- -
- 100%
- +
Мой остров эмоциональной безопасности.
Ты появился в моей жизни, когда я писала последнюю главу.
Жизнь не будет прежней.
Люблю. Твоя Л
Meine Insel der emotionalen Geborgenheit.
Du bist in mein Leben getreten, als ich das letzte Kapitel geschrieben habe.
Das Leben wird nicht dasselbe sein.
Ich liebe dich. Dein L
Единственное над чем мы не властны – время
Будущее может казаться понятным,
а прошлое прозрачным
Не верь
Даже своим воспоминаниям
Глава 1
13. 11
– Так и будешь от меня прятаться? – прозвучал до боли знакомый голос Ерсэль.
Мару сидела на скамейке перед патриаршими прудами, голые деревья нагоняли тоску, приближая людей все ближе к зиме. Несмотря на то, что на улице моросил противный дождик, народ активно гулял в описанном Булгаковым месте. Эдакий мирок книжной нереальности притягивал людей со всей России и не только. Мару нравилось суета и одновременно размеренность спешащих по делам и медленно прогуливающихся мимо нее людей.
– Правду или то, что ты хочешь услышать?
– Мару, нельзя так себя закапывать. Мир не стоит на месте, – Ерсэль поцеловала подругу в щеку, обошла лавочку и села рядом, придерживая уже сильно выпирающий живот. – Тебе идет этот цвет.
– Спасибо, – от переживаний волосы Мару стали темно-русого цвета. Ее натурального оттенка.
– Прошло уже три месяца, тебе не кажется, что пора поговорить с ребятами?
– Вот именно, три месяца, – Мару смотрела на портрет Тёмы, который она не может закончить уже неделю. Не потому, что разучилась рисовать, просто не знала какой он сейчас. Мару не чувствовала его. Ментальная связь между ними пропала. Черные от уголька пальцы пачкали толстый картон с обратной стороны, напоминая снятые отпечатки пальцев в отделение полиции две недели назад. Ее оштрафовали за распитие спиртных напиток в неположенном месте и порчу городского имущества. Мару разрисовала баллончиком забор решив вспомнить юность. Еще год назад, она бы стыдилась этого, а сейчас, просто пожала плечами, про себя произнеся – «Пустяк».
– Ты до сих пор одна живешь? Хочешь ко мне?
– Нет, – задумчиво ответила Мару потирая друг о друга угольные подушечки пальцев.
– Мару поговори со мной.
– Я говорю.
– Односложные ответы – это не диалог.
– Хочешь, чтобы я вещала как жизнь прекрасна? Это не так. Хочешь, чтобы я улыбалась? Пожалуйста, – Мару натянула улыбку, получилось скорее зловеще.
– Не хочу. Просто вернись к жизни. Какой толк в одиночку съедать себя? Не подумай, я люблю брата, мне его тоже не хватает, но и тебе погубить себя я не позволю. Переезжай ко мне. К себе же ты меня не позовешь? – улыбнувшись Ерсэль взяла ее руку и положила к себе на живот. – Чувствуешь?
Мару не то, что чувствовала, она слышала малыша. Маленькие ножки упирались ей в руку.
– Эль, я благодарна тебе за приглашение, но воздержусь.
– Не вредничай. Мне нужна помощь, Денис так и не вернулся, последние две недели от него вообще никаких вестей. Одна я скоро сойду с ума. Да и тебе тоже не помешает компания, – Ерсэль заметила на сколько угрюмой стала подруга. Яркую Мару словно подменили черно-белой копией.
– Эль, даже не уговаривай. Тем более тебе нужна не я, а отец ребенка. Признайся Алексу, он имеет право знать.
– Ты чертовски права. Понимаю. Не могу.
– Это почему?
– Живот выпирает, если ты не заметила. Как это будет выглядеть? «Привет Алекс, у нас скоро будет ребенок. Как скоро? Да через четыре месяца. Почему раньше не сказала?» Смешно и грустно одновременно.
