком.

— Уравняем силы?

Ситуация лучше не стала, а только усугубилась. Кустодиан понял, что его достойный бой превращается в посмешище — левой рукой он не умел биться. Валент ленивыми небрежными движениями отражал удары и оттягивал решающий взмах до эффектного момента. Кустодиан швырнул второй клинок в сторону и на время выправил положение. Валент на кураже обезоружил соперника и приставил мечи к шее.

Агесилай не удивился поражению Кустодиана. Он знал, что в момент сражения голова того была забита армейской бумажной волокитой. Младший наставник сложил ответственность за провал соратника на письмо Домициана. Кустодиан раскинул руки и признал поражение. Он искренне обнял нелюбимого воспитанника и похвалил:

— Не буду говорить, что было бы в других обстоятельствах. Сейчас это не имеет значения. Ты отлично бился, мой друг, и оказался сильнее.

— Он моложе и выносливее, — подметил Агесилай. — Да и бились вы без щитов, а Валент еще и второй меч умыкнул.

Валент подумал про справедливость высказывания Агесилая. Лакедемонский щит весил больше Аниона, и держать такую громадину одной рукой было сложно.

— Он молодец, — произнёс Кустодиан. — Он победил, и не вижу смысла судить его триумф. Остались силы на новый поединок?

Валент кивнул. Он вспомнил, что сегодня день назначения лидера отряда. Кустодиан отошел в сторону и вложил меч в ножны.

— Эфиальт, Кемнеби и Анион — вперёд.

Для Валента ситуация приняла неожиданный оборот. Он полагал, что за звание командира ему придётся сразиться с Проклом, но никак не с диким триумвиратом134. Эфиальт сменил ксифос на сику135, Анион отнял у Стиракса фалькату, а Кемнеби взял гладий. Валент отступал и прикидывал, как выйти победителем в фатальной схватке. Слабый и худой на вид Эфиальт был самым быстрым и проворным. Кемнеби дрался хитро и бесчестно, не брезгуя откровенно варварскими методами борьбы. Анион же обладал большой физической силой, сравнимой с силой титанов из тартара.

— И за что боги даровали ему такой рост? — недоумевал фракиец, глядя на галла. — Ах, если бы мне дали немного отдышаться.

Анион напал первым, Кемнеби налетел следом за галлом. Эфиальт, будучи самым предусмотрительным из троицы, ждал удобного случая. Валент отразил оба удара Аниона, увернулся и крепко приложился по Кемнеби. Галл с египтянином беспорядочно разили, полагая, что хотя бы один удар достигнет цели. У Валента хватало спеси и ловкости на оборону, но никак не на атаку. Он пока не понимал, как достать соперника и за что зацепиться.

Безумный дуэт неустанно атаковал и не давал возможности подумать о контрвыпадах. Валент удачно пнул Кемнеби, но сошёлся в клинче с Анионом. Галл толкнул Валента плечом в грудь, и тот отлетел на песок. Эфиальт по-прежнему нарезал круги и выжидал благоприятный момент.

Кустодиан указал на Валента, но грек сделал вид, что не заметил жеста наставника. Эфиальт поглядывал на отбивающегося побратима и считал секунды, когда тот окончательно выдохнется, сражаясь двумя клинками. Грек привык биться в одиночку — мнимые союзники больше мешались под ногами, нежели оказывали реальную поддержку.

Валент успешно отражал удары Аниона и Кемнеби. Он изрядно вымотался, но его соперники также не пылали энергией. Валента оттеснили к столбу, на котором висел щит Агесилая. Фракиец бросил гладий, перекинул ксифос в правую руку, так как он был длиннее, и снял щит.

Валент не любил спартанский щит, но всё же по определённым характеристикам тот превосходил имперский скутум136. Громоздкий легионерский щит подходил для коллективной обороны, а круглый спартанский редут считался универсальным средством защиты. Спустя два разворота Валент пожалел о своем решении — рука не могла удержать такой тяжёлый предмет.

Эфиальт вихрем налетел на побратима и тут же заставил его отступить к навесу. Анион умерил пыл, а Кемнеби взял временную передышку. Свежий Эфиальт наносил быстрые удары по уставшему Валенту. Размашистые движения грека были столь сильны, что со стороны казалось удивительным — как худой юноша разил врага с таким завидным упорством?

Кемнеби и Анион очнулись от дремы и присоединились к Эфиальту. Валент отчаянно отражал удары двоих, успевая огрызаться против третьего. Он отразил удар Эфиальта, развернулся и отбил атаку Аниона. Затем проскользнул под рукой Кемнеби и нанёс удар в спину спартанским щитом. Египтянин вскрикнул и завалился на живот. Валент устал держать щит и швырнул в сторону. Он забрал гладий Кемнеби и умудрился сбить с ног Аниона. Остался только бледный дьявол, который выглядел свежее рассвета на Пелопоннесе.

Валент собрал остатки мужества и набросился на Эфиальта, чувствуя, как одышка выдает его с потрохами. Грек не выдержал мощных ударов правой руки Валента и коварных выпадов левой. Фракиец ловким ударом подсек ногу противника и обезоружил Эфиальта. В душе он не чувствовал победы — главный оппонент сражался так, словно наглотался забродившего вина. Валент швырнул мечи к столбу, но понял, что поторопился — Кемнеби и Анион приготовились к продолжению.

Валент поднял сику и бросился на Аниона. Тот отразил удар щитом и оттолкнул соперника. Анион утер рукой пот со лба, наградил Валента диким взглядом и с рёвом бросился в атаку. В несколько ловких ударов Валент обогнул щит изогнутым клинком, чувствуя, как металл вонзился в плоть. Анион охнул и отошёл в сторону. Валент воспользовался моментом и резким ударом рукоятки меча оглушил галла. Два побратима признали поражение и уныло покинули поле боя.

Остался ещё один. Словно кошка Кемнеби крался за Валентом. Юноша услышал шорох песка, но ещё скорее увидел знаки Стиракса. Валент вовремя отскочил в сторону и уклонился от выпада. Египтянин надеялся на Эфиальта, но грек, к всеобщему удивлению, сдался раньше срока, показывая на хромую ногу.

Кемнеби налетел на Валента и успешно оттеснил его к столбу. Фракиец запнулся и нелепо упал. На лице Кемнеби проступила злорадная ухмылка и желание приструнить наконец человека, который всю жизнь над ним потешался. Но Валент отразил пару детских ударов египтянина, прокатился по песку и поднялся на ноги. В четыре взмаха он лишил Кемнеби оружия и направил меч тому в лоб. Египтянин более не улыбался.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Ordinarius (лат.) — командир центурии в позднеримской армии, прямой преемник классического центуриона. В период тетрархии центурии стали меньше по численности (возможно, 50—100 человек), но должность ординария сохранила ключевое значение в тактическом звене: он отвечал за подготовку солдат и ведение ближнего боя. В разговорной речи солдаты могли по-прежнему называть его старым словом «центурион».

2

Стадий (греч. στάδιον) — мера длины в античном мире. В разных источниках колеблется от 180 до 200 метров в зависимости от эпохи и региона. Римский стадий равнялся 185 метрам.

3

Tribunus (лат.) — в позднеримской армии — командир полка или отдельного подразделения. К 313 году трибуны командовали как легионами нового состава (численностью около 500—1000 человек), так и вспомогательными частями (auxilia). В отличие от республиканской эпохи и принципата, деление на «узкополосных» и «широкополосных» трибунов к этому времени исчезло вместе со старым сословным цензом.