– Грустно – да, никак не смешно. Чем ты дольше тянешь, тем сложнее будет признаться. Ты же месяц назад приняла решение рассказать ему, так почему не сделала этого до сих пор?
– Не хватило смелости. Мару, я боюсь, что ему все это не нужно.
– Не рассказав правду, ты никогда не узнаешь, – Мару убрала руку с живота, там остались следы от уголька. Эдакий деготь на ярко-желтой майке с пчелкой. – Извини.
Ерсэль погладила живот.
– Да ничего страшного. Так даже красивее. Значит настаиваешь на рассказе папаше?
– Эль, я не имею право настаивать, решать тебе.
– Стоп, как ловко ты сменила тему. Ну, уж нет, – Ерсэль схватила ее за руку. – Ты никуда не уйдешь и тему больше не поменяешь.
Мару тяжело вздохнула, сосредоточив взгляд на парочке, сидящий у воды. Они подкармливали лебедей сушеной рыбой и казались такими счастливыми.
– Три вопроса и с меня хватит.
– Как минимум четыре. Уступи беременной, – Ерсэль сделала невинное лицо, захлопала глазами и посмотрела Мару прямиком в душу.
– Манипуляторша, – наконец искренни улыбнулась Мару. – Четыре, не больше.
– Расскажи, что ты делала с нашей последней встречи? Она у нас вроде была в конце сентября.
– Ты же знаешь. Думала, как найти Тёму.
– Так не пойдет. Я хочу знать все в подробностях.
– Зачем тебе это?
– Хочу знать, что моя подруга продолжает жить, а не заперлась в панцире под названием «злость на весь мир».
– Эль, правда, я не хочу говорить на эту тему. Не смотри на меня так, ладно? Ты хочешь услышать правду, вот она – каждый мой день похож на предыдущий. День сурка. Я завтракаю в одной и той же кофейне, еду рисовать на Арбат или Патрики, потом ищу ведьму, которая сможет мне помочь. Вечером пробежка, только так я могу отключить мысли. Алкоголь и сон. Дальше все по новой.
– Только не говори, что потеряла надежду.
– Нет конечно. Я знаю, что он жив, знаю, что он ждет меня. Вот пытаюсь выяснить как снять скрывающее заклинание. Я звонила Селене, она уверяет, что не причастная.
– Я склонна верить ей.
– А я нет.
– Ты же понимаешь, одна не найдешь? Позвони ребятам, они помогут.
Мару раздраженно покачала головой.
– Не хочу никого из них видеть. Никого. Я сама найду способ связаться с Тёмой.
– Ай, – Ерсэль схватилась за живот.
– Что? – Мару перепугавшись за подругу, вцепилась ее в руку. – Больно? Врача? Сейчас, потерпи.
– Успокойся. Уже отпускает, – Ерсэль несколько раз глубоко вздохнула и выдохнула. – Нормально. Мару, какой врач?
– Да, что-то я туплю. Хочешь скажу кто там?
– А ты знаешь? – Мару кивнула. – Не надо. Не говори, – Ерсэль замахала руками в знак протеста. – Хочется узнать об этом вместе с Алексом.
– Значит звони ему. Давай.
– Смотря как ты ответишь на мои вопросы. И тогда… я, возможно, подумаю об этом.
– Не знала, что ты умеешь меня шантажировать.
– Не преувеличивай. Как твои занятия с Аннелис?
– Никак, – Мару пожала плечами. На эту тему ей еще больше не хотелось говорить.
– Почему ты не стала заниматься? Только к тебе Аннелис приходила, я бы многое отдала, чтобы хоть часок побыть с ней. Мару, ты же понимаешь, какой тебе выпал шанс!
– Не могу смотреть ей в глаза. Понимаю, это глупо, но не могу. Из-за меня ее сын неизвестно где, неизвестно, что с ним происходит.
– Уверена, Аннелис в курсе, что это его решение.
– Все равно не могу.
– У меня идея, давай вместе поговорим с ней.
– Я пока не готова, – Мару достала из кармана записку. – Получаю их каждый день.
Ерсэль развернула потертую коричневую бумагу.
– «Мария, прошу, вернись домой, жду тебя каждый день в восемь вечера у бассейна. Аннелис». Погоди, так ты еще и не в доме живешь? Могла бы сразу догадаться. Так выкладывай, где?
– В Москве. Эль, прошу, не допытывайся. Беременной я врать не хочу, говорить, где именно – тоже. Ты задала уже больше четырех вопросов. Давай без допроса, просто поговорим.
– Значит это будет не вопрос. Ты должна быть со мной на родах. Я боюсь одна. Пообещай мне.
– Я уже обещала сходить с тобой на УЗИ, – Мару закусила губу, этого она и боялась. Ерсэль умоляла ее всем своим видом. Сделав над собой усилие, Мару все же кивнула. – Хорошо. Только если ты прямо сейчас позвонишь Алексу. Эль, откладывать больше нельзя.
– Ты реально сейчас меня шантажируешь?
– У кого же я этому научилась? Не знаешь?
Ерсэль закатила глаза.
– Поймала. Дашь телефон?
Мару достала мобильный.
– Напомни, почему с моего?
– Причины две. У меня нет его номера, к тому же, если все пойдет не по плану, он не сможет мне перезвонить. Логично?
– Логично, – найдя номер Алекса Мару быстренько нажала на значок вызова и вручила ей. – Давай.
Ерсэль не ожила такой подставы, она надеялась еще не много оттянуть разговор.
– Ты не дала мне подумать с чего начать.
– С правды.
– Не берет трубку, – радостно сообщила Ерсэль, собралась сбросить вызов, как услышала, жесткое «Да». – А-м… это Эль. Алекс, послушай меня, да, нет. Алекс, нам нужно встретиться и поговорить. Сегодня? – она повернулась к Мару, та кивнула. – Ладно, сегодня подходит. Я? Ах, да. На Патриарших. Через пол часа будешь? Жду, – Ерсэль вернула телефон. – Будет через полчаса. Мару, он точно не знает? Слишком уж легко согласился встретиться.
– Не думаю. По крайней мере я не говорила. Ты же знаешь, мы не виделись с того дня, как исчез Тёма.
– Точнее с того момента, как ты всех силой выставила за дверь, пообещав убить, если покажутся без Тёмы.
– Верно, – Мару погладила ее живот. – Малыш, еще увидимся. Мне пора бежать, не хочу пересечься с Алексом. По крайней мере не сегодня.
– Ну нет, не бросай меня, – заныла Ерсэль. – Я тогда точно сбегу.
– Не сбежишь. Представляй, что я рядом, держу тебя за руку, – Мару поцеловала ее в щеку, подмигнула и побежала к припаркованному в конце улицы кабриолету, одними губами произнеся: «на созвоне». Конечно, далеко она не уехала, пока Алекс не пришел, Мару сидела в машине, наблюдая как Ерсэль смотрит по сторонам и пытается спрятать живот под пальто, осознавая, что это нереально.
Меньше, чем через полчаса, на мотоцикле подъехал Алекс. Он не сразу заметил Ерсэль одиноко сидящую на лавочке и нервно ломающую тонкую веточку от клена.
– Привет. О, поздравляю, – Алекс с нескрываемым интересом пялился на выпирающий живот. – Кто счастливчик?
Ерсэль боялась смотреть ему в глаза. Сосредоточившись на мотоциклетном шлеме, представила, что это голова Алекса и выпалила:
– Ты.
Повисла неловкая пауза. Алекс, переваривая сказанное, по дурости ляпнул:
– Уверена?
– Уверена. Если ты не хочешь быть отцом, я пойму, – Ерсэль была готова разрыдаться, закрыв рот рукой понеслась в сторону метро.
Алекс побежал за ней.
– Стой. Да куда же ты, глупая, иди ко мне, – он прижал ее к себе. От Ерсэль пахло лесным орехом и ноткой какао. Раньше она пахла по-другому, пронеслась в голове Алекса мысль. – Я скучал.
Ерсэль уткнулась носом в его кожаную куртку. Запах хорошего табака и парфюма, который она когда-то подобрала для него, окутал ее и вернул потерянное чувство защищенности.
– Это твой ребенок. Прости, за то, что не сказала раньше.
– Честно говоря, я в шоке. Дай хоть посмотрю на тебя, – Алекс отстранился на расстояние вытянутой руки, продолжая легким движением сжимать ее плечи, словно боялся, что она исчезнет. Ерсэль выглядела необычно, розоватые щеки, белоснежный волосы, собранные в хвост, круглый живот, который она пыталась скрыть, натягивая пальто, придавал ей невероятной женственности. – Ты прекрасна.
– Издеваешься, – прошептала Ерсэль натягивая улыбку сквозь слезы. – Я похожа на шарик мороженого.
– Как самый красивый шарик мороженого. Можно я еще раз тебя спрошу?
– О чем? Если вопрос про ребенка, повторяюсь, это твой. Точно. На все сто процентов.
– Почему ты не сказала раньше? Почему ушла?
– Давай поговорим в другом месте? Мне не по себе. На нас пялятся, – Ерсэль метнула взгляд влево.
Алекс проследил за ее взглядом, на них и правда смотрела с интересом группа панков с бутылками пива в руках, ожидая развития сюжета.
– Здесь не далеко отличная кофейня, – он обнял Ерсэль и повел в сторону Садового кольца.
Мару наблюдала за ними со стороны, убедившись, что все прошло мирно, подруга никуда не сбежала, а по лицу Алекса было понятно, что он хоть и в замешательстве, но вполне счастлив, она завела машину и поехала домой. Оказавшись в квартире, Мару не раздеваясь, открыла бутылку шампанского, как и в предыдущие восемьдесят семь дней, села на бетонный пол у панорамного окна и стала наблюдать за происходящим на улице. Пузырники на языке весело скакали, безвозвратно исчезая, ей хотелось исчезнуть вместе с ними. Вдалеке виднелся Кутузовский проспект. Машины летели по нему оставляя за собой след из выхлопных газов и габаритных огней. Город одновременно завораживал и отталкивал. Смотреть с высоты на мегаполис хотелось часами, а вот выходить на загазованные улицы с каждым разом морально становилось все труднее. Попивая шипучий напиток из горла, она мысленно снова и снова возвращалась в ту ночь. Стоило раньше догадаться, ведь все его разговоры и поступки, сводились к одному. К ее комфорту и безопасности в его отсутствие. Мару поступила абсолютно противоположно желанию Тёмы, ни копейки из тех денег, что он оставил, она не смогла заставить себя потратить. В плане денег Мару была принципиальна. Ей всегда хотелось быть ни от кого независимой, никому не должной. Скорее Мару будет питаться одной водой и спать на вокзале, но ни за что не возьмет чужих денег. Дурацкие принципы? Возможно. В этом была вся Мару. Ее характер и взгляд на мир состояли из принципов, которым она неукоснительно следовала. Продав Морковку, Мару дистанционно руководил студией, встречаясь только с Геллой для подписи документов и рисовала портреты за деньги, как в старые добрые времена. Почти все заработанные она откладывала, тратя только на еду, краски, бензин и алкоголь. Не хотелось признавать, но Ерсэль была права. Одной ей не найти Тёму. Сверхъестественный мир для нее закрыт. Кроме ребят она никого не знает. Разыскивать ведьму через интернет оказалось не самой лучшей затеей. Даже если Мару натыкалась на настоящую, та либо отказывалась ей помогать, либо вообще не понимала, о чем идет речь, либо делала вид, что не понимает. Все ее старания оказались безрезультатны. После каждой неудачной попытки, казалось, что все напрасно, но любовь толкала ее двигаться дальше. Или нелюбовь? Чувство долго? Из-за нее Тёма попал в эту «передрягу». Возвращаясь вечером домой, она покупала бутылку шампанского, садилась на пол и представляла, что вот он, рядом, скоро они будут вместе, но письмо, которое уже намертво приклеилось к окну возвращало ее в реальность. На следующий день после срыва на ребят, Мару не нашла в себе силы остаться в доме, где все напоминало о нем. Где к ней приходила Аннелис. Где она не могла простить себя. С того дня, она больше не пользовалась силами. Жила как человек, за исключением обостренных чувств и эмоций. Тут уж Мару ничего поделать не могла. Так тянулся день за днем, бег в никуда, бессмысленные минуты жизни давили на душу, психику. Любимого нет, друзей нет, контроля нет. Ничего нет. Обнуление.
Допив бутылку, Мару уже собралась взять вторую, ведь без алкоголя уснуть в этой квартире у нее не получалось, встав с почти сдувшегося матрас получила по голове запиской. Очередное волшебное письмо от Аннелис с мольбой приехать в дом. Она смяла его, не читая и бросила в угол к остальным.
Алекс держал Ерсэль за руку, рассматривая ее прекрасное, родное, изменившееся лицо. «Повзрослела. Стала менее улыбчивой, более серьезной что ли» – размышлял он про себя. Чувство нежности, счастья и эйфории от известия, растормошили Алекса.
– Как же я рад тебя видеть. Почему раньше не сказала?
Ерсэль повернула голову к окну.
– Ты любишь Киру. Не хотела лезть в ваши отношения.
Алекс с легкой ухмылкой произнес:
– Тогда почему решилась сейчас?
– У ребенка должен быть отец, – Ерсэль задело, что он не стал отрицать любовь к рыжеволосой.
– Значит ко мне у тебя чувств нет?
– Почему ты так решил? – Ерсэль покраснела.
– Ваш чай, выпечка будет в течение пяти минут, – к ним подошла официантка, заметив напряженные лица моментально испарилась.
– По твоему отношению именно такое мнение сложилось. Возможно, я не прав.
– Алекс, ты слишком многого не замечал. Продолжаешь не замечать. Мне кажется это не лучшее время и место для разговора.
– Ты сама позвала меня. Помнишь? Хорошо, давай сменим тему, начнем из далека. Где ты сейчас живешь? Я, кстати, думал ты в Америке.
– В доме Дениса. По крайней мере пока он не вернулся, дом в моем полном распоряжение.
– Значит ты не улетала и продолжала все это время общаться с Мару? С ее же номера ты позвонила. Погоди, так она знала про беременность?
– Это допрос?
– Помолчим?
– Нет. Продолжай.
– Так, что на счет Мару?
– Да, она знала все с самого начала. Только не злись на нее, это было мое решение, а она как подруга просто поддержала. И кстати можешь сказать ей спасибо.
– Спасибо ей. А за что?
– Мару не дала мне сделать ошибку и это она настояла на разговоре с тобой.
– Ясно… И как она?
– Ушла в себя. Честно говоря, мы первый раз увиделись с сентября и мне больно смотреть на нее.
– Она ищет Тёму?
Ерсэль кивнула.
– Безрезультатно. Ты бы поговорил с ней. Только не надо вспоминать как она выставила вас из дома.
– Не в этом дело. Лично я – не в обиде, за других не скажу. Как я понял, Мару спрятала себя заклятьем, на телефон не отвечает, в доме не появляется. Ты знаешь где она сейчас живет?
– Нет. До сегодняшнего дня была уверена, что в доме Тёмы. Мне известно, только то, что она точно в Москве. У меня ночевать не остается. Даже когда помогала делать ремонт, все равно уезжала. Пробовала узнать, где – молчит как партизан.
– Знаешь, что странно… я живу уже давно, но знаю только парочку ведьм, а она обращенная чуть больше трех месяцев назад, смогла найти ведьму, причем очень сильную, которая помогла наложить скрывающее заклятье.
– Погоди, о каком заклятье ты говоришь?
– Мару скрыла себя магией. Мы пытались найти ее и поговорить.
– Это точно не Селена? Ведьмы сильнее нее я тоже не знаю.
– Сто процентов. Селена, наоборот, пыталась ее найти. Сильно злилась, прям психовала, что у нее, могущественной ведьмы, не получается отыскать какую-то Мару, – Алекс изобразил манеру ведьмы говорить. – Мару кстати ей звонила, просила помочь с поисками Тёмы.
– Ваши заказ, приятного аппетита, – официантка поставила на стол тарелку с дымящимися пирожками и моментально ретировалась, услышав про могущественную ведьму.
Ерсэль усмехнулась над действиями официантки, подумав про себя, что подслушивать не хорошо.
– И что Селена?
– Сказала, что не станет помогать, – Алекс взял пирожок, подул на него и передал Ерсэль.
– Почему?
– Как я понял, она на стороне Тёмы.
– Я, кстати, не знала, что на Мару наложено скрывающее заклятье. А Кира с ней не общается?
– Вроде нет. Хотя я не особо в курсе, – пожал плечами Алекса заискивающей улыбнувшись и подлил Ерсэль чаю. – Я с Кирой не вижусь. Вроде как она поглощена помощью Глебу. Знаю только от Ламар, что она с ним в Измайлово.
Ерсэль не смогла сдержать улыбку и сделал вывод: Алекс не будет метаться.
– Гия и Ламар, злятся на Мару? Как думаешь? Где они вообще?
– На счет злятся или нет, наверное, нет. Увидится точно хотят. Гия и Ламар вместе с Селеной, вроде как выслеживают девушку, подыскивают момент, чтобы убить.
– Ты сейчас пошутил? – Ерсэль посмотрела на официантку, надеясь, что та не подслушивает их.
– А, ты же не в курсе. Селена призвала алайсиага воздуха, та указала на девушку, они убили ее, но тело не выдержало обращения. В общем все сложно. Сейчас они втроем вычисляют новую. Вроде как улетели в Италию или в Грецию. Я уже запутался.
– Понятно. Алекс, ты можешь говорить про убийства потише. Это все-таки кафе.
– Ты права, – Алекс заметил, как девчонки за соседним столиком недоев ужин сбежали.
– Сам ты чем занимался все это время?
– Сначала хотел помочь Ивану, Тёма передал ему дела по охранному и строительному бизнесу. Потом узнал, что Тёма настроил его не подпускать меня. Поэтому решил заняться рестораном. Почти все время провожу там. Набрал новую команду, встал на место шеф повара, пока не найду подходящего кандидата, даже пришлось перебраться в Москву. Эль, – Алекс взял ее за руки. – Ради тебя, ради нашего будущего ребенка, поехали со мной. Будем жить вместе. Хочешь в Москве, хочешь в доме. Я серьезно.
– Надо подумать.
– Зачем? – Алекс посмотрел на живот, потом в глаза Ерсэль. – Он уже обращается?
Ерсэль покачала головой.
– Еще рано.
– Значит скоро начнет, а вдруг ты будешь обращаться вместе с ним? Я буду рядом и всегда поддержу тебя. Сделаем детскую, в любой комнате, какую захочешь. Поехали.
– Нехило ты так разогнался. В любом случае, мне надо сначала домой.
– Мой железный друг в твоем распоряжение, – Алекс поднял со стула шлем.
– Издеваешься? Тогда уж лучше на метро.
– Прости, не подумал, – Алекс, поняв какую глупость сморозил, рассмеялся во весь голос. – Можем и на метро, но лучше на такси.
– Определенно такси.
– Глеб, я дома, – Кира облокотилась на дверь, пытаясь снять полусапожки и чуть не упала. – Хорошие новости, работа моя. – ответа не последовало. – Глеб? – она прошла через кухню в спальню. Он сидел спиной к окну взявшись за голову. – Эй, ты чего? Опять плохо? – сев рядом Кира провела рукой по его ноге.
– Прости, что ты хотела рассказать? – Глеб поднял на нее глаза, налитые кровью.
– Не важно, – Кира взяла его за подбородок. – Черт, опять… потерпи, я позвоню Селене.
– Не надо.
– Ты умереть хочешь?
– Да.
– Не говори так. Слышишь. Никогда.
– Я устал. Кир, правда, хватит. Я больше не могу выносить эту боль.
– Глеб, нельзя сдаваться. Ты пережил уже три полнолуния, уверена, дальше будет легче.
– Чем больше времени прошло, тем стало больнее.
– Ты же говорил, что тебе лучше? – Глеб молчал. – Значит ты врал мне? Так нельзя. Глеб, мы должны доверять друг другу. Не опускай руки, борись, – Кира принесла последнюю баночку с зельем от Селены. – Вот, выпей.
Глеб посмотрел ей в глаза, заметив в них любовь, перемешанную с сочувствием, решил не спорить. Опрокинув содержимое в себя, лег на кровать повернувшись лицом к стене.
– Спокойной ночи.
– Спокойной ночи, – Кире хотелось поговорить, поделиться последними новостями, но он ясно дал понять, что не в настроение. Поколебавшись несколько секунд, она взяла бутылку вина, купленную с надеждой на приятный вечер, и пошла к Серебряно-Виноградному пруду. Дойдя до любимой лавочки, Кира нагрела рукой горлышко бутылки, с легким пшиком пробка вылетела, она посмотрела на красиво подсвеченный собор. – Ну, с новой работай меня, – отпив вино набрала номер Селены и начала мысленно умолять, чтобы та взяла трубку. После четвертого звонка, наконец услышала злое «Да». – Привет. Без пятнадцати девять. Прости, не знала где ты сейчас. Да, я понимаю, еще раз извини. Глебу все хуже, зелье помогает снять боль, но только на время. Сегодня я отдала ему последний пузырек. Пожалуйста, скажи, что ты скоро придешь. Я тебя поняла. У меня? На работу устроилась, в газету. Спасибо. У вас как продвигается? Плохо. Мару не звонила? И мне. Ладно, буду ждать вас послезавтра, – закончив разговор, Кира почувствовала на себе взгляд. Посмотрев по сторонам, никого не заметив прошептала: – «Показалось», – медленно потягивая вино из горла, она размышляла, где допустила ошибку, почему жизнь из безграничного счастья скатилась к поглощающей печали.
– Доброй ночи, Кира, – низкий мужской голос прозвучал за ее спиной. Каждое слово было сказано очень четко и медленно.
Кира вздрогнула от неожиданности и выронила бутылку, осколки и брызги от вина полетели на светлые джинсы.
– Черт.
– Не хотел вас напугать.
– Но все же сделали это, – Кира повернулась на голос, за ней стоял мужчина в черном классическом костюме, белой рубашке с плащом в руках, лицо было скрыто в тени.
Мужчина сделал к ней шаг.
– Меня зовут Кристофер. Присяду?
Кира рассматривала очень притягательное лицо незнакомца. Острый, скорее даже колючий, взгляд темно-зеленых глаз пробирал до мурашек, правильные черты лица, светла кожа и темные волосы делали его невероятно притягательным и опасно отталкивающим одновременно.
– Я рассчитывала побыть в одиночестве, – произнесла она с легкой грустью, но все же подвинулась. – И так Кристофер, от куда вы знаете мое имя?
– Кто не знает алайсиага огня. Рад знакомству, – Кристофер слегка поклонился и сел на лавочку, устремив взгляд на собор похлопал ее по коленке. – Извините за джинсы, я возмещу.
– Это не обязательно, – Кира скривилась. Чужие прикосновения ей никогда не нравились, а тут такая беспардонность, но тело ее говорила об обратном, от места прикосновения волной разошелся жар